Переговоры

Переговоры всегда являются непростым делом для того,кто имел привычку выбивать необходимое действие грубой силой и запугиванием до потери дара речи. Это тонкое искусство, умение подбирать каждое слово, ощущать состояние, найти путь предотвратить срыв. Спасти суицидника, переубедить сумасшедшего, договориться с террористом. Это непросто, и это дело профессионалов. Подбери неверное слово – и кто-то может умереть, и останется это на твоей совести. И Бэтмен давно стал терять навык диалога с преступником в прямом речевом столкновении, за давностью лет в общем начавший забывать, как это – спокойно донести идю до оппонента. Но сегодня ситуация трбовала воззвать к природному дару человека в коммуникации с себе подобными. Выражение «себе подобные» неплохо подходило собравшейся публике. Посетители «Айсберг лаундж» никогда не вызывали большой симпатии: кучка игроманов и бандитов на пару с прожигателями жизни и верхушками корпоративного мира. Просто шваль, если подумать. И в их главе стоит самая главная человекоподобная мразь – Пингвин. И именно его, по воле судьбы, сегодня приходится вырывать из лап внезапно настигшей лидера преступного мира вендетты. Рано или поздно, но это должно было случится, просто мало кто ожидал этого от него. От павшего Икара Готэма, от жертвы неудач и собственной наивности, от одного из жутчайших пациентов печально известной психиатрической больницы, Виктора Зсасза. Пожалуй, это и неудивительно. Будь Бэтмен Освальдом, зная, что по улицам города ходит тот, кто во многом по его вине оказался в свое время в самой низшей точке своей жизни, спать он бы смог только с дробовиком под рукой. Но Пингвин решил, что нет причин бояться тощего бездомного с ножом, и от того тепрь был вынужден ощущать этот самый клинок на своей гусиной коже. Крестоносец в плаще же пытался теперь найти слова в попытке привести в чувство явно находившегося где-то вне своего тела Виктора. Тот же, с невообразимой для своего тщедушного тела силой, держал Кобблпота так, чтобы заложник точечно смотрел в его мертвые, похожие на грязное битое стекло своим цветом, глаза. Маньяк молчал, его бледное лицо с тенью полулулихорадочного припадка больше походило на свежий труп. Пингвин не пытался говорить с нападающим, в страхе пытаясь сбежать от взгляда внезвпно нагрянувшей по его душу смерти, и лишь спустя пару минут крайне неприятного молчания, подобно тому, как если бы в айсберге наступил ледниковый период в соответствии с названием, его владелец наконец не выкрикнул:       - Черт тебя подери, сделай с этим шизиком хоть что-то, ты, крылатая крыса! Слова эхом оттолкнулись от толстого стекла высоких потолков и рассеялось по простором клуба, опустевшего по наступлению утра. Казалось, от карканья Пингвина затряслись бутылки в баре, в страхе звякнули стаканы в шкафах,качнулись хрусталные украшения, служившие заменой льду на посту декора. Но ни рыцарь в маске, ни беспокойный гость не шелохнулись. Бэтмен не видел большой пользы вести диалог с Освальдом, говоря откровенно, и спасать большого желания не имелось. Кто-кто, а крестник готэмской мафии, породивший на улицах города сотни сломанных жизней и продолжающий, подобно гангрене, медленно разлагать его изнутри. Но долг есть долг. Спасать нужно всех, только честный суд решит их судьбу. От того нужно было договориться с решившим взять глаз за глаз посетителем. Зсасз, послушай меня. – осторожно, тихим голосом, стараясь не выдавать волнения от страха ошибиться в выбранных словах, прохрипел ночной страж. Реакции особо не последовало. С ним всегда тяжело говорить, слишком мнительный и обидчивый, слишком нестабильный. И Как отвлечь его от цели в таком состоянии? Прежде, чем переговорщик снова открыл рот, тишину пронзил обычно высокий и проповедческий, но теперь от чего-то слабый, покрытый вуалью призрачной тоски, усталый голос вторженца:       -Я достаточно долго терпел существование этой падали. «Похоже, я могу попробовать обойти его на повороте подловив на несоответствии» – пронеслось в голове. «Но без перегибов, а то черт его знает, сделает еще что-то с собой или Пингвином»       - Я думал, ты убиваешь только достойных этого. Не велика ли честь для того, кто довел тебя до этого? Разве не будет лучше оставить его дальше мучиться? От нервов слова подбираются случайно. Это не самая лучшая обстановка для выражения своего отношения к деяниям Виктора. Пусть психиатры и говорят, что использовать в общении с пациентами их риторику и вредно для лечения, но в данной ситуации разве имеется алтернатива?       - Не тебе это решать, Бэтмен. Пусть Кобблпот благославит судьбу, что своей шуллерской натурой создал того, кто способен привнести в этот несчастный, разлагающийся мир спасение, которое и ему придется испытать. На этих словах заложник не выдержал и, по прежнему едва ли не трясясь от страха, выразил протест сумасшедшему:       - Мальчик, как будто ты не знал, что в покере можно жульничать! Смирись уже, ты сам виноват, что не додумался, куда ты тогда попал. – Речь пернатого мафиози ввергла Бэтмена в ужас.       - Кобблпот, думай, что говоришь! Черт тебя подери, закрой клюв, ты его провоцируешь! – Есть ли вообще смысл в спасении кого-то столь глупого? Раз он сам не бережет свою жизнь, какого дьявола Бэтмен должен делать это за него? Эти вопросы пролетали нейронными импульсами в мозгах крылатого спасителя за те секунды, в какие он пытался в последнем рывке добраться до Виктора и его жертвы. Но оказалось поздно. С громким воплем Пингвин упал на мраморный пол, тут же, оглушая ревом от боли, отползая от атаковавшего его Зсасза. Тот стоял и не шевелился, глядя на свой клинок, по которому стекала кровь вперемешку с остатками глазного яблока преступного авторитета. Бэтмен подлетел слишком поздно. Он даже не нанес удара, лишь занеся кулак, и так застыл, словно кто-то дернул невидимый тумблер, остановивший время. Вопли прекратились, сменившись хрипом тяжелого дыхания пострадавшего. Воцарилась шекспировская немая сцена, итог которой будто бы оставался за невидимыми постановщиками, теперь решающими, как поступить актерской труппе. Вся троица теперь безмолвно, бессмысленно молчала. В тишине не было ничего. Бэтмен медленно опустил кулак. Теперь нет смысла спешить. Виктор глядел насквозь неудавшейся жертвы. В пустоте зрачков виднелось ощущение смятения и запутанности сознания. В жесте смирения он повернулся к рукокрылому монстру, словно попавший в беду ребенок, мирящийся с отцом и без слов просящий о помощи. Из здания пришлось выволакивать сразу обоих. Пингвин не мог идти сам, после потери глаза он оставался в шоке и едва ли мог смотреть на второго преступника, ковыляя потупившись в землю. Его быстро подхватил под плавники отряд полицейских медиков. Зсасзу так же понадобился врач, едва выйдя из здания, он впал в беспамятство, свалившись на пороге столь презираемого им клуба. По приезду машины больного смогли поднять на ноги, и, надев для подстраховки смирительную рубашку, экипаж выдвинулся в лечебницу Аркхем. Сопроводив пойманных в руки правосудия нарушителей, Бетмен отправился на привычный патруль столь лелеемого им города.