Подходящее завершение отличного дня

Суйгецу пребывал в самом расслабленном и благодушном расположении духа, для полного счастья и завершения отличного дня не хватало только хорошенько выбесить кого-нибудь. Поэтому, когда он без стука ввалился в комнату и увидел, что Карин сидит на постели мрачная, едва не ревёт, он даже слегка опечалился — ощущение было, как будто поманили конфеткой и из-под носа отобрали. Он бы, конечно, у такого шутника конфетку отнял вместе с рукой, но испортить Карин уже испорченное настроение всё-таки не вышло бы. Пришлось менять планы. Суйгецу решил проявить сострадание. В каком-то смысле это могло выбить Карин из колеи даже сильнее, так что стратегию он избрал всё равно выигрышную. — Карин, ты мне сердце разбиваешь! — приложил руки к груди Суйгецу. — Признавайся, кто он! — Чего? — оторопело подняла на него взгляд Карин. И шмыгнула носом. — Тот, кто унизил и растоптал тебя, — пояснил Суйгецу. — Я-то думал, я для этого главный человек в твоей жизни! Сострадание с точки зрения Суйгецу выглядело именно так. — Отвали, а? — вяло попросила Карин. — Без тебя тошно. — Это-то меня и беспокоит, — покивал Суйгецу, усаживаясь в кресло. — Давай, выкладывай, что стряслось. — Тебе не понять, — буркнула Карин и отвернулась. — Но я всё-таки попробую, — предложил Суйгецу и настойчиво потребовал: — Излагай. — Говорю же, не понять тебе! — рявкнула Карин чуть бодрее, что вселяло надежду на веселье. — Ты же не девушка! — Вот что меня в тебе, Карин, всегда восхищало, так это наблюдательность и тонкое чутье! — заметил Суйгецу. — Кто другой мог бы и проглядеть, а ты нет, уловила! В самую суть зришь! Карин метнула в него первое, что попалось под руку — то есть косметичку. Суйгецу даже не шелохнулся, когда та с брызгами пролетела сквозь его голову. Но мысленно приободрился — Карин наконец-то показывала ему именно те реакции, ради которых он к ней заявился. — Бессмысленное и жестокое насилие, — прокомментировал Суйгецу. — Прямо родиной повеяло. А теперь, когда мы покончили с формальностями, ты уже наконец расскажешь, в чём дело? Карин с сомнением покосилась на него и буркнула себе под нос: — В шрамах. — В каких ещё шрамах? — не врубился Суйгецу. — В многочисленных, — огрызнулась Карин. И устало вздохнув, словно возмущаясь его непонятливостью, наконец-то расширила мысль: — Я хотела сегодня вечером надеть платье! С открытыми плечами и спиной! А я вся в шрамах, смотрится просто ужасно! — Нда, — протянул Суйгецу. — Переоценил я твою догадливость. Он подался вперёд и с заговорщицким видом сообщил: — Все шиноби в шрамах. С детства. Это почти визитная карточка. Это никого не удивляет. И, снова откинувшись в кресле и осмотрев Карин, подытожил: — К тому же у тебя шрамы-то не особо страшные. У нас в Кири тётки с такими хлебалами ходили, как будто через мясорубку пролезли, а ты на их фоне даже ещё ничего так. — Ага, — мрачно подтвердила Карин. — Только у меня все шрамы — от укусов. Будто меня пожевали и выплюнули. — Ты не переживай, — успокоил её Суйгецу. — Как только люди тебя поближе узнают — они сразу поймут, почему тебя выплюнули. Твой характер сразу всё объясняет, никаких вопросов не остаётся. Косметичку Карин уже выкинула, поэтому в Суйгецу теперь полетел какой-то увесистый бутылёк. Но повреждений снова не нанёс ни физических, ни душевных. — У меня, между прочим, даже выбора не было, — буркнула Карин, и что-то в её голосе подсказало Суйгецу, что мокрость тут сейчас разведёт не только он. — Вот всегда с тобой так, — вздохнул Суйгецу. — Проблемы какие-то дурацкие… Карин не ответила, только резко отвернулась в сторону и усиленно засопела. Как будто и в самом деле реветь собралась. С неожиданным даже для себя тактом дожидаясь, пока она справится с чувствами, Суйгецу крутил в руках брошенную в него косметичку. Зачем-то залез внутрь, отвинтил крышку тюбика, понюхал содержимое и чихнул. Карин продолжала сопеть. Суйгецу рылся в косметичке со всё возрастающим интересом. — Я всё придумал! — торжественно возвестил Суйгецу и скомандовал: — Раздевайся! В этот раз ему в голову прилетела подушка. — Рефлексы в порядке, значит, слышишь нормально, — сделал вывод Суйгецу, ногой отталкивая подушку в сторону. — Так что раздевайся и наряжайся в своё платье, должен же я видеть, где тебя гримировать. — Что делать? — переспросила Карин, хлопая покрасневшими глазами. То есть ещё более красными, чем от природы. — Гримировать, — повторил Суйгецу, проявляя чудеса терпения и человеколюбия. — Замажем твои