Часть 1
30 марта 2025 г., 22:01
Весь судебный процесс Ризли расфокусировано смотрел на свои руки. Теперь они выглядели чистыми и опрятными, но его разум продолжал видеть багровые пятна и тонкие кровавые ручейки, стекающие по его ладоням и срывающиеся с кончиков пальцев в темную пугающую бездну.
Это было не из-за сожаления. Не из-за вины. А из-за осознания, что теперь он навсегда заклеймен грехом.
Были ли они хорошими людьми? Нет.
Заслуживали ли они такого конца? Да.
Но это не меняло того факта, что он все еще видел их кровь и все еще мог слышать их крики. Убийство злодеев не делало его героем. Он был убийцей. И он заслужил свое наказание.
Он никогда не был счастливчиком.
Осиротевший мальчик, взятый людьми, чьей единственной целью было воспитать и вырастить его только затем, чтобы продать тому, кто больше заплатит.
Теперь, когда его жизнь в роли нормального человека - если его жизнь можно было называть нормальной - подходила к концу, он усмехался мысли, что на сей раз это был его собственный выбор. По его собственной воле.
Может быть, он наконец сможет найти свое место там, внизу, в крепости, которой страшились даже самые отъявленные преступники.
В конце концов, он никогда не избегал вызова.
Что касалось самого суда, то для тех, кто стали его свидетелями, процесс не представил собой ничего стоящего. Настолько, что Архонт даже не потрудилась провести более десяти минут на этом шоу.
Он не сопротивлялся. И не пытался оправдаться.
Он просто излагал факты такими, какими они были. Его не пугала перспектива продлить свой срок. Он был всего лишь пустой оболочкой, ожидающей, когда все наконец закончится.
Все его эмоции умерли в тот самый день, оставив только обломки иссохшего сердца.
После того, как его спросили, признает ли он свою вину или нет, он попросил, чтобы его просто сослали наконец в Меропид. Люди все еще продолжали спорить, кричать и разбираться, но Ризли больше не мог обращать на это внимание.
Но как бы он не был потрясен, он не мог не заметить, насколько молчалив был верховный судья. Он не произнес ни единого слова за весь процесс.
Юдекс не был тем, кто славился болтливостью, но он все равно никогда не упускал момент для того, чтобы вмешаться, заставить зрителей замолчать или чтобы выдвинуть какие-то предположения и заключения. В этот раз единственным признаком его присутствия был тяжелый взгляд, пронзающий обвиняемого.
До и даже после того, как Оратрис провозгласила свой приговор, мужчина не произнес ни слова. Он просто встал, когда все закончилось, и с неизменным величием своей фигуры, походки и каждого движения исчез за своим троном.
И если Ризли все еще чувствовал на себе этот пронзительный взгляд, пока шел к крепости Меропид под проливным дождем, он не обратил на него внимания. Он лишь в последний раз обернулся на дворец Мермония, а затем вошел в лифт, который должен был доставить его в новый дом.
Никто из его братьев и сестер не появился, чтобы проводить его.
Раскаты грома прорывались сквозь сплошную стену непрекращающегося дождя, будто бы готового наконец исполнить пророчество, которого так боялись жители Фонтейна.
Но этого было недостаточно, чтобы заглушить громкий стук его сердца и звон в ушах, когда он все продолжал слышать голоса своих родителей - нет, этих ублюдков, договаривающихся о цене, по которой можно наиболее выгодно продать их чада.
Продать его братьев и сестер.
Он никогда не верил в чудеса. Но семья, которая взяла его, стала этим чудом даже несмотря на то, что не все было так гладко и идеально. Родители постоянно окружали их заботой и были настолько добры, что пытались помочь каждому из них найти свое место в этом мире. Там, где они могли бы стать еще более счастливыми.
Или, по крайней мере, все в это верили.
То, во что он сам верил до того момента.
Все это стало одним нелепым совпадением.
Он случайно проходил мимо гостиной, когда все дети уже должны были спать. И случайно подслушал разговор, который никогда не должен был услышать.
Ризли не мог решить, было ли это подходящим местом и временем, чтобы почувствовать себя настоящим счастливчиком и узнать, что эти два коварных ублюдка собирались распоряжаться ими как скотом и продать их покупателю побогаче. Они говорили так, будто он, его братья и сестры были не детьми, а какими-то вещами, которые можно спустить с аукциона по наиболее выгодной цене в чужое свободное пользование.
Никого из них никогда не забирали в новую семью. На самом деле за пределами этого дома никогда не существовало счастливой жизни. Лишь глухая темная неизвестность, в руки которой уже попали его старшие братья и сестры.
Они уходили, и никто не знал, что происходило с ними дальше.
Он сбежал.
Он не мог вынести ни слова больше. Он не мог оставаться в доме, где повсюду существовали воспоминания о днях, которые были для него по-настоящему счастливыми, но теперь становились источником удушающего страха, заползающего под кожу.
Он не мог вынести даже мысли о том, чтобы разрушить хрупкое счастье, которое его братья и сестры делили между собой, не желая разбивать вдребезги то хорошее, что было в их жизни.
Он думал об их улыбках и о том, как они звали его по имени: младшие с радостью и весельем, а старшие - те, кто уже покинули их, с искренней любовью.
Он чувствовал призрачные прикосновения теплых рук к своему лицу, пальцы, играющие с его взлохмаченными волосами, и утешающие объятия.
С этими мыслями, терзающими его разум, он бежал и бежал под ливнем так быстро, как только мог. Прочь от этого дома, прочь от этого тепла, которое теперь начинало ощущаться как что-то гниющее и разлагающееся внутри него.
Когда первый всхлип сорвался из его губ, он споткнулся о собственные ноги и кубарем полетел на землю. Он медленно поднялся на четвереньки, даже не потрудившись проверить свой нос, хотя заметил, что кровь капает с его лица.
Когда он осторожно поднял глаза, он увидел образ одной из своих старших сестер, которая хихикала над ним в своей неповторимой манере, держа в руках свой любимый носовой платок, который вышила ей их мать.
- Посмотри на себя, вечно ввязываешься в драку со старшими. Однажды тебе сломают нос.
Ризли почти улыбнулся, протянув к ней руку, но призрак исчез, едва он смог дотянуться. Он замер на мгновение. Капли дождя, падающие на землю, звучали оглушающе.
Его голова опустилась сама по себе, лоб коснулся раскисшей от воды земли словно в безмолвной мольбе. И он рассмеялся, ощущая, как до селе неизвестное ему онемение распространяется от самого сердца до кончиков пальцев. Единственная мысль укоренялось в его голове, и слезы полились из его глаз.
Теперь он был по-настоящему одинок.
С тех пор, как он прибыл в крепость, он ни с кем не говорил о том, что приобрел Глаз Бога.
Ризли посоветовали спрятать его. Он так и поступил, продолжая вести себя, будто в тот роковой день, когда он спустился в глубины Меропида, он так и не нашел эту круглую штучку. Будто он никогда не чувствовал, как лед просачивается по его пальцам, каким-то образом согревая его изнутри.
Оставлять его в камере без присмотра, безусловно, было нельзя. Секреты и личные вещи – это не то, что принято в тюрьме, поэтому, взяв иголку и нитку, он пришил потайной карман к своей одежде, чтобы всегда носить Глаз при себе.
Не то чтобы он собирался когда--то им воспользовался. Тем не менее, ощущение холода, исходящего от Глаза сквозь одежду, позволяло ему заземлиться и сохранить рассудок даже в те моменты, когда он думал, что, возможно, сойти с ума - это единственный способ выжить.
Помимо борьбы, конечно.
Ризли не гордился этим, но жизнь на улице научила его постоять за себя, даже не прибегая к Глазу Бога.
Вскоре после того, как он появился в Меропиде, о нем начали ходить слухи. Слухи о юнце, который умудрялся составить конкуренцию даже тем, кто всегда твердил о своей силе.
День за днем, бой за боем, некоторые скучные, некоторые такие же сложные, как выживание на улице. Именно в таких боях он выкладывался по полной, почти приближаясь к тому, чтобы начать получать удовольствие и думать, что подобная жизнь – это не только страдание.
Он быстро завоевал уважение и популярность среди других заключенных, что дало ему репутацию человека, с которым не стоит связываться, если не хочется попасть прямиком в лазарет.
Несмотря на это, он все же умудрялся с завидной периодичностью попадать в него сам, накопив немало шрамов по всему телу. Некоторые едва заметные, некоторые настолько отвратительные, что заставляли бедную старшую медсестру едва ли не падать в обморок.
Ах, да, старшая медсестра.
Некоторые могли бы подумать, что в таком диком и отталкивающем месте, как крепость, только кто-то равный по силе и устрашению мог справиться с заключенными.
Но все же это была лишь Сиджвин, всегда готовая помочь им всем, хоть и не без намека на неодобрение за безумные выходки. Маленькая мелюзина, которая почему-то обладала человеческими чертами лица, и которая каким-то образом оказалась в глубинах Меропида, вынужденная заботиться обо всех этих сумасшедших людях.
Настоящее чудо, что она не только никогда не дрожала от страха, но и всегда умудрялась завоевать уважение и благодарность независимо от того, кто перед ней находился.
Поистине чудо природы.
Маленькое создание, по-видимому, привязалось к нему, не стесняясь проявлять свою заботу всякий раз, когда видела его. Всегда, когда она чувствовала, что что-то не так, она не упускала возможности последовать за ним повсюду. Иногда в отчаянии от его небрежности по отношению к самому себе. Убеждаясь, что с ним все в порядке, она, как и все другие мелюзины, с которыми он сталкивался, покрывала его перчатки этими маленькими странными наклейками, которые, как он позже узнал, были одним из их способов выразить свою заботу.
Несмотря на то, что время от времени он поднимал вокруг этого шум, он искренне дорожил каждой из них.
Бывали и времена, когда он останавливался, чтобы задуматься, не устала ли от него Сиджвин и не подумывает ли она отравить его, учитывая ее предложения попробовать какую-то странную смесь, которую она осмелилась назвать «молочным коктейлем».
Ризли не был уверен, что именно мелюзина туда добавляла, чтобы придать такой неаппетитный цвет.
И если время от времени он все же принимал эту дьявольскую штуку лишь для того, чтобы увидеть, как маленькое существо светится от счастья, никто не должен был об этом узнать.
В тот день, когда он сбежал из дома, он не знал, сколько простоял на коленях, в истерических рыданиях пригнувшись к земле. Он не знал, сколько времени ему потребовалось, чтобы успокоиться.
Но как только он наконец смог это сделать, его уши уловили чужой испуганный голос, заставивший его наконец подняться.
Осмотревшись, он наткнулся на собственное отражение в одной из витрин. Вопреки здравому смыслу он решил приблизиться.
Он был тем еще зрелищем.
Его одежда была в грязи, колени и руки покрыты царапинами и синяками, но что было еще хуже - так это лицо, залитое кровью и опухшее от слез. Его глаза покраснели, а мешки под ними потемнели так, будто он не спал несколько дней. Нос был не единственным, что пострадало при падении, в отражении он заметил довольно глубокую царапину прямо под правым глазом. Вероятно, от какого-то камня, который попался ему на пути, когда он споткнулся.
(Шрам, который служил ему постоянным напоминанием о том, каким было его прошлое.)
Все еще слыша чужой крик, он наконец отвлекся от кусочков своего отражения, чтобы последовать за звуком.
Кажется, что кого-то били. Чем ближе он подходил, тем яснее это становилоась.
Как только он добрался до места происшествия, он почувствовал, как его сердце сжалось.
На земле лежала маленькая мелюзина, выглядевшая еще хуже, чем он. Ее крошечные ручки пытались прикрыть голову, пока какой-то сумасшедший ублюдок продолжал изрыгать ругательства, кричать и пинать ее.
Мужчина был пьян, учитывая то, какую бутылку в руке он держал и как спотыкался при каждом новом ударе.
Ризли почувствовал, как кровь в его жилах мгновенно закипела от этого зрелища, а затем намертво застыла. Его разум наконец достиг той точки, чтобы отбросить всякую рациональность и впасть в безумие.
Ему нужно было что-то, на чем можно было бы выплеснуть свой гнев и отчаяние. Поэтому он не колебался ни секунды, прежде чем наброситься на ублюдка, который в этот самый момент, в его собственном сознании носил те же черты, что и его подонок-отец.
Он не мог вспомнить большую часть из того, что произошло за эти несколько секунд, но следующее, что он точно помнил – это мужик, лежащий на земле без сознания. С лицом, превращенным в кровавое месиво.
Все еще тяжело дыша, он повернулся к маленькому существу, чей взгляд то и дело метался от одного человека к другому. Выражение ее лица было потрясенным.
Ризли сделал осторожный шаг к мелюзине, которая выглядела так, будто готова была вскочить и убежать в любую секунду. Тем не менее, она осталась, несмотря на дрожь, сотрясающую ее маленькое тельце.
Еще несколько шагов спустя он опустился на одно колено и медленно протянул руку к ней. Мелюзина все еще смотрела на него с шоком, исказившим черты ее лица.
Ризли печально улыбнулся этому и почти опустил руку, когда мелюзина схватилась за нее, сжав изо всех сил. Всего через мгновение он услышал ее тонкий голос, который почти заглушил дождь.
- ... ты, - ее губы дрожали, - Спасибо.
Это было больно.
Он не мог понять почему, но слышать это было больно.
Слышать эти слова от маленького существа с такими большими невинными глазами, напоминающими ему его младших братьев и сестер.
Все, что он мог сделать, это изобразить легкую, шаткую улыбку и поднять мелюзину с земли.
- Ну что ж. Как тебя зовут? - спросил он, направляясь к углу, где он заметил брошенный зонтик.
- Я Седен.
Ее голос все еще был тихим, но постепенно становился тверже.
Ризли снова улыбнулся и раскрыл зонтик, приготовившись к долгой прогулке.
- Хорошо, Седен. Мне отвести тебя домой?
Ему пришлось добираться до дворца Мермония, чтобы оставить там это маленькое существо.
Не то чтобы он жаловался. Благодаря этому он нашел время, чтобы прояснить свои мысли и насладиться чужой компанией.
Именно тогда, когда он приближался к дворцу, он решил, какой станет его цель на ближайшее будущее.
Отомстить за своих братьев и сестер.
Конечно, это будет очень нелегко, но он был уверен, что со временем он сможет осуществить это.
Он всегда был хорошим бойцом.
Ему просто нужно было стать достаточно сильным, чтобы перехитрить двух взрослых людей, которые разрушали его жизнь. Все их жизни.
Как только они добрались до дворца Мермония, он на секунду остановился в удивлении при виде мужчины, стоящего прямо у дворца. Его длинные волосы развевались на ветру. Как только Седен тоже заметила его, она, не теряя ни секунды, поспешила выбраться из рук и немедленно побежать обнимать таинственного человека.
К сожалению, Ризли не мог разглядеть лицо мужчины. Стемнело, и дождь все еще лил как из ведра. Однако он не упустил улыбку на его лице при виде бегущей к нему мелюзины.
Не желая прерывать момент, он решил отступить уже будучи довольным тем, что Седен благополучно вернулась домой. Он совершенно не заметил напряженный взгляд, провожающий его спину.
Вскоре дождь прекратился, и полная луна заняла свое законное место в звездной ночи.
В то утро, как и в любе другое, он проверил Глаз Бога, спрятанный во внутреннем кармане, а затем задумался о предстоящем дне.
Быстро пересчитав накопленные им купоны - он был трудолюбивым - он решил, что если пропустить хотя бы день работы и избиения людей, то это никому не навредит.
Сначала он немного повозился со своими перчатками, обновив их и сделав более прочными теми запчастями, которые приобрел на честно заработанные купоны. Закончив и ощутив себя голодным, он направился в кафетерий.
Ризли почти достиг своей цели, когда заметил фигуру, выходящую из кабинета главного надзирателя. Это заставило его замедлиться и в конце концов замереть на месте, когда он столкнулся взглядом с мужчиной.
Там, примерно в пяти метрах впереди, стоял никто иной, как главный судья, человек, чей взгляд - Ризли признался с некоторым смущением - время от времени преследовал его во снах, будто бы он все еще находился на том суде.
