Янтарь и рубин

Нам с тобой километры

Не считать поездами

Мы с тобой, как магниты

С разными полюсами

Как тебе сказать

Чтобы смог меня понять

Ведь времени у нас в обрез

Чтобы ни случилось здесь

Завяжи глаза

И отвези меня туда

Где могу я быть собой

Не играть чужую роль

Монотонный голос учителя в купе с ветром и дождём на улице вызвали лишь желание сделать из учебника по физике подушку, сладко заснув. Акира держалась из последних сил, чтобы не поддаться искушению. Нельзя засыпать. Тем более на физике, иначе она рискует получить по голове длинной указкой. Мацумото Иоши — пожилой учитель физики, известный своим занудством и крайне скверным противным характером. Ходили даже слухи, что он питается слезами своих учеников. Детей он не любил. Не не так, он их люто ненавидел. Особенно тех, кто не учил физику и спал на его уроках. Чёрный список учеников Мацумото Иоши был настолько длинным, что пожалуй мог обагнуть весь диаметр Земли раза два. И на первом же месте в этом списке была Ватанабэ Акира. Девушка попала в него по чистой случайности, когда опоздала на урок физики один раз, потом второй, третий, четвёртый… А потом и вовсе бессовестно посапывала на парте, за что регулярно отхватывала от противного старикана указкой. И каждый раз Мацумото Иоши наказывал Аки тем, что оставлял после уроков и заставлял при нём решать двадцать пять задач по физике на определённую тему. Надо ли говорить, что Ватанабэ из физики знала только то, что она существует? За каждую ошибку, девушка получала в наказание ещё одну задачу. Издевательтво какое-то! Это старый маразматик даже калькулятором не разрешал пользоваться. Считать в уме слишком сложно, это же надо напрягать и задействовать левое полушарие, в частности лобную долю! Вот легко мозг Акиры воспламенялся и рассыпался кучкой пепла, а миллиарды нейронов и глиальных клеток и хрен его знает сколько миллилитров спинномозговой жидкости прекращали своё существование в такие моменты. Только физика могла так жестоко проехаться по самооценке блондинки, растоптав и унизить умственные способности. — И так, к доске пойдёт… — самые страшные слова, что только мог произнести Мацумото-сенсей, — О, Ватанабэ. Давненько я вас не вызвал, — желание спать сразу же как рукой сняло. Сердце Акиры пропустило удар. Ноги будто бы приковали к полу. Девушка не могла пошевелиться или сказать хоть слово. Хотелось просто изчезнуть с лица земли и умереть на месте. Оказаться где-то в другом месте, в химической лаборатории, например. Выпить мышьяк, чтобы больше никогда не выходить к доске на уроках физики, — Ватанабэ, вы там уснули? Хотите остаться после уроков? — Мацумото-сенсей поправил свои круглые очки. Губы его расплылись в какой-то садисткой улыбке, что аж мурашки по спине прошли. Мудак! — Н-нет, я… Я вовсю не сплю, — девушка резко встала и как на убой пошла к доске. Решать сегодня задачи не входило в её планы ни на уроке, ни после них. Лучше уж она проведёт время в научному клубе со своими друзьями чем будет страдать на дополнительных у Мацумото-сенсея. Акира была рада, что она не учится с Сенку в одном классе, иначе ей бы было крайне стыдно за свои нулевые знания по физике. Ватанабэ встала как вкопанная возле доски. Рука, держащая мел, подрагивала будто бы у неё синдром Туррета какой-то или вообще болезнь Паркинсона. Учитель диктовал задачку, с которой по его мнению, справится даже младше классик. Аки если честно, даже понятие не имела какую тему они проходят в данный момент, так как находилась в отключке от реальности, мечтая поскорее заняться своей любимой микробиологией. — Ватанабэ, скажите мне хотя бы какой буквой обозначается сила, — тяжело вздохнул учитель, сложив свои очки на парту и устало потерев переносицу. Акира знала, но от волнения и страха язык и голосовые связки отказывались выполнять свои функции, выдавая вместо слов какое-то нечленоразлельное мычание, — Хорошо, тогда может вы знаете формулировку первого закона Ньютона? Так вот, что они сейчас проходят. А можно звонок другу сделать? Нет, как жаль. Блондинка проклинала себя за то, что не удосужалась открыть учебник до урока и глянуть хотя бы название темы. И сейчас она с максимально тупым выражением лица стоит возле доски как на казне