hanging from the leash of your own longing

Дрим бродит по почти пустому залу суда, а Томми не может отвести от него взгляда. «Он представляет опасность для общества», — сухо говорит Дрим. Томми ухмыляется ему в ответ, развалившись в одном из кресел. «Ты тоже!» — восклицает Туббо, размахивая руками. «Это просто… чушь собачья, и ты это знаешь».  Точно. Туббо. Туббо, который тоже здесь. В зале суда, защищая его. Они пытаются уладить это дело до того, как Дрим действительно подаст на него в суд, поэтому Туббо ведёт переговоры, а Томми сидит и выглядит симпатично. Или, как выразился Туббо: «Просто заткнись, не шевелись и, ради бога, не дразни его, блядь».  Томми откидывается на спинку стула, опуская голову назад. Он поворачивает шею вбок и проводит рукой по горлу. Дрим останавливается, переставая ходить по комнате, и смотрит на Томми. «…Должны быть последствия», — говорит Дрим, снова отводя взгляд. Томми не дуется из-за этого. «Он не может уйти от ответственности за эту херню только потому, что он вице-президент какой-то дурацкой маленькой страны».  Туббо взъерошивается, чуть ли не шипя на него, и Томми действительно рычит, но тут вспоминает, что должен молчать. Дрим, однако, снова смотрит на него и бросает ему мрачную ухмылку. Томми оскалил зубы. Дрим — придурок. Придурок, который в этом свете выглядит потрясающе. Убийственный, жаждущий власти мудак, у которого, к тому же, губы просто просятся к поцелую. Томми его ненавидит. Томми его хочет. Томми… моргнул, осознав, что Дрим пытается вывести его из себя. Дрим умеет выводить его из себя быстрее, чем кто-либо другой на свете. Однажды Томми разозлился из-за того, что Дрим слишком часто вздыхал. В результате ссоры было уничтожено почти двадцать футов главной тропы. Однако, однако, он может уладить ситуацию. Томми не хуже умеет вывести Дрима из себя. Когда он думает об этом так, всё кажется почти слишком простым. Томми вздыхает и прижимает ладонь к щеке. Он убеждается, что Дрим смотрит на него, прежде чем провести языком длинной, медленной полосой от ладони до кончика пальца.  Дрим замирает. «… И ещё кое-что!» — говорит Туббо. «Ты не имеешь права просто так решать, что договоры недействительны. Ты даже не король. Вот и всё». Дрим ничего не говорит, так как Томми взял его указательный палец в рот и сосёт его так, что любой порядочный человек покраснел бы.  «Эй?» — говорит Туббо, махая рукой перед лицом Дрима. — «Земля вызывает Дрима?» «Что?» — резко отвечает Дрим, качая головой. «То есть… нет. Томми нужно привлечь к ответственности за это. Это просто… справедливо. Он должен…» Томми уже взял два пальца в рот и не торопясь сосёт их, пока они не стали полностью мокрыми. Слюна буквально стекает по его руке, и да, это отвратительно, но Дрим сейчас даже не может вымолвить ни слова. Это невероятно. — «Нужно что?» — говорит Туббо. — «Да что с тобой не так? Разве этот разговор слишком скучен для высокомерного Дрима?»  Томми вытаскивает руку изо рта и прячет её под ногой как раз в тот момент, когда Туббо поворачивается, чтобы посмотреть на него. Он пытается принять невинный вид, но Туббо всё равно прищуривает глаза, глядя на него. — Что ты делаешь? — спрашивает он. — Я? — говорит Томми, прижимая сухую руку к сердцу. — Ты думаешь, что я бы… Туббо поднимает руку. «Не говори», — говорит он. «Просто… Нет». Дрим снова пришёл в себя и отворачивается от Томми, чтобы продолжить спор.  