Было почти неловко, насколько морально голым он себя чувствовал, находясь под этим стальным взглядом.
Хотя он был почти уверен, что самый высокопоставленный человек в Фонтейне, вероятно, забыл все об одном случайном преступнике, на которого он однажды наткнулся. Одного из многих, кого ему приходилось встречать еженедельно.
Юдекс двигался уверенно, даже элегантно, пока не оказался лицом к лицу с осужденным, крепко сцепив руки за спиной и сжав между ними трость.
Затем, словно почувствовав, главный судья опустил взгляд туда, где в скрытом кармане Ризли находился Глаз Бога. Если бы заключенный не смотрел на другого мужчину настолько же пристально, он бы, вероятно, не заметил, как его глаза стали чуть-чуть жестче, а брови едва нахмурились.
Седовласый мужчина снова поднял глаза, прожигая дыру в душе Ризли.
- Пожалуй, у тебя есть амбиции. Но ты предпочитаешь их игнорировать.
Его голос вывел Ризли из раздумий. Его рот тщетно открывался и закрывался, но из-за беспорядка в его мозгах не вырвалось ни звука.
Юдекс был знаменит по множеству причин, но точно не из-за дружеского общения с заключенными крепости Меропид.
Если зловещая фраза, произнесенная этим человеком, вообще могла считаться дружеской.
Что это должно было значить? Пытался ли главный судья нарваться на драку?
Однако у Ризли даже не было времени в раздражении сжать кулаки. Мужчина просто еще немного поглядел на него своим испытующим взглядом, коротко кивнул, а затем также элегантно удалился, будто не вызвал целую бурю в сознании другого человека.
Ризли мог только в замешательстве смотреть на удаляющуюся спину, наблюдая за тем, как мантия развивается в такт чужим шагам.
Жизнь в подземных коллекторах была нелегкой.
Еда не была чем-то, что можно было найти или получить случайно. Это была ежедневная борьба, в которой каждый: будь то отец, мать, сын, принимал участие в надежде получить хотя бы крошечный кусочек хлеба.
Люди были несправедливы, и никто не испытывал угрызений совести по поводу воровства или даже убийства, пока это держало их и их семьи сытыми.
Выживает сильнейший, можно так сказать.
Впервые увидев хладный лежащий в луже собственной крови труп человека, с которым он разговаривал всего несколько дней назад, Ризли покачнулся прямо там, где стоял.
Он знал, что сам выбрал это место, чтобы стать тем человеком, которым ему нужно было быть, чтобы убить своих родителей, но он не мог сдержать ужас при виде этого. Вкус желчи был единственным, что заземлило его, когда несколько слезинок неконтролируемо скатились по его щекам.
Сколачивание собственных пусть маленьких и хрупких перчаток потребовало немалых усилий.
Жизнь в катакомбах означала необходимость терпеть постоянную сырость и вонь. Настолько сильную, что она становилась невыносимой, заставляя нос отказывать. Не говоря уже о самом большом препятствии, которое нужно было преодолеть - добиться хотя бы стакана воды. Что было почти невозможно, не нарушая один или два закона. Но даже вместе с этим нужно было молиться, чтобы следующий глоток не стал последним.
Подводя итог, не самый приятный жизненный опыт.
Иногда мысль о мести была единственным, что поддерживало его. Надежды на лучшую жизнь становились все мрачнее с каждым днем.
Хотя время от времени ему случалось натыкаться на луч света в виде маленьких мелюзин, которые попадались ему в те редкие моменты, когда он выползал из этой проклятой дыры и пытался искать лучшей жизни в верхнем городе.
Он знал, насколько это рискованно, но иногда его несчастье становилось сильнее разума.
Может быть, по доброте, но скорее всего, из жалости маленькие существа всегда предлагали подарки или просто останавливались, чтобы обработать его раны, а затем весело продолжить идти своей дорогой.
В обмен на их альтруизм, Ризли никогда не упускал возможности отплатить тем же. Он не колебался нанести удар или несколько в защиту мелюзин, когда натыкался на какого-нибудь ублюдка, который находил удовольствие в том, чтобы мучить маленьких созданий.
Он не мог сдержать неловкой улыбки, которая появлялась всякий раз, когда мелюзины доставали - Архонты знали откуда - небольшой набор цветных наклеек, которыми покрывали его потрепанные перчатки, делая их похожими на детские игрушки. Он всегда купался в их ослепительных маленьких улыбках, будто этот свет был прощением за все преступления, которыми он запятнал свои руки, и которыми наверняка запятнает их в будущем.
Надев перчатки и лишь вздохнув, когда увидел новенькую наклейку, которую Сиджвин сумела на них прилепить, Ризли приготовился к бою, который, скорее всего должен был стать его последним тут внизу.
Дуэль во имя справедливости, правосудия и порядка. Так он это называл.
Заключенный молча ухмыльнулся этой мысли, прекрасно осознавая, что в крепости Меропид таких вещей никогда не существовало. Но ни одна душа не осмелилась высказаться против, зная, что если несправедливость смогла вывести даже Ризли - трудолюбивого, отзывчивого парня Ризли, то она могла бы найти кого угодно.
Воровство купонов было столь же тяжким преступлением, как кража моры в верхнем мире. И не было никакого способа уйти от ответственности за воровство на их территории. Тем более, если несправедливость исходила от их дорогого главного надзирателя.
Так что другие заключенные радовались, предвкушая наслаждение от предстоящей дуэли, которая послужила бы восстановлению справедливости перед тем, кто сам должен был поддерживать ее в этой гребаной дыре.
Но судьба решила, что на этот раз Ризли может сохранить свои руки чистыми. К его тайному облегчению, тем утром они так и не нашли главного надзирателя. Он был настоящим трусом, сбежавшим при первой же замаячившей угрозе.
Сняв одну из перчаток, Ризли со вздохом потер переносицу, торопливо шагая по кабинету. В небрежной горе бумаг на чужом столе прямо сверху насмешливо лежали его собственные документы об освобождении. Очевидно, так и не подписанные.
Он собирался просто встать и уйти, совершенно не заботясь о том, что официально его не отпускали. Ризли хотел исчезнуть где-нибудь, где его никто и никогда не найдет, чтобы он смог наконец начать нормальную жизнь. Как вдруг в его голове прозвучал голос, заставивший его с раздражением остановиться.
Пожалуй, у тебя есть амбиции. Но ты предпочитаешь их игнорировать.
Повернувшись обратно к отвратительно огромному столу, он почувствовал, как у него задергался глаз. После того, как он сбежал из дома, ни одно слово другого человека не смогло породить в нем страх или сомнение. Он всегда жил для себя и только для себя, независимо от осуждающих взглядов, которые периодически его преследовали. Но по какой-то причине слова этого человека продолжали звучать в его голове с тех пор, как он их услышал. Будто они каким-то образом умудрились срезонировать с какой-то частью его самого, которую он уже позабыл. Спрятал, боясь на что-то надеяться и чего-то хотеть. Было досадно понимать, что какой-то случайный - ну, не совсем случайный - человек умудрился напомнить ему, что было причиной той тяжести в его потайном кармане. С раздражением швырнув перчатку на стол, он отодвинул стул и сел, закинув ноги на рабочее место предыдущего администратора. Само собой разумеется, этого было достаточно, чтобы разрушить мнимое спокойствие и порядок на столе. Накопленные бумажки разлетелись и спланировали на пол. Внезапно ощутив себя невероятно комфортно, он медленно оглядел офис. Самодовольная ухмылка постепенно расцвела на его губах. Теперь власть принадлежала только ему. Ризли поднял свои бумаги об освобождении и молча уставился на них на несколько секунд, прежде чем скомкать и, не глядя, швырнуть в сторону. Он покажет этому человеку, что он не тупой безвольный трус. Да, он не был трусом. Он поклялся отомстить людям, которых когда-то считал своими родителями. И отомстил. Он надеялся, что сможет утолить жажду мести. Что удовлетворение наконец растечется по его венам, но все, что у него было, пока он стоял там, это тишина и невероятный хаос внутри. Все, что он мог делать, это неподвижно стоять перед двумя остывающими телами в луже крови, пока их крики все еще отдавались эхом в его ушах. Когда адреналин схлынул, он медленно опустил взгляд вниз, чувствуя, как желчь подбирается к горлу при виде собственных рук, ног, рубашки. Все было пропитано глубоким багрово-красным цветом. Он не осмеливался оглянуться и найти что-то, в чем можно было бы увидеть свое отражение. Его лицо наверняка было испачкано так же сильно. Его руки дрожали. Не из-за вины. Не из-за сожаления. Просто из-за того, что он совершил величайший грех, который только мог совершить человек. Он был безжалостен. Даже не заботился о том, чтобы быть аккуратным или тихим, пока использовал все, что мог, чтобы свирепо положить конец жизням этих людей. Закалывая их, избивая и даже используя куски мебели, чтобы нанести свои последние удары. К сожалению, жизнь никогда не была к нему добра, и в этот раз она тоже не стала такой, не дав ему время должным образом все обдумать. Вызванный им переполох перебудил других членов его семьи. Произошло что-то очень и очень неправильное. Голова кружилась, он рассеянно взглянул на своего брата, первым медленно ступающего в комнату. Среди его братьев и сестер нашлись новые лица, и с крайним ужасом он обнаружил, что некоторые старые исчезли. Глубоко внутри он молча плакал о тех, кому не успел помочь вовремя. Он слышал голоса, напуганные и сбитые с толку, но ни один из них не был слишком ясным, пока в его голове царил бардак. Кроме одного. - Что ты наделал? Ах. Вот она. Он не выделял любимчиков, но нельзя было отрицать, что среди своих братьев и сестер она была той, о ком он заботился больше всего. Когда его забрали, она стала той, кто взяла его под свое крыло. Той, кто крепко держала его за руку и провела его через принятие. Через то, что он наконец нашел семью, которая его полюбила. Она направляла его, была его маяком во тьме. И вот теперь она стояла, пока отчаяние искажало ее мягкие черты. Она в ужасе смотрела на него, слезы текли по ее лицу от зрелища, представшего перед ней. - Как ты мог это сделать? Он запоздало понял, что теперь она самая старшая среди них. Она была бы следующей, кого отправили бы в ад. Куда эти ублюдки обычно отправляли своих детей. Я сделал это ради тебя, хотел сказать он, я сделал это ради всех вас, но он молчал. В голове Ризли на мгновение мелькнуло счастливое воспоминание о том, как она сидела у дерева и пела колыбельную, пока его голова покоилась на ее плече. Он помнил, как она повернула голову к нему, ее любящая улыбка украшала ее лицо. Что-то внутри него треснуло при виде ее отчаяния. Он спас ее, спас их. Но какой ценой? Хаос стих, и все, что осталось в его сознании, это мертвая тишина. Ничего, кроме пустоты, пронизывающей растущую дыру в его сердце. Его другие братья и сестры чувствовали себя не лучше, в испуге отшатываясь от Ризли и приближаясь к телам их родителей. Некоторые молчали, некоторые взывали о помощи. К тому времени он едва мог расслышать какие-то звуки. Звон в ушах становился почти оглушительным. Отвратительно насколько чужими выглядели их глаза, словно они смотрели на незнакомца, на убийцу. Не то, чтобы они были неправы. Ему пришлось напомнить себе, что никто из его братьев и сестер так и не знал того, что на самом деле произошло за кулисами. Они все еще верили, что их родители и их жизнь были какой-то чудесной сказкой, где они все жили счастливо. Он не хотел портить это. Он не хотел портить воспоминания. Было слишком поздно. Он молчал. У него не было сил попытаться что-то объяснить, он даже не был уверен, что они вообще стали бы его слушать, учитывая состояние, в котором они находились в тот момент. И поэтому он продолжал молча стоять на месте. Он оставался неподвижным, когда они умоляли его объяснить и раскаяться. Он оставался неподвижным, когда гвардейцы вторглись в дом и увели его. Он оставался неподвижным, даже когда чувствовал, что его сознание ускользает, и разум отключается. Он молился за своих братьев и сестер, чтобы они когда-нибудь, может быть, смогли бы простить его. Но он не питал надежд. Под его управлением крепость Меропид процветала. Ризли потребовалось всего несколько недель, чтобы понять, что предыдущему главному надзирателю и впрямь было насрать на это чертово место. У него не было никакого плана. Ничего, что могло бы обеспечить хоть насколько-то комфортное существование для людей, которые, вероятно, собирались провести большую часть своей жизни, если не всю оставшуюся, вкалывая в этом забытом Архонтом месте. И поэтому он установил несколько новых правил, которым нужно было следовать. И ввел несколько изменений в основы их жизни. Учитывая уважение, которое Ризли уже успел заработать, большинство жителей крепости без возражений последовали новым законам. Даже в тех случаях, когда кто-то неповиновался, не было ничего, что не мог бы решить старый добрый железный кулак. Даже если этот он не собирался драться только для того, чтобы доказать, что теперь он главный, это не означало, что у него не было смелости и сил поставить на место некоторых идиотов. Сиджвин не слишком гордилась этим, особенно когда их дуэли влекли за собой необходимость зашивать новые раны. - Я думала, что ты наконец-то прекратил драться, как бродячий пес. Учитывая твое повышение. Но, кажется, твоя склонность в них ввязываться стала еще хуже с тех пор, как ты занял пост главного надзирателя... Ризли просто улыбался в ответ, уже зная, что ему придется взять небольшую передышку на следующий день, чтобы очистить свои перчатки от наклеек, которые наверняка будут прилеплены в отместку, как только он покинет лазарет. И поэтому заключенные придумали еще одно общее правило, которое было необходимостью, если они хотели сохранить мирную жизнь внутри тюрьмы, а именно: никогда не злить надзирателя крепости Меропид. И, следовательно, Сиджвин. Она выглядела маленькой и хрупкой, но все еще пугала до неприличия, когда злилась. В дополнение к этому, Ризли установил новые более человеческие рабочие часы с более высоким вознаграждением. И распорядился выдавать одну бесплатную порцию пищи в день, чтобы даже самые слабые среди них могли бы гарантировано выжить. Еще было исправлено несколько установок, окружающих ринг. Он был единственным местом, где заключенные могли выпустить пар, так что не имело смысла избавляться от его. Всего лишь вопрос о том, что происходило за его пределами. Опять же, все, что не могли бы исправить несколько крепких ударов. И вот, примерно около года спустя, то, что когда-то было адской ямой, стало более-менее пригодным для жизни местом вплоть до того, что некоторые заключенные добровольно решали оставаться даже после отбытия наказания, предпочитая спокойную, тихую жизнь в крепости, нежели хаос, которым была жизнь наверху. Ризли впервые почувствовал, что он наконец-то совершил что-то хорошее. Будто его существование не было чем-то мимолетным, как огнек, обреченный медленно угаснуть и не оставить после себя никаких следов. Чаще всего он ловил себя на том, что улыбается, с верхних этажей наблюдая за суетящейся толпой внизу. Или за маленькой яркой Сиджвин, бегающей вокруг, чтобы попытаться убедить какую-нибудь бедную душу пойти и выпить ее дьявольский коктейль. Он предположил, что в конце концов тот судья заслужил немного благодарности. Ризли решил, что рано или поздно они встретятся, потому что он поклялся показать этому человеку, из чего он сделан. Рано или поздно наступило всего через несколько недель. Ризли был занят наведением порядка, раскладывая свои бесчисленные, но от этого не менее драгоценные чайные пакетики, порошки и смеси, когда один достаточно напуганный охранник постучал в