через повешивания, непонимающе хлопая янтарными глазёнками. Новая волна паники накатывала с новой силой. Уже тряслись не только руки, но и ноги. Девушка бурно имитирвала мозговой штурм, притворясь, что она вспоминает этот чёртов первый закон Ньютона. Но данный момент она была больше похожа на умственно отсталую в глазах учителя. Одноклассники лишь тихо издавали смешки, а некоторые даже пытались что-то нашептать Акире, но та их не слышала. — Первый закон Ньютона… Это… Ну… Закон, который гласит…Э…Инерции? — спустя минуту изображения мозговой активности выдала девушка. По правде говоря она сказала абсолютно случайное слово, всплывшее в её головушке, поэтому она понятие не имела правильно это или нет. Но уже не важно. Главное, что она хоть что-то сказала, а не молчала как рыба с тупорылым лицом. — Ватанабэ, я поражён! — Мацумото Иоши вновь надел очки и встав со стула, театрально захлопал в ладоши, — Вы знаете такое слово как «инерция», я восхищён вашими глубокими познаниями. Не думали стать физиком? — девушка фыркнула, хотя это было больше похоже на смешок. Фыршок. Акира переминалась с ноги на ногу, молясь, чтобы это публичное унижение наконец-таки подошло к концу. За пять минут с блондинки семь потов сошло, — Вот почему вы не можете быть как ваш друг Ишигами? По сравнению с ним ваш интеллект находится на уровне неандертальца. Вы глупы. И ваша глупость порождает невежество! Аки оторвалась от лицезрения пола и взглянула на учителя. Кем кем он её только что назвал? Неандертальцем? Она-то неандерталец? Слова учителя задели блондинку за живое. Почти те же слова, что ей когда-то говорила её мать. Тот же осуждающий тон. Тоже самое сравнение с другим человеком, намекая на то, что она хуже посредственности. Девушка прикусила внутреннюю поверхность щеки, сжав руки до хруста в костяшках. Жгучая ярость забурлила по венам и артериям. Акира выпрямилась во весь рост. Челюсти сжались, а между бровями залегла глубокая складка. Взгляд полный гнева и призрения к Мацумото Иоши. Учитель оторопел. Он явно не ожидал такой реакции. По его лбу скатилась капелька пота, а зрачки чуть расширились от шока. Он собирался что-то сказать, но вот Акира его опередила. — По вашему я глупа, нелепа и невежественна? — голос Аки стал чуть тише, жёстче с нотками стали, — Мой интеллект явно будет по выше вашего раз вы опускаетесь до прямых оскорблений учеников! — Ватанабэ сократила расстояние между собой и учителем. Мацумото Иоши ничего не оставалось как попятится назад. Он молчал. Не в силах что либо сказать, — Я, Ватанабэ Акира, уж лучшего вашего разбираюсь в химии, биологии, фармакологии, микробиологии и медицине. Вы же сто лет только и читали свой затхлый учебник по физике. Не думаю, что вы хоть на миллиметр что-то знаете о той же органической химии. И судя по вашей блестящей логике — вы глупы и посредственны! — закончила свою речь Акира. В классе воцарилась гробовая тишина. Одноклассники девушки позакрывали свои рты и только удивлённо хлопали глазками в ожидании завершения этого спектакля. — Завтра я жду ваших родителей в школе! — как гром среди ясного неба произнёс учитель, поправляя свой галстук. До него явно не дошла суть слов Акиры, зато хорошенько так задели его раздутое эго и самомнение. Блондинка лишь фыркнула, сказав «Да пожалуйста, если дозвонитесь до них», и прошла к своей парте, собирая вещи и пулей вылетая из класса. Находится с Мацумото Иоши в одном помещении было бы просто невыносимо. Как же он её раздражал! Акира топала по коридорам пустым коридорам школы, ведь ещё шли уроки, с надутыми щеками и очень злобной гримасой. Только тронешь и тут же взорвется как если цезий кинуть в воду . Аки прям-таки ворвалась в кабинет научного клуба, с силой кинув свои вещи на близстоящую парту. В помещении было ни души, ну кроме пищащей лабораторной белой крыски. Блондинка подошла к клетке и внимательно уставилась в краснющие глаза грызуна. Эксперименты никто над бедным животным не ставил. Крыса скорее была для антуража. Что-то типо талисмана на удачу. — Одиноко тебе здесь, да, Широ? — Акира постучала по железным прутям клетки, привлекая внимание крыски. Грызун тут же оживился и радостно запищал. В кормушке почти не осталось еды, да и воду заменить