По закону парных случайностей

      Дождь в Сеуле лил нескончаемым потоком уже несколько часов. Шин Рюджин стояла под узким козырьком закрытого кафе, прижимая к груди бумажный пакет с важными документами, который уже начал подозрительно размокать.       Её утро началось с того, что она проспала, порвала любимые джинсы, зацепившись за ручку двери, и, наконец, обнаружила, что её зонт остался сохнуть в прихожей. Сейчас же, глядя на бесконечный поток машин и глубокие лужи, она понимала: её лимит везения на сегодня не просто исчерпан — он ушел в глубокий минус.       — Только не сейчас, — прошептала она, когда каблук её туфли предательски застрял в решетке ливневой канализации прямо на краю тротуара.       Рюджин дернула ногой. Никакого эффекта. Она дернула сильнее, чувствуя, как пакет с документами начинает выскальзывать из влажных рук. В этот момент мимо пронесся автобус, подняв гигантскую волну грязной воды, которая так и норовила обрушиться на неё.       Рюджин зажмурилась, втягивая голову в плечи, но вместо холодного душа она почувствовала лишь легкое дуновение ветра и услышала глухой стук капель по зонту.       — Опять ты, Рюджин? — раздался над ухом знакомый низкий голос, от которого по спине пробежали мурашки, вовсе не связанные с холодом.       Она приоткрыла один глаз. Над ней куполом огромный черный зонт. Ли Феликс стоял вплотную к ней, едва заметно улыбаясь. Его светлые волосы были идеально уложены, а на светлой толстовке не было ни единого пятнышка — феноменальный контраст с её нынешним видом.       — Я просто не была готова к таким аномалиям, — буркнула она, отчаянно пытаясь высвободить ногу.       — Поэтому надела лодочки в такую мерзкую погоду? — Феликс передал в руки девушки зонт и сел на корточки.       Он аккуратно обхватил её лодыжку пальцами. Рюджин замерла. Его ладонь была удивительно теплой. Одним точным движением, почти магическим, как и всё, что он делал, Феликс освободил каблук, сохранив его в целости.       — Утром я подумала, что дождь быстро закончится, — попыталась оправдаться девушка. — Почему ты вечно оказываешься рядом, когда я выгляжу как катастрофа мирового масштаба?       Например, позавчера в библиотеке, когда на Рюджин чуть не упал стеллаж, или неделю назад в кофейне, когда она перепутала заказы и едва не выпила чей-то двойной эспрессо.       — Кто-то же должен защищать тебя от неприятностей, — Феликс мягко направил её в сторону метро, прижимая к себе чуть плотнее, чтобы брызги от проезжающих машин не достали до её плеча.       — Я уже начинаю привыкать, — усмехнулась Шин.       — К чему?       — К тому, что по счастливой случайности ты всегда оказываешься где-то рядом со мной. Если однажды не успеешь прийти мне на помощь, я очень разочаруюсь в этой жизни.       — На такой случай у тебя всегда есть мой номер телефона, — подмигнул Феликс, и в этот момент светофор перед ними мгновенно переключился на зеленый, стоило им только подойти к переходу.       Метро встретило их гулом и сухим теплом. Рюджин наконец выдохнула, чувствуя, как напряжение в плечах постепенно тает. Она посмотрела на свои промокшие туфли, потом на идеально чистые белые кеды Феликса и невольно хмыкнула.       — На тебе ни капли воды, — опешила она. — Даже волосы лежат так, будто ты только что из парикмахерской, а не из эпицентра шторма.       — Просто в отличии от некоторых, я не прыгал по лужам, — усмехнулся парень.       — Ах, значит такого ты обо мне мнения?       Феликс лишь посмеялся и отвернулся, делая вид, что не пытался только что колко пошутить про девушку.       Когда они вышли на её станции, дождь превратился в легкую морось. Вечерний Сеул сиял неоном, отражаясь в лужах. До дома оставалось два квартала, и Рюджин уже была готова попрощаться, но Феликс не спешил уходить.       — Проводить до двери? — спросил он, снова раскрывая зонт, скорее по привычке. — Мало ли, вдруг на тебя решит напасть бродячий кот или внезапно развяжутся сразу оба шнурка.       — Я в туфлях, — напомнила Рюджин.       — Правда? — состроил он глазки. — Я даже не заметил.       Они дошли до её подъезда в уютном молчании. Рюджин уже потянулась к кодовому замку, когда поняла, что стоило бы поблагодарить Феликса. Причем не только за сегодняшний день, но и за много предыдущих, однако с языка слетело совсем другое:       — Тебе нравится быть моим ангелом-хранителем? — почему-то было интересно узнать ответ на этот вопрос.       — Скорее, Бэтменом, — косо улыбнулся Феликс. — Ведь этому городу нужен новый герой.       — Слишком слащаво, Ли. Тебе везет, что я сегодня слишком устала, чтобы язвить.       — Увидимся завтра? — крикнул он ей вслед, когда дверь начала закрываться.       — Только если ты пообещаешь, что завтра кирпичи с неба падать не будут! — отозвалась она.       — Не обещаю! Но если упадут — я буду там с каской!       Рюджин зашла в лифт и посмотрела на свое отражение в зеркале. Растрепанная, с пятном на джинсах, но с совершенно глупой улыбкой на лице.       Кажется, быть магнитом для неприятностей — не так уж и плохо, если в комплекте идет Феликс.