дверь. - К-К вам посетитель, сэр. Было что-то ироничное в том, как к нему обращался тот, кто еще год назад смотрел на него как на мусор. - И кто же? - спросил Ризли, спускаясь из своего кабинета и в конце концов опираясь о дверной косяк. Скрестив руки на груди, краем глаза он заметил, как оживилась Сиджвин, которая в этот день решила навестить его и помочь немного убраться. - Это... Месье Невиллет, главный судья. Его не предупредили о… Ну, о наших небольших кадровых переменах, поэтому он явился сюда лично, чтобы узнать, что произошло, - торопливо пробормотал охоранник и, обернувшись, издал не особо мужественный вскрик, когда судья неожиданно оказался позади него. Не став ожидать, Невиллет обошел его и остановился перед новым главным надзирателем. Его глаза были такими же бесстрастными и серьезными, как и всегда, но лишенными какой-либо враждебности. Однако вся его суровость мгновенно растаяла, как только он увидел маленькую мелюзину, с улыбкой поторопившуюся к нему. - Месье Невиллет!! Она не теряла ни секунды, и Ризли был откровенно удивлен, когда другой мужчина легко поднял ее на рукии. Легкая, ласковая улыбка появилась на его лице. Стоило ему только поинтересоваться, Сиджвин, конечно, тут же начала выкладывать ему все, в том числе и то, за что она на днях отчитала Ризли. Как будто... Это было нормой. Насколько их разговоры вообще можно было считать нормой? Ризли на мгновение стало неуютно, будто он вторгался во что-то личное, учитывая, как стальной, холодный юдекс показывал, возможно, впервые за все время что-то иное, нежели тонкую линию сжатых губ и осуждающий взгляд. Будто он был здесь не за тем, чтобы поднять шум из-за какого-то случайного заключенного, самопровозглашенного новым надзирателем крепости Меропид. - Добрый вечер. Это было все, что сказал ему Невиллет, вернувшись к себе обычному, когда отпустил Сиджвин. Затем он вежливо кивнул, даже не потрудившись объяснить причину своего появления. Ризли несколько секунд смотрел на него в неловком молчании, приподняв одну бровь. И довольно быстро понял, что другой мужчина не собирался ничего больше добавлять, а просто ждал, когда его пригласят внутрь. Сиджвин вернулась к тому, чем она занималась до того, как этот человек наведался разрушить покой крепости. Охранник выглядел так, словно предпочел бы быть где угодно, но только не здесь и сейчас. Так как надзиратель был кем угодно, только не жестоким человеком, он отошел в сторону и жестом руки пригласил юдекса войти. - Что ж, действительно добрый вечер. Какой неожиданный сюрприз, - начал Ризли, поднимаясь по лестнице обратно к своему кабинету и лишь бросая короткий взгляд назад, чтобы убедиться, что Сиджвин не последует за ними. Он не знал, что думал о нем Невиллет, поэтому не хотел, чтобы мелюзина каким-нибудь образом сделала ситуацию хуже, чем она уже была. Кроме того, надзиратель уже знал, что ему понадобится невероятная сила душевного равновесия, если он хочет успешно довести этот разговор до конца. - Чем обязан? Могу ли я предложить вам чашку чая? - любезно предложил он, как только они поднялись, и направился за чайником, чтобы вскипятить воды на двоих. - Не припомню, чтобы кто-либо предлагал мне чашку чая, когда я был здесь в последний раз, - произнес Невиллет, чопорно усаживаясь на один из стульев для гостей, - И не припомню, чтобы меня встречало такое лицо. - Такое лицо, да? - ухмыльнулся Ризли, подавая обжигающе горячий чай, - И что за лицо тогда должно быть? Главный судья смотрел на него с абсолютно невозмутимым видом. - Я просто отметил тот факт, что вы явно не похожи на человека, который должен здесь стоять. С другой стороны, я прекрасно помню, как встретил похожее хмурое лицо прямо у этих дверей во время своего последнего визита. Ой, вот и исчезла вся атмосфера таинственности. Неужели юдекс действительно помнил его с того единственного раза, когда они едва пересеклись? - Действительно, - неловко признался Ризли, отворачиваясь, чтобы занять свое кресло по другую сторону стола, - Не самая лучшая из первых встреч, я бы сказал... - Это была не первая наша встреча, - прервал его Невиллет, сделав первый глоток. Брови судьи на мгновение приподнялись, а его глаза внезапно проявили совершенно новый активный интерес к чашке в руках. Надзиратель снова ухмыльнулся при виде этого зрелища, задумавшись над словами другого мужчины и о том, какой случай он мог иметь ввиду, если только... - Я бы не считал суд первой встречей, - пробормотал Ризли, тоже сделав один глоток, - На самом деле, я удивлен, что вы вообще меня помните. Главный судья поднял бровь, словно был оскорблен одним этим предположением. - Ризли, фамилия не указана. Код заключенного 23111812. Был обвинен в двойном убийстве, не пытался опровергнуть приговор. Ваше дело несколько заинтересовало меня по личным причинам, поэтому очевидно, что я запомнил лицо, связанное с ним, - Невиллет словно следовал сценарию, который существовал только в его голове, шокируя этим Ризли и заставляя его замолчать, почти разинув рот. Он понятия не имел, что оставил такое впечатление. - И, скажите на милость, почему это не считается? Мы действительно встречались, хотя и не лично. Обстоятельства были, в лучшем случае, неловкими. Так что я все еще не вижу причин, по которым это не может считаться первой встречей, - продолжил Невиллет. Спокойствие просачивалось в каждое его слово, когда он поставил пустую чашку на маленькое блюдце. Затем он двинулся, чтобы поставить их на стол, как обычно, источая изящество каждым своим движением. - Ага, неловкими... - Ризли тихо фыркнул, не веря своим ушам и абсурдности ситуации в целом. - Есть ли что-нибудь забавное в том, что я только что сказал? - юдекс склонил голову на это, умело спрятав флер смущения за самоуверенным взглядом, и скрестил руки на трости. - Ничего, ничего, - надзиратель издал еще один смешок, начиная понимать, что, возможно, он неправильно все понял, - Итак, еще раз спрошу вас, чем могу быть обязан? Вы же здесь не за тем, чтобы просто поболтать со мной. Приготовившись к худшему, он был лишен дара речи, когда Невиллет, который просто смотрел на него еще несколько секунд, грациозно встал и поправил свою мантию. - Это единственная причина, - объяснил юдекс, затем его глаза снова нашли то же самое место на теле Ризли, на которое он когда-то впервые посмотрел, - Я вижу, ты все еще скрываешь его. - Не понимаю, о чем говорит наш дорогой юдекс, - Ризли изобразил блаженное неведение с отработанной улыбкой, но в его голове ревело замешательство. Он снова почувствовал холодную тяжесть, покоящуюся в его потайном кармане. Невиллет рассматривал его еще немного, а затем вздохнул. - Хм. Полагаю, мы будем видеться чаще с этого момента. - Одну минуту, это все? Уходите просто так? Я захватил крепость Меропид и сделал ее своей личной игровой площадкой. Вы сами сказали, что я не тот, кто должен здесь стоять. И вы не собираетесь снова меня судить? - произнес он, почти не веря своим глазам. Главный судья несколько секунд стоял в тишине, глядя вниз и задумчиво задержав руку у подбородка. Затем он снова поднял глаза. - Зачем мне это делать? Крепость процветает с тех пор, как вы заняли это место. Вы не сделали ее своей игровой площадкой, вы сделали ее лучше. Было бы ошибкой отстранить вас от должности только из-за обстоятельств, в которых это произошло, - спокойно объяснил Невиллет, его взгляд ни разу не дрогнул. Затем он отвернулся, готовый покинуть кабинет, однако не раньше, чем бросил последний взгляд на Ризли. - Помните, боги не благоволят тем, кто этого не заслуживает. Гордитесь тем, что вам даровано. Я ожидаю от вас великих свершений. Заметив, что мужчина уходит, Сиджвин снова дала о себе знать, подбежав к Невиллету, чтобы попрощаться. - До свидания, месье Невиллет! Было приятно с вами увидеться! Я скоро снова напишу! - прощебетала она, хихикнув, когда главный судья слегка наклонился, чтобы погладить ее по голове. - Буду ждать. И мужчина ушел. Ризли какое-то время молча витал в своих мыслях. А затем… - Подожди, что? Ты ведешь переписку с главным судьей? Сиджвин кивнула. - Конечно! Месье Невиллету всегда любопытно, что происходит в крепости, поэтому я держу его в курсе событий. Хм. - Тогда скажи-ка, о чем ты рассказывала ему в этих ваших письмах? - спросил он, пытаясь казаться как можно менее заинтересованным. Но, очевидно, безуспешно. Учитывая, как мелюзина загадочно ухмыльнулась, а затем убежала. Куда, знали только Архонты. Верный своим словам, Невиллет появлялся время от времени будь то ради разработки новых способов сделать крепость лучше или ради того, чтобы проверить, как идут дела. Конечно, никогда не забывая приносить с собой свой шарм с развевающейся мантией и элегантной тростью, без которых его почти никогда не видели. Чем больше Ризли встречался с главным судьей, тем больше осознавал, что предыдущий главный надзиратель не понимал примерно нихрена. То, что он воспринимал как чужое раздражение и высокомерие, было просто побочным эффектом социальной неловкости. Честно говоря, Невиллет становился сплошным беспорядком, стоило едва выйти за рамки формальностей и этикета. Этот человек был настолько не в себе, когда дело касалось других людей, что это становилось почти смешно. Слова, которые Ризли поначалу интерпретировал как провокации, вместо этого были сказаны как нечто само собой разумеющееся. И невозмутимый взгляд постоянно соответствовал им. Было забавно наблюдать, как самый могущественный человек в Фонтейне, по-видимому, не способен на какую-либо агрессию. Не говоря уже о том, что он мог чувствовать едва ли не любовь, исходящую от судьи всякий раз, когда у него появлялся шанс пообщаться с Сиджвин или с любой другой мелюзиной, если уж на то пошло. Это было настоящее зрелище, и Ризли даже осмелился бы зайти гораздо дальше и назвать это милым. А потом Невиллет возвращался к своему официальному режиму, когда маленькие существа исчезли с его радара. Это было почти комично. Прямолинейность юдекса, которая раньше раздражала, теперь стала милой, вызывая улыбку, которую надзиратель обычно прятал за своей чашкой чая, искренне побаиваясь, что ему придется объяснять Невиллету, почему, черт возьми, он вообще улыбается. Ризли предположил, что они все еще далеки от тех отношений, где он мог бы легко подойти и сказать: - Ты такой бестолковый, что мне хочется тебя подразнить. Хотя были времена, когда его попытки прятаться заканчивались провалом, если судить по смущенному и одновременно хмурому выражению, время от времени мелькающему на лице главного судьи. По крайней мере, Ризли получал удовольствие от этого, учитывая, что Невиллет выглядел в такие моменты более обеспокоенным, чем за реальным делом в суде. Однако были и иные времена, когда Ризли чувствовал, что начинает сходить с ума. За всю свою жизнь он встречал много мужчин, много женщин, в целом много людей. Сильных, слабых, бешеных, тихих, искренних. Независимо от того, какими бы они ни были, он научился изучать их, понимать и классифицировать. Самое красноречивое в человеке - это его глаза. Неважно, как и кому лгать, для Ризли глаза были ответом. Именно там скрывались самые сокровенные тайны, как бы человек не был велик или силен. Но Невиллет... Этот был закрытой книгой. Несмотря на многочисленные попытки Ризли расшифровать, что скрывали эти глаза, ему это так и не удалось. Иногда они выглядели так, словно хранили тайны самого сотворения мира. А иногда так, как у ребенка, который обнаружил игрушку, о существовании которой никогда не подозревал. - Может быть, что-то не так с моим лицом? - спрашивал Невиллет всякий раз, когда взгляд надзирателя становился слишком долгим и пристальным. В тот раз они сидели, как обычно, по разные стороны его стола. Юдекс элегантно восседал на том, что теперь стало его личным местом, в то время как Ризли был на своем, откинувшись на спинку, широко закинув одну ногу на другую и держа чашку прямо перед губами. Он вдохнул аромат и на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь ощущением покоя, которое принес ему травяной чай. - Нет, все в порядке. Я просто наслаждался цветом твоих глаз. Они довольно необычные, не так ли? - ответил Ризли, отвлекаясь от настоящей причины всех этих взглядов с легкой улыбкой. Но тем не менее все еще оставаясь на теме того, каким не от мира сего время от времени казался Невиллет. Никакого флирта. Может быть. Ухмыляясь собственной цепочке мыслей, он наклонился вперед к другому мужчине, мягко поставив чашку на стол и подперев рукой подбородок. - Неужели это способ посмеяться над моими глазами? - спросил главный судья, его обычное выражение замешательства начало проявляться на его лице. И, о Архонты, как Ризли пришлось сдерживать себя, чтобы остановить пакостливое хихиканье, грозящее сорваться с его губ из-за того, насколько забавной показалась ситуация. Неужели Невиллет, верховный судья Фонтейна, на самом деле мог дуться на него? Это не было самым ярким моментом нынешнего дня, это было самым ярким моментом месяца. - Нет, разумеется, нет. Я бы никогда. Черт, я уверен, что людей отправляют в Меропид за такие преступления. Он усмехнулся, побарабанив пальцами по столу. Невиллет будто бы стал более напряжен. - Я бы никогда не осудил людей за такую мелочь, - провозгласил он, как обычно делал это, когда говорил о серьезных вещах. Ризли, несмотря на то что его забавляло это усердие, не упустил из виду, как Невиллет назвал людей «людьми», будто причислял себя к чему-то совершенно другому. Он сохранил эту информацию, чтобы разобраться позже. - Я знаю, знаю. Просто поддразниваю тебя, - как можно более дружелюбно объяснил Ризли, - Я никогда не думал, что главный судья окажется таким доверчивым. И снова обеспокоенное хмурое лицо вернулось. - Я не доверчив. Я просто... не очень искусен в понимании шуток, - заявил он, поднимаясь и этим намекая, что пришло время завершить их встречу. Ризли усмехнулся про себя. Он должен был признать, что чувствовал себя особенным при мысли о том, что он один из немногих, кто сумел сломать твердую оболочку, составляющую броню главного судьи, чтобы стать свидетелем момента, когда он совершенно не держит верх над ситуацией. - Да, я так и думал. Может, я мог бы помочь с этим? - предложил Ризли, тоже поднявшись и махнув рукой Невиллету, чтобы тот спустился по лестнице первым. - И как ты мог бы помочь в таком деле? - поинтересовался Невиллет, спускаясь по лестнице к выходу. - Ну, я мог бы дразнить тебя до тех пор, пока ты наконец не поймешь: когда я серьезен, а когда нет, - предложил надзиратель. Ленивая ухмылка скользнула по его губам, когда, приближаясь к двери, он заметил, как Сиджвин поглядывает на них из-за каких-то коробок своими большими, любопытными глазами. Излишне говорить, что все, что он получил в ответ, это обычный невозмутимый взгляд, который он к тому времени запомнил наизусть. Ризли не смог сдержать внезапно вспыхнувший смех, разнесшийся по всему кабинету. Он был слишком занят своим внезапным приступом веселья, чтобы не заметить, как брови Невиллета приподнялись, выражая удивление. Но этот момент замешательства прошел так же быстро, как и случился. - И это... Это была шутка. Боже, дорогой судья, вы действительно тяжелый случай. Надзиратель фыркнул, вытирая пальцем пробившуюся слезу и открывая дверь для Невиллета. - Я не считаю себя таким уж безнадежным... – возразил юдекс, или, по крайней мере, попытался, прерванный Ризли, с легким смехом буквально выталкивающим его из кабинета. - Да, да, конечно же не безнадежный. Он усмехнулся, напоследок беззаботно подтолкнув другого мужчину, который тщетно пытался выглядеть оскорбленным, но, очевидно, сдерживающий ту же улыбку. Если бы Невиллет