Между ненавистью и тобой

Всё, что случилось в последние несколько дней, стало для Сынмина настоящим кошмаром. Он не мог думать о чём-то другом. Мысли о Чане не отпускали его, несмотря на все попытки забыться в работе и повседневной жизни. По этой причине он решил напиться, забыв все свои проблемы. В баре было не так многолюдно, как обычно. Сынмин сидел за столом, пытаясь скрыться от собственных мыслей. Взгляд его был затуманен, глаза туманились от алкоголя, который он выпивал за один за другим. Он чувствовал, как его разум всё больше затмевается, но не мог остановиться. Он только что закончил звонок с Ханом, когда почувствовал знакомое прикосновение на своём плече. — Ты здесь? — Это был голос Чана. Тот самый голос, от которого Сынмин не мог избавиться в своей голове. Сынмин не ответил, просто продолжил смотреть в бокал. Он знал, что не может больше так жить, но был слишком горд, чтобы признать это. — Ты же понимаешь, что ты не можешь просто уйти от этого. — Чан уселся напротив, его взгляд был тяжёлым и настойчивым. Сынмин не поднял глаз. — Я не хочу говорить с тобой. — Я знаю, что хочешь, хватит мучать и себя, и меня. — сказал Чан, подавая ему свой стакан с чем-то крепким. Сынмин взял стакан, но не стал пить. Он чувствовал, что сейчас ему не нужно больше алкоголя — ему нужно ответить на вопросы, которые не давали ему покоя. — Ты же понимаешь, что мы не можем вернуться обратно, и всё изменить? — продолжал Чан, — Это уже случилось, Мин, просто прими это. Сынмин резко поднял взгляд. — Ты опять это говоришь, — его голос был тихим, почти не слышным, но в нем звучала злость. — Ты думаешь, что я не понимаю? Тебе легко сказать чтобы я «просто» смирился с этим. Это нихрена не просто, Чан. Чан пристально смотрел на него, не отворачиваясь. — Я знаю, что тебе тяжело, — произнёс он наконец. — Но ты не один. Это не просто физическое влечение. Мы оба знаем, что между нами что-то есть. Сынмин откинулся назад и выдохнул, его дыхание было тяжелым. Он не знал, как ответить. Он не знал, что сказать. Всё было слишком сложно, слишком запутано. — Не говори мне это, — прошептал Сынмин. — Мы не можем быть вместе, но и не можем просто забыть всё, что между нами было. Мы не можем... Быть теми, кем мы были. Чан взял его за руку, сжимая пальцы в своём хватке. — Ты прав, — сказал он. — Но нам это ни к чему, мы можем быть чем-то другим. Мы не знаем, что будет дальше, но мы можем попытаться. Сынмин не смог отвести взгляда. В его груди разгорался внутренний конфликт, разрывая его на части. Он не знал, как жить дальше. Всё, что он знал, это что после всего, что случилось, он уже не сможет вернуться к прежнему. И Чан был тем человеком, который забрал у него эту возможность. — Мы оба слишком изменились, чтобы вернуться назад, — сказал Сынмин, но в его голосе теперь не было той уверенности, что была раньше. Чан молчал несколько секунд, а потом только тихо сказал: — Это и есть наша история, но она не должна быть концом, Мин. Мы должны сделать из этого — начало. Сынмин посмотрел на его руку, всё ещё удерживающую его, и почувствовал, как холодный страх смешивается с непонятным чувством надежды.