Find&Fuck

Намджун просыпается со своим пенисом, зажатым между ножек миловидной омеги, сопящей где-то под его грудью. Такая маленькая крошка оказалась рядом с ним с самого утра только для одного — чтобы Намджун воспользовался вторым шансом.

•, ¸,.·' '·., ¸, •

— Чтобы ты знал, меня зовут Чонгук. — омега слегка приподнимает свою короткую юбку, позволяя пальцам практически сорокалетнего мужчины забраться в его трусики. — И я не шлюха! — уже более тихо говорит Гук, кусая нижнюю губу. — Безусловно, детка, такие малышки, как ты, не похожи на шлюх. — Намджун усмехнулся, трогая влажную пизду омеги. Чонгук смотрел в его глаза и его сердечко трепетало от возможности наконец-то хорошего траха. Он так соскучился по своим летним похождениям, когда он мог трахаться с такими мужчинами. От них пахнет силой, властью. Их уверенность в себе, знание дела, когда оно касается секса, частый голод по молодому телу. Чонгук тоже был уверен в себе и ему ничего не стоило поманить пальцем такого, как Намджун, чтобы заставить его нырнуть в свои трусики. — Где же твои друзья, м? — Мне наплевать. Я здесь для другого.

•, ¸,.·' '·., ¸, •

Чонгук просыпается с одновременно ноющей головой и промежностью, пока не проезжается по кровати еще и еще. Ему стоит усилий держать глаза открытыми, и когда он поворачивает голову, смотря за плечо, улавливает достаточно интимный момент. Его ночной герой-любовник сейчас нагло трахает его киску, придерживая бедро раскрытым, прижимает его к себе за талию и дышит в шею, изредка прерываясь на поцелуи. Чонгук мычит, откидывая голову обратно. Его пися слегка саднит, бедра болят, но сзади лежит такое горячее тело, что он не против уснуть обратно, пока его держит такой зверь. — Проснулся. — рык застает Чонгука врасплох и он тихо хныкает, пока крепкая рука не оказывается на его шее, сдавливая тонкую кожу под собой. — Молодая шлюха. Чонгуку не хватает воздуха даже откашляться, пока в него вколачиваются чужие бедра. Он определенно мечтал проснуться, будучи использованным таким образом. Он мечтал стать глупой куклой в руках умелого альфы, который сейчас делает его полным. Легкое удушье, звериная жажда секса, укутывающий запах мускуса, который давит на его нескромную омегу. Он получает настоящее удовольствие сейчас, когда так нагло раскрыт и трахнут. — Ты же студент, Чонгук-и, зачем тебе соблазнять взрослых мужчин? — Чонгук закатывает глаза, ощущая, как чужие пальцы давят сильнее. — Не терпится заполнить эту жадную дырку? — Д-да! — хрипит Гук, когда его наконец-то отпускают. Ненадолго, лишь для того, чтобы протолкнуть свои пальцы вглубь податливого рта. — По-жаалуйста… — Не говори с набитым ртом, это некрасиво. — Чонгук покрывается мурашками от такого тона. Он слаб на мужчин, годящихся ему в отцы. И ничего не может с собой поделать, ведь они все ещё хотят юных омежек, и Чонгук совсем не против, если кто-то из них подумает затуманить его маленькую головку. Ему хочется быть на поводу у такого сильного альфы, от которого только и веет сексом. — Когда я проснулся, ты сжимал своими бедрами мой член. Тебе действительно мало, шлюха? — омега внутри Чона искренне повиновалась и поддавалась таким словам, и ему оставалось лишь кивать, подлизываясь сильнее к альфе. Даже отец не был таким авторитетным в глазах Гу, как его друзья. Если бы они были менее порядочными, Чонгук уверен — он бы переспал с каждым из них. Чонгуку нужно лишь сидеть на крупном члене целыми сутками. В этом кроется его главная мечта. Губы Гу были плотно сомкнуты вокруг чужих пальцев, он постепенно таял и сдавался, пока его руки не начали дрожать от оргазма, который подступал к его клитору. Его пальчики на ножках поджимались от предвкушения, а спустя несколько звериных толчков он и вовсе зажмурил глаза, переживая самые сладкие мгновения. Альфа трахал его, несмотря на сокращения дырки и чавканья во рту Чона, который терял связь с реальностью каждые несколько секунд. Головокружительный секс и оргазм были его настоящей наградой. — Еще, еще-аааа… — в бреду тянул омега, облизывая костяшки Намджуна. Твердый член, скользящий по его стенкам, приносил ту самую радость, которую он так любит. — Жадная омега, — заключение Намджуна Чонгук слышал не раз. Многие альфы грубят омегам, и Чонгук скулит от таких заявлений. — Я набью твою маленькую пизду, сука. — Ах, п-пожалуйста… — плаксивый тон Гу всегда оказывает какое-то чудесное воздействие на альф. Они редко кончали в его дырку, предпочитая больше развлекаться с ней, но Чонгуку не хотелось переживать о последствиях. Может, он бы смог веселиться с альфами постарше и беременным, не переживая вообще ни о чем. Его пустая голова была забита только альфами, членами и возможностью хорошо потрахаться. Больше ему не нужно было ничего! — Вот так, омега. — Чонгук закусил щеку, когда он сжался вокруг пениса в послеоргазменной неге. Теплая сперма ощущалась даже в его писечке, выплескиваясь и марая его влагалище. Чонгук был счастлив ощутить сперму внутри себя, представляя себя беременным. Это были его маленькие фетиши. Грубый секс, беременность от альфы, которого он знает меньше суток, его трясущиеся маленькие титьки, от которых можно сказать, одно название. Альфы любят его крупные соски, которые можно сосать. И Чонгук помнит, что рот Намджуна вчера вообще не отрывался от его груди. Ощущение, когда твой сосочек сосут, отдает прямо в киску сладкими пульсациями, заставляя возбуждаться. Это слишком приятно. — Умница. — Чонгук ластится к чужой руке, которая гладит его щеку. Ему приятно ощущать тепло чужого тела, заботу альфы, когда он прижимает его к себе, лениво двигаясь в его грязной киске. Намджун больше игрался после основного действия, немного издеваясь над ослабевшим омегой. Чонгуку сейчас хотелось больше заботы и альфа давал её, расцеловывая его плечи.