был способен улыбаться как следует. Сделай бы надзиратель что-то подобное в общественном месте, его, вероятно, скрутили бы и потащили в суд за то, что он посмел тронуть их судью. Однако, в тот момент это показалось правильным. Естественным. Ризли решил не углубляться в тот факт, что ему потребовался один-единственный немного ненормальный человек, неловкий и во многом непонятый, чтобы разрушить годы выстраивания стен, которые он возводил вокруг себя потом и слезами. Он, все еще ухмыляясь, помахал рукой в последний раз, прежде чем закрыть дверь. Ризли повернулся, чтобы подняться по лестнице, но обнаружил, что Сиджвин пристально смотрит на него. Он буквально мог чувствовать, как крутятся шестеренки в ее голове. - Что-то не так? Мелюзина еще немного помолчала, а затем ухмыльнулась этой проклятой ухмылкой, которая, казалось, не могла сойти с ее губ каждый раз, когда она случайно заставала Ризли и Невиллета вместе. Прищурившись, он решил проигнорировать то, что творилось в ее голове, и двинулся за своими перчатками. Днем у него намечался бой, чтобы прояснить некоторые вещи. Его не очень удивило, что на них он обнаружил маленькие сердитые наклейки - язык Сиджвин выразить протест против его «глупых драк». Несколько месяцев спустя, именно в то время, когда Ризли пытался отодрать новенькие наклейки с перчаток, в его дверь постучалась женщина с довольно холодным и жестким взглядом. Зажав оскорбленную веселеньким актом вандализма перчатку подмышкой, он подошел к двери и открыл ее, все еще продолжая бороться с одной довольно упрямой наклейкой улыбающегося плюшевого мишки. И был встречен дамой с темными синими волосами и невозмутимым взглядом очень похожим на взгляд Невилета. Ризли не хотел знать, к каким выводам она пришла за несколько неловко затянувшихся секунд, прежде чем вернуться к деловым вещам, словно ничего не произошло. - Я здесь, чтобы доставить письмо из дворца Мермония, - только и сказала она, вручая письмо с таким видом, будто ей не терпелось отдать его и покончить с этим испытанием. Очевидно, у Ризли не было никаких намерений позволить ей сделать это так просто, как она хотела. - Ну, рад познакомиться с вами, мисс. Я Ризли, и, как вы уже знаете, я управляющий крепостью. Уверен, что дорога сюда была долгой, не будете ли вы так любезны зайти на чашечку чая, пока я читаю письмо? Для пущего эффекта смотритель продемонстрировал одну из своих самых дружелюбных улыбок, уже отступая в сторону, чтобы пропустить ее. Женщина, вместо того чтобы быть очарованной, какой ей следовало бы быть, выглядела так, будто его болтовня раздражала ее до глубины души. Ровное непробиваемое выражение давало понять, что она не хотела терпеть все это дерьмо. Прищурившись на мгновение, она окинула его взглядом от волос - которые, вероятно, все еще напоминали гнездо, учитывая, что он проснулся меньше часа назад - до его ослабленного галстука - что он мог сделать, если тот его душил - и до перчатки, которую он все еще пытался очистить от наклеек. Что ж, он знал, что, возможно, это было не самое лучшее первое впечатление. Но все же общество должно было быть выше этого и не судить по внешности. - И это то, чем месье Невиллет теперь занимается в свободное время? Чаепитие в тюрьме в компании человека, который даже не способен нормально галстук завязать? Видимо, кто-то все еще не был выше этого даже в нынешние дни. И в таком возрасте. И еще, что? Свободное время? Разве главный судья приходил сюда не в рабочие часы, а в те, когда должен был наслаждаться отдыхом? Неужели у Невиллета действительно не было ничего лучше, чем спускаться в эту дыру и пить чай с управляющим крепостью Меропид? И что теперь Ризли должен был сделать с этой информацией? Занятый новым откровением, он не заметил, как женщина вздохнула с легким раздражением: - Я Клоринда, вот письмо, - Клоринда отдала указанное письмо, - Хорошего дня, надеюсь, мы не увидимся в ближайшее время. Ого, это было грубо. Она развернулась и ушла, дерзко покачивая бедрами и стуча каблуками. Ризли с изумлением уставился ей вслед, издав смешок через несколько секунд. Был ли какой-то особый фейс-контроль на странные личности с дерьмовыми навыками коммуникаций, чтобы находиться в подчинении юдекса? Который, по-видимому, просто не мог жить, не окружив себя исключительными, не всегда в положительном смысле, существами. Мелюзина, которая казалась странным экспериментом по скрещиванию с человеком. Посыльная? Страж? Которая выглядела более, чем готовой мгновенно заколоть кого-нибудь. Архонт, которая никоим образом не вела себя как настоящий Архонт. И, ну... Ризли, который на самом деле был простым заключенным и играл в управление целой авторитарной крепостью. Ризли предположил, что он был самым нелепым из всех. И рассмеялся над этой мыслью. Не то чтобы Невиллет был лучше всех из них, когда дело доходило до нормальности. Содержание письма оказалось таким же ошеломительным, как он и ожидал. По-видимому, кто-то - и у Ризли были подозрения, кто это мог быть - даже не посоветовавшись с ним, снова и снова настойчиво говорил об изменении его нынешнего статуса на что-то подобающее управляющему крепостью Меропид. После долгих раздумий суд наконец решил даровать ему титул герцога. В письме говорилось, что общепринятая практика предписывала гражданам, которые должны получить почетный титул, присутствовать на церемонии. И эта церемония должна была стать довольно торжественной для дарования такого титула как «герцог». Поэтому его официально приглашали посетить указанное мероприятие в его честь через несколько недель . Смотритель скомкал письмо и, не глядя, с раздражением бросил его за спину. После долгих раздумий? Герцог? Официально приглашен? Послание так сильно отдавало лицемерием, что его почти тошнило. О, как досадно, должно быть, было писать такие слова тому, кого они много лет назад с энтузиазмом отправили в тюрьму. Конечно, он легко сдался, раскаялся в своих преступлениях, но это не означало, что ему нравилось быть игрушкой для масс. Двор был саванной, где благородные львы впадали в немилость, только чтобы превратиться в жадных подлых гиен. Так что титул он бы с радостью принял, зная, что с титулами всегда приходят привилегии. Но он вполне мог бы обойтись без всего этого фарса и просто еще одного способа удовлетворить потребность публики в шоу. Кроме того, его новая жизнь в крепости была идеальным способом уйти от внимания, которое естественным образом сопровождало любую жизнь в таком месте, как Фонтейн. И он не мог подвергнуть свое мирное существование ради чего-то подобного. Так он и ответил, хотя и в более приличной и сдержанной манере, используя большую часть своих обязанностей как оправдание невозможности присутствовать на столь любезно предложенной церемонии. Да. Сплошная и несомненно дерьмовая чепуха. Ответ пришел через несколько дней. На этот раз словами того человека, которого он действительно хорошо знал. Невиллет пытался убедить его, что такое празднование было необходимо для получения титула, который ему должны были присвоить. Несмотря на это, к удовольствию Ризли, обмен письмами вышел за рамки официальности, и они быстро стали продолжением их обычного общения и поддразнивания. Поэтому он ожидал их с нетерпением, а не с опасением, хотя время от времени и с примесью раздражения. Почему бы тебе просто не спуститься и не поговорить со мной вместо того, чтобы обмениваться письмами? Разве это не было бы более удобно и не заняло бы меньше времени? Я даже позволю тебе попробовать тот новый чай, о котором я рассказывал. Ваша светлость, это официальное дело, а не то, что мы могли бы обсуждать за чаем с десертами. Ого, ваша светлость. Ты уже так меня называешь, да? Не мог дождаться, чтобы попробовать? Хотя звучит довольно круто. Должен признать, даже мило. Пожалуйста, воздержись от того, чтобы относиться к этому как к шутке. Будь более серьезен. (Ризли отказался признавать, что его внутренности скручивало при мысли о слове «пожалуйста», которое звучало от самого главного судьи Фонтейна.) - Итак, наш дорогой юдекс говорит, что судебные вопросы должны обсуждаться в строго официальной форме, но это, по-видимому, все равно не помешало ему спуститься сюда, чтобы насладиться чашкой чая с его покорным слугой. Ризли насвистывал, наливая чашку новенького чая, который он заказал из Сумеру. - То, что я пришел сюда, не имеет никакого отношения к церемонии присвоения титула... - начал Невиллет, прикрыв глаза, чтобы вдохнуть аромат, исходящий от напитка. - Мисс Клоринда уже сообщила мне, что твои визиты сюда - это, пожалуй, лучший способ расслабиться. Налив чашку и себе, Ризли отставил ее в сторону и вернуться к рабочему месту. Вместо того, чтобы насладиться чаем, он облокотился руками о стол и слишком близко склонился к Невиллету, почти нависая над ним. Что-то опасное сверкнуло в его глазах. - Но раз уж мы заговорили об этом, это ведь был ты? Ты тот, кто настоял на смене моего статуса. Для любого другого нетренированного глаза Невиллет мог бы показаться равнодушным. Но не для него. Ризли не упустил из виду легкое подергивание бровей главного судьи, и то, как он немного выпрямился. Его глаза скользнули по краю разделяющего их стола, когда он поднес чашку к губам. - Я не совсем понимаю, о чем идет речь... - Зачем ты это сделал? - снова прервал его Ризли, на этот раз не собираясь позволить ускользнуть от его вопрошающего взгляда. Невиллет тут же поднял глаза, вспыхнувшие от раздражения, вероятно, из-за того, что его прервали не один, а уже два раза. Что-то, без сомнения, неслыханное для юдекса, привыкшего, что каждый человек молится на каждое его слово. Но после этого мужчина вздохнул в смирении, поднося фарфоровую чашку ко рту. - Есть некоторые... придворные, которые не в восторге от того, что крепость Меропид теперь находится под управлением бывшего заключенного. Поэтому я выдвинул идею присвоить тебе титул за заслуги, который соответствовал бы твоему нынешнему положению, - объяснил Невиллет, спокойно пробуя свой напиток, - Я считаю, что это идеальное решение для всех сторон, учитывая, что это выставит тебя в лучшем свете в глазах общественности, а также заставит замолчать тех мелких аристократов, которые, по-видимому, не могут ничего лучше, чем жаловаться на то, что даже не входит в их юрисдикцию. На это надзиратель открыл рот от шока. - Конечно, кто-то был не совсем удовлетворен этим предложением, но в конце концов мне удалось привлечь большинство на свою сторону и позволить ему воплотиться в жизнь. Теперь, если бы один упрямец перестал доставлять мне неприятности, жизнь стала бы легче, - юдекс завершил свою речь, элегантно поставив чашку и скрестив руки на коленях. - Проще говоря, ты сделал это для меня? - поинтересовался Ризли, не зная, смеяться ли ему от восторга или прислушаться к теплому чувству, разлившемуся в груди. Невозмутимый взгляд Невиллета ударил его, будто спрашивая: «Это серьезно единственное, что ты вынес из моего монолога?». Главный судья, видимо, устав от необходимости поднимать глаза, тоже поднялся, оказавшись на одном уровне с темноволосым мужчиной. - И, потому что я устал от того, что они бесполезно тратят свое время в бесконечных тирадах о том, что бывший заключенный - это все, что угодно, но не подходящий выбор для управления тюрьмой. Они смотрели друг на друга довольно долго в напряженном молчании. Нечасто Ризли выпадал случай по-настоящему остановиться и посмотреть на чудо, которыми были глаза юдекса. Он не мог не дивиться им каждый раз, когда смотрел. Они, казалось, затягивали его все глубже и глубже. Посреди ледяной синевы время от времени танцевали серые блики, насмехаясь над ним и приглашая упасть еще глубже. Со вздохом Ризли отвел взгляд и на мгновение закрыл глаза, чтобы заземлиться. Что ж, юдекс все-таки не отрицал, что он сделал это, думая об интересах надзирателя. Теплое чувство снова возросло, и Ризли скрыл его за недоверчивым смехом, который затих, когда он заметил ту серьезность, с которой Невиллет смотрел на него. - Я понимаю. Но это не меняет того факта, что я не собираюсь присутствовать на официальной церемонии. Я открыт для компромиссов и диалога, но я не выйду на поверхность, чтобы меня осыпали лицемерием те же люди, которые с радостью сбросили меня сюда. Невиллет заметно вздрогнул, вероятно, чувствуя себя виноватым, как главный судья - одна из двух решающих сил, которые диктовали: кто виновен, а кто нет. Прежде чем надзиратель успел объяснять, что нет, он никоим образом не считает юдекса одним из тех ублюдков, которых он так ненавидел, что даже мысль о встрече ему была противна, Невиллет уже открыл рот, а выражение его лица вернулось к бесстрастности. - Понимаю. Это нужно учесть, прежде чем действовать дальше. Я проинформирую другие заинтересованные стороны и сообщу о новом решении позже. Ризли кивнул, не совсем уверенный, повлияли ли на это его предыдущие слова, учитывая, как Невиллет расхаживал вокруг, щеголяя этим своим стоическим выражением лица. Как только он ушел, надзиратель посмотрел на угол своего стола, только заметив маленькую наклейку выдры, насмехающейся над ним. Вскоре после этого Фонтейн оказался жертвой внезапного ливня. Настолько внезапного, что даже в глубине Меропида прознали, насколько многие наверху были застигнуты врасплох. - Пожалуйста, пусть это будет последний раз. Это было первое, что с намеком на отчаяние сказала Клоринда, как только Ризли открыл дверь и отступил в сторону, чтобы пропустить ее. За те недели непрерывного обмена письмами она стала всего лишь несчастной жертвой, вынужденной раз за разом спускаться в крепость с все более кислым видом. Однако за все это время будущему герцогу наконец удалось убедить Клоринду разок присоединиться к нему за чашкой чая. Хотя ее раздражение, вероятно, было глубже, чем сама крепость Меропид. Довольно забавно, что с того первого раза она ни разу не упустила возможности зайти, даже не спрашивая разрешения, и каждый раз выбирала себе новый сорт чая, неизменно чопорно пробуя его. Несмотря на ее настроение, она ни разу не критиковала его и всегда допивала до конца. К этому времени Ризли уже догадался, что это была лучшая форма похвалы, которую он когда-либо мог получить от чемпиона-дуэлянта. (Было довольно шокирующим узнать, что Клоринда - хотя она не производила впечатления хрупкой - на самом деле была чемпионом-дуэлянтом при дворе.) - Кто знает, может, я продолжаю все это, чтобы приглашать тебя на чай. Иногда становится довольно одиноко, понимаешь? - надзиратель усмехнулся, оставляя перед ней чашку свежезаваренного чая. - Тц. Я вечно буду жалеть о том дне, когда приняла это проклятое предложение, - она хмыкнула, играя пальцами с ручкой, прежде чем поднести чашку к губам. - Мисс Клоринда, вам следует уделять больше внимания своим манерам. Вы разговариваете с герцогом, - Ризли растянул губы в ухмылке, наслаждаясь направленным на него убийственным взглядом. Ее сердитые глаза, сузившиеся до тонких щелочек, многозначительно созерцали, насколько неподобающим был сам надзиратель. