Вечная Партия у Толстого Господина

Англичанин (аккуратно переворачивая карты, откинувшись в кресле с выверенной невозмутимостью):   — Замечательное виски, не правда ли? Вкус его, несмотря на свою простоту, оставляет приятное послевкусие.       Просторная комната освещена мягким светом от хрустальной люстры. Внутреннее убранство особняка дышит духом прошлых десятилетий, стены обиты тёмными деревянными панелями, глубокие ковры приглушают шаги. В воздухе витает аромат табака и дорогого алкоголя. Толстый господин (неподвижно сидя во главе стола, наблюдая за гостями):   Поглаживает бокал с янтарным напитком, ощущая себя хозяином не только дома, но и атмосферы вечера. Англичанин (подносит бокал к губам, наслаждается ароматом, переворачивает карту):   — Чувствуется тонкий оттенок дыма. Выбор был сделан с изысканным вкусом. Маркиза (сидя по левую руку от Англичанина, бросает на него быстрый взгляд, едва заметная усмешка появляется на её губах):   — В вашем голосе слышится некоторое одобрение. Хотя обычно ваши комплименты даются не так легко. Быть может, сегодняшний вечер вас чем-то радует особенно?       Англичанин, чуть приподняв бровь, медлит с ответом, обдумывая реакцию. Однако, прежде чем он успевает что-то сказать, Ковбой Билл берет слово. Ковбой Билл (нахмурившись, делает большой глоток виски, ставит бокал с громким стуком):   — Радоваться? Радоваться нечему. Виски — неплох, да. Но я пил и получше, не буду лгать.       Его голос грубый, словно тронутый долгими годами курения и выпивки. Маркиза, все ещё усмехаясь, поправляет локон волос, упавший на её плечо. Маркиза (легко отмахивается от резкости Билла):   — О, Билл, вы всегда находите, чему придраться. Но мы ведь собрались здесь не ради дегустации, верно? Мы здесь ради игры.              Толстый господин, молчавший до этого момента, поднимает глаза и внимательно смотрит на всех собравшихся. Его лицо выражает лёгкое любопытство. Толстый господин (медленно, глубоким бархатным голосом):   — Маркиза права. Сегодняшний вечер предназначен для другого. Для нас, для этой встречи. И, конечно же, для игры, которая объединяет нас всех. Маркиза (берет карты, небрежно улыбаясь):   — Сколько интересных людей за этим столом. Редкое сочетание, скажу я вам. Ковбой, джентльмен, вояка и даже… (театральная пауза) кто-то вроде меня. [Лукавый взгляд] Вы часто играете в таких интересных компаниях, мистер Билл? Ковбой Билл (сигарета в зубах, оглядывает остальных):   — Да уж, компании попадались всякие. Но чтоб вот так, сразу все вместе… (выдыхает дым) Это впервые. Хотя, признаюсь, мне все равно, с кем играть, лишь бы карты были хорошие. А у вас, мадам, наверняка много поклонников, которые бы за честь посчитали разделить с вами партию? Толстый господин (с презрением смотрит на Ковбоя):   — Разве только в пустыне, где ни одного джентльмена и в помине нет. Вы ведь не станете отрицать, что игра — это дело для людей с воспитанием, правда? Англичанин (спокойно и сдержанно):   — Воспитание? Как бы не так. Настоящее воспитание — это умение выиграть, не оставив других в обиде. А вот это, господа, искусство редкое. Я бы даже сказал, что оно здесь отсутствует, учитывая… (переводит взгляд с Ковбоя на Господина и обратно) …определенные элементы. Вспыльчивый бывший вояка (хмуро):   — Да перестаньте уже мелочи обсуждать. Как будто оттого, кто тут больше или меньше воспитан, карты вдруг изменятся. Нужна твёрдая рука, остальное не важно. Маркиза (небрежно смахивает пыль с рукава):   — Характер — вот что важно, мой дорогой. И неважно, воспитание это или его отсутствие. В конечном счете, это всего лишь маска, не так ли? Дворецкий (наполняя бокалы):   — Возможно, каждый из нас в