надо, — Эх, знала бы ты как меня бесит этот старый маразматик, Широ, — на секунду Ватанабэ показалось, что крыска заинтересовано глянула своими кроваво-красными глазёнками. Аки проснула палец через прут я дабы погладить зверька, но та она лишь прикусила палец и забилась в угол, — Ай! Я кормлю тебя, а ты вот так относишься ко мне? На эксперименты пущу! Ну что за день? Акира уселась на пол, подогнув колени к груди, и тяжело вздохнула. В голове крутилось столько мыслей, что она невольно начала говорить в слух, изливая душу клубному талисману. Крыска лишь что-то пищала или бегала в колесе. Ей было явно не до душещипательных историй Аки. Девушка и не заметила как за окном прояснилось. Серые тучи отступили, пропуская сквозь себя солнечные лучи. Ветер перестал хлестать бедные ветки деревьев и сменился на тихий шелест. Вместе с дождём и серостью должна была уйти и грусть Акиры, но осадок после урока физики не собирался никуда сваливать. — Интересно, а все биологи, когда сходят с ума начинают с крысами разговаривать? — Ватанабэ вздрогнула от неожиданно раздавшегося голоса. Сенку стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди. На его лице играла фирменная ухмылка. Он внимательно изучал Акиру, терпеливо дожидаясь её ответа. — Сенку? — удивлённо выторащилась Акира. Уроки не должны были ещё закончится, ведь она ушла спустя десять минут после его начала. Да и в коридоре было тихо, — Давно ты здесь? — С того момента как ты обозвала учителя Мацумото старым маразматиком, — девушка смущённо отвела взгляд, зарывшись руками в свои блондинистые волосы. Сенку слышал каждое её слово. Слышал то как она изливает душу крысе. Какой стыд. Акира почувствовала как её щёки вспыхивают, а сердце начинает отбивать чечётку. Ишигами прошёл в кабинет и сел рядом с Ватанабэ. На минуту воцарилась умиротворяющая тишина и покой. Уголки губ Акиры поползли вверх, а по всему телу разлилось непонятное тепло оттого, что Сенку был рядом. Одно лишь его присутствие могло усмирить бурю из эмоций. Остудить голову, но почему-то заставляло мыслить иррационально. Рядом с Ишигами было приятно, комфортно и уютно. Появлялось резкое желание утонуть в объятиях юного учёного. Показать свою нежную и заботливую натуру. Быть уязвимой и хрупкой словно хрусталь. Ватанабэ не нравились эти мысли и чувства, которые она испытывала к своему другу детства. Для неё это было до ужаса неправильно. Не могла она так глупо взять влюбиться. Невозможно. Иррационально. Это всего лишь нейрохимические реакции, происходящие в её пубертатном мозгу. И выделяющийся окситоцин побочный эффект этих реакций! Да всего лишь побочный эффект как от лекарств, если теми сильно злоупотреблять. — Почему ты здесь? Разве урок уже закончился? — нарушила тишину Акира. Голос её звучал слишком тихо и сипло. — Те же вопросы у меня есть к тебе, Аки, — Ишигами осмотрел кабинет и его взор привлёк валяющийся на полу чёрный рюкзак, — Скажем так, я увидел, что кто-то грозно топает как слон по коридору во время уроков, — усмехнулся Сенку. Акира шутливо ударила парня в бок, наигранно надув щёки, — Логически всё обдумав, я решил, что рационально будет пойти в научный клуб на случай если этот слон решит со злости всё тут разгромить. — Я бы так не поступила! И вообще, я не слон! — девушка обиженно скрестила на груди руки, отвернувшись. Сенку издал смешок, заставляя Ватанабэ злобно фыркать словно дикую кошку. — Знаю, Аки, знаю, — то с какой нежностью учёный произносил её имя. Его тёплый взгляд. Лёгкая ухмылка. Бархатистый голос. Всё это волновало сердце юной девы, задевало струны души. За спиной будто бы крылья выростали. Некая эйфория и окрылённость. Акира была зависима от этого дофамина и серотонина. Зависима от Ишигами Сенку. Влюблённость поселилась в её голове и не собиралась никуда уходить. Ватанабэ понимала, что до добра это не доведёт, но так хотелось чувствовать это. Новый опыт. Эксперимент, который может выйти из под контроля, но сейчас такая мелочь не волнует Акиру, — Гиппопотам будет точнее, — хмыкнул Сенку, за что вновь получил в бок от блондинки, — Эй, больно же! — А нечего меня обзывать! — продолжала дуться Акира, но уже через секунду звонок рассмеялась. Ишигами в удивлении вскинул брови. Что он сказал