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, положив руки на подлокотники, подперев голову кулаком и закинув одну ногу на другую. Воистину, не образ почтенного герцога. - Я все еще не понимаю, что именно нашел в тебе месье Невиллет, - Клоринда вздохнула, теперь выглядя более обреченной, чем когда-либо. - Должно быть, это все мое неповторимое обаяние. Ризли самодовольно ухмыльнулся, хотя уже не в первый раз задумывался об этом. Чемпион-дуэлянт напрочь проигнорировала его слова. - Кроме того, технически ты все еще не герцог. Тебе официально не дали титул. Ну, ты бы им стал, если бы не поднял такое кудахтанье по этому поводу, как какая-то капризная дама. Клоринда скрестила руки, нацепив на себя взгляд «я осуждаю», в котором она была несомненно хороша. - Детали, всего лишь детали. И вопрос времени. Надзиратель наконец поднялся и достал из ящика то, за чем пришла Клоринда. Плавным движением он подтолкнул к ней белый конверт. Она нетерпеливо схватила его и тут же встала, уже осушив чашку чая. - До встречи, все еще не-герцог. Как обычно, это было не в удовольствие. И с этими словами она исчезла со своим типичным шармом, даже не потрудившись дождаться, пока Ризли ее проводит. Наконец настал день церемонии. Ну, если выход из его кабинета в другой, чтобы подписать несколько бумаг и принять титул, можно было считать церемонией. К счастью, начальство приняло его условия. С единственной просьбой физически посетить кабинет главного судьи, чтобы он мог лично присвоить титул герцога и покончить со всем этим. Учитывая, какими были первоначальные условия, это был самый благоприятный исход, на который он мог надеяться. В тот день что-то остановило его в ту секунду, когда он уже собирался покинуть свой кабинет. Обычно незначительный вес во внутреннем кармане ощутился особенно тяжелым, внезапно напомнив, как Невиллет намекнул, что знает его секрет, и побудил его принять милость богов. Достав холодный круглый предмет и повертев его в руке, он подошел к столу, чтобы открыть нижний ящик, в котором лежало золотое украшение с отверстием как раз подходящего размера. Он тайно попросил об этом одну из мелюзин, которая время от времени заглядывала к Сиджвин, не зная, кому еще он мог бы доверить эту миссию. Мелюзина всегда была добра и понимающа, поэтому он был совершенно уверен, что этот вопрос останется только между ними. Он все еще не мог понять, что увидели в нем всевышние в тот роковой день, когда он лишился свободы, поэтому он не мог не чувствовать, что произошла какая-то ошибка. Но даже спустя годы Глаз Бога все еще был с ним. Такой же сияющий, как и всегда. И, глядя на него, держа его в ладони - ощущая его холод – он чувствовал, что его сердце сжимается. Тяжело вздохнув, он вынул украшение и аккуратно поместил Глаз между двумя позолоченными крыльями. А затем подошел ближе к зеркалу, только чтобы нахмуриться в попытке прикрепить его к рубашке спереди. Ему не нравилось, как он выделялся, будто был выставлял напоказ. - Можно? Охваченный моментом, Ризли не мог не подпрыгнуть от внезапного голоса, неосознанно схватившись за Глаз у себя на груди. Как только он обернулся, то увидел Сиджвин с торжественной улыбкой на лице. Она подошла ближе, взяв с собой один из стульев, и, забравшись на него, своими маленькими ручками разжала пальцы надзирателя, крепко обхватившие Глаз Бога. Все еще ошеломленный ее внезапным появлением, он позволил себя повернуть, чтобы снова встать лицом к зеркалу, спиной к мелюзине. - С тех пор, как ты вошел в крепость, ты ни разу не переставал сражаться, чтобы попытаться изменить это место. Чтобы оно стало домом для тех, кто здесь живет. Независимо от того, справедлив или несправедлив приговор. Ты выступил против тех, кто угрожал миру, который ты сумел построить. И ты всегда вставал на защиту нуждающихся в этом. Пока она говорила голосом мягким и ясным, как звон колокольчиков, она занималась какой-то цепочкой на его пальто. Ее глаза были полны решимости и отражали мудрость, о которой Ризли и не подозревал. - Точно так же, как ты всегда прикрывал наши спины, я хочу, чтобы этот Глаз Бога всегда прикрывал твою. Чтобы он сражался за тебя, чтобы защищал тебя, и чтобы вместе с ним ты всегда выходил победителем из любых невзгод, с которыми можешь столкнуться. Она закрепила Глаз Бога, слегка похлопав Ризли по спине. Он был таким же ледяным, как ветры Снежной, и это ощущалось невероятно правильным. Довольная улыбка вновь появилась на ее лице. - Ваша светлость. И впервые в жизни Ризли почувствовал, что наконец-то нашел то самое место, где он мог бы ощутить себя в безопасности и где мог бы раскаяться во всех своих грехах. Тихое место, которое встретило бы его с распростертыми объятиями и обещанием мира и покоя. То, что он мог назвать домом. И если кто-то из них и заметил слезу, скатившуюся по его щеке, то никто об этом не упомянул. Ризли не мог вспомнить, когда в последний раз покидал крепость Меропид. Поэтому, когда он наконец вышел наружу и почувствовал, как капли дождя легким теплом покалывают кожу, он не мог не испытать противоречивое чувство. Каким-то образом дождь всегда был свидетелем событий, потрясающих самую суть его существования. Дождь был в тот проклятый день, когда он узнал правду о своих родителях. Он провожал его в последние минуты свободы. Поэтому было странно правильно, что теперь он приветствовал его в такой день. Выйдя из лифта, он услышал, как несколько охранников у входа в крепость ругаются из-за ливня, и все же его губы растянулись в улыбке при виде серого неба, которое к тому времени стало спутником в его одиночестве. По пути ко дворцу Мермония, он слышал, как некоторые люди жалуются на погоду, упоминая, что прошли недели с тех пор, как они в последний раз видели солнце. Смешнее было то, как дети вразнобой скандировали фразу, о существовании которой он почти забыл. - Гидро дракон, гидро дракон, не плачь! Ризли на секунду остановился, с легкой усмешкой посмотрев на детей, бегущих под дождем, и задался вопросом, могли бы быть у такого могущественного существа причины плакать. Чем ближе он подходил ко дворцу, тем больше нервничал. Ризли пытался игнорировать этот факт, что с последнего раза юдекс ни разу не появился, что было довольно странно, учитывая его привычку спускаться в глубины крепости хотя бы раз в неделю. Надзиратель отказывался признавать, что его в последнее время слегка угрюмое настроение как-то связано с этим. Когда он наконец вошел во дворец Мермония, то был готов ко всему, но… Не к тому, чтобы перед кабинетом Невиллета его встретила... - Седен? - Ризли не мог сдержать удивления при виде мелюзины, которую впервые встретил так много лет назад. И вот теперь она стояла здесь в качестве... секретаря? Это то, что она тут делала? Когда мелюзина цвета морской волны услышала, как ее зовут, она подняла глаза, оторвавшись от документов, которые читала, параллельно жуя что-то похожее на чрезвычайно вкусный торт. Чрезвычайно вкусный торт мгновенно выпал из ее маленькой ручки, когда она узнала надзирателя. Ее рот принял форму маленькой буквы «о». - Месье Ризли! - обрадовалась Седен, оставляя свой пост, чтобы подбежать прямо к нему, вскинув ручки в воздух, - Прошло так много времени! Вы ведь меня помните, да? Конечно, вы помните, вы только что позвали меня по имени! Я так рада снова с вами встретиться! Ризли обнаружил, что нежно улыбается бессвязной торопливой речи мелюзины, искренне счастлиый видеть ее такой несомненно живой и радостной, что резко контрастировало с его воспоминаниями о первой встрече с ней. Он помнил, как отнес ее обратно во дворец Мермония, но никогда бы не подумал, что сможет снова встретиться с ней вот так. Этот день действительно обещал стать эмоциональными горками. - Месье, может быть, вы согласитесь съесть кусочек моего... Седен обернулась, готовая предложить мужчине угощение, но ее милые ушки опустились при виде забытого жалкого кусочка, упавшего на стол. Хуже того, ей даже не дали достаточно времени, чтобы погоревать об утраченном, поскольку некто прервал момент, громко прочищая горло. - Итак, ты наконец решил благословить нас своим присутствием, - раздался суровый голос. Ирония сочилась из ее слов, когда она направилась к ним. Клоринда, вероятно, устала ожидать, когда проклятый подопечный придет и покажет себя. Однако ее отношение довольно быстро изменилось, как только она заметила, что происходит, и как Ризли в панике навис над грустной Седен, слишком занятой скорбью по торту, чтобы заметить кого-то еще. Чемпион-дуэлянт едва подняла бровь при виде этого забавного зрелища. - Ну, что я могу сказать, чтобы быть таким красивым, нужны усилия и время, - Ризли неловко пошутил, стараясь изо всех сил разрядить обстановку, одновременно нежно поглаживая голову мелюзины в попытке ее утешить. Конечно, учитывая абсурдность ситуации, шутка не удалась. - Тогда не вижу причин для твоего опоздания, - Клоринда сухо прокомментировала, поворачиваясь, чтобы пойти туда, где, как предположил Ризли, были двери в кабинет Невиллета. Однако он не упустил из виду ее легкую улыбку, пробивающуюся сквозь стоический вид. Признав, что ужасный момент наконец-то наступил, Ризли поправил пальто и направился вслед за ней, но не раньше, чем заговорщически склонился к Седен, чтобы прошептать ей на ухо: - Я куплю тебе новый, как только выйду отсюда, ладно? Мужчина подмигнул, наслаждаясь ослепительной улыбкой, которую получил в ответ. Быстро совладав с выражением лица, он спокойно зашагал к тому месту, где стояла Клоринда, которая смотрела на него, будто спрашивая «закончил отнимать мое чертовски дорогое время?» одним лишь взглядом. Не теряя ни минуты, она постучала в дверь, объявляя об их прибытии. Затем она открыла ее и дала знак Ризли войти. Он не смог сдержать самодовольной ухмылки, заметив шок на лице Клоринды, когда она заметила Глаз Бога, висевший на его пальто. Однако его радость быстро прервал звук закрывающейся двери, и волнами вернулась нервозность. Ризли осмотрел просторный кабинет с высоким украшенным потолком. Каждая стена была заставлена шкафами, переполненными книгами всех видов, типов и размеров. Поистине сокровищница для любителей литературы. - Все эти книги подарила мне леди Фурина, - начал Невиллет, выводя надзирателя из раздумий. - Кто бы мог подумать, что наш дорогой Архонт так щедра, - произнес Ризли, остановившись спиной к юдексу, чтобы оглядеть какие-то полки. Но был встречен пронзительной тишиной. Почувствовав пронзительный взгляд, обжигающий его спину, он вздохнул и обернулся, только чтобы обнаружить, что Невиллет склонился над разбросанными бумагами на столе, вероятно, из-за судебных дел, которые он ранее изучал. Ризли мог чувствовать напряжение в воздухе, но он все равно подошел ближе, встав перед ним. Только стол разделял их. Его разум предательски подбросил ему последнюю фразу, которую он сказал, когда они стояли так, пока их взгляды сцепились в огненном состязании. Он снова почувствовал, как это странное ощущение разливается по его груди. Невиллетт не растрачивал времени на любезности и немедленно приступил к церемонии, хотя все, что он сделал, это провозгласил обязанности, которым теперь должен был следовать Ризли со своим новоприобретенным титулом. Но Ризли не мог сдержать легкую дрожь на протяжении всего испытания, снова и снова пытаясь поймать взгляд главного судьи, только чтобы провалить каждую из попыток. На границе с нелепостью было то, как Невиллет умудрялся поддерживать разговор, ни разу не поднимая глаз и только просматривая документы, которые постепенно складывал перед Ризли, чтобы тот забрал их с собой и пересмотрел в тишине своего кабинета. Не то чтобы тон юдекса отличался от обычного или был жестче. Просто было… Неправильно, что этот взгляд не был прикован к нему, и что эти глаза не заглядывали в самые уголки его души. - И на этом, я думаю, мы могли бы считать пояснения о роли, которая теперь вам предоставлена, завершенными. В моей власти провозгласить вас, Ризли, герцогом крепости Меропид. Невиллет закончил, уже собираясь достать одну из папок, лежащих на краю стола. Наверняка один из тех, которые он изучал до прибытия надзирателя. - Если тебе нечего добавить, я считаю эту встречу оконченной… - Мне есть что добавить, - вмешался Ризли, которому нужно было хотя бы немного прояснить ситуацию по поводу того, что беспокоило его с того времени, как они последний раз разговаривали. На секунду он почти испугался, что юдекс выгонит его и откажется слушать, но вместо этого мужчина напрягся, вздохнул и опустил ручку, которую только что схватил, наконец подняв глаза. Все, что мог сделать надзиратель, это сдержаться, чтобы не сделать шаг назад от внезапной тяжести, нахлынувшей на него. Ризли думал, что эти глаза будут смотреть на него со скукой или раздражением, но вместо этого они выглядели так же, как штормовое море, с которым Фонтейну никогда не доводилось встретиться. Обычно холодные, но яркие нежно-фиолетовые глаза теперь выглядели сурово-серыми. - Я слушаю, - уступил он, сложив руки на краю стола. Ризли, сделав глубокий вдох, облокотился о противоположный край того же стола, слегка наклонившись, чтобы смотреть прямо в глаза другого мужчины и попытаться передать максимальную искренность. - Я не считаю тебя виноватым. И никогда не буду. Для любого другого человека эта фраза могла бы означать все, что угодно, но надзиратель знал, что Невиллет поймет. Он сразу заметил, как что-то промелькнуло в глазах юдекса, а его рот слегка приоткрылся. - Ты сделал то, что должны был, - продолжил Ризли, воспользовавшись молчанием Невиллета, - Как главный судья, ты должен разбираться с гражданами всего Фонтейна, нарушившими закон, и выносить приговор. Я убийца, Невиллет. Несмотря ни на что, справедливо, что я понес свое наказание. Кого я действительно ненавижу, так это тех, кто превратил суд в развлекательное шоу, чтобы развеять скуку. Тех, кто ковырялись в моем прошлом, психологии и всей этой остальной херне, чтобы найти какое-то оправдание, которое они сочли бы подходящим для дела. Ты единственный, кто беспристрастно выполнял свою работу. И я благодарен за это, - признался Ризли, выпрямившись и скрестив руки на груди с легкой ухмылкой на губах, - Иначе бы меня здесь не было. Никакого герцога крепости Меропид. Очень ироничный титул, заметь. Если учесть, что мне с нуля удалось зайти так далеко. Всю тираду Невиллет просто смотрел на него, как будто кто-то только что сказал ему, что само небо над ними фальшивое. И тут произошло нечто шокирующее. Главный судья улыбнулся так, как никогда раньше. Тепло и искренне. Так, что это заставило внутренности надзирателя поплавиться по какой-то нелепой причине. - Я понимаю, - Невиллет кивнул, затем еще раз и еще, словно пришел к выводу, который раньше был для него непостижимым. И он продолжал улыбаться к ужасу бедного сердца Ризли, которое, казалось, не могло просто заткнуться и продолжало стучать так, что он боялся, что это можно было услышать на расстоянии. Но это просто невозможно, верно? - Хорошо, - произнес юдекс, хотя на этот раз с меньшим волнением, наконец-то придя в себя. Ризли заставил себя сделать то же самое. Улыбка все еще не сходила с лица Невиллета, когда он встал и обошел стол, чтобы остановиться рядом с герцогом. - Ты наконец решил его больше не прятать. И с этими словами юдекс медленно обошел его, пока снова не остановился, в этот раз слегка задевая его плечо своим. Затем он поднял руку, потянувшись к крио Глазу с намеком на легкую нежную улыбку. Невиллет едва коснулся его, и его взгляд смягчился. - Поздравляю, - произнес юдекс в этом небольшом пространстве между ними. Его дыхание щекотало ухо Ризли, а выражение лица излучало тепло, - Наконец-то ты нашел себя. Ризли внезапно вернулся в тот самый судьбоносный день, когда главный судья осуждающе смотрел на обвиняемого, который механически без раскаяния признавался в своем преступлении, принимая приговор таким, каким он был. Возможно ли, чтобы Невиллет чувствовал то, как темноволосый мужчина тонул в безнадеге и смирении? Мог ли он услышать, как его душа кричала и молила о жизни, которой он никогда не смог бы насладиться, как того заслуживал каждый человек, в то время как он признавал свои преступления с такой отстраненностью?Пожалуй, у тебя есть амбиции. Но ты предпочитаешь их игнорировать.