этой комнате носит свою маску. (остановившись) Как думаете, сэр? Толстый господин (поправляет монокль, слегка раздраженно):   — Маска, дворецкий, — это для тех, у кого нет истинного лица. Я никогда не прятался за масками. Всё, что вы видите перед собой, — чистая истина. Ковбой Билл (смеется):   — Истина-то, может, и чистая, да вот взгляд уж больно замутненный. Наверняка с годами-то, а? Англичанин (слегка усмехнувшись):   — Кажется, наш ковбой решил немного развлечь нас. Только не забудьте, что тут не салун на Диком Западе. Здесь игра идет по правилам, как бы они ни казались вам скучными. Маркиза (шепотом, так чтобы все слышали):   — А правила-то… Кто их устанавливает? Джентльмены, леди? Или судьба сама? Толстый господин (с укором):   — Правила — это основа любого приличного общества, моя дорогая. Они созданы для того, чтобы упорядочить хаос. А хаос — это для тех, кто не смог встать на ноги. Вспыльчивый бывший вояка (резко):   — Хватит болтать. Карты на стол, и играем уже. Дворецкий (тихо и уважительно):   — Конечно, сэр. Начинаем раздачу.       Дворецкий подходит к столу, наполняет бокалы, затем отходит на шаг назад, оставаясь в тени, но всё ещё неподалёку.       Карты разложены, наступает тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. Мягкий свет люстры подсвечивает лица участников, создавая причудливые тени на стенах. Англичанин (смотрит на карты, откидывается на спинку кресла, усмехаясь):   — Ну-с, господа, кто зачем пожаловал? (голос ровный, сдержанный, с едва уловимой насмешкой) Ковбой Билл (резко берет бокал, осушает его, бросает карты на стол, смотрит на Англичанина своим единственным глазом):   — Не знаю, как вы, — хрипло произносит, наполняя бокал, — но я здесь ради выпивки и победы. Остальное меня мало волнует. Англичанин (с легкой усмешкой, прищурившись, в его взгляде смешано одобрение и ирония):   — Ничего другого от вас и не ожидал. (возвращается к картам, почти небрежно переводит взгляд на Вояку) А вы, господин Вояка? Что вас привело в этот дом? Вояка (чуть помедлив, поднимает голову, его суровое лицо, изборождённое шрамами, излучает скрытую угрозу):   — Скажем так, — тихо, но весомо, — я здесь, чтобы убедиться, что ничего не выйдет из-под контроля. (в его голосе звучит напряжение, как будто он всё ещё на поле боя) Толстый господин (молча наблюдает за обменом репликами, слегка усмехается, его массивная фигура легко заполняет кресло во главе стола, дорогой костюм подчёркивает его статус, он медленно затягивается сигарой, позволяя дыму подниматься к потолку):   — Ну что ж, — добродушно улыбаясь, — в этом доме каждый находит своё. Кто-то заходит ради победы, кто-то ради спокойствия... А кто-то просто для того, чтобы понаблюдать.       В этот момент у камина раздаётся громкий храп. Все взгляды обращаются на старую бабку, свернувшуюся в кресле и дремлющую. Она выглядит так, словно была частью этого дома с самого его основания. Англичанин (сдерживая улыбку, покачивает головой):   — Похоже, у нас есть и те, кого совсем не волнует, ради чего мы здесь. (возвращается к картам) Маркиза (едва заметно улыбается, её взгляд скользит по комнате, оценивая всех присутствующих, в её глазах мелькает любопытство, смешанное с лёгким цинизмом):   — Кто знает, — мягко, обволакивающим голосом, — может, именно в этом и есть смысл — не задумываться, а просто быть здесь. (её голос похож на шёлковый платок, небрежно перебрасываемый с одного плеча на другое)       Карты тихо шуршат на столе, но разговоры за ним принимают неожиданное направление. Толстый господин (внимательно рассматривает свои карты, с легкой улыбкой):   — Знаете, игра в покер всегда напоминала мне о жизни. Каждый раз, когда