***

      Утро в институте встретило Рюджин классическим набором её личного проклятия: автомат с кофе зажевал её последнюю купюру, а расписание в холле предательски изменили, перенеся лекцию по экономике в самый дальний корпус.       — Ладно, — прошептала она, поправляя лямку рюкзака. — Сегодня тоже обойдусь без фортуны.       Она выбрала путь через старую лестницу, где вечно толпились студенты. Она шла, глядя себе под ноги и думая о том, как устанет за сегодняшний день. Она остановилась у высокого окна, где уборщик только что вымыл пол, оставив после себя скользкую плитку и желтую табличку: «Осторожно! Мокрый пол!». Рюджин сделала глубокий вдох и, прикусив губу, пошла дальше по коридору, не заметив ни влажности на плитке, ни таблички.       — Ой! — вскрикнула она, когда нога скользнула на мыльной воде.       Сердце ёкнуло. В этот момент она поняла, что падение будет вполне реальным и очень болезненным. Но вместо холодного пола её плечи перехватили чьи-то сильные руки.       — Физика — это не твоё, — раздался за спиной бархатный голос.       Феликс. Опять. Он стоял там, будто материализовался из воздуха, удерживая её за талию. В свободной руке он держал картонный корпус с двумя стаканами кофе.       — Ты следишь за мной? — выдохнула она, восстанавливая дыхание и пытаясь унять бешеный стук сердца.       — Зачем? — он осторожно поставил её на сухой островок пола. — Я просто шел мимо автомата, который только что вернул мне чьи-то застрявшие деньги и выдал два латте по цене одного.       Он протянул ей стакан.       — Это были мои деньги, — обиженно произнесла Рюджин, принимая стакан.       — Что? — Феликс пригубил кофе и вздёрнул бровь.       — У меня застряли деньги в автомате.       — Я почему-то не удивлён, — лишь усмехнулся он. — Статистика говорит, что вероятность твоего выживания в одиночку в этом здании стремится к нулю.       Шин шлёпнула его ладонью по плечу, но парень даже не попытался увернуться.       Они дошли до аудитории. Рюджин уже потянулась к ручке двери, как вдруг та резко распахнулась изнутри. Из аудитории выбежали два студента, чуть не сбив её с ног. Феликс придержал для неё дверь, заинтересованно спрашивая:       — Зайдешь после пар в столовую?       — Чтобы поперхнуться кимбапом и умереть? — сощурилась Шин.       — Могу пригласить тебя на ужин к себе домой, — пожал плечами Ли. — Там удача будет на твоей стороне.       — Поклянись.       — Клянусь.       — Ладно, приготовь мне торт со взбитыми сливками, — пошутила Рюджин, проходя в аудиторию. — Иначе поставлю сервису две звезды.

