Прабабушка

      — Моя красавица! Она так напоминает мою Дейлу…       Алисента не сдержала светлой улыбки: видеть такую искреннюю привязанность к своему ребёнку было приятно, особенно после стольких лет равнодушия Визериса и Рейниры. Невысокая старушка с тёплым спокойным взглядом, в котором навсегда застыло горе по умершим дочерям и сыновьям, некогда супруга великого короля Джейхейриса, а ныне бабушка государя, сейчас не переставала светиться от радости, ласково приглаживая серебристые с золотом волосы одиннадцатилетней принцессы Хелейны. Сама девочка почти всё время их беседы продолжала отрешённо возиться с чёрным насекомым на своей ладони, однако рядом с прабабушкой ей явно было легко и спокойно. Алисента же порой всё еще чувствовала себя рядом с этой женщиной не вполне в своей тарелке — несмотря на то, что вдовствующая королева всегда была исключительно добра к ней и её детям. «Любимых правнуков у меня нет, моя дорогая, как и правнучек, — вы равны для меня, и это никогда не изменится», — свою позицию вдовствующая королева спокойно и твёрдо обозначила ещё много лет назад, прямо в лицо Рейнире.       Алисента всё ещё помнила (хотя теперь и отчаянно желала бы забыть), как рыдала на груди у этой женщины в день своей помолвки с королём, когда на неё, пятнадцатилетнюю девочку, обрушились ярость подруги, молчаливое презрение отвергнутой семьи Веларион, да и просто множество грязных языков разом. Вдовствующая королева Алисанна в силу возраста уже давно ощущала себя при дворе немощной посторонней гостьей, однако вскоре после того самого заседания Малого Совета отыскала юную Алисенту и предложила ей поведать о своих несчастьях, а также о том, как же случилась её столь внезапная помолвка с королём. «Королева прежде всего должна уметь слушать», — вспомнились в тот миг Алисенте как-то в детстве прочитанные о великой женщине строчки. Это были слова самой королевы Алисанны, что за их с мужем правление выслушала боль тысяч женщин и никого не оставила в беде. Ей и правда оказалось легко довериться. И Алисента не заметила, когда именно решилась поделиться с ней главным своим ужасом, позором и болью юной девушки, которые твёрдо намеревалась молча пронести через всю жизнь.       «Король будет рад гостье… Надень одно из платьев матери».       Да, король Визерис, почти что ровесник её отца, той ночью не прикоснулся к ней, ребёнку в откровенном платье взрослой женщины, лишь с искренней благодарностью выслушав слова сострадания после смерти любимой жены; ни разу не сделал этого и после, до самого дня их свадьбы. Однако невыразимо ужасное чувство в ту первую встречу, будто из вчерашнего ребёнка она превратилась в продажную женщину, которой приказали осквернить память о своей родной матери, в те дни так и не покидало её до конца и порой заполняло так, что, казалось, вот-вот лишит рассудка. Королева Алисанна молча держала её в мягких объятиях всё то время, пока пятнадцатилетняя Алисента рыдала, дрожа до кончиков пальцев и срываясь на полубезумные крики, затем провела ладонью по её каштановым с рыжинкой волосам и утешила, как мать.       Позже, в тот же день, Добрая Королева пришла к ней вместе с Рейнирой — Алисенте показалось, что государыня долго стыдила свою правнучку перед этим визитом. Рейнира сама подошла к ней и взяла за руки.       — Если король принял такое решение, я должна относиться к нему с уважением. Если так поступили наши отцы, недостойно винить во всём тебя... ведь тебе только пятнадцать. — Рейнира снова искоса поглядела на вдовствующую королеву, наткнулась на её суровый взгляд и добавила: — Я первая в истории наследница престола и должна служить женщинам защитой, а не обвинять девушек своего возраста в поступках мужчин преклонных лет.              — У вас чудесная девочка, государыня, — вырвал двадцатидевятилетнюю королеву из воспоминаний голос пожилой гостьи.       — Да, ваша милость, — искренне улыбнулась Алисента, с трудом подавив печальный вздох. Пусть вдовствующая королева и относилась к ней с терпимостью — даже после того, как Алисента облачилась в зелёные цвета, — её союзником она никогда не станет: никто в Семи Королевствах не был так одержим перспективой женщины на троне и не радовался назначению Рейниры наследницей, как Алисанна Таргариен. В их юные годы Добрая Королева пыталась научить их обеих всему, что умела сама, порой говорила с каждой, как с неразумным ребёнком, изо всех сил пытаясь положить конец назревающей вражде, убеждая их, что отсутствие мира в доме дракона погубит их любимых, а не наоборот. Увы, сил у этой женщины было уже немного. Не для того, чтобы рассеять тьму, зародившуюся за эти годы в душе каждой из них.       — Вижу, вы по-прежнему носите зелёные платья, ваша милость, — смерив её взглядом и уже без улыбки отметила супруга покойного короля, сделав глоток подогретого вина.       — Я верила, что она это прекратила, — выпалила Алисента с тихой яростью. — Но она продолжает поступать бесстыдно. Вы же видели ребёнка… — Ещё этим утром Алисента намеревалась приказать принести дитя Рейниры к ней в покои сразу после рождения, лишь бы убедиться, что принцесса родила в браке и больше не попирает благочестие так, как никому и никогда помимо неё не было бы позволено, и лишь присутствие Алисанны Таргариен заставило её постыдиться своего порыва.       — Вы говорите о моей крови. — Голос вдовствующей королевы был усталым. — Осторожнее, моя королева. Вы не найдёте под этим кровом союзников в этом вопросе. И не повторяйте этого при моих правнуках, прошу вас.       Алисента вздохнула, но ответить так и не успела — в этот момент в покоях появилась стража.       И десятилетний Эймонд, чьё лицо и серебристые с золотом волосы были покрыты пеплом.              — Они свинью привели! Сказали, что нашли мне дракона, но это была свинья… Они все смеялись…       Её мальчик, только что чудом не погибший в импровизированной попытке стать драконьим всадником и наконец-то прекратить жестокий смех над собой, всё ещё вздрагивал и почти плакал в её объятиях, когда Алисента вспомнила, что они не одни.       — Эймонд… мне нужно представить тебя нашей гостье, вдовствующей королеве Алисанне Таргариен.       — Ваша милость, — проговорил мальчик робко, сразу же выпрямившись и попытавшись принять собранный вид.       — Я твоя прабабушка, Эймонд, — тепло, с состраданием рассматривая его, произнесла Добрая Королева. — Ты, должно быть, меня не помнишь.       — Я читал… — отозвался Эймонд тихо и сразу же стыдливо опустил подбородок, будто опасаясь, что сказал глупость. Алисанна Таргариен ласково улыбнулась, на затем её взгляд стал тревожным и очень внимательным.       — Что такое, милый? Ты мог пострадать?..       — Простите нас, ваша милость, — Алисента опустила голову. — Младшее поколение нашей семьи не принимает его и постоянно оскорбляет за то, что у него нет дракона.       — Какая глупость! — возмутилась королева Алисанна.       — Вот чем занимаются сыновья наследной принцессы! Учитывая их природу, неудивительно, — выпалила Алисента с большей яростью, чем собиралась. — Сегодня Эймонд уже во второй раз мог погибнуть в Драконьем Логове из-за их мерзких насмешек. Я обязана доказать мужу…       — Погибнуть? — повторила старая королева посуровевшим голосом. Алисента в отчаянии взглянула на сына.       — Иди сюда, милый, — королева Алисанна мягко обняла Эймонда, усаживая рядом с собой на софу. — Расскажи, что случилось.              — Видели его физиономию?.. — тринадцатилетний Эйгон залился насмешливым хохотом в который раз за день.       — Такой жалкий! — издевательски посмеялся Джейс с очень довольным видом.       Они втроём направлялись к библиотеке Красного Замка, где, как помнил Эйгон, Эймонда можно было застать почти во всякое свободное время. Однако когда Эйгон приоткрыл дверь, красивое старинное помещение оказалось пустым. Свечи не горели. Он слегка нахмурился.       — Вас что-то рассмешило, мальчики?       — Ваша милость, — семилетний Люк чуть склонил голову.       Эйгон тоже обернулся. На них без особенной теплоты смотрела его прабабка Алисанна Таргариен — высохшая, разменявшая, кажется, уже девятый десяток старушенция, что, правда, вблизи своей огромной драконицы Среброкрылой, как он успел увидеть, всё ещё выглядела весьма величественно. Отец, встречавший её во дворе, уже успел представить ей их троих. В памяти Эйгона на миг всплыли смутные образы. Прабабушка вытирает ему, четырёх- или пятилетнему, слёзы, после того как мать, облачённая в зелёное платье, набросилась на него за очередную провинность. Прабабушка (примерно в те же дни) берёт его за руку и будто инстинктивно чуть толкает за свою спину, снова заметив, с какой яростью на него смотрит старшая сестра (кажется, кто-то из лордов тогда снова завёл разговор, что наследовать трон должна не она). Последовавшего за этим разговора он, конечно, не запомнил, и память выхватила лишь одну фразу, ровным голосом сказанную Рейнире Алисанной Таргариен: «Моих правнуков никто не тронет».       — Нам, хм… просто нужен Эймонд, мой младший брат.       — Эймонд?.. — вдовствующая королева поглядела в сторону и с философским выражением лица слегка пожала плечами: — Так умер Эймонд.       Повисло молчание. Эйгон пошатнулся, затем услышал свой голос будто со стороны:       — Что?..       Королева Алисанна приблизилась, внимательно глядя то на него, то на Джейса:       — Вы мальчика обидели, затем оставили одного в Драконьем Логове. Эймонд в отчаянии попытался подобраться к Пламенной Мечте, и его не спасли. — Она слегка наклонила голову. — Но вам не следует себя обвинять. Вы же пошутить хотели, не правда ли?       Она оставила их в одиночестве. Люк отрывисто всхлипнул.              Эймонд отправил в рот очередное пирожное, сделал глоток своего горячего напитка и снова склонился над книгой о Цитадели Староместа, которую они с прабабушкой обсуждали. Вдовствующая королева Алисанна с суетливой заботой поправила одеяло из тонкой шерсти, в которое до этого буквально силой его завернула, между тем продолжая говорить:       — … Изучать, как устроен этот мир, — великая честь. Тебе там очень понравится! — Она сделала паузу, взгляд её на мгновение стал очень печальным: — Ты похож на моего Вейгона. Думаю, он не всегда был счастлив под нашим кровом, и его отец и мать тому виной, и всё же, когда мы избрали для него этот путь, он был этому искренне рад…       — ЭЙМОНД!       Мама и прабабушка, как и он сам, растерянно подняли глаза. На пороге стоял Эйгон, рыдая навзрыд и глядя в таком потрясении, словно присутствие Эймонда в покоях их матери было чудом свыше, которого он никак не ожидал.       — Хм… Что? — Эймонд моргнул. Старший брат, подбежав, сгрёб его в объятия и опрокинул на софу. Эймонд, брезгливо скривившись, безуспешно попытался высвободиться:       — Ты пьяный, что ли?       — Что значит «пьяный»? — убийственным тоном осведомилась мать.       — Эймонд, ты не умер…       — Что?.. Нет, я просто…       — Вы!.. — Заплаканный юноша в гневе воззрился на прабабушку. Вдовствующая королева Алисанна ответила ему сдержанным взглядом. Эйгон помедлил, постепенно успокаиваясь. — Вы нас разыграли! — Эймонд мог бы поклясться, что уважения в голосе Эйгона было куда больше, чем упрёка. Старая королева вздохнула.       — Я не хотела, чтобы ты так плакал… Но вы могли погубить мальчика. Эймонд действительно спасся в последний момент.       — Вы сказали мальчикам… что Эймонд погиб в Драконьем Логове? — ошеломлённо переспросила Алисента.       Эймонд за спиной старшего брата восхищённо показал прабабушке два больших пальца, и в ответ на губах королевы Алисанны мелькнула весёлая и тёплая улыбка.       — А если бы я после ваших слов с собой покончил? — Эйгон деловито скрестил руки на груди. Выражение лица у него было комичное, но когда он на пару мгновений опустил взгляд, что-то заставило Эймонда вздрогнуть.       — Что?.. — в глазах старой королевы тоже впервые мелькнули испуг и неуверенность.       — Не слушайте его! — воскликнул Эймонд. — Он бы этого не сделал. Просто позёрство, ему вообще плевать на всех…       — Да-да, ты же так хорошо меня знаешь, — бросил Эйгон саркастически.       — Эйгон, — тихо сказала прабабушка. — Из-за того, что вы делаете, твой брат мог умереть.       — Да понял я… — юноша надул губы и посмотрел на младшего брата. — Эймонд… не надо больше собой рисковать, я не поступлю так снова. Что обидчивый-то какой?.. Прости меня.       Эймонд смотрел на него, приподняв одну бровь. Оставалось надеяться, что это не притворство перед старшими.       — Ну, вот и хорошо. — Их мать вздохнула, пригладив волосы старшего сына.              — Ваша милость, а можно мне ещё посмотреть вашу книгу? — прежде чем последовать за братом, спросил Эймонд оживлённо, кивая на лежащий на столе старинный том о Цитадели, где обучали мейстеров.       — Конечно, дорогой, бери. Если государь не будет возражать, через три дня мы с тобой отправимся в Старомест.       Не будет, подумала Алисента. Визерису были безразличны слёзы и возможная гибель их десятилетнего сына от дракона, не огорчит и его вновь родившаяся мечта однажды стать архимейстером.       — Нельзя ли нам побывать у лорда Хайтауэра?.. — просияв, робко спросил Эймонд. — Мой младший брат живёт там…       — Конечно. Я тоже хотела бы увидеть и моего младшего правнука.       Когда её мальчик почти вприпрыжку покинул покои, Алисента, повинуясь внезапному порыву, подошла к дверям и прислушалась.       — Эймонд, можешь, пожалуйста, больше не лазать к драконам?..       — Да отстань ты!       — Ну правда. Если тебе так свербит, на Драконьем Камне полно кладок. Если отец позволит, мы могли бы… Только нужно, чтобы драконоблюстители следили.       — Кому ты нужен? Я отправляюсь в Цитадель на обучение. Её милость сказала, у меня прекрасные способности, и я могу стать архимейстером, как принц Вейгон. Я нравлюсь себе таким, какой есть, и ничего не должен вам доказывать.       — Ладно, ладно, так бы сразу и сказал…       — Неужели в самом деле договорились?.. — пробормотала Алисента, адресуясь то ли к себе, то ли ко всем в покоях разом.       — Как вам не стыдно говорить подобное, мои сыновья — безупречно воспитанные мальчики!       — Настолько, что ты не объяснила им, что отравлять жизнь другим детям недостойно? — бесстрастно ответила королева Алисанна. — Ты хорошая мать, Рейнира, Алисенте не помешало бы многому поучиться у тебя, и вероятно, не ей одной. Но научись говорить сыновьям, когда они поступают дурно, или же жизнь сделает это за тебя.       — Вы немедленно пойдёте со мной и скажете, что вы их обманули! — продолжала бушевать Рейнира. — Люк целый день рыдает и твердит, что он убийца! Он отказывается мне верить, мой бедный малыш…       — Что ж, пойдём.              Была ночь накануне отъезда Эймонда, и Алисента сидела перед ней, обхватив себя за локти.       — Много лет назад я сказала, что Небесная Мать подарила мне множество детей, прекрасных и умных. Теперь она благословила и тебя.       — Лишь ради них я всё это и делаю.       — Тогда отчего же, — Алисанна Таргариен подавила тяжёлый вздох, — яростное желание доказать королю, что Рейнира рожает детей вне брака, — это то, что беспокоило тебя едва ли не прежде всего прочего, когда Эймонд чудом избежал гибели?       Алисента стиснула виски. Вдовствующая королева и в прежние свои визиты пыталась заводить с ней подобные разговоры, полностью сбивая её с толку, а однажды даже предложила отдать Эйгона на воспитание ей самой или в другой великий дом, «если королева настолько желает, чтобы сын был вдали от неё».       «Ты будто бы ненавидишь мальчика, — глядя на потрясённую мать, сказала ей тогда вдовствующая королева настороженным тоном. — За то, что теперь, как ты считаешь, ты вынуждена добиваться престола, когда это противно твоей природе. За то, что ради него ты вынуждена вести войну… с ней. Одним богам известно, за что ещё. Я лишь предложила спасти моего правнука оттуда, где с ним могут обращаться дурно».       В ночь после того разговора Алисента, вне себя от стыда, пришла в покои пятилетнего Эйгона и долго плакала, уткнувшись лицом в его мягкое одеяльце и обняв его колени — малыш, проснувшись, так ничего и не понял. Она в слезах прижала его к себе и на утро, разумеется, не позволила никуда увезти.       — Моя милая. У тебя хорошие мальчики, добрые. У тебя чудесная маленькая принцесса. Сохрани их души невредимыми. Подари им теплоту, ведь они так тебя любят. Ты нужна им. Какой бы дорогой вы в конечном итоге ни были вынуждены следовать, ты нужна им, им нужно твоё сердце... Я знаю, каким оно может быть. — Добрая Королева устало повела плечами. — Я не верю, что ты и Рейнира в самом деле желаете войны, и если вы перестанете делать глупые ошибки, возможно, и ваши сыновья никогда не ступят на этот путь.       Алисента вытерла глаза, всё ещё не до конца опомнившись от воспоминания. Может, подход прабабушки её детей и был отчасти радикальным, но лишь за одно утро ей удалось защитить и сделать счастливым её маленького Эймонда так, как его бездарная мать очевидно никогда бы не сумела. Оказалось, помочь ему найти желанный жизненный путь было так легко — стоило лишь немного послушать его и присмотреться к тому, что он действительно любит. Королева Алисанна не унижала и не запугивала Эйгона, не давила на условные семейные узы, как делала бы сама Алисента, а в самом деле заставила его понять, что их с племянниками забава могла привести к трагедии, гибели его родного брата. Как, возможно, заставила и мальчиков Рейниры… Всё это, не считая последнего, должна была делать для Эймонда и Эйгона их собственная мать.       Кроме того, даже если случится самое страшное… по крайней мере Эймонд, как мейстер Цитадели, отныне будет в безопасности, ведь после того, как он даст свои обеты, у него не будет прав на престол. Именно поэтому принц Вейгон, единственный живой сын королевы Алисанны, истинный наследник своего отца, смог позволить себе отказаться от предложенного ему трона, оставив Визериса и принцессу Рейнис соперничать за его наследство, и все эти годы жил спокойно.       Алисента долго смотрела, как отражается в маленьком зеркале её зелёное платье. Зелёный цвет — её личный символ войны… или же ненависти к тому, как была отнята её собственная свобода. В темноте отражение казалось зловещим, чужим, едва ли не воплощением некоего демона в зелёном. Разве можно, чтобы демон был возле её детей, когда единственное, на что он способен, — это уничтожать?       — Это трудно, ваша милость… — слёзы не переставали катиться по щекам, и вместе с ними словно навсегда уходило нечто болезненное и ядовитое, — научиться слушать?       — Вовсе нет. Следует только начать.