сдаёшь карты, получаешь новый шанс. Иногда судьба благосклонна, иногда нет, но главное — это умение держать лицо. (посматривает на остальных) Как бы трудно ни было. Маркиза (перебирая карты, спокойно):   — О, без сомнения, важна не только удача, но и способность быстро оценивать ситуацию. Как и в жизни — иногда приходится жертвовать мелочами ради чего-то большего. (пауза, с улыбкой добавляет) Но ведь жертвы — это дело добровольное, не так ли? Ковбой Билл (насмешливо):   — Да уж, добровольное… как пуля в спину. В жизни, как и в покере, можно верить кому угодно, но только не тем, кто делает красивые речи. Они-то точно знают, когда и как выложить свои карты, чтобы всех обвести вокруг пальца. Англичанин (усмехнувшись):   — Красивые речи, говорите? А что если это просто способ смягчить неизбежное? Порой, мистер Билл, лучше уметь говорить, чем действовать. Особенно когда ставка настолько высока, что ошибка может стоить слишком дорого. [Смотрит на Билла] Но, конечно, каждый выбирает свой путь. Вспыльчивый бывший вояка (резко, перебивая):   — Путь… Иногда никакого выбора нет. [Жестко] На поле боя нет времени на размышления или слова. Там всё решает действие. Но что вы, джентльмены и леди, можете об этом знать? Маркиза (сдержанно):   — Каждый из нас сталкивался с выборами, которые оставляли следы. Даже если эти следы не видны на первый взгляд. Но ведь главное — это то, как мы справляемся с последствиями, верно? Дворецкий (спокойно, раздавая карты):   — Возможно, последствия — это всего лишь тень прошлого, сэр. Они преследуют нас, но не всегда определяют. Хотя, конечно, каждый из нас несет свой багаж. Толстый господин (чуть нахмурившись):   — Багаж, говорите? Уж не знаю, что там у других, но я всегда предпочитал оставлять лишнее позади. В конце концов, зачем тащить ненужное, если можно двигаться налегке? Ковбой Билл (смеясь):   — Ага, вот и ответ. Тащить-то можно, да вот только иногда легче — это не значит лучше. Особенно когда в конце пути тебя ждет кое-что потяжелее. Маркиза (мягко, но с ноткой серьёзности):   — Иногда легче не думать о том, что нас ждет впереди. Хотя, кто знает… [Переводит взгляд на Англичанина] Может, это и правильно. В конце концов, всё зависит от того, насколько крепко мы держим карты в руках, верно? Англичанин (задумчиво, сдержанно):   — Бывают моменты, когда даже самые крепкие руки не смогут удержать то, что ускользает. Вопрос в том, сможем ли мы принять неизбежное с достоинством, или же будем сопротивляться до конца, теряя всё на этом пути. Вспыльчивый бывший вояка (с нажимом):   — Принять неизбежное? Только трýсы принимают неизбежное. Настоящий мужчина сражается до последнего, даже если шансы не на его стороне. Дворецкий (вмешиваясь сдержанно):   — Каждый выбирает свою стратегию, сэр. Но иногда результат не зависит от наших усилий. Как и в этой игре — мы лишь частично влияем на исход, а остальное остаётся в руках судьбы. Маркиза (задумчиво):   — Судьба… Интересно, насколько сильно мы можем ей противостоять. Или, может, она уже давно всё решила за нас? [Тихий смех] Хотя, как и в этой игре, мы продолжаем играть, не зная конечного результата.        Англичанин, по-прежнему внимательно рассматривающий свои карты, вдруг услышал вопрос, который пришёлся как нельзя кстати. Маркиза (невозмутимо, но с искренним любопытством):   — Господин Англичанин, как идут дела с вашей последней поставкой чая из Индии?         Все взгляды обращаются к Англичанину, который на мгновение отрывается от карт, его лицо остаётся спокойным, но в глазах мелькает осторожная заинтересованность. Англичанин (слегка приподняв брови, но не теряя своего спокойствия):   — О, вполне удовлетворительно, спасибо за интерес. Поставки продолжаются в обычном режиме. Чай, как вы понимаете, — это особый товар. Качество и своевременность доставки очень важны.       