такого смешного? — Спасибо, Сенку, — девушка повернулась к учёному, прищурив глаза. На её лице заиграла довольно таки заразительная улыбка. Сенку и сам не заметил как рассмеялся в ответ. Близился вечер. Сквозь окно пробивалалось закатное солнце. Тучи давно уже скрылись где-то в далеке. На улице наверняка приятно пахнет свежестью и сыростью. Вот бы вдохнуть его полной грудью. Акира медленно не спеша на цыпочках подошла к окну, раскрыв его на распашку. В кабинет хлынул поток прохладного ветра, что растрепал длинные светлые волосы девушки. Ишигами застыл в изумлении, рассматривая то как красиво падают солнечные лучи на волосы и лицо Ватанабэ. Как она ярко улыбается и вдыхает свежий воздух. Как она тихо напевает под нос какую-то незамысловатую милодию. И в этот момент она была прекраснее самих звёзд и луны. Осознав, что его мысли явно зашли не в ту степь, Сенку попытался заглушить быстро бьющиеся сердце и тот жар, что сейчас разливался по телу. Он что заболел? Да, наверняка это просто симптомы простуды. Не стоило ему в такую прохладную осеннюю погоду ходить без шапки и шарфа. Вот и подхватил болезнь. И то что у него щёки пылают тоже симптом простуды! — Янтарь — это окаменевшая ископаемая древесная смола, затвердевшая живица древнейших хвойных деревьев, — смотря куда угодно, но только не на Акиру, будничным тоном проговорил Сенку. Сердце учёного не унималось ни на секунду и он всё никак не мог понять почему. И зачем он заговорил про янтарь? Чёрт! Как же это всё иррационально! — Ты это к чему? — Акира повернулась в сторону Ишигами, непонимающе похлопав глазами и наклонив голову в бок. Ей показалось или щёки её друга покрылись румянцем? Нет, бред, быть не может. Это просто солнце так падает на лицо, что кажется будто бы Сенку покраснел. Просто разыгравшееся воображение. Ничего более. — Твои волосы в свете закатного солнца напомнили мне янтарь, — учёный теперь смотрел прямо на Аки, ожидая её реакции, — Если так подумать, то твоё имя означает "Яркий", "Светлый". Тебе очень подходит, — ухмыльнулся Ишигами. Девушка в изумлении открыла рот. Чего это её друг вдруг заговорил на языке романтики, а не науки. Он не заболел случаем? — Рубин — минерал, разновидность корунда, драгоценный камень красного цвета. Химический состав — оксид алюминия, — на одном дыхании выпалила Акира, смутившись, — Твой цвет глаз мне рубины напоминают, — да уж, что Ватанабэ, что Ишигами прям мастера по комплиментам. Парень прыснул в кулак. Стоят тут два дурочка и говорят друг другу какой-то бред пьяного и сумасшедшего вместо привычного изучения науки. Да что на них сегодня нашло? — Эй, а ну не смейся! — С точки зрения логики, мы с тобой говорим полную несвязную чушь, — Ишигами подошёл к окну, встав возле Акиры, — Есть ли у тебя предположения почему, Аки? — блондинка отрицательно покачала головой, — А у меня вот есть одна гипотеза, — задумчиво произнёс Сенку, глядя на заходящее за горизонт солнце. — Проведи для начала эксперимент, чтобы доказать правильность своей гипотезы или же наоборот опровергнуть её. Обязательно скажи мне потом результаты этого исследования. Мне до жути интересно! — глаза Акиры заискрились от любопытства. — Когда дострою ракету, то обязательно проведу этот эксперимент, — хмыкнул Сенку. Когда-нибудь потом. Не сейчас, ведь это может привести к серьёзным последствиям. Задушить в зачатке это странное непонятное новое чувство. Нельзя дать ему заполонить разум. — Что ж, тогда я буду ждать, — улыбнулась Акира и взяв рюкзак направилась к выходу, — Увидимся завтра, Сенку! — девушка помахала рукой на прощание, оставляя учёного наедине со своими мыслями. «Ты подавляешь глутамат и усиливаешь ГАМК лучше, чем любой напиток содержащий этанол, но после тебя выработка дофамина и серотонина не блокируется, а только прогрессирует» — то, что Ватанабэ никогда не скажет в слух ни при каких обстоятельствах и ни при каких условиях. «Давай колебать частицы воздуха слиянием наших тел, но скорее соприкосновением благодаря электромагнитным полям, чтобы расстояние от источника до приёмника было не маленьким» — то, что Сенку никогда не произнесёт, ведь любовь слишком иррациональное чувство, замеделяющее мыслительные процессы. Иначе по другому быть не может.