Just a Sip

Весенний холодок приятно обдувает кожу после душной аудитории. Джисон шагает вперед, делая глубокий вдох и прикрывает глаза. Сегодняшний учебный день выжал из него все соки. Начиная с защиты презентации утром, заканчивая бесконечными вопросами на семинаре.  Сейчас хочется только запихнуть в себя что-нибудь поесть и лечь на кроватку, позволяя интернету унести последние клетки мозга в небытие. Звучит как абсолютный план на вечер. Джисон входит в общежитие и отсчитывает секунды до того, как сможет упасть в горизонтальное положение, но его незапланированно зовут на разговор. Тетечка с кудрявой укладкой в цветастой рубашке за стойкой консъержа вымученно улыбается, стоит подойти ближе. Джисон и не помнит, когда последний раз с ней разговаривал, не считая дежурных приветствий и прощаний. — Хан Джисон… из пятьдесят пятой, ага! — восклицает она, смотря в глаза. — Сынок, у меня новости. У тебя с этого дня будет сосед.  Джисон замирает. Сосед? Ну почему именно сейчас… Нет, он, конечно, знал, что рано или поздно это случится, но почему сейчас… — Ли Минхо, твой ровесник. Должен был днем заселиться, так что не пугайся чужим вещам в комнате, — женщина подмигивает и её явно веселит невоодушевленное выражение лица Хана.  — Понял, спасибо, — кидает он, все таки шагая в сторону лестницы.  Перед дверью в комнату Джисон задерживается чуть дольше обычного, просто настраивает себя на разговор с незнакомцем и репетирует дружелюбную улыбку.  Войдя, первое, что Джисон видит — лежащее на полу тело парня. Поза очень неестественная, что заставляет насторожиться, поспешно скинуть с ног кеды и подойти поближе.  У него дыхание спирает, как только лицо незнакомца предстает перед глазами. Чертовски красивый. А еще очень бледный, от чего вид нездоровый. Кажется, парень просто упал в обморок? — Эй, парень, ты живой? — Джисон присаживается рядом и теребит за плечо. Тот не реагирует. Взгляд еще раз скользит по телу и цепляется за сжатый кулак из которого виднеются белые таблетки.  Сердце в пятки уходит. Это еще что такое?  — Эй, эй, эй! Не смей умирать в моей комнате, понял?  Руки с силой встряхивают лежачее тело, ладони бьют по щекам и только тогда чужие глаза приоткрываются.  Живой. Взгляд парня туманный и явно плохо соображающий, Джисон пытается привести его в чувство, пока тот не сипит что-то про воду.  Точно, вода! Он бросается к подоконнику, где стоит бутылка минералки, из которой выветрились все газики. Очень вовремя Хану было лень ее выкинуть.  — Эй, что ты делаешь? — удивляется Джисон, когда новый сосед дрожащей рукой закидывает себе в рот две таблетки и не успевает остановить его, как тот уже пьет.  Ему, конечно, никто не отвечает.  Парень только закрывает глаза и раскидывает по полу конечности. Джисон понятия не имеет, что происходит. Просто стоит над ним и пялится, испытывая невообразимую тревогу.  Спустя несколько мгновений лицо незнакомца становится менее бледным, хотя тон кожи остается молочным. Круги под глазами тоже бледнеют и пухлые губы приобретают розовый оттенок.  Дыхание спирает от одного взгляда. Не может человек быть настолько красивым… Джисон таки отмирает, присаживается на свою кровать и просто смотрит, нервно почесывая коленку. Должен ли он сейчас что-то делать? Или просто ждать?  — Эй, ты уже в порядке? — все таки осторожно кидает он, не сводя взгляда с незнакомца.  Тот приоткрывает один глаз, замирает и вдруг отворачивается, скручиваясь в калачик. Разочарованно скулит, хватаясь за голову. Кончики ушей краснеют. Джисон брови вскидывает. — Ты чего? — Извини, — звучит приглушенно. — Ты не должен был этого всего видеть. Бля… реально, прости.  Джисона пробивает на нервный смешок.  — Да ладно. Напугал, конечно, но ты ж не виноват, — Джисон чешет нос и теперь ему тоже неловко. — Я Джисон, кстати. Спустя пару минут Минхо все таки встает и теперь они неловко сидят на своих кроватях, смотря в пол. Джисон не решается спросить, что только что случилось, а Минхо неловко рассказывать. — Я, эм… — все же подает голос парень. — Спасибо за помощь. Этого больше не должно повториться, просто… я забыл поесть вчера, а утром не успел, так что… вот…. отключился… — голос звучит мягко. Тембр намного выше джисонового. Минхо звучит так, как будто мяукает.  — Все хорошо, правда. Главное, что ты в порядке, — рука безостановочно поправляет волосы, словно живет отдельно от мозга. Губы растягиваются в улыбке. — Ну, надеюсь мы уживемся, сосед.