Каким-то образом казалось, что Невиллет обращался не к Ризли, который сейчас находился в его офисе, а к тому, который отказался от всего, который добровольно сдался, зная, что у него никогда не будет возможности вести нормальную жизнь. Все, что мог сделать герцог, это в безмолвии просто наблюдать, как главный судья отстраняется, кладет руку ему на поясницу - настоящий огонь, прожигающий его сквозь одежду - и мягко направляет его к двери. - Если теперь тебе больше нечего добавить, увидимся в следующий раз. Ваша светлость. Невиллет попрощался с ним, не подозревая о хаосе, который он только что породил внутри бедного надзирателя. Когда он шел к ближайшей кондитерской для дорогой Седен, он заметил, что небо, которое было мрачным и серым, когда он выполз из крепости, стало чистым и синим, как самое спокойное море. Солнце светило во всей своей красе. Учитывая нынешний титул Ризли, теперь никто бы не осмелится пойти против него. Плюс факт, что сам юдекс оказал ему такую честь. Наверняка те же люди, ранее встававшие на дыбы, были в ярости, что больше не имели права усомниться в законности его положения. После того визита в кабинет Невиллета, у него вошло в привычку появляться снова и снова, используя оправдание в виде желания принести какие-нибудь сладости для Седен. Ну, не совсем оправдание, учитывая, что в последнее время мелюзина стала одной из его самых близких подруг. Напротив, он попытается использовать те же самые сладости, чтобы время от времени выманить Седен с работы, чтобы он мог отвести ее в Меропид навестить Сиджвин. Конечно, это всегда вызывало гнев Клоринды, которая никогда не упускала возможности отчитать Ризли за поощрение такого поведения у милой, трудолюбивой Седен. Возвращаясь к его визитам к Невиллету, они всегда были... чем-то. В большинстве случаев они были такими же, как те, которые происходили в крепости. За исключением того, что герцог покупал больше выпечки и приносил ее не только Седен, но и Невиллету, к тому времени прознав его предпочтения. Сначала юдекс постоянно со строгостью смотрел на него, осуждая его за то, что он прерывает его работу, но в конечном итоге он делал небольшой перерыв, чтобы просто поговорить хотя бы десять минут. Легкая улыбка теперь всегда присутствовала на его лице при обращении к герцогу. Это, безусловно было новым опытом - постоянно быть свидетелем такой милой улыбки. Говоря об опыте, это было действительно нечто. Особенно привыкать к новым реакциям тела на присутствие Невиллета. Даже просто оказавшись под его взглядом. То, как ладони Ризли становились влажными и как слегка теплели щеки, не говоря уж о том, как его губы сами собой складывались в улыбку, заставляя его беспокоиться о том, чтобы неосознанно не выглядеть ухмыляющимся идиотом. И всякий раз, когда юдекс осмеливался прикоснуться к нему, будь то похлопывание по плечу или легчайшее касание руки, он чувствовал, как сердце придает его, сбиваясь с положенного ритма. Многие их встречи были не только обменом любезностями, документами или советами. В свободное время Ризли вторгался просто для того, чтобы просмотреть бесконечную коллекцию книг, каждый раз выбирая новую, чтобы насладиться ею, потягивая чай и все это время оставаясь в уютной тишине с юдексом, продолжающим свою работу. В конце таких визитов, когда день подходил к концу, а на небе появлялись луна и звезды, Ризли откладывал книгу, которую читал, Невиллет закрывал папку, которую проверял, и, расходясь, они желали друг другу доброй ночи. Призрак прикосновения к пояснице Ризли в такие моменты горел сильнее, чем когда-либо. Однако это прикосновение – это было единственной причиной, по которой он постоянно оставался в недоумении - всегда было мягким и нежным. Никогда не навязчивым и не похожим на то, к чему он привык в своей жизни. Оно почти напоминало о том, как его старшая сестра гладила его по щеке. В один из дней все начало меняться. В лучшую или худшую сторону – надо было еще решить. - Мой дорогой юдекс, не окажите ли вы мне услугу, объяснив, почему этот человек находится здесь? Не то, чтобы такой прием возможно было назвать теплым. Как и в любой другой день, когда у него появилось больше свободного времени, чем обычно, он решил зайти к Невиллету с небольшим кондитерским презентом, готовый продолжить тот роман, который так заинтересовал его в прошлый раз. По крайней мере, таков был его план, пока он не вошел и не встретился с почти ужаснувшейся леди Фуриной. Невиллет просто поднял глаза от того, что он изучал, вероятно, снова погрузившись в какое-то сложное досудебное разбирательство, учитывая его скудную реакцию на присутствующих с ним людей. - Полагаю, его светлость, решил нанести мне визит. - Его светлость? Погодите минутку? Разве он не бывший заключенный? Она нервно рассмеялась, пытаясь сохранить самообладание, и также нервно застучала пальцами по обивке диванчика, на котором сидела. - Вы правы. Он бывший заключенный. Ныне герцог крепости Меропид. Ризли, - твердо заявил юдекс, вернувшись к бумагам перед ним. - Ах, вот как... - Фурина кротко кивнула, снова садясь ровно, но теперь скрещивая ноги и яростно дергая одной из них. Ее глаза слишком очевидно продолжали метаться куда угодно, только чтобы не останавливаться на Ризли. Надзиратель вздохнул. - Леди Фурина! - позвал он, надеясь, что его улыбка достаточно убедительна. Изобразив небольшой поклон, он почти рассмеялся над тем, как она подпрыгнула, услышав свое имя, - Должно быть, это первый раз, когда мы официально встречаемся с вами. Если исключить тот случай, когда вы покинули мое судебное заседание, потому что вам было слишком скучно, - добавил он с усмешкой. Он быстро взглянул на Невиллета, краем глаз заметив, что тот уже пристально смотрит на него, видимо, молча пытаясь отчитать. Но безуспешно. Один уголок его губ все время пытался подняться. Заметив это, Ризли не мог не подмигнуть юдексу. Его актерская сторона взяла верх. Он не упустил из виду, как рука Невиллета едва дрогнула, выпустив ручку, которую он держал, и позволив ей жалко упасть на стол. Архонт пыталась подобрать слова, не замечая сего обмена. - Я.. Эм… Должно быть, вы неправильно меня поняли... - Никакого недопонимания, леди Фурина, но не волнуйтесь, клянусь, я не держу обиды. Поэтому я предлагаю начать все сначала и сделать именно этот день первым днем нашего знакомства. Как партнеров ради лучшего будущего для Фонтейна. Я, Ризли - герцог крепости Меропид, и вы – гидро Архонт. Что скажете? Что касалось того, как обстояли дела, Невиллет все еще не вступил в диалог, но это все равно был зеленый свет для продолжения его маленького представления. Ризли удалось каким-то чудом привлечь на свою сторону главного судью Фонтейна, теперь он никак не мог упустить шанс подружиться с Архонтом. Тем не менее, даже после его речи леди Фурина не казалась убежденной судя по тому, как ее взгляд все еще бегали по комнате. Тогда его и осенило. У него все еще было оружие, которое каким-то образом сумело объединить всех существ в этом дворце. - Точно, как я мог забыть. Ризли ухмыльнулся, увидев, что Невиллет тут же опустил взгляд, пытаясь скрыть улыбку ладонью, как только понял, что произойдет. Что ж, тюремная жизнь научила его, что не существует того, что нельзя было бы получить при правильной и своевременной взятке. - Я принес десерт. Ее взгляд тут же метнулся к нему. - Вы только что сказали десерт? - изумилась леди Фурина, вскакивая со своего места, чтобы подойти к нему, а затем протянуть руки к сумке, полной сладостей, которую он вытащил из- за спины. Как только божество оказалось перед ним, он победно ухмыльнулся, наслаждаясь тем, что ее улыбка слегка поникла от понимания, что она попалась на крючок. - Чего же вы ждете? - поддразнил он, наблюдая, как она боролась с тем, чтобы не потянуться за сладким искушением. - Просто для ясности, не то, чтобы мое мнение о вас изменилось из-за этого! Но… Но раз уж вы зашли так далеко, при этом будучи таким щедрым человеком, я могу попытаться думать о вас лучше! И с этими словами она выхватила сумку и немедленно выудила первое пирожное. Очаровательный макарон того же цвета, что и ее глаза. Как раз, когда она собиралась его съесть, она снова встретилась взглядом с Ризли и демонстративно приподняла пирожное, изобразив тост. - За нашего нового знакомого. Ризли вздохнул, добавив пунктик в свой список абсурдных отношений. Она вернулась на свое место, чтобы закончить есть, но не раньше, чем щедро угостила пирожными обоих мужчин. Невиллет вернулся к работе и комната погрузилась в тишину. Решив дождаться, когда юдекс закончит со своими бумагами, Ризли направился взять себе книгу, чтобы побездельничать и почитать, заметив при этом, что Фурина бросает на него недовольные взгляды, вероятно, из-за его плохого этикета. Он просто ухмыльнулся в ответ, заставив ее немедленно отвести взгляд обратно к пирожным. Даже с книгой в руке, его мысли все еще умудрялись блуждать и прокручивать ситуацию, в которую он попал. Не каждый день можно было оказаться в присутствии и леди Фурины – Архонта и настоящего божества, и Невиллета – верховного судьи и... И? Он поймал себя на мысли, что задается вопросом, кем все-таки был Невиллет? Вопрос, который время от времени приходил ему в голову во время их разговоров, и сейчас он снова возник, вызванный странностью обстоятельств. Зачем Архонту нужен простой человек в качестве помощника с судебными разбирательствами? Не говоря уже о том, что Фурина ничего и не делала, всем управлял Невиллет. Он и Оратрис Меканик д'Анализ Кардиналь. Он вспомнил, как юдекс называл других людей людьми, будто он сам не был одним из них. Народ всегда говорил, что Невиллет постоянно находился на посту главного судьи Фонтейна. Но как долго на самом деле он занимал эту должность? - А? - он с удивлением заметил, что и Фурина, и Невиллет уставились на него в замешательстве, спустя мгновение заставив его понять, что поглащенный своими размышлениями, он умудрился неосознанно выпалить то, о чем думал. - О, э-э. Извините, я просто хотел узнать, как долго вы занимаетесь всей этой работой, месье Невиллет? - осторожно спросил Ризли, не зная, ступает ли он по тонкому льду. Он предположил, что выражение абсолютного шока Фурины было достаточным ответом. - Вы можете называть меня Невиллет, - просто ответил главный судья, легкая улыбка озарила его черты. О, ну и черт с ним. - Конечно, Невиллет. Невиллет улыбнулся еще шире. Да помогут ему архонты. Леди Фурина все еще выглядела ошеломленной. Он, несомненно, разделял ее чувства. - Насчет твоего вопроса. Я не уверен, но, по правде говоря, я всегда был здесь... Архонт находилась в двух секундах от обморока. Ризли сглотнул, не зная, что делать с этой информацией. - Что вы имеете в ... - Что он имеет в виду...! - встряла Фурина, граничащая с истерикой, - Так это то, что он работает здесь так долго, что это кажется настоящей вечностью! Будто он здесь с самого начала! Точно, мой дорогой юдекс? Она повернулась к Невиллету, и даже с того места, где сидел надзиратель, он мог видеть напряжение в ее глазах. - Хм. Полагаю, это так. Это было все, что главный судья мог сказать по этому поводу, выглядя таким же сбитым с толку, как и Ризли. А затем он вернулся к бумагам, пожав плечами и оставив двух других людей в комнате метаться от одной причины к другой. Не прошло и нескольких минут, как Ризли решил, что с него хватит, и ему нужно немного времени наедине с собой, чтобы попытаться хоть как-то осмыслить всю эту чушь. Как бы леди Фурина не пыталась это скрыть, не нужно было быть гением, чтобы понять, что да – Невиллет какое-то мифическое существо, которое жило уже столетия, если истории о том, когда была основана система Фонтейна, были правдой. Это... было чем-то, что стоило бы осмыслить. Он поднялся со своего места, готовый уйти. Видимо, у судьбы были на него другие планы, потому что, как только он встал, взгляд Невиллета метнулся к нему. - Уже уходите? - спросил юдекс. - Хм, да. День был довольно утомительным, так что я собираюсь уйти раньше обычного, - объяснил Ризли, надеясь, что это прозвучало убедительно. Он лишь мимолетно услышал шепот Архонта: «Раньше обычного? Что тогда обычно?» - Тогда позвольте мне составить вам компанию и проводить вас, - предложил Невиллет, оставив и его, и Фурину в растерянности. - А как насчет того, над чем вы работаете? - Архонт озвучила слова, которые Ризли не осмелился произнести, как бы он ни был поражен. - Я абсолютно уверен, что хуже, чем есть сейчас, это дело уже не станет, даже если я оставлю его на десять минут. Тишина. Невиллет. Юдекс. Первый судья в Фонтейне. Отложить работу, чтобы просто проводить… Друга? Кем они вообще были? - Можем идти? Невиллет подтолкнул его, оставив позади ошеломленную и совершенно не подозревающую Фурину о том, как щеки герцога снова потеплели от ощущения теперь уже знакомой руки на его спине. Если бы ему платили каждый раз, когда он оказывался в нелепых ситуациях, то… У него накопилось бы две монеты моры за этот день. Что, по общему признанию, не так уж много. Он едва успел попрощаться с Невиллетом у входа во дворец Мермония - довольно неловкое испытание, если честно, учитывая, как юдекс просто уставился на него своим пристальным взглядом - как его остановила некая светловолосая дама, которую он никогда до этого дня не видел. Его мозг все еще обрабатывал последние слова Невиллета: «Сегодня у нас было не так много времени, чтобы поговорить, но я обязательно скоро навещу тебя, чтобы мы могли наверстать упущенное», когда каким-то образом эта дама сумела утащить его за собой. Мгновение, и вот он уже сидел в пабе с Клориндой и, похоже, ее очень близкой подругой - светловолосой благородной дамой по имени Навия. Очень-очень близкой, если судить по тому, как они держались за руки время от времени. Он быстро догадался, что она обладала каким-то особым статусом, судя по ее прекрасному образу и речи, из-за которых она выглядела так, будто была дочерью босса какой-то преступной организации. Так что да, вот он. С молодой леди, взволнованно рассказывающей ему о том, как она услышала о нем от Клоринды и как она была рада наконец встретиться с ним лично. - Думаю, что твоя история исключительна. Я тоже ненавижу всех этих напыщенных ублюдков, так что факт, что тебе удалось заткнуть все эти дерьмовые рты, кажется невероятной победой! Девчонка определенно была пьяна. Ее язык решительно развязался, но это было ничто по сравнению с самой Клориндой, которая теперь свалилась на ее плечо. Ну, Клоринда действительно начала все это с: «Я никак не смогу пройти через это трезвой», а затем осушила первую из многих стопок. Теперь, примерно двадцать минут спустя, она была там, где была, завладев плечом Навии, все время продолжающей говорить о том, как она взволнована. Затем Клоринда внезапно выпрямилась, взяла молодую леди за подбородок и поцеловала ее прямо в губы. Навия издала удивленный вскрик. У Ризли не осталось сил удивляться, так что он просто наблюдал за тем, как Клоринда отпускает ее, продолжая смотреть на ее губы. - Похоже, я снова отдала тебе свою помаду. Только чтобы затем впасть во что-то сродни шоку, когда светловолосая леди решила, что этого недостаточно и что она хочет поглотить Клоринду прям здесь и сейчас перед бедным салатом герцога. Внезапно коктейль, оказавшийся в его руках - он обычно такие не пьет - показался ему гораздо интереснее, чем был еще несколько секунд назад. - Итак, вы двое вместе, - это все, что он смог казать, когда эти двое снова стали держаться на почтительном расстоянии друг от друга. - Ага, что нас выдало? - невозмутимо произнесла Клоринда в то время, как Навия просто застенчиво улыбнулась, подняв палец, чтобы поиграть со своим все еще наполовину полным стаканом. Полный поворот на 180° от болтушки, которой она была всего несколько минут назад. - Как... это случилось? – задавался вопросом Ризли, боясь забрести в неизведанные воды. Как раз в тот момент, когда Навия собиралась открыть рот, Клоринда схватила ее и поцеловала еще раз, заставив блондинку раствориться нелепом счастье, отобразившимся на ее лице. - Потому что я люблю ее. Это был весь ответ, который она дала, когда они вернулись на землю, заставив Навию падать в обморок прямо там, где она была. - И она тоже любит меня. Очевидно, - добавила она, хотя намек на неуверенность невольно просачивался в ее тон, вероятно, из-за влияния алкоголя. Что привело к еще большему излиянию души уже от Навии: - Не могу позволить ей даже на секунду подумать, что в моих чувствах могут быть какие-то сомнения. Любовь. Любовь была чем-то неизвестным для него. Чем-то, что он мог понять. Самое близкое к любви, что он чувствовал в своей жизни- это семья, которая была жестоко разрушена без надежды на восстановление. Он всегда был невероятно плох в попытках дифференцировать свои чувства. Но иногда он действительно задумывался. - Что ж, завидую. Наверное, - признался Ризли, проявив удивительную искренность и сделав глоток своего напитка, - Любовь – это не то, что вообще когда-либо случалось со мной. - Ну да, пизди больше, - Клоринда фыркнула, ее глаза наверняка увидели мозг от того, как сильно она их закатила. - Клоринда! Будь вежливой! - Навия толкнула ее, а затем снова повернулась к удивленному герцогу с восторженной улыбкой, - Клоринда рассказала мне все о вас и месье Невиллете! И о письмах, кажется, даже расстояние для вас не помеха. Это, может, еще не любовь, но я уверена, что дойдет до этого! – она улыбнулась, подмигнув для пущего эффекта. Само собой разумеется, Ризли был сбит с толку. - Мы с Невиллетом не вместе. Тишина. Он запоздало заметил, как бровь Клоринды дернулась от раздражения. - Ах.. Ах! Ясно! Вы все еще ухаживаете друг за другом! - Навия попыталась снова, ее улыбка дрогнула, хотя Ризли не мог, хоть убей, понять, к чему она клонит, - Я знаю, это всегда