Ну что ж. Так не пойдет. Томми бросает извиняющийся взгляд на Туббо, который тут же выглядит испуганным. Томми задаётся вопросом, почему. И тогда Томми решает сыграть нечестно. Печально признавать, что то, что произошло раньше, по меркам Томми не было нечестным, но в последний месяц он выигрывал споры с Дримом. Ну… вернее, пресекал их, наверное. Каждый раз, когда они находятся вместе дольше минуты, они ссорятся, а когда ссорятся дольше трёх минут, они целуются. А дальше дело только в том, как быстро они смогут снять друг с друга одежду.  Так что нет, Томми не считает, что непристойные жесты в адрес Дрима — это «нечестная борьба». Но, когда он начинает потирать свои пахучие железы, он задумывается, что, может быть, всего лишь может быть, безнравственность Дрима начинает на него влиять. Хотя бы чуть-чуть.  Туббо замечает, где находится его рука, и умудряется одновременно побледнеть и покраснеть. Это настоящий подвиг. Томми знает, что его лучший друг — самый классный парень на свете, потому что тот не перестаёт донимать Дрима, а лишь усиливает поток юридической чепухи, которой засыпает собеседника. Правда, он перестаёт смотреть на Томми и угрюмо уставился на стену. Первый признак успеха — Дрим напряг спину. Он по-прежнему стоит спиной к нему, так что Томми не видит выражения его лица, когда тот осознает, что происходит. Тем не менее, хотя Томми и не обращает внимания на разговор, он замечает, что Дрим всё чаще затихает на полуслове. Томми немного отвлечён, сосредоточившись на том, как приятно массировать свои пахучие железы. Само по себе это не эротично, но ощущения просто чертовски потрясающие. Как будто расслабляешь челюсть, даже не подозревая, что она была сжата. Всё его тело расслабляется. Туббо бросает на него ядовитые взгляды между своими колкостями в адрес Дрима, что вполне справедливо. Вероятно, он будет вонять Томми ещё несколько дней. Обычно они обмениваются запахами просто благодаря случайным прикосновениям и тому, как часто проводят время вместе, но намеренно распространять свой запах таким образом считается… немного нетактичным. Однако Томми не останавливается. Уши Дрима покраснели так ярко, что Томми видит это даже со своего места. Он наблюдает прищуренными глазами, как Дрим начинает ерзать. Его нога быстро-быстро-быстро стучит по полу. Он сжимает кулак в воздухе. Он кашляет в кулак. Томми дрожащим вздохом выдыхает воздух, и Дрим вздрагивает, подавляя инстинкт обернуться и посмотреть. Ни Дрим, ни Туббо сейчас не говорят, и Томми на секунду перестаёт потирать свою пахучую железу. В любом случае, у него немного кружится голова. — Я тебя ненавижу, — с чувством произносит Туббо. — Вообще-то, вас обоих. Вы оба — полные придурки. Просто… разберитесь в этом между собой. Не… — он указывает обвиняющим пальцем на каждого из них, «не втягивайте Л’Манбург в ваши… грёбаные любовные ссоры, поняли меня? Это чертовски нелепо». Он уходит, и Томми слышит, как тот спрыгивает с моста в воду внизу. Дрим не обернулся, поэтому Томми встает со стула. «Что такое, Дрим?» — говорит он, обнимая Дрима за грудь. «Кошка язык откусила?» Он плотно прижимается к спине Дрима, наслаждаясь тем, как его рычание резонирует в его груди. «Я тебя ненавижу», — говорит Дрим. Томми улыбается, целуя шею Дрима. «Хорошо», — говорит он, облизывая пульс Дрима. «Хорошо». Томми не изгнали. Туббо рассказывает всем, что всё это — просто неудачная любовная ссора, и после этого никто даже не слушает оправдания Дрима. Здорово, Томми не хотел, чтобы его изгнали, но… — Почему все на это купились? — спрашивает Томми после того, как Туббо доложил кабинету министров. — Типа… чо? Квакити хихикает и ухмыляется Томми. «Вы что, думали, что ведёте себя незаметно? Это не в твоей натуре, Томми». Фанди высказывается более прямо. «От тебя пахнет им. Постоянно». Он кривит лицо. «Вообще-то, это даже отвратительно». «Возьми свои слова обратно!» — кричит Томми. — «От меня не пахнет отвратительно».  «Но от тебя действительно пахнет Дримом». Томми не знает, что на это ответить. «Просто… потому что от меня пахнет им…» Все обмениваются многозначительными взглядами над его головой, и Томми краснеет. «Ладно! Просто потому что мы… бля, это не значит, что мы вместе. Это не была „любовная ссора“, потому что мы не встречаемся».  Туббо смотрит на него с сочувствием. «Ты Дриму это говорил?» «Мы не… не пара».  «Конечно, нет», — говорит Дрим, входя в церковь. «Мы люди. А не вещи. Не думал, что ты настолько тупой». «Заткнись!» — говорит Томми, вставая со скамьи. «Я имею в виду… мы не пара. Блядь… мы не любовники, тупица!» Дрим сдвигает маску в сторону, чтобы Томми мог увидеть выражение недоверия на его лице. «Правда?» — говорит Дрим. Томми недовольно фыркает и старается не показывать, как он вдыхает запах Дрима, витающий в воздухе. Ему помогает то, что он видит: Дрим делает то же самое. «То, что мы… немного трахаемся, ещё не делает нас любовниками». Томми пытается выплюнуть это слово, но оно застревает у него на языке. Ему кажется, будто он проглатывает это слово, теперь, когда Дрим стоит здесь, прямо перед ним. Любовники. Ха. Дрим подходит к нему, и свет из окон окутывает его золотистым сиянием. Томми мог бы сосчитать его веснушки прямо сейчас. «Мне кажется, тот факт, что мы трахаемся, по определению делает нас любовниками», — говорит Дрим.  «Ну, мне плевать на то, что ты думаешь», — шипит Томми, вторгшись в личное пространство Дрима. «Так что мы не любовники. Конец истории». Дрим напевает, не отрывая взгляда от Томми. «А что, по-твоему, такое любовник? Раз я им не являюсь».  — Что это за вопрос такой? — спрашивает Томми, отводя взгляд. — Я просто… то есть, это… кто-то, кто тебе нравится, да? — Он скрещивает руки на груди. — Это тот, к кому ты возвращаешься домой. Тот, кто… заставляет тебя чувствовать себя любимым. Очевидно же. — Последние слова вырываются у него невнятным бормотанием, и Томми с трудом сдерживает желание зарычать.  Дрим подходит ещё ближе, и Томми резко поворачивает к нему взгляд. «Я мог бы быть таким для тебя», — говорит Дрим, протягивая руку, чтобы погладить Томми по щеке. Томми отталкивает руку. «Отвали», — говорит он, поспешно отступая на шаг назад. «Я только что сказал, что мы не будем этим заниматься, это не было… это не было, блядь, приглашением!» Дрим хмурится, когда Томми отстраняется, потрясённый тем, как быстро в нём всплыл страх. Дразнить Дрима горячими взглядами, устраивать быстрые сценки в башне возле его дома — всё это нормально. Более того, это просто здорово. Ему не приходится задумываться о таких вещах, как любовь, о том, чего хочет Дрим, или о пугающей реальности того, кем на самом деле является Дрим. Убийца. Тиран. Ужас. — Тогда позволь мне показать тебе, — шепчет Дрим, смягчая выражение лица. Это могло бы быть страшнее, но Томми привык к запаху Дрима. Он знает, как он меняется, когда становится резким, и узнаёт то тепло, которое сейчас в него вливается. Возбуждение. Томми чувствует себя немного как Павлов, когда расслабляется. Нет, с чувствами у него не получается. Но Дрим просто хочет, чтобы Томми хорошо провёл время? Ещё бы. Томми не теряет времени и запускает руку в волосы Дрима. Он притягивает его к себе для поцелуя и полностью расслабляется, когда Дрим жадно проникает языком в его рот. И, блядь, Дрим отлично целуется. Это почти жестоко — настолько он отчаянно целуется. Он обнимает Томми, и в его груди нарастает гул. Когда они отрываются друг от друга, Томми чувствует себя как под кайфом, видя жажду на лице Дрима. Дрим стонет, глядя на что-то в Томми, и тут же притягивает его к себе снова.  