***

Минхо отличный сосед. Минхо чистоплотный, вежливый, тихий и вообще не доставляет проблем. Джисон боялся, что придется долго привыкать к тому, что кто-то постоянно рядом, что порядок его утренней рутины по сборам придется изменить и все будет по-новому, некомфортно.  Некоторые вещи действительно изменились. Например, пришлось договариваться кто в какие дни первый встает в душ и сколько времени он должен занять, чтобы оба успели собраться. По понедельникам и четвергам Минхо ко второй паре, поэтому Джисон не торопится, зато в остальные дни вскакивает ровно в шесть пятьдесят пять, чтобы через пять минут уже выйти из их душевой, желая соседу доброго утра. В первые несколько дней это реально давило, но он быстро привык, на удивление.  Как-то с разрешения зашел в ванную, когда Минхо был еще там и застал его у раковины, чистящим зубы. На краю раковины стоял набор из разного вида щеток, ершиков и маленького ирригатора. Он удивился, потому что такой набор видел только у Чонина с его брекетами, а у Минхо их точно не было.  Минхо уходил на пары сразу, никогда не завтракал и вообще не покупал продукты на свою полку в холодильнике, только изредка Хан замечал баночки с пудингом.  Наверное ест в столовой, а ужинает в кафе, — вывод, к которому приходит Джисон.  Еще одна странность Минхо — он использует очень много СПФ-крема перед уходом. Наверное в этом секрет его светлой кожи?  В общем, у Минхо есть небольшие странности, которые однако вообще никак не мешают Джисону и просто делают его таким, какой он есть.  Но помимо бытовых изменений, в жизни Хана появилось что-то хорошее. Минхо идеальный сосед, а также хороший друг. Джисон давно не испытывал столько комфорта наедине с тем, кого знает меньше месяца, но с Минхо все по-другому. В свободное время между парами, когда получается встретиться, они могут просто бродить по кампусу и общаться, узнавать друг друга лучше, обсуждать все подряд, а вечером либо вместе смотреть подкасты про преступления, либо в комфортной тишине заниматься своими делами и не проронить и слова, только пожелать спокойной ночи.  Джисону с ним хорошо.  Джисону с Минхо, кажется, становится даже слишком хорошо, когда спустя два месяца жизни бок о бок, он наконец-то осознает, что видит в парне что-то большее, чем просто друга. Осознание приходит почти внезапно: Хан ловит себя на разглядывании чужих губ и смаргивает мысли о том, какие они на вкус. Джисон тогда пугается самого себя и благодарит всех богов за то, что в комнате темно и его покрасневшее лицо не сильно заметно.  Минхо тогда повернулся к нему, чтобы прокомментировать фильм и Джисон с трудом заставил себя не залипнуть снова.  Когда Минхо говорит, его немного удлиненные клыки симпатично выглядывают. Хочется провести по ним языком. Хочется… О, Господи, Хан, что с тобой?! Джисон начинает на постоянной основе косплеить рака, стоит только им остаться наедине. Спустя месяц знакомства Минхо почувствовал себя комфортно для того, чтобы выходить из душа без футболки, поэтому иногда Джисон слишком позорно сбегает из комнаты, лишь бы не позволить себе слишком долго смотреть на него и не истекать слюнями. Ему всегда нравились парни с чуть полнее, чем принято в обществе. А у Минхо пропорции просто идеальные, на сто процентов совпадающие с джисоновыми фантазиями.  Однажды Джисон чуть не вскипел словно чайник, когда они пошли в комнату Хёнджина и Чонина, чтобы играть в настолки. Минхо тогда очень увлекся и, пока спорил с Хваном, держался за голую коленку Джисона. И если Минхо явно делал это неосознанно, то Хан осознал абсолютно всё. Он даже не пытался убрать руку — что, если Минхо заметит и решит, что он странный?! Господи, да он уже странный! Последующий вопрос о том, почему Джисон весь покраснел, был списан на выпитую баночку пива. Пусть лучше думают, что он плохо переносит алкоголь, чем что он теперь буквально сгорает изнутри из-за собственного соседа.