трудно, когда вы танцуете вокруг да около, но я уверена, что не пройдет много времени, как кто-то из вас наконец решит сделать первый шаг! - Леди Навия, боюсь, вы все неправильно поняли. - А? - Навия запнулась, остатки улыбки теперь полностью погасли. - А? - эхом повторил надзиратель. - О, мои Архонты, - Клоринда сдалась, обхватив голову руками, - Ты хочешь сказать, что мне пришлось страдать месяцами из-за этой адской переписки, и все еще придется, пока вы двое ведете себя как две влюбленных пташки? Хочешь сказать, что ты до сих пор ничего не понял? - О чем, черт возьми, ты говоришь? То, куда клонился этот разговор, настолько же ему не нравилось, как вводило в сомнения. Не говоря уже о шоке от того, что он узнал, что Невиллету, возможно, уже около сотни лет. Этого было слишком много. Неужели две девушки действительно пытались намекнуть, что он, Ризли, герцог крепости Меропид, сам того не ведая, купался в настоящих чувствах? К юдексу? Невозможно. Просто... Ну, ни за что. - У меня нет… - Хорошо, я не собираюсь иметь дело с идиотом, который полностью отрицает то, что чувствует. Навия, мы уходим. Клоринда поднялась со своего места, потащив за собой свою девушку. - Подожди, мы... Ах, месье Ризли, было приятно познакомиться. Мне так жаль, что нам приходится уйти так скоро, но я надеюсь, что рано или поздно ты наконец-то перестанешь тормозить! Девушка радостно засияла, как будто она не только что оскорбила герцога крепости Меропид. Игнорируя вопиющее поведение, Ризли мог только потереть руками лицо. Смертельно усталый вздох вырвался, когда он откинулся на спинку стула, уже чувствуя, как начинает нарастать головная боль. Для него не было чем-то новым искупаться в водах Фонтейна, окружающих крепость. Это было что-то вроде терапевтического ритуала, когда он чувствовал себя слишком напряженным. И с той встречи это стало почти ежедневным явлением. Будь то после утомительного дня в его офисе или после одного из его визитов в юдексу. Независимо от хаоса его мыслей, он все еще наслаждался обществом Невиллета, хотя параллельно ему приходилось переваривать большинство более заметных, чем когда-либо, эмоций. Именно после одного из своих обычных заплывов он случайно наткнулся на Невиллета в своем кабинете. Только что выйдя из воды, надзиратель немедленно направился к себе, чтобы переодеться в новые сухие вещи и вернуться к своим любимым документам, над которыми ему еще предстояло поработать. Однако, как только он открыл дверь и поднялся по лестнице, его встретил юдекс, неизменно чопорно восседавший на своем месте. Его испытующие глаза с любопытством рассматривали его. - Добрый вечер, дорогой юдекс. Ты очень удобно устроился в моем кабинете, как я посмотрю, - Ризли ухмыльнулся невозмутимому взгляду, который он получил в ответ, хотя сам каждый раз сталкивался с осуждением за то, что заходил в кабинет главного судьи без предупреждения. - Ты весь мокрый, - Невиллет просветил очевидное, поднявшись, чтобы подойти к Ризли поближе. - Э-э, да, это мое новое хобби. Ты знал о существовании каких-то сумасшедших механизмов, которые дают мору просто так, если сломать? Хотя, в следующий раз мне стоит проверить, не опасны ли они. Ризли знал, что он нес чушь, но не мог сдержаться, заметив, что юдекс все приближается и приближается. Ничего нового для них, но это действительно не шло на пользу его психическому здоровью после той печально известной встречи с Клориндй и Навией. - Могу ли я помочь? - поинтересовался Невиллет, склонив голову. - Что? Нет, я бы никогда не заставил главного судью плавать со мной, это было бы просто кощунством... Он прервал себя, как только услышал, что с уст Невиллета сорвался тихий смешок. - Я имел в виду, могу ли я помочь тебе с одеждой? Это, конечно же, не облегчало положение бедного Ризли, который и так уже погружался в святотатство. К сожалению, его мозг не терял ни минуты, представляя ему образы Невиллета, всего такого чопорного и правильного Невиллетта, помогающего Ризли избавиться от одежды самыми разными способами, которые определенно не подобали для людей их статуса. Приняв молчание надзирателя за одобрение, Невиллет положил одну руку - о, дорогие Архонты, помогите ему - на мокрую рубашку прямо там, где находилось его колотящееся сердце, только чтобы затем буквально иссушить всю воду, пропитавшую одежду. Ризли моргнул. Невиллет моргнул в ответ. Разум надзирателя резко остановился. - А. Что... Что ты сделал? - все, что он сумел произнести, испытывая чистый стыд за то, что его мозг - ошибочно - возвел в воображении. - Мои способности позволяют мне контролировать воду, и я использовал их, чтобы высушить твою одежду. Невиллет сказал это так просто, как будто объяснял, что птицы могут летать. - Твои способности. Но у тебя нет Глаза Бога. На этом юдекс слегка запнулся, поняв, что, возможно, сказал лишнее, только чтобы затем покорно склонить голову с совершенно очаровательным выражением на лице. - Это возможно. Я уверен, что ты встречал других существ, способных управлять стихиями без Глаза Бога. Как потусторонние существа. Как Архонты. Но этого не может быть, Фурина был их Архонтом. Тогда кем, черт возьми, был Невиллет? Слишком поглощенный мыслями, он не заметил, как главный судья с любопытством вглядывался в его лицо. Его глаза сверкали чем-то скрытым. - Могу я спросить, почему твое лицо такое красное? Черт побери. Ризли выругался, чувствуя, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. - Не почему! В смысле... Тут довольно жарко по сравнению с водами прямо за пределами Меропида. И он снова вернулся к какой-то ерунде, издав нервный смешок. Невиллет нахмурился. - Ты должен быть осторожен. Я бы не хотел, чтобы ты внезапно заболел. И об этом... Что теперь? - Могу ли я помочь с твоими волосами? Уверен, что если ты позволишь им высохнуть самостоятельно, это не пойдет тебе на пользу... - Нет! Ризли мгновенно отступил назад, как только заметил, что чужая рука снова приближается, заставляя этим юдекса нахмуриться еще сильнее. Он знал, что не сможет вынести нежного прикосновения к волосам. - Нет, - повторил надзиратель более спокойно, не желая пугать Невиллета своим странным поведением, - Не волнуйся, они довольно короткие и уже высыхают, так что никаких проблем. Все еще не совсем убежденный Невиллет просто кивнул, а затем вернулся на свое обычное место. Его взгляд потеплел, пока он ожидал, когда Ризли начнет свой обычный ритуал. С легким раздраженным вздохом герцог двинулся заваривать любимый чай Невиллета, пока пара голосов в глубине его мозга, которые звучали подозрительно похожими на голоса Клоринды и Навии, становились все громче и громче по мере того, как шло время. Отключившись от них, Ризли предложил чашку Невиллету, который любезно принял ее. Кончики его ушей стали теплее, когда их пальцы соприкоснулись во время обмена. Именно с надвигающимся чувством обреченности он понял, что ситуация выходит из-под контроля. День, когда его мир решил полностью развернуться, начался как самый обычный день. Он покинул крепость по просьбе Невиллета - ничего необычного, это случалось время от времени, когда юдексу требовались личные переговоры по поводу некоторых дел. Как только он прибыл на поверхность, то почувствовал прохладные капли дождя на коже. Он не был любителем зонтиков, но в тот день Сиджвин решила, что ему просто необходимо взять его с собой, потому что – кто-нибудь помогите ей - она никак не смогла бы справиться с еще одной из его непонятных лихорадок. Это случалось не так часто. Может быть. Тем не менее, он с ворчанием принял зонтик и отправился дальше. По пути ко дворцу Мермония Ризли заметил фигуру, в одиночестве стоящую под дождем. Ему не потребовалось много времени, чтобы узнать Невиллета с его длинными светлыми волосами и тяжелой, развевающейся мантией. Юдекс ничего не делал, просто стоял там, устремив взгляд в небо. Ризли молча подошел к мужчине, и, только когда он протянул свой зонтик, главный судья наконец заметил его присутствие. Что было довольно необычно, учитывая его обычную настороженность. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не сделать шаг назад от удивления, когда он встретился со взглядом Невиллета. Как и в день суда над ним, глаза юдекса были похожи на бушующее море, эмоции закручивались и превращались в муку, что резко контрастировало с общей нейтральностью выражения его лица. На долю секунды надзирателю показалось, что он вторгся в совершенно неподходящий момент, но он решил остаться, зная, что если бы Невиллет этого не хотел, его бы уже здесь не было. Он потянулся к пряди длинных волос, чтобы почти благоговейно вскользь коснуться их. - Ты весь мокрый, - прошептал Ризли. - Так может показаться, - отозвался Невиллет, не отрывая глаз от надзирателя. Ризли поднял руку выше, на этот раз зайдя так далеко, чтобы коснуться щеки главного судьи. - Невиллет, - он начал снова, на этот раз удивив другого мужчину обращением по имени, что делал нечасто. Тем не менее, сердце надзирателя продолжало бушевать, потому что за удивлением все еще скрывалась эта душераздирающая агония. - Ты расстроен, - еще один шепот. - Так может показаться, - со вздохом повторил Невиллет, но на этот раз вместо того, чтобы оставаться неподвижным, он закрыл глаза и едва склонил голову к руке Ризли, так нежно и просто, что было почти больно. И Ризли…«Клоринда рассказала мне все о вас и месье Невиллете! И о письмах, кажется, даже расстояние для вас не помеха. Это, может, еще не любовь, но я уверена, что дойдет до этого!»
Ризли…«Я знаю, это всегда трудно, когда вы танцуете вокруг да около, но я уверена, что не пройдет много времени, как кто-то из вас наконец решит сделать первый шаг!»
О.«Влюбленные пташки.»
«Хочешь сказать, что ты до сих пор ничего не понял?»
О. Понимание обрушилось на него так же тяжело, как приговор Оратрис Меканик д'Анализ Кардиналь в тот роковой день. Влажные ладони, теплеющие щеки, громоподобное биение сердца. То, как даже самые незначительные действия Невиллета переворачивали его мир с ног на голову. И даже тогда, в тот же самый момент, когда юдекс снова открыл глаза, чтобы посмотреть на надзирателя с той же болью в глазах, он скрывал что-то большее. Понимание того, что Ризли все это время был безвозвратно влюблен в одного из самых неловких, но в то же время очаровательных мужчин, которых он знал за всю свою жизнь, ощущалось так, словно он прорвался сквозь глубины после долгого погружения, чтобы наконец снова вдохнуть чистый свежий воздух. Воздух, который обжигал его легкие и заставлял его вспомнить, каково это - осознавать, что сердце и тело теперь полностью принадлежали кому-то другому. Пугающе, но в то же время воодушевляюще. Это заставляло его чувствовать себя также, как если бы он был под кайфом. Ощущение, к которому он боялся привыкнуть. Им не потребовалось много времени, чтобы вернуться к деловому ритму. Ризли в полном смущении, а Невиллет настолько расслабленно, словно ничего на самом деле не произошло. Как только они закончили с тем, для чего Ризли пришлось вылезти на поверхность, то быстро попрощались не без намека на тоску со стороны Невиллета из-за того, что им пришлось расстаться так скоро. Но увы, юдекс был занятым человеком, и он уже потратил слишком много времени, стоя в одиночестве под дождем. Дождем, который медленно, но верно начинал стихать. Когда Ризли возвращался к лифту в Меропид, он услышал, как пробегающий мимо ребенок напевает то, что всегда вызывало у него улыбку. - Гидро дракон, Гидро дракон, не плачь! А затем... А затем Ризли остановился.«Я бы никогда не осудил людей за такую мелочь.»
Будто он не был человеком.«Насчет твоего вопроса. Я не уверен, но, по правде говоря, я всегда был здесь...»
Определенно несколько столетий, учитывая историю Фонтейна.«Мои способности позволяют мне контролировать воду, и я использовал их, чтобы высушить твою одежду.»
«Это возможно. Я уверен, что ты встречал других существ, способных управлять стихиями без Глаза Бога.»
Может контролировать воду, но не имеет Глаза. Прямо как Архонт. Но не Архонт. - Гидро дракон, гидро дракон, не плачь! Что ж. Будь он проклят. Это было все, о чем он мог думать, когда поднял глаза к небу, где солнце начало робко выглядывать из-за рассеивающихся облаков. После этого он перестал пытаться исследовать подводную местность у крепости. И перестал выходить на поверхность. Плавание было... совершенно не тем. Оно постоянно напоминало ему о том эпизоде с «высушу твою мокрую одежду, просто потому что я могу, и, ой, как насчет твоих волос?». Не говоря уже о том, что одна лишь мысль подняться туда и посмотреть на Невиллета заставляла его чувствовать столько эмоций в секунду, что он был готов окочуриться, просто представив это. Он не знал, было ли это потому, что Невиллет хотел дать ему пространство или уважал его выбор, или что-то еще, но он тоже перестал спускаться вниз. Ризли игнорировал обеспокоенные взгляды, которые он продолжал получать от Сиджвин, и жил обычную - не совсем обычную - жизнь в крепости. Когда Ризли разбирал несколько документов на нижнем этаже своего кабинета, он наткнулся на что-то любопытное. Пачка писем, написанных определенно не им, и содержащих в себе переписку с... Невиллетом? Он мельком вспомнил, как однажды мелюзина таинственно упомянула, что она поддерживает общение с главным судьей. Он распаковал письма - они были в его кабинете, так что он имел право изучить их содержание, или, по крайней мере, это было жалкое оправдание, которое он использовал, чтобы смягчить вину - и, конечно же, они были подписаны Сиджвин. Как и сказала Сиджвин, она всегда держала Невиллета в курсе событий, но Ризли никогда бы не подумал, что большинство из них на самом деле были о... нем. «Дорогой месье Невиллет, сейчас у меня все отлично. Я получила все медицинские расходники, большое спасибо за то, что вы собрали их и организовали доставку». Одно из первых, вероятно, датированное тем временем, когда мелюзина впервые прибыла в крепость. «На днях произошло нечто весьма интересное. Недавно прибывший мальчик сбил старого задиру, который уже давно наседал на всех. Правда, в процессе он был ранен. Он действительно очень юный, но он крепче любого из взрослых, которых я встречала». Вот оно, первое упоминание о нем. Наверное, с того момента, как он понял, что с него хватит, и наконец взял на себя смелость избивать любого, кто посмеет к нему пристать, словно уже тогда решил, что владеет этим чертовым местом. Это был первый из многих предстоящих поединков, и Ризли вспоминал его с ностальгией. Однако его потряс ответ Невиллета, который, по-видимому, узнал его и попросил Сиджвин присматривать за ним. «Дорогой месье Невиллет, он все еще отказывается пить молочные коктейли, которые я готовлю, хотя они бы ему очень помогли...» Он поморщился, но с легкой улыбкой на губах. «Дорогой месье Невиллет, он стал удивительно высоким. Возможно, он даже выше вас...» Ризли действительно стал выше него, время от времени наслаждаясь теми несколькими сантиметрами, которые у него были в преимуществах над юдексом. «Дорогой месье Невиллет, мои инструменты, о пропаже которых я сообщила вам в своем предыдущем письме, теперь нашлись благодаря ему. Похоже, что от него в крепости нет никаких секретов...» «Дорогой месье Невиллет, согласно вашим предыдущим инструкциям, теперь я должна обращаться к нему «Ваша светлость», да?» Его сердце сжалось, пока он читал это письмо. Одно из последних, напомнившее ему о том дне, когда Сиджвин взяла на себя смелость наконец прикрепить его Глаз Бога к пальто. Жест, который, возможно, был чем-то тривиальным для нее, но который значил весь мир для него. Он все еще с теплотой вспоминал слова, которые она с уверенностью произнесла в тот момент. Всего через несколько минут после того, как он закончил просматривать письма, он услышал приближающиеся шаги. - Как я и думал. Наш дорогой юдекс приставил ко мне шпиона, - пошутил Ризли, оборачиваясь со стопкой тех самых писем в руке и хитрой ухмылкой. Сиджвин нахмурилась. - Почему ты так думаешь? Я упоминала тебя в своих письмах только потому, что господин Невиллет беспокоился о тебе, - сказала она, забирая все свои письма с невинным видом. Что-то подсказывало герцогу, что эти письма не случайно были оставлены в его кабинете. Тем не менее, Ризли не соглашался с этим. Возможно, он бы принял это мнение до того, как узнал, кем на самом деле был главный судья, но теперь он ни за что не собирался проглатывать этот факт просто так. - Знаешь, Сиджвин, до того, как я оказался в тюрьме, в моей жизни было полно моментов, когда я боялся, что умру из-за драки или от голода, например. И почему-то в такие моменты мне всегда неожиданно удавалось получить помощь. И знаешь, от кого? - спросил он, опускаясь на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с мелюзиной, - Это был не «обеспокоенный» Невиллет, который, наверное, как и положено сидел в своем мягеньком кресле, надрываясь над работой. Это были такие как ты. Маленькие милые мелюзины, всегда готовые протянуть мне руку, по какой-то неизвестной причине, - он мягко улыбнулся, подняв руку, чтобы погладить Сиджвин по голове, - Юдекс не... Вряд ли может проявлять заботу о ком-то, - пробормотал Ризли, затем добавив в качестве догадки, - Явно не обо мне. Это одно из ограничений, которые он должен принять как юдекс. Даже его подчиненные в этом свободнее, чем он. Слова, каким-то образом показались ему чуждыми. Он не мог не вспомнить все те случаи, когда юдекс без какой-либо на то причины делал по-своему все возможное, чтобы сделать жизнь Ризли хоть немного лучше. Точно так же, как приложил усилия, чтобы даровать ему титул. Исключительно для того, чтобы позволить ему вести более-менее спокойное существование. Как…«Мои способности позволяют мне контролировать воду, и я использовал их, чтобы высушить твою одежду.»