Ковбой Билл фыркнул, явно не разделяя серьёзности темы. Он достал бутылку из-под стола и, налив себе стакан, с видимым удовольствием сделал глоток. Ковбой Билл (с хрипом, с лёгким недоверием):   — Чай, говорите? А кто бы мог подумать.       Вояка, до этого молча слушавший, внезапно оживился, уловив скрытую иронию в разговоре. Он посмотрел на Англичанина с явным осуждением. Вояка (настаивая, с упрёком):   — Не у всех это «удовлетворительно». Слышал, что вы не только чай продаёте, но и кое-что посерьёзнее. Я бы назвал это не «удовольствием», а серьёзной проблемой.       Англичанин, сохраняя невозмутимость, слегка усмехнулся, словно провокация его ничуть не трогала. Англичанин (ровно, спокойно):   — А, вы имеете в виду что-то большее, чем просто чай? Возможно, вы правы, что наше дело не совсем обычное. Но ведь каждый имеет право искать удовольствие по своему усмотрению. Всё зависит от того, как мы это понимаем и что мы сами ищем в жизни.       Маркиза, слегка наклонив голову, внимательно наблюдала за разгорающимся спором, не вмешиваясь, но с нескрываемым интересом. Маркиза (приподнимая уголок губ, с лёгким сарказмом):   — Интересно, как много людей действительно осознают, что стоит за их «удовольствиями». Мы все играем свои роли, но редко кто задумывается о подлинных последствиях.       Толстый господин, до этого лениво наблюдавший за дискуссией, вдруг расправил плечи и решил вмешаться. Толстый господин (с ленивым интересом):   — Думаю, мы все понимаем, что в этом мире мало что действительно чисто. Будь то чай или что-то ещё, везде есть свои подводные камни. Главное — знать, как с ними обращаться.       Вояка, кивнув в знак согласия, всё ещё оставался напряжённым. Его взгляд становился всё более суровым. Вояка (с нажимом):   — Чисто или не чисто — не имеет значения, если это разрушает жизни людей. И если вы считаете, что это просто способ получить прибыль, то вы глубоко заблуждаетесь.       Англичанин, всё так же невозмутимый, ответил, словно заранее был готов к подобной атаке. Англичанин (спокойно, с оттенком философии):   — Каждый имеет право на своё мнение. Я лишь делаю то, что умею, и позволяю другим выбирать, как они будут использовать это. Удовольствие — это, по сути, то, что делает жизнь интересной, не так ли?       Слова Англичанина вызвали тишину за столом, каждый из присутствующих задумался над своими мыслями, размышляя о границах морали и личного выбора. Маркиза лишь слегка улыбнулась, словно читая мысли каждого, и мягко заметила. Маркиза (задумчиво):   — Удовольствие, интерес, выбор... Странно, как эти понятия пересекаются в нашей жизни, создавая сложные узлы, которые потом так трудно распутывать.        В комнате вновь повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь треском огня в камине.       Англичанин, уставившись на Толстого господина, решил продолжить разговор, не скрывая лёгкой усмешки. Англичанин (с лёгкой ухмылкой): — Толстый господин, вы обладаете всем, что может пожелать человек: деньгами, властью, богатством. Интересно узнать, что делает вашу жизнь действительно захватывающей? Что же способно удовлетворить вашу душу?       Толстый господин, отпив из бокала и демонстративно откинувшись в кресле, ответил с легким смехом: Толстый господин (с улыбкой): — О, не стоит задаваться такими глупыми вопросами. Пока существуют алкоголь и проститутки, меня все устраивает. [Хихикает] Ха-ха, а что ещё нужно для счастья? Англичанин (с лёгкой насмешкой, принимая это как данность): — Как примитивно. Но что ж, первобытные желания человека таковы, и это вполне естественно. В конце концов, каждый ищет своё счастье так, как считает нужным.       