Скрытые раны

      Хуже всего было вечерами, когда все расходились по своим спальням и готовились ко сну. Тогда на Артема накатывала волна отчаянья и бессилия, от которых хотелось лезть на стену. Он становился заложником собственных воспоминаний о тех днях, когда все было относительно хорошо. В то прекрасное время Стрелецкий заботился о Кирюше и помогал ему с домашкой, готовил для него завтраки и встречал из школы. Он не думал о том, что мальчик не его сын, потому что смог убедить себя в обратном. Практически смог отпустить тот факт, что его отец поступил с ним и Дашей таким бесчеловечным образом.       Теперь же он, тот, кто привык вникать в чужие проблемы и решать их, не знал, что ему делать со своими собственными проблемами. Артем понимал, что такими темпами может снова дойти до нервного срыва и оказаться на больничной койке, а это казалось непозволительной роскошью в той ситуации, которая сложилась сейчас. На него надеется слишком много людей и он не может их подвести. Не в этот раз.       Он мог часами лежать в кровати без сна и думать о том, как все могло бы быть, если бы он не взялся за лечение отца и не стал бы его спасательным кругом? Рано или поздно, состояние Александра стало бы настолько критически, что детям пришлось бы определить его в специализированное учреждение, изолировав от основного мира. Он не рассказал бы Кириллу правду и что тогда? Смог бы Артем остаться с Дашей после всего того, что было между ними? Возможно, но только ради Кирилла. Они создали бы некое подобие семьи и то только потому, что мальчику нужны мама и папа. Как психолог, Артем прекрасно понимал, что такой союз не прожил бы долго. По мере взросления Кирилл бы их раскусил и понял, что его много лет водили за нос. Тогда последствия могли стать еще более фатальными, чем те, которые обрушились на Артема сейчас.       — Не спишь? — он вздрогнул всем телом, когда со стороны двери до него донесся голос Романофф. Приподнявшись на локтях, Стрелецкий посмотрел на Нат. Она стояла в дверном проеме и лучи ночника окутывали ее тонкий силуэт. Артем устало улыбнулся.       — Нет, — почти сразу ответил он и Наташа прошла в комнату, прикрыв за собой дверь. Только сейчас Артем смог рассмотреть, что на ней был домашний халат бледно-голубого цвета. Волосы собраны в небрежную прическу и некоторые пряди спадали на лицо. Она села на край кровати, подобрав под себя одну ногу, — а ты почему не спишь? — интересуется психолог, сев напротив Романофф.       — Просто не хочу, — она пожала плечами, — ну то есть, у меня нет проблем со сном или что-то в этом роде. Просто хорошо выспалась утром. А ты?       Артем невольно усмехается, так как его всегда забавляло то, как люди, знающие о его профессии, начинали оправдываться за какие-то свои действия, словно боялись, что Артем сочтет, что это проявление каких-то психических проблем или расстройств. На самом деле, он перестал вешать ярлыки раньше времени, понимая, что многим это просто не понравится, да и друзей такими темпами можно растерять окончательно. Раньше он не был таким гуманным и предпочитал делать поспешные выводы, особенно во времена учебы на психфаке МГУ.       — Не спиться, — ответил Артем, делая свет ночника немного ярче, — будем считать, что я тоже выспался, — добавил Стрелецкий, решив не говорить Романофф о том, что с ним происходит на самом деле.       Прищурив глаза, Наташа посмотрела на Артема. Он сразу понял, что она ему не верит. Сложно врать и недоговаривать, когда общаешься с крутым шпионом. Она, вероятно, была еще более проницательной, чем он сам. Иногда это сильно бесило Стрелецкого, который привык к тому, что окружающие его люди ничего не смыслят в психологии, ну или их знания значительно уступают его собственным. Сейчас же он столкнулся с тем, что есть люди, для которых он, как открытая книга — бери и читай.       — Да ладно, мне ты можешь доверять, — усмехается Романофф, сев поближе, — просто скажи, что лишает тебя сна. Сам знаешь, что когда выговоришься, то становится легче.       — Просто думал о том, что все могло бы быть иначе, если бы я не стал лечить отца, — все же признается Артем, решив, что Нат права. Ему в самом деле стоило с кем-то поговорить, — у моего отца были серьезные проблемы с памятью и многие врачи считали, что у него прогрессирует болезнь Альцгеймера.       — Но это было не так? — уточнила Романофф, пытаясь вспомнить, знает она о данном недуге хоть что-то или нет.       — Нет, — ответил Артем, — я был уверен в том, что он старательно пытается забыть какое-то травмирующее событие и поэтому началась его амнезия, ну и остальные проблемы. Я пытался доказать свою правоту коллегам и своей сестре, с ней мы сильно поссорились на этой почве, но в итоге я отстоял свое. Я провел с ним пару сеансов провокативной терапии и он в самом деле начал все вспоминать…       К концу его рассказа Наташа сидела совсем рядом, опустив голову на плечо Артема. Сначала он даже решил, что она задремала, но потом понял, что женщина все еще внимательно его слушает. Он рассказал о том, что происходило в его семье после того, как умерла их с Катей мама и как отец едва не погубил дочь своим безразличием и запоем. Теперь ему хотелось, чтобы она знала все. Как есть. С самого начала и до самого конца, хотя Артем все еще не понимал, зачем ему это и что даст. Вероятно, причина была в том, что он устал все держать в себе, ведь метафорическая плотина, которую он соорудил в глубине своей памяти, начала ломаться под натиском скопившихся переживаний и травматичных событий. В любой момент мог случиться прорыв и ему не хотелось, чтобы он потерял контроль над ситуацией.       — Это просто чудовищно, правда, — и хотя Артем уже рассказывал ей о том, как появился его сводный брат, он никогда не давал ей таких подробностей.       — Я знаю, — он болезненно усмехнулся, осторожно сжимая руку Наташи.       Она села напротив и их глаза встретились. Она была тем самым человеком, в котором Артем смог найти родственную душу и которому смог довериться. Такое с ним происходило не часто и он ловил себя на том, что не может быть предельно откровенным с женщинами, которые ему нравятся и с которыми он состоит в отношениях. С Романофф его пока что ничего не связывало и он не знал, стоит ли вообще думать в этом направлении.       — Послушай, тебе просто нужно отпустить, — сказала Нат, смотря прямо в глаза Стрелецкому, — думаю, что ты говорил эти слова сотни раз тем, кто пришел к тебе за помощью, но поверь, они в самом деле работают. Не всякую психотравму можно пережить и компенсировать, порой просто отпустить и дать себе возможность жить дальше.       Еще совсем недавно ее слова вызвали бы у него усмешку или даже издевательский смех, но сейчас они казались такими простыми и нужными, что пробирали до самой глубины души. Ему хотелось одного — оставаться с этой женщиной рядом, как можно дольше. Артем чуть наклонился в сторону Наташи, после чего сделал, вероятно, самую безумную вещь в своей жизни — он поцеловал ее.       Сердце болезненно пропустило удар, когда Стрелецкий ощутил горько-сладкий привкус шоколада — Романофф любила темный с фундуком. Она не отстранилась и не стала кричать, биться в истерике или делать что-то, к чему Артем был мысленно готов. Она осталась сидеть неподвижно, полностью отдаваясь этому моменту. Ее глаза были прикрыты, а плечи расправлены. Стрелецкий нависал над ней, углубляя поцелуй, придвигаясь все ближе и ближе.       — Это было безрассудно, — с ехидной ухмылкой отметила Романофф, — но мне определенно понравилось, — добавила она, улыбнувшись.       Они уснули вместе. Наташа даже позволила Артему обнять ее со спины, прижимая к своей грудной клетке. Через тонкую ткань ночной рубашки она чувствовала его горячее тело и ей, почему-то становилось невероятно спокойно и безопасно, словно этот мужчина одним махом руки мог избавить ее от всех страхов и тревог, чувствуя себя беззащитной и нежной.