Томми позволяет себе погрузиться в это, в ощущение их тел, прижимающихся друг к другу. Оба с ловкостью опытных бойцов сбрасывают доспехи, и тут Томми начинает мурлыкать, когда руки Дрима скользят вверх и вниз по его позвоночнику. Он тяжело дышит в рот Дриму, проводя пальцами по волосам на его затылке. Небрежным жестом он сбивает маску с лица Дрима. Дрим просто прижимает его к себе ещё сильнее: одна рука — горячая и тяжелая — лежит на его пояснице, а другая — на затылке. Их запахи обостряются, когда Дрим прижимается бедром к Томми, а Томми, не теряя ни секунды, начинает тереться своим членом о член Дрима. Это поверхностное ощущение, когда их разделяют слои одежды, но когда Дрим здесь, окружая его, кажется, будто они слились воедино. Дрим снова стонет и отрывается от поцелуя, чтобы с изумлением посмотреть на Томми. «Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь?» — спрашивает он, задыхаясь. Томми сам слегка задыхается, медленно прижимая свои бедра к бедрам Дрима. «Что?» — говорит Томми, и его голос звучит обманчиво легко, — «Ты хочешь, чтобы я остановился?»  Дрим пристально смотрит на него, и Томми смеется, а затем наклоняется вперед, чтобы поцеловать Дрима в подбородок. Дрим позволяет ему это, одной рукой обхватив ягодицы Томми. Томми стонет, подталкиваясь к нему. Он целует его шею, выдыхая на кожу, прежде чем присосаться к ней, наблюдая с какой-то тоской и жаждой, как начинает образовываться синяк.   Руки Дрима на нём сжимаются, и он нежно прижимает свои бёдра к бёдрам Томми. «Мой», — выдыхает Томми, прежде чем покусать ещё один нежный участок кожи. Он хочет расписать таким образом всё его тело, хочет оставить отметки на Дриме повсюду.  Томми чувствует прилив адреналина к железам и краснеет. Он вступает на опасную территорию, думая о том, чтобы так отметить Дрима. Он отгоняет эту мысль. Он закрывает глаза и пытается погрузиться в наслаждение, покачиваясь в такт Дриму. Он наслаждается тем, как они подходят друг другу, а Дрим помогает ему прижиматься, положив руку ему на задницу. Он позволяет инстинкту вести свои губы, за что тут же расплачивается. Он замирает, когда его поцелуй начинает ласкать край спаривательной железы Дрима. Оба замирают, а Дрим даже не дышит. У Томми есть всего секунда на раздумье. Чёрт, чёрт, чёрт. Сделать вид, что ничего не произошло, или признаться? Он смотрит на Дрима сквозь ресницы. — Тебе что-то нужно, альфа? — шепчет он, чувствуя, как пульс колотится у него в горле. Дрим рычит и толкает его, пока спина Томми не прижимается к стене церкви. Он зажимает его своим телом, прижимая нос к пульсу Томми. — Я хочу тебя всегда, — бормочет Дрим, опуская руку и укладывая её на кадык Томми. — Блядь, ты такой красивый.  Томми ухмыляется, а затем сам издает хриплый стон, когда Дрим опускает руку на его живот, прижимая его к стене. Он пытается вырваться бёдрами, но не может пошевелиться. Чёрт, Дрим такой сильный. «Я мог бы быть для тебя таким хорошим альфой, Томми», — шепчет Дрим, прижимая свою щеку к щеке Томми. «Я мог бы так хорошо о тебе позаботиться».  Томми закрывает глаза, чувствуя, как щетина Дрима трется о его собственную. Его запах так силён, когда он так близко. Это заставляет нервы Томми загореться. Он делает паузу, чтобы просто вздохнуть. «Докажи», — шепчет он, поднимая глаза, чтобы встретиться с пылким взглядом Дрима. Дрим с досадой выдыхает, но всё равно отступает назад. Томми на мгновение теряется, гадая, не переборщил ли он и не собирается ли Дрим действительно уйти, но тут Дрим опускается на колени. У Томми перехватывает дыхание, когда Дрим, ухмыляясь, смотрит на него и расстегивает ему брюки.  — Ох, чёрт, — бормочет он, широко раскрывая глаза, когда Дрим стягивает с него штаны. Член Томми резко встает и ударяется о живот, и ему становится немного неловко от того, как сильно он возбудился всего от нескольких прижиманий. — Красиво, — шепчет Дрим, проводя пальцем вниз от пупка Томми до места чуть выше его члена. Однако он не прикасается к нему, а просто обхватывает бедра Томми своими большими руками.  Томми завороженно наблюдает, как Дрим нежно целует боковую часть его члена. «Ах…», — у Томми перехватывает дыхание, и ему кажется, будто он летит в воздухе, глядя на розовые губы Дрима. Дрим смотрит на него сквозь ресницы, целуя его вверх к головке, не отрывая взгляда от Томми. На его лице по-прежнему сияет эта чертова самодовольная ухмылка. «Блядь», — говорит Томми, его руки дернулись, упираясь в стену, — он хочет за что-нибудь ухватиться. «Блядь, Дрим, давай же, чувак». Глаза Дрима морщатся, когда ухмылка превращается в улыбку, а затем он берёт Томми в рот. «Ох, блядь», — стонет Томми. Дрим сладко и неторопливо сосёт его член, отчего голова Томми с силой ударяется о стену церкви. Рот Дрима горячий, влажный и такой подходящий, что Томми хочет только одного — потеряться в нём. Дрим, видимо, может читать его чёртовы мысли, потому что он покачивает головой, с каждым разом заглатывая Томми всё глубже. «Чёрт», — шипит Томми, впиваясь ногтями в стены, — «Как хорошо. Очень хорошо». Дрим вздыхает, обхватив его член губами, а горло Томми подергивается, когда он сдерживает стон.  Томми не может сдержать стона, когда Дрим наконец заглатывает его до самого основания. Рот Дрима — это рай, и Томми никогда не видел ничего прекраснее, чем Дрим, стоящий на коленях и жадно смотрящий на него. — Блядь, — говорит Томми, наконец протягивая руку, чтобы запутаться в волосах Дрима. — Это… это лучшее, на что ты способен?  Глаза Дрима расширяются, словно он действительно думал, что Томми превратится в того же слюнявого развалину, каким он был в первый раз. Как будто Томми и так не был уже перевозбужден и не находился в чёртовом азарте. Глаза Дрима сужаются, и Томми понимает, что это означает. Вызов принят. Дрим обхватил его член, и Томми выругался, подергивая одной ногой. Она с глухим стуком ударилась о ногу Дрима, и тот зажал её между бёдрами. — Ах! — воскликнул Томми, крепче сжимая волосы Дрима. — Я… о боже.  Томми с дрожью выдыхает, и Дрим снова принимается сосать его, теперь добавляя к этому забавные мелочи вроде «глотания» и «напевания». Томми не может не реагировать на это, издавая лёгкие вздохи и стоны, от которых Дрим смотрит на него, словно не в силах отвести взгляд.  Нога Томми снова дергается, и теперь уже Дрим стонет, закрывая глаза.  «О, черт возьми», — стонет Томми, когда голос Дрима эхом разносится вокруг его члена. Ему приходится прижать плечи к прохладной стене, чтобы не обхватить голову Дрима всем телом. Он смотрит вниз, мимо прекрасных губ Дрима, мимо его рук, и до того места, где его голень зажата, крепко застряв между бедрами Дрима. Бинго. Он медленно двигает ногой, раскачивая её взад-вперёд, а Дрим гневно смотрит на него, словно знает, что Томми собирается сделать что-то, что ему не понравится. Вполне справедливо. Так бывает почти всегда, когда дело касается Дрима и Томми. «Давай, Дрим, — говорит Томми хриплым голосом. — Ты же показываешь мне, что можешь обо мне позаботиться, да? Может, стоит доказать, что можешь позаботиться и о себе тоже». Дрим рычит в ответ на скрытое оскорбление, и этот звук проникает прямо в его член. В буквальном смысле. Томми стонет — высоким голосом, граничащим с скулежом. Под ним Дрим затаивает дыхание. Он автоматически толкает бедрами, а затем останавливается, осознав, что делает. Томми, задыхаясь, смотрит на него сверху. «Так хорошо», — говорит Томми, наблюдая за Дримом с той же целеустремлённостью, с которой тот отвечает ему взглядом. — Ты так хорошо выглядишь, когда так делаешь, Дрим. Давай, я хочу увидеть, как ты доводишь себя до оргазма. Или ты даже на это не способен? Дрим полностью замирает, его горло подергивается. Он хмурит брови. Томми заворожен румянцем, распространяющимся по щекам Дрима.   «Не говори мне, что такой альфа, как ты, стесняется», — говорит Томми мрачным голосом. Он смахнул волосы Дрима со лба, и на его губах появилась дразнящая улыбка. «Или ты просто слишком слаб?» Губы Дрима скривились в злобной гримасе вокруг члена Томми, и тот с трудом сдержал стон, когда Дрим энергично облизнул щель на головке его члена.  — Блядь, — шипит Томми, прижимая ногу к бедрам Дрима. — Давай, Дрим. Давай, позаботься о нас, а? Рот Дрима смягчается вокруг него, и он бросает один взгляд на тоску на лице Томми, прежде чем нерешительно прижимается бедрами к сапогу Томми. Томми громко стонет. Это не так приятно, как когда Дрим напевал, обхватив его член, — вообще почти ничего не чувствуется, — но гораздо эротичнее. Это, наверное, самое возбуждающее зрелище, которое Томми когда-либо видел: Дрим, покрасневший от смущения, отводит взгляд. Дрим трётся об него, губы Дрима обхватывают член Томми. «Ты идеален», — говорит Томми.  Дрим вздрагивает, закрывает глаза и ещё сильнее прижимается к сапогу Томми. Он чувствует каждое прерывистое дыхание вокруг своего члена и наслаждается этим. Дрим даже больше не сосёт, но член Томми твёрд, как никогда. Он чувствует, как из него вытекает смазка. — Давай, Дрим, — говорит Томми, слегка потянув Дрима за волосы. «Я думал, ты собирался доставить мне удовольствие?» Дрим смотрит на него, словно растерявшись, и Томми чуть ли не кончает тут же. Вместо этого Дрим просто открывает рот и перестает двигаться вообще. Томми колеблется и начинает вытаскивать руку из волос Дрима, но тот резко вытягивает руку, чтобы удержать запястье Томми на месте.  Томми поднимает бровь, пока не понимает, чего хочет Дрим, и краснеет вплоть до груди. «Бля», — говорит Томми, начиная неглубоко толкаться в рот Дрима. «Бля, ты просто во всём хорош, да?» Дрим напевает вокруг него, наслаждаясь запахом, выглядя совершенно блаженным. Его зрачки широко расширены — их можно разглядеть сквозь трепещущие ресницы. — Тебе приятно? Так хорошо обо мне заботиться? — спрашивает Томми, двигаясь ровным темпом, хотя все, чего он хочет, — это задушить Дрима своим членом. Или оседлать его. Или и то, и другое. Чёрт, вот это идея, если бы это не было физически невозможно.  — Эй, — говорит Томми, дожидаясь, пока взгляд Дрима не встретится с его, — я думал, ты можешь сам о себе позаботиться. — Он сильнее сжимает волосы Дрима, который сглатывает. Томми чувствует, что сходит с ума. — Но похоже, что нет, да? Даже сам не можешь кончить? Думаешь, что ты какой-то божественный альфа, но даже нормально себя удовлетворить не можешь.  