«Ты должен быть осторожен. Я бы не хотел, чтобы ты внезапно заболел. И об этом...»
«Могу ли я помочь с твоими волосами? Уверен, что если ты позволишь им высохнуть самостоятельно, это не пойдет тебе на пользу...»
Ризли закрыл глаза, отказываясь падать в эту яму и запрещая себе удерживаться за эти моменты. Этот человек - чертов гидро дракон, Архонты, Невиллет физически никак не мог на самом деле дорожить герцогом, не говоря уже о том, чтобы питать к нему какие-то чувства. Должно быть, все это родилось в его воображении. Точно. Снова открыв глаза, он уже обнаружил, что Сиджвин смотрит на него с беспокойством. - Тем не менее, продолжай писать ему о чем хочешь, я не могу и не хочу тебе это запрещать. Ризли выпрямился и ушел, оставив изрядно расстроенную мелюзину. Вскоре после этого он получил письмо. Как только он открыл дверь, он не мог не усмехнуться, увидев полное разочарование на лице Клоринды. - Я же сказала тебе осознать свои чертовы чувства, а не исчезать, как трус, которым ты и являешься. Закончив со своей маленькой вспышкой, она сунула письмо ему в руки и ушла, сверкнув взглядом и оставив надзирателя в его собственных страданиях. Поднявшись обратно по лестнице, он вскрыл письмо и с удивлением обнаружил не элегантный, плавный почерк, к которому привык, а простой, слегка неровный и призывающий его посетить... Мероприятие по поводу дня рождения Невиллета? Все это выглядело бы невинно, если бы не последние строки, которые звучали как угроза.Я очень надеюсь, что вы посетите нас, иначе я буду очень зла.
Забудьте об этом. Вам наплевать.
Но готова поспорить, что вам не все равно на несчастного опечаленного Невиллета.
Вы же не хотите, чтобы Фонтейн затопило, не так ли?
Определенно не с любовью, Фурина.
Ваш Архонт.
И вот он был здесь, проклиная каждую свою минуту с тех пор, как решил, что по доброте душевной придет. Он обещал себе, что это не затянется надолго. Достаточно, чтобы сказать, что вот он пришел и передал свои поздравления. И как раз недостаточно, чтобы все испортить своими проклятыми чувствами. Как только он прибыл в дворец Мермония, его встретила довольная леди Фурина, которая выглядела так, словно ей удалось в одиночку освободить их всех от проклятия. - Я вижу, вы все же решили почтить нас своим присутствием сегодня, - она начала с ухмылки. Белое длинное струящееся платье развевалось за ее спиной. - Похоже, у меня не было выбора, - пробормотал Ризли, кивнув в знак почтения и желая побыстрее покончить с этим. Фурина прищурилась, готовясь что-то сказать, но... - Вы знаете, сколько ему исполняется? Он прервал ее, игнорируя взгляд полный чистого неудовольствия, который быстро перешел в панику. - Э-э-я-я бы не… - она начала бормотать, но затем взяла себя в руки, заметив, что несколько человек уставились на нее. При этом она понизила голос, снова прищурившись, - Так, ты все знаешь. - Он не очень-то деликатен в этом, - невозмутимо ответил Ризди, с радостью принимая напиток от официанта, снующего по залу. Он уже знал, что ему это очень понадобится. - Ох, я знаю, - пожаловалась леди Фурина, в негодовании поднося руку ко лбу, - Невероятно, ему буквально сотни лет. Он словно холодная и расчетливая машина, когда дело касается суда и ссылки виновных в Меропид. Но когда дело выходит за рамки, он просто ужасно бестолковый. О, он чувствовал ее. Определенно чувствовал. С торжественным кивком он осушил весь бокал, уже оплакивая свою испарающуюся трезвость. - Не то, чтобы ты был лучше! - затем она обвинила его ни с того ни с сего, и его напиток мгновенно попал не в то горло, - Что, черт возьми, с тобой не так? Исчезаешь вот так? Ты знаешь, как грустно и одиноко было моему дорогому юдексу? Дождь идет без остановки уже несколько недель! Это было так? У Ризли не было возможности узнать, учитывая, что он сам не выходил на поверхность уже несколько недель. Как раз в тот момент, когда его кашель почти стих, дав ему попытку ответить, она продолжила. И именно в этот момент он заметил, что две довольно знакомые фигуры приближаются к ним. - Что, ты вдруг понял, что безумно влюблен в него или что-то в этом роде? - Клоринда громко цокнула себе под нос, вероятно, закончив разговор, который даже не начинался. Навия стояла в шоке, ее губы мило сложились в забавную букву «о». Ризли просто ущипнул себя за переносицу, и с его губ слетел глубокий вздох. - Мы что, не вовремя пришли? - попыталась Навия, переводя взгляд с мужчины на их Архонта. - Что вообще происходит? - возмутилась Фурина, полностью игнорируя прибытие двух леди, чтобы продемонстрировать свое абсолютное смятение. Навия, благослови ее душу, встала между ними и попыталась отвлечь все еще возмущенную Фурину, предоставив Ризли достаточно места, чтобы улизнуть. Остановив официанта, он забрал еще один бокал, немедленно ускорившись прямо туда, где было меньше людей, абсолютно нуждаясь во времени и пространстве, чтобы привести в порядок свои очень неупорядоченные мысли. На секунду он задался вопросом, зачем он снова сюда поднялся. Неужели для того, чтобы испытать чувство фальшивой нормальности? Чтобы собственными глазами увидеть, что даже без него Невиллет в порядке? Или это просто его жалкая часть, которая скучала по юдексу и нуждалась в любой возможности снова увидеть его лицо? Расстегнув манжеты своей бордовой рубашки, он закатал рукава в двух секундах от того, чтобы ударить себя. Внезапно возникшая перед ним фигура преградила ему путь. Мантия исчезла. Длинные волосы Невиллета были красиво заплетены и лежали на его левом плече. Рубашка была слишком хорошо выглажена для человека, который проводил все свое время в офисном кресле. Все, что он мог сделать, это стоять и смотреть несколько секунд. Прошло довольно много времени с тех пор, как Ризли в последний раз находился под пристальным взглядом, поэтому он не мог сдержать нервный разряд, который на мгновение пронзил все его тело. Он быстро стряхнул с себя оцепенение, пытаясь не выглядеть каким-то нелепым влюбленным идиотом, выпрямился и слегка поклонился, подняв свой бокал в честь мужчины. - С днем рождения, я полагаю, - произнес Ризли, допивая остатки своего напитка. Невиллет поклонился в ответ, только чтобы затем слегка нахмуриться, его стальной взгляд твердо устремился на Ризли. Неужели он уже выглядел настолько пьяным? - Спасибо, Ризли... Ах, как давно он не слышал своего имени из уст юдекса. - Прости мое любопытство, но я не могу не оказаться в замешательстве из-за твоего недавнего поведения... Ризли не мог не заметить блеск глаз Невиллета, бурные моря снова сотрясали их. Он был печален? И это была его вина... - Я все знаю, - все, что сказал Ризли, прерывая Невиллета. Разве он не решил, что этот вечер будет коротким, и что он скоро вернется в свой унылый кабинет? Как он вообще оказался тут? - Ты... все знаешь? - удивился Невиллет, в его холодных глазах мелькнуло замешательство. - Я имею в виду о тебе. Я все знаю, - разъяснил Ризли, каким-то образом умудряясь сохранять спокойный вид. - Хм. Думаю, я не был особенно осторожен в этом, - признался юдекс, отводя глаза на мгновение. - Ну, будем честны, ты даже не пытался, - добавил герцог, когда в его памяти всплыли все те разы, когда Невиллет оступался, на самом деле не сильно собираясь скрывать свою истинную сущность. - Ты прав. Я не очень-то разбираюсь в таких вопросах, - уступил Невиллет, грациозно принимая стакан воды, который ему предложил официант, - Как насчет тебя? Ризли приподнял бровь. - А что насчет меня? - спросил он, совершенно сбитый с толку, чувствуя, как в глубины его сознания начинает закрадываться нехорошее предчувствие. - Что ты... думаешь по этому поводу. Юдекс прояснил ситуацию или, по крайней мере, попытался, учитывая, насколько неопределенно он все еще звучал для надзирателя. Тем не менее, Ризли все пытался придумать ответ. - Ну, я, конечно, был шокирован поначалу. Но теперь, просто разговаривая с тобой, я не могу не быть удивлен тем, что ты все еще готов уделять время кому-то вроде меня независимо от того, кем являешься. Так что я, наверное, счастлив, - с легким смешком признался Ризли. Он был так занят, утопая в неопределенности, что не осознавал: каким бы божественным существом не был Невиллет, он все равно находил время, чтобы встретиться с ним, побеспокоиться за него, позволить ему подразнить себя. Ризли все еще помнил, как юдекс позволил ему коснуться щеки под проливным дождем. Глаза, которые говорили громче любых слов. Это может быть не любовь, но это не меняло того факта, что Невиллет заботился о нем, и это было ясно, как день. Именно в тот момент, когда к нему пришло озарение, произошло что-то совершенно от мира сего... Чужие губы коснулись его собственных. Его поцеловали. Какого черта? Неважно, насколько хорошо был подвешен его язык, он все равно не мог подобрать ни слова для этого ощущения. Это было тепло, всеобъемлюще. Это было волнующе. Ризли закрыл глаза, растворяясь в поцелуе, когда почувствовал, что рука юдекса поднимается к его лицу, касается его щеки, подбородка, шеи, что пальцы путаются в растрепанных волосах. Герцог схватился за ворот рубашки Невиллета, почти ощущая, как трепещет чужое сердце. Одну минуту, черт возьми. Задыхаясь, он положил руки на плечи главного судьи и слегка оттолкнул его. Его разум внезапно заметался. Это был тот же Невиллет, который ни в каких ситуациях не терял самообладания. Черт возьми, Ризли, сосредоточься. - Что здесь происходит? - почти умолял надзиратель, чувствуя, будто мир только что решил исчезнуть у него из-под ног. И при всем этом Невиллет имел наглость выглядеть сбитым с толку. - Что ты имеешь в виду? - удивился он, мило наклонив голову набок. Что-то похожее на косу качнулось вместе с этим движением. О, этот человек его погубит. - Что я имею в виду? Что ты имеешь в виду! Ты только что поцеловал меня! Почему? Ризли не стыдился признаться, что вот-вот сойдет с ума. Невиллет выглядел еще более озадаченным. - Я тебе не нравлюсь? Ты признался, что рад моим чувствам. Разве это не то, что делают люди, которые нравятся друг другу? Чувства? Какие чувства? - Да! Но погоди-ка… - Ризли запнулся, его уши горели от того, что он так просто признался в своей глупой влюбленности. Архонты, неужели Невиллет на самом деле улыбался своему определенно не запланированному признанию? - Подожди. Люди, которые нравятся друг другу? Я тебе нравлюсь? - Да? Разве не в этом был весь смысл нашего разговора? - Что? Нет! – герцог разинул рот, но его мысли метались слишком быстро, чтобы он успевал ними. Невиллет на секунду остановился, опустив глаза в раздумье, а затем… Неужели на его лице появился легкий румянец? Неужели Невиллет, проклятый главный судья Фонтейна, покраснел? На секунду Ризли подумал, что все это какая-то иллюзия, вызванная алкоголем. - О. Черт возьми, да! - Но, - снова начал Невиллет, и его глаза загорелись решимостью, - Тогда что ты пытался мне сказать? - Я... я просто хотел сказать тебе, что понял, кто ты на самом деле. Что ты – гидро дракон, - произнес Ризли, по какой-то причине теперь чувствуя себя ужасно от того, что совершенно неправильно понял слова юдекса. Ну, не то чтобы он сам был лучше. А потом... А потом произошло что-то неповторимое. Звук мягкий и притягательный заполнил пространство вокруг них, на мгновение ошеломив Ризли. Он смутился, признавшись, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что этот прекрасный звук исходил от Невиллета, который искренне смеялся, едва прикрыв глаза и подняв одну руку к губам в безуспешной попытке остановить себя. - Я думал... - он попытался заговорить, хотя его голос все еще был приглушен смехом, - Я думал, это стало очевидным в тот день, когда ты спросил меня об этом в присутствии леди Фурины. - Ну, для меня это было не столь очевидно, - проворчал Ризли. - Теперь я это вижу, - признался Невиллет. Именно во время этого Ризли решил, что он покончил с попытками спасти свое достоинство. Поэтому он взял дело в свои руки. В буквальном смысле. Он поймал ладонь Невиллета, у которого было всего несколько секунд, чтобы выглядеть смущенным, и сократил расстояние между ними. И если он услышал драматичный вздох, донесшийся откуда-то из зала, за которым последовал возбужденный шепот… Ну, скажем так, он был слишком занят, чтобы беспокоиться об этом. - Итак, я случайно услышал довольно волнующую историю от Сиджвин. - Что рассказала эта предательница? - Что-то о том, что ты не веришь, что такой великий и старый я действительно могу заботиться о таком простом смертном, как ты. - Ах эта маленькая засранка... - Язык, Ризли. Зная, как раньше люди обращались с мелюзинами, я строго запрещаю им быть слишком дружелюбными с ними. - Но при этом они всегда были добры ко мне... Погоди, какое это имеет отношение к тому, что тебе сказала Сиджвин? - Кроме того, я мог бы добавить, что тот раз на суде на самом деле не был нашей первой встречей. Скажем так, это могло произойти задолго до того. В штормовой день, когда ты так героически решил встать между человеком и бедной мелюзиной. -... Что. Погоди, откуда ты знаешь... Погоди! К чему ты клонишь? Эй, ты, вернись сюда...