Вояка, заметив выражение Англичанина и чувствуя необходимость высказать своё мнение, вмешался с очевидным осуждением: Вояка (с хмурым лицом): — Примитивность — это одно, но эта ваша философия явно оставляет много желать лучшего. Такие удовольствия, как алкоголь и проститутки, — это ничто по сравнению с настоящими принципами и честью. Вы не считаете, что стоит искать что-то большее, чем просто удовлетворение плотских желаний? Толстый господин (с легким вздохом, пожимая плечами): — Ну, каждый находит свое удовлетворение по-своему. Кто-то ищет принципы, а кто-то просто наслаждается жизнью. Думаю, что у нас разные представления о том, что является истинным счастьем. Англичанин (с задумчивым видом, принимая точку зрения Вояки): — Вполне возможно. Мы все ищем разные источники удовлетворения, и это, пожалуй, часть человеческой природы. Иногда простые удовольствия кажутся более доступными и реальными, чем более возвышенные стремления.       Ковбой Билл, в который раз затянувшись сигаретой, не мог удержаться: Ковбой Билл (с насмешкой): — Ха! Мне тоже нравится хорошая проститутка, да и алкоголь не помешает. В чём проблема-то?       Маркиза, закатив глаза и заметив недовольство в воздухе, сухо отреагировала: Маркиза (с укоризненным выражением): — Стыд и срам, господа. Похоже, мы всё-таки не можем избежать банальностей и низменных удовольствий в нашем разговоре.       После комментария Ковбоя Билла и замечания Маркизы, разговор принял более настороженный тон. Англичанин, заметив, что атмосфера начинает наполняться напряжением, решил задать вопрос, который мог бы еще больше разогреть обстановку. Англичанин (с любопытством, обращаясь к Вояке): — А что же приносит удовольствие вам, господин Вояка? Ваша жизнь наверняка была полна приключений и испытаний. Что же стало для вас тем источником радости, к которому вы стремитесь?       Вояка, в задумчивости взглянув на свои карты, почувствовал, как в его груди начинает копиться раздражение.  Вояка (с явным напряжением в голосе): — Радость, говорите? Да я уж и не помню, когда в последний раз что-то радовало. Были моменты, когда было весело, когда жизнь заставляла двигаться вперёд, но тут не о радости речь. Просто дело чести — это вот что имеет значение. И если уж на то пошло, это именно то, что отличается от банальных удовольствий.       Англичанин, заметив нарастающую реакцию Вояки, продолжил, пытаясь подлить масла в огонь: Англичанин (с иронической интонацией): — Интересно. Честь — это, конечно, возвышенное стремление. Но, может, вы всё-таки найдете какое-то более конкретное удовольствие в этом? Или это просто пустые слова, за которыми не стоит ничего конкретного?       Вояка, не выдержав, резко оттолкнул карту от себя и встал, его лицо покраснело от гнева: Вояка (громко и яростно): — Пустые слова? Слова о чести могут быть куда важнее, чем ваши потехи и удовольствия. Эти ваши чары и развлечения могут и удовлетворяют на короткое время, но только настоящая стойкость и честность проверяются временем. Вы не имеете права ставить под сомнение то, что для меня важно! Толстый господин (с насмешливым интересом): — О, кажется, мы наблюдаем настоящую бурю в стакане воды. Зачем так кипятиться, господин Вояка? Это всего лишь разговор, и не стоит выходить из себя из-за мнения другого человека. Маркиза (с ироничным взглядом): — О, как все бурно реагируют. Похоже, у нас тут разгорается не только игра, но и настоящие страсти.       