Дрим громко стонет, его голос звучит почти разбито, когда он обхватывает член Томми. Он начинает неловко толкаться об ногу Томми, подбираясь ближе, пока не прижимается к нему вплотную. Томми затаил дыхание при виде его. Дрим, который буквально течёт от желания Томми, если судить по влажности, которую Томми чувствует сквозь штанину. Его альфа с туманными зелеными глазами и покрасневшим лицом, выглядящий так бесконечно преданным. Всё его внимание приковано к лицу Томми. В церкви пахнет молнией и дождём, а Томми может думать только о Дриме, Дриме, Дриме. «Блядь», — говорит Томми, дёргая бёдрами. «Блядь, Дрим, как хорошо. Просто идеально». «Ты… да, ах! Чёрт!» Дрим внезапно снова берёт инициативу на себя — или, скорее всего, просто слегка давится, когда Томми резко толкается вперед, и он глотает головку члена Томми. Томми издает стон, кончая, и чувствует, как скользкая жидкость стекает по его бёдрам. Дрим глотает всё до последней капли, стонал и тёрся об сапог Томми. Когда Томми приходит в себя, ему приходится оттолкнуть Дрима от своего члена. Альфа действительно скулит, глядя на Томми так, будто тот разбивает ему сердце. Его зрачки расширены, щеки покраснели, а губы блестят ярким, кроваво-красным цветом. Он — просто всё.  «Боже, кто бы мог подумать, что ты такой грёбаный щенок», — презрительно бормочет Томми, откидывая волосы Дрима с его лица. Глаза Дрима широко раскрываются. Он вздрагивает, а затем издает звук, где-то между рыданием и стоном. Он зарывается лицом в бедро Томми, бедра его дергаются в неровном ритме. Томми вдруг перестает заботиться обо всём остальном.  «Что, тебе нравится?» — спрашивает Томми, полностью поглощённый происходящим. «Большой, злой альфа, просто грёбаный щенок для меня? Для своего омеги?» «Пожалуйста», — говорит Дрим, и, блядь. Его голос звучит хрипло, как чёрт знает что, и Томми понимает, что если бы он услышал это хотя бы на минуту позже, его член приложил бы героические усилия, чтобы снова встать. «Пожалуйста, пожалуйста, позволь мне кончить». «Ты сможешь», — говорит Томми, задыхаясь. «Так красиво. Ты так хорошо обо мне заботился. Идеально. Идеально для меня. Идеальный альфа. Блядь, Дрим, ты прекрасен».  Вдохновлённый идеей, которая могла прийти только от самого дьявола, Томми немного наклоняется. Одной рукой он оттягивает голову Дрима назад, чтобы посмотреть ему в лицо, а другой опускает руку к его спаривательной железе. Он с силой сжимает её. Дрим кончает, беззвучно рыча, и резко впивается зубами в бедро Томми. Он неаккуратно толкается об его ногу, пока не остаётся, задыхаясь, прижавшись к коже Томми. Он чувствует, как сперма Дрима просачивается сквозь его штаны на штаны Томми. Это действительно не должно быть так возбуждающе. «Ты идеален», — шепчет Томми, нежно массируя железу. Дрим никогда не пахнул так сладко. Сладко, безопасно и так чертовски счастливо — здесь, прижавшись всем своим весом к Томми. «Так идеален для меня. Так чертовски…» Ужас охватывает его на мгновение, прежде чем это подтверждается. «Только для тебя», — шепчет Дрим, прижимая щеку к коже Томми. «Мой омега». Он прижимается к нему усталым поцелуем. «О нет», — думает Томми. «Он меня любит». После этого Томми удаётся избегать Дрима примерно неделю. Если раньше они редко проводили день, не увидевшись, то теперь Томми придумывает предлоги, чтобы сбежать из комнаты, а в крайнем случае прячется за спинами других участников SMP и делает вид, что его там нет. На самом деле, ему кажется, что всё идёт довольно неплохо. Если не обращать внимания на то, как Дрим пытается следовать за ним, выглядя обиженным, когда Томми отстраняется. И на то, как он постепенно кипит от гнева, а его запах становится всё более раздражённым по мере того, как проходит неделя. И на тот факт, что Томми никак не может понять, как, чёрт возьми, он к этому относится, — тогда всё в порядке! Супер в порядке. Дрим — просто самый опасный человек на сервере. Дрим — просто единственный человек, который убивал его — дважды. Дрим — просто тот, кто, почти наверняка, влюбляется в Томми. Всё в порядке. Всё катится к чёрту, когда у Дрима начинается гон.