•, ¸,.·' '·., ¸, •

Чонгук жадно целуется с альфой, пока его задница нагло сжимается огромными ладонями. Его короткое платье должно было бы подвернуться выше, раз Намджун так сильно хочет полапать его. Они слишком страстно целовались еще в такси, и Чонгуку было бы жалко, если бы они не продолжили. Он предательски сильно намок, и альфа, отвернувшийся от него, чтобы открыть дверь своих апартаментов, должен был получить ответную порцию приставаний. Чонгук прилип к нему сзади, оглаживая твердое тело. Намджун не был слишком накачанным, но и не превращался в откровенного старика. Ему льстило внимание молодой омеги. Сексуальная активность Чонгука добавляла свою искру в их небольшую игру. Гук всегда был падок на любое внимание старших альф. И даже когда Намджун толкал свой член в его рот, ему было хорошо. И когда они добрались до кровати, где Чонгук был поставлен раком, пока его дырку оприходовал альфа, выталкивая из него самые сладкие звуки и липкие соки, стекающие по его бедрам. И все же, он не был шлюхой. Ему просто нравились альфы и их члены. В этом нет ничего плохого. — Пожалуйста, — Чонгук самая красивая омега, когда он умоляет, чтобы его трахнули сильнее. Такая мысль блещет в размытом сознании Намджуна золотой ниткой, пока он сжимает мягкую задницу еще сильнее. Ничего сейчас не может ощущаться лучше, как практически звериное желание трахаться. Его сердце, как будто, слишком сильно стучит. Его лицо покрыто испариной, он слишком сильно старается достичь пика. Чонгуку нравится слышать тяжелые вздохи от того, как альфы стараются ради него. Они всегда выбирают его удовольствие выше своего и это удовлетворяет его маленькие потребности. — Тебе понравилось? Чонгук улыбается самой скромной улыбкой из имеющихся. Намджун уже завтра может считать деньги, унесенные этой куколкой. Если, конечно, кто-то не проснется раньше него.