Англичанин, сохраняя спокойствие, добавил: Англичанин (с упрямой невозмутимостью): — Ваша реакция говорит сама за себя. Видимо, вы действительно цените честь и принципы. Но стоит ли так нервничать из-за мнения, которое может быть не совсем по душе? Или это чувство чести, как и всё остальное, также имеет свои слабости?       Атмосфера в комнате становится ещё более напряжённой.       Вояка, стоя у стола с сердито сжатыми кулаками, заметно дёрнулся от гнева, но старается собраться с мыслями. Толстый господин, с явным интересом наблюдающий за происходящим, потягивает виски, а Ковбой Билл, снова взяв сигарету, выдыхает дым, невозмутимо следя за происходящим. Вояка (сжимая зубы, с отчаянием): — Вы даже не понимаете, что значит жить с честью. Это не просто слова. Это то, что определяет каждый ваш поступок. Я служил в армии, видел много чего, и чести не просто так меня научили. Я не позволю, чтобы кто-то поносил то, что важно для меня. Англичанин, вздохнув, с лёгким презрением, но всё ещё спокойно: — Служба и честность — это, конечно, благородно. Но, как мне кажется, эмоции и страсти в итоге зависят от того, как мы воспринимаем и используем то, что у нас есть. Возможно, вы слишком привязаны к этим идеалам, чтобы замечать, что жизнь требует иного подхода. Маркиза, скрестив руки на груди и откидываясь на спинку кресла, добавила с холодным выражением: — Господа, прекратите спорить, словно дети. Вспышки гнева и эмоции лишь отвлекают нас от сути игры. Мы пришли сюда, чтобы развлечься, а не устраивать дебаты о философии и морали.       Толстый господин, видя, как разговор уходит в сторону, потянулся за новой порцией виски, стараясь вернуть атмосферу в более расслабленное русло: Толстый господин (с демонстративным равнодушием): — Ну что ж, поговорили и поговорили. Раз уж разгорячились, не забывайте, что у нас тут игра, а не конференция о жизни и её смысле. Вернёмся к делу, не так ли?       Ковбой Билл, наблюдая за напряжённой атмосферой, не удержался от следующего комментария: Ковбой Билл (с легкой усмешкой): — Ха, да уж, господа. Вы бы знали, как много всего в жизни может заставить вас распыляться, кроме честности и философии. Зачем тратить время на споры, если можно просто выпить и поиграть?       Англичанин, с заметным интересом к текущему состоянию дел, поддел под себя чашку с чаем, вникая в происходящее: Англичанин (с лёгким оттенком сарказма): — Я согласен с вами, господин Билл. Иногда действительно проще просто отдохнуть и забыть о том, что могло бы нас разозлить. Честность и принципы могут подождать.       Вояка, всё ещё с горящими глазами, постепенно начинает успокаиваться, его взгляд смягчается, хотя внутреннее напряжение не уходит полностью. Он возвращается к своему месту, но в его позе ощущается некоторая настороженность. Вояка (вздыхая, сдержанно): — Ладно, давайте продолжим игру. Но запомните, что не всё в жизни можно решать только картами и алкоголем. И честность остаётся на первом месте для меня. Англичанин (с лёгкой усмешкой, как бы завершая разговор): — Как и следовало ожидать, каждый из нас имеет свои приоритеты. Главное, чтобы вечер продолжался в гармонии, несмотря на наши разногласия.       С этими словами все снова сосредоточились на игре, хотя каждое слово и взгляд продолжали носить в себе следы напряжения, оставленного недавним конфликтом.       Вояка, опустив голову и держа стакан виски у рта, произнёс тихо, почти шёпотом: Вояка (тихо, держа стакан виски у рта): — К чему всё это? Мы ведь всё равно все здесь подохнем. Не сегодня, так завтра. Или может даже раньше.       Молчание в комнате стало удушающим. Лишь треск огня в камине и шорох карт нарушали тишину.       Англичанин, чувствуя нарастающее напряжение, осторожно обратился к Вояке: Англичанин (с лёгким оттенком беспокойства): — Господин Вояка, вы думаете, что наш конец наступит сегодня? Что-то заставляет вас так говорить?       