***

      Вечер окутал город мягким фиолетовым светом, а уличные фонари зажглись один за другим, отражаясь в витринах магазинов. Рюджин стояла перед дверью квартиры Феликса, поправляя край своего оверсайз свитшота. В руках она сжимала небольшой цветок в горшке.       — Так, — прошептала она себе под нос, — просто ужин. Никаких пожаров, разбитых ваз или затоплений.       Она нажала на звонок. Дверь открылась почти мгновенно, и на пороге появился Феликс. На нём был простой фартук поверх футболки, а на щеке красовался мазок муки, который делал его похожим на персонажа из уютного аниме.       — Ты вовремя! — просиял он, пропуская её внутрь. — И, заметь, ни одной ступеньки не пропущено, ни один лифт не застрял.       — Вот, держи, — Рюджин передала в руки парня горшок с цветком. — Надеюсь, он не завянет от одного моего присутствия.       — О, он будет процветать, — Феликс бережно принял подарок и поставил его на полку. — Проходи, почти всё готово.       В квартире пахло печеным чесноком, травами и чем-то сладким. Рюджин осторожно прошла в гостиную, стараясь даже не дышать в сторону хрупких предметов. Стол был накрыт на двоих: свечи, красивые тарелки и паста с морепродуктами — та самая, которую так любила Шин.       — Ого! — воскликнула она. — Сколько я должна тебе за этот ужин?              — Одного поцелуя в щёку будет достаточно, — улыбнулся Феликс.       — Не наглей, — сощурилась Рюджин.       Ужин проходил удивительно спокойно. Рюджин поймала себя на мысли, что рядом с Феликсом её внутренняя тревога и вечное ожидание подвоха от судьбы просто исчезают. Она расслабилась, рассказывая какую-то историю, и в порыве чувств взмахнула рукой, задев край бокала с соком. Рюджин замерла, видя, как бокал наклоняется. Но Феликс, даже не прерывая её рассказа, просто выставил ладонь, и бокал мягко лег в его руку, не пролив ни капли.       — Ты колдун, — буркнула она.       — Физика и немного практики, — он поставил бокал на место и накрыл её руку своей. — Знаешь, я позвал тебя не только ради пасты.       Его голос стал серьезным, а взгляд — глубоким и искренним. В полумраке комнаты его веснушки казались созвездиями:       — Ты всегда считаешь себя магнитом для неприятностей, Рюджин. Но я вижу это иначе. Ты — человек, который заставляет мир вокруг двигаться быстрее. А я просто хочу быть тем, кто будет ловить тебя каждый раз, когда ты решишь проверить на прочность очередную решетку ливневки.       Рюджин почувствовала, как к горлу подкатил комок — не от неудачи, а от странного, щемящего тепла.       — Ты предлагаешь мне вечную страховку? — тихо спросила она, не убирая руки.       — Я предлагаю признать, что мы — идеальная пара, — Феликс чуть подался вперед. — Твой хаос и мое везение. По-моему, звучит как идеальный баланс.       Он медленно сократил расстояние между ними. В этот момент где-то за окном прогремел первый гром весенней грозы, и свет в квартире на секунду мигнул.       Поцелуй был мягким и тягучим, как соленая карамель, и на мгновение Рюджин показалось, что мир вокруг наконец-то замер. Никаких падающих стеллажей, пролитого кофе или застрявших каблуков. Только тепло рук Феликса и тихий шелест дождя за окном.       Стоило им отстраниться друг от друга, как в квартире раздался странный, подозрительный звук — глухое «бульк», а затем шипение, доносящееся из кухни.       — Феликс, — Рюджин приподняла бровь, возвращаясь в реальность. — Что это такое?       Парень замер, нахмурившись.       Они одновременно вскочили и бросились на кухню. Картина была достойной кисти неудачного художника: из-под раковины медленно, но уверенно начала сочиться вода, а старый сифон, видимо, решивший, что романтики на сегодня достаточно, издал прощальный всхлип и окончательно сдался.       — Значит, не будет неудач, говоришь? — Рюджин сложила руки на груди, едва сдерживая смех. — Кажется, моё присутствие заразительно. Твоя квартира официально пала.       Феликс на секунду застыл, глядя на растущую лужу, а потом вдруг весело расхохотался. Он скинул фартук и закатал рукава, обнажая крепкие предплечья.       — Окей, признаю, — сдался он. — Твоя аура катастрофы пробила мою броню везения.       Он нырнул в кладовку и выудил оттуда новенький разводной ключ, который блестел так, будто ждал этого момента всю жизнь.       — Откуда он у тебя? Ты же даже гвоздя в жизни не забил! — воскликнула Рюджин, подхватывая полотенца, чтобы преградить путь воде.       — Купил на распродаже на прошлой неделе, — пожал он плечами. — Подумал, что однажды пригодится.       Следующие полчаса превратились в самую странную командную работу в жизни Рюджин. Она подавала ему инструменты, придерживала трубы и вытирала брызги воды с его лба, пока он, ворча что-то про некачественный пластик, воевал с сантехникой. В какой-то момент Феликс дернул ключ слишком сильно, и тонкая струйка воды ударила ему прямо в лицо. Рюджин не выдержала и засмеялась, прикрывая рот рукой.       — Мы квиты, — выдавила она сквозь смех. — Теперь ты тоже выглядишь как мокрый воробей.       Феликс вылез из-под мойки, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Его волосы промокли и смешно топорщились в разные стороны, а на щеке к муке добавилось пятно ржавчины. Но он улыбался так широко и счастливо, что сердце Рюджин совершило кульбит.       — Зато я починил это, — он победно вскинул ключ. — Мне полагается победный поцелуй?       — Только если вытрешь здесь все лужи.       Они стояли посреди мокрой кухни, среди раскиданных полотенец и инструментов, и смеялись. Рюджин поняла, что больше не боится своих неудач. Ведь какой бы хаос не приготовила ей судьба, у неё теперь был Феликс — человек, который всегда случайно окажется рядом с нужным инструментом, зонтом или просто теплым словом.