шрамы, никто и не заметит. Ну, ты платье напялишь или мне наугад мазать? Промелькнуло во взгляде Карин что-то такое, что Суйгецу на мгновение показалось, будто она хочет его обнять. Но прежде, чем он успел отреагировать на это нервной дрожью, Карин соскочила с кровати, вздёрнула его на ноги и вытолкала в коридор. — Вот она, благодарность! — проорал Суйгецу достаточно громко, чтобы Карин за дверью точно услышала. Спустя буквально пару мгновений дверь распахнулась, и взору Суйгецу предстала Карин в том самом платье. На его вкус, довольно нелепом, но что бы он понимал в этих девчачьих штуках. — А грим мы где возьмём? — запоздало уточнила Карин. — Я уже пробовала тональником мазать, выглядит плохо… — Я тут у тебя отыскал кое-чего, — продемонстрировал ей Суйгецу результаты своих раскопок в косметичке. — Вот эта штука вроде глины… — Я ж бледной поганкой буду, — поджала губы Карин. — Нет уж, спасибо, мне одного бледного Орочимару хватает, — нервно вздрогнул Суйгецу и пояснил: — Я туда уже набодяжил всякого. Вот этой розовой пыли из коробочки… — Да это же..! — начала Карин, но Суйгецу перебил прежде, чем её голос взвился до громкости корабельной сирены: — Не ори, новую тебе потом купим! Давай уже, впускай меня обратно, сейчас малярные работы проведём! — Что-то ты раскомандовался, — недовольно заметила Карин, но в сторону всё-таки подвинулась. — Так если ж ты разнюнилась, кто-то должен сохранять ясность мысли и давать чёткие и понятные указания, — пояснил Суйгецу, протискиваясь в комнату. Наверняка Карин и на это хотела бы что-то сказать, но замазать себе шрамы на спине сама не смогла бы при всём желании, так что оставалось ограничиваться гневными взглядами и зубовным скрежетом. Суйгецу же понемногу входил во вкус, накладывая импровизированный грим широкими мазками истинного художника. — Ну вот! — подытожил он, когда процесс подошёл к концу. — Заглядение просто! — Что «заглядение»? — с подозрением уточнила Карин. — Ну не ты же, — успокоил её Суйгецу. — Работа мастера, конечно. Смотрю и не верю, что это я такую красотищу натворил! — Я тоже не верю, — пробормотала Карин, крутясь перед зеркалом и тщетно пытаясь заглянуть себе на заднюю сторону шеи. Суйгецу наблюдал за этими нелепыми попытками с неослабевающим интересом. — Ладно, хорош уже, нормально всё, — подытожил он. — Вопрос профессиональной гордости, знаешь ли! Ради тебя я бы не стал стараться, но моя репутация мне дорога… — Как будто у тебя была какая-то репутация в этом вопросе… — пробормотала Карин. — Или как будто хоть кто-то думает о тебе хорошо… — Давай, дуй уже отсюда, — прикрикнул Суйгецу. — На фестиваль свой опоздаешь. — Какой ещё фестиваль? — удивилась Карин. — А ты не на него собралась? — озадачился Суйгецу. — А куда? В гости? — и получив в ответ кивок, переключился: — Ну, в гости свои опоздаешь. А я думал, такое платье красивое только на люди одевают… Карин в последний раз попыталась заглянуть себе за спину и придирчиво уточнила: — Грим твой не слезет? Платье мне не запачкает? — Не слезет ничего, — успокоил её Суйгецу. — Я сначала на себя намазал для проверки. Особо стойкий грим получился, гарантирую! Мы его ещё потом от тебя хрен отмоем. Карин обернулась к нему и, к удивлению Суйгецу, снова поджала губы тем особенным образом, который он уже успел хорошо изучить. — А теперь-то чего реветь собралась? — со вздохом уточнил он. — От радости и переполняющей тебя благодарности? Вот дура, как есть дура… И, уловив едва заметное изменение в выражении лица Карин, даже успел сделать шаг в сторону, чтобы избежать удара — и злосчастное платье не забрызгать. — Давай, — подбодрил Суйгецу. — Красивая, красивая. Для Конохи сойдёт. Вали уже! Похоже, время действительно поджимало, потому что Карин даже не попыталась его во второй раз ударить, а вихрем вылетела прочь из комнаты, не потрудившись даже захлопнуть за собой дверь. — Красивая, но не умная, — притворно вздохнул Суйгецу в пустоте комнаты. — Была бы умная — поняла бы, что раз мы её гримировали в платье, то при таком раскладе ей это платье ни перед кем теперь не снять. Он огляделся вокруг и с не слишком искренним сочувствием добавил: — А ещё не оставила бы меня в своей комнате без присмотра. Эх, Карин, Карин… И, качая головой, Суйгецу шагнул к ближайшему шкафу в поисках чего-нибудь позорного и провокационного. До возвращения Карин у него была минимум пара часов — вполне достаточно, чтобы устроить достойную встречу. И вот это уже будет действительно подходящее завершение отличного дня.