Вояка, не поднимая взгляда, с горечью и усталостью ответил: Вояка (с напряжением): — Неужели вы не понимаете? Всё ведёт к этому. Слишком много знаков. Мы все здесь, как мухи на лопатке. Лицемерие, игры, разговоры — это всё маски. Конец уже близко, и мы можем лишь оттягивать его.       Маркиза, заметив, что разговор становится мрачнее, попыталась внести лёгкость в тон беседы: Маркиза (с лёгким намёком на сарказм): — Так значит, вы предполагаете, что наш вечер игры — это последний праздник перед концом? Интересно, как вы пришли к такому выводу?       Толстый господин, заметив, что разговор заходит слишком далеко, попытался вернуть беседу в более конструктивное русло: Толстый господин (с ноткой раздражения): — Мы все, возможно, чувствуем себя неуютно, но что с того? Не лучше ли нам сосредоточиться на том, что мы можем контролировать, вместо того чтобы зацикливаться на неизбежном конце? У нас есть вечер, и, возможно, это наш последний шанс на удовольствие.       Англичанин, наблюдая за растущим напряжением, добавил: Англичанин (с лёгкой усмешкой): — Я думаю, что, если конец действительно близок, стоит использовать оставшееся время для того, чтобы найти хотя бы каплю удовольствия. Ведь именно это придаёт нашему существованию смысл в самые тёмные часы.       Вояка, глубоко вздохнув, с отчаянием посмотрел на остальных: Вояка (с тяжёлым вздохом): — Ладно, может быть, вы правы. Но просто помните, что всё это — только способ избежать того, что мы не можем изменить. Конец может наступить сегодня, а может, в любой другой момент. Но мы все знаем, что он не за горами.       Тишина вновь окутала комнату. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая тени на стены, и каждый из присутствующих ощутил, как холодок страха пробежал по их спинам. В каждом взгляде, каждом движении чувствовалось, что время, отпущенное им, вот-вот истечёт.       Толстый господин, обычно уверенный в себе и своих действиях, теперь выглядел растерянным. Он поднял свой бокал, но рука его дрожала. Казалось, он искал слова, которые могли бы вернуть им всем хоть каплю надежды, но нашёл лишь пустоту. Толстый господин (нерешительно): — Но может быть… может быть, не всё ещё потеряно? Может, у нас есть шанс, хоть и крошечный?       Маркиза, чуть наклонив голову, смотрела на него с лёгким сомнением, но в её глазах мелькнул лучик надежды. Англичанин выпрямился в кресле, готовясь сказать что-то в поддержку, когда вдруг прервал его тихий, но уверенный голос.       Откуда-то из тени, где весь вечер сидела спящая бабка, раздался её скрипучий, едва слышный голос. Она подняла голову, открыв глаза, которые смотрели прямо в душу каждого присутствующего. Бабка (спокойно и почти безэмоционально): — Поздно… Наша история уже подходит к концу.       Её слова, произнесённые с такой холодной уверенностью, повисли в воздухе, как роковой приговор. В комнате стало невыносимо тихо, как будто всё вокруг застыло. Каждый из присутствующих ощутил, как тяжесть этих слов легла на их сердца. Все гости, один за другим, посмотрели прямо перед собой. В их глазах было отчаяние, страх и смирение. Они не могли ничего изменить, не могли остановить неизбежное. Мрачное понимание охватило их, и все взгляды медленно обратились к тому, кто незримо присутствовал всё это время — к читателю.       И в этот момент комната начала затихать. Тени от камина стали плотнее, огонь затухал, оставляя лишь слабое, тлеющее свечение.       А затем, в тишине, раздался знакомый голос: Англичанин: — Замечательное виски, не правда ли? Вкус его, несмотря на свою простоту, оставляет приятное послевкусие.