***

Джисон заходит в комнату после долгого дня, полный усталости. Голова гудит, ноги будто налиты свинцом, а настроение где-то на минусе. Хочется лечь и раствориться в постельном белье, игнорируя весь мир. Минхо в это время сидит на кровати с ноутбуком, наушники в ушах. Он лениво смотрит на экран, пока отбивает какую-то мелодию ногтями. Он, увидев друга, кидает быстрый взгляд и снова смотрит в экран.  — Тяжёлый день? — лениво спрашивает он. — Убийственный, — хрипло отвечает Джисон. Минхо, тем временем, протягивает ему баночку любимого пудинга, который собирался съесть, и ложку. Джисон не отказывается, но в груди что-то ёкает. Он плюхается на кровать, срывает крышечку и съедает первую ложку. И понимает, что именно этого ему сейчас не хватало. Никаких вопросов, никаких лишних слов. Минхо даже не смотрит в его сторону, просто даёт ему пудинг и продолжает заниматься своими делами. В этот момент Джисон осознаёт, что Минхо это не просто симпатичный парень, который сводит его с ума. Минхо это его место комфорта. Человек, который без слов чувствует, когда ему плохо, и просто… остается рядом. Джисон краем глаза смотрит на него, на его растрёпанные волосы, на полуприкрытые веки, на то, как он сосредоточенно листает что-то на экране. Сердце вдруг сжимается в груди. Ему даже не нужно, чтобы Минхо сейчас говорил что-то особенное. Сам факт того, что он просто есть, делает его вечер лучше. И это страшно. Потому что Джисон осознаёт — он влип. Влип серьёзнее, чем думал. Минхо идеальный. Но в один день Джисон узнает о нём кое-что еще. Джисон врывается в комнату с ощущением, будто внутри него полыхает ад. — Чёртов Хёнджин… — сипло бормочет он, срывая с себя куртку и направляясь к столу. Весь его обед — это страдания. Почему он снова повёлся на «Да не такое уж оно и острое!»? Теперь его язык горит, глаза слезятся, а желание выпить хоть что-то перебивает все остальные потребности и здравомыслие. Он хватает стакан, оставленный на столе, и выпивает всё залпом, даже не чувствуя вкуса. Облегчение приходит моментально. Но не на долго. Сперва по телу разливается странное тепло, затем лёгкость в голове, как будто он немного пьян. Мир чуть плывёт, а ноги становятся ватными. Как раз в этот момент дверь ванной открывается, и Минхо выходит, растирая волосы полотенцем. Он останавливается на месте, замечая, что стакан на столе пуст. — Джисон… — его голос мягкий, но полный ужаса. — Что-то… меня разморило, — Джисон моргает, чувствуя, что лучше бы он сейчас лёг. — Скажи мне, что ты не пил из моего стакана, — Минхо делает пару быстрых шагов к нему, отбрасывая полотенце на кровать. — Эм… пил? — Джисон смотрит на него снизу вверх, потому что ноги не выдержали, и он уже сполз на кровать. — Бля… — Минхо закрывает лицо руками и вздыхает. — Ну как можно быть таким… — Эй, не нужно было оставлять стакан вот так, если не хотел, чтобы из него пили, — бурчит Джисон и следит за Минхо, который присаживается рядом. — Ох… ладно… Чувствуешь себя как? — Будто я только что вдохнул литр облаков. Минхо снова закрывает глаза и глубоко вздыхает. Затем осторожно кладёт руку на лоб Джисона, которого мутит настолько, что даже не получается отреагировать на прикосновение. — Зачем ты вообще выпил? — Хёнджин накормил меня каким-то адским супом, — жалуется Джисон, бессильно опуская голову ему на плечо. Тело ватное. — Я думал, что сдохну. Правда. Мне просто срочно нужно было что-то выпить… Минхо, к его удивлению, не отстраняется. Наоборот, его рука мягко ложится на затылок Джисона, чуть поглаживая. Приятно.  — Дурак ты, — тихо вздыхает он. — Но ладно, не твоя вина… — Что это вообще такое? — голос Джисона звучит чуть тише, потому что силы буквально покинули тело. Минхо колеблется, но потом аккуратно тянет Джисона ближе, словно давая ему возможность опереться и обнимает одной рукой за плечо. — Я… развел себе специальный порошок с водой…  Джисон хочет поднять голову, но не выходит. — Что еще за порошок такой? А? — Для питания. Я вампир, Джисон. Я этими порошками и таблетками питаюсь.  Джисон моргает. Потом ещё раз. — Чего? Слова звучат медленно, будто он не уверен, правильно ли вообще говорит. Минхо вздыхает, но не двигается, позволяя Джисону оставаться у себя на плече. — Я вампир, — повторяет он спокойнее. — Минхо, ты мне сейчас серьёзно это сказал? — Угу. Он вдыхает, собираясь с силами, и наконец-то отрывает голову от его плеча, чтобы посмотреть на него. — Чего? — Ты уже говорил это. Джисон таращится на него, затем судорожно растирает лицо. Всё это происходит как-то неестественно медленно — будто мозг тормозит с выводами. — Минхо, я сейчас не в том состоянии, чтобы шутки понимать, — он пытается приподняться, но мышцы будто ватные. — Это не шутка. Тот аккуратно придерживает его за плечи, не давая слишком резко двигаться. — Ты хочешь сказать, что ты… настоящий вампир? Минхо вздыхает. — Вообще-то мне сейчас не особо до шуток, — Минхо пожимает плечами. — Я вампир. Мои родители вампиры. Я плохо переношу солнце, поэтому не могу жить без солнцезащитного крема, я тщательно слежу за здоровьем зубов, потому что вампирская эмаль слишком крепкая для того, чтобы инструменты обычных стоматологов ее даже поцарапали, а вампирские клиники слишком дорогие. И еще много всего. Извини, что не сказал сразу. Не знал, как ты это воспримешь. Джисон моргает. Раз, другой. Потом озадаченно щурится, словно его мозг делает попытку обработать информацию, но она застревает где-то на полпути. — …Ты вампир, — наконец-то выдает он, будто повторение поможет хоть что-то прояснить. — Да, — кивает Минхо. Джисон морщится, прикрывает глаза и бормочет: — Господи, ну почему из всех существ в мире мне понравился именно вампир… — Что? — Что? Глаза Джисона распахиваются, он осознаёт, что только что сказал, и тут же резко отлетает от парня рядом, зарывая лицо в подушку. — Ничего! Забудь!! Минхо в замешательстве моргает. — Подожди-ка. Он склоняется ближе. — Ты только что… — Забудь!!! Джисон ещё глубже зарывается в подушку, голос приглушённый, но паника в нем читается отлично. Минхо, который всего минуту назад переживал, что Джисон воспримет всё в штыки, теперь изо всех сил сдерживает ухмылку. — Значит, тебе нравится вампир, да? — Минхо, я прямо сейчас умру, пожалуйста, просто отпусти меня в мир иной. — Прости, но я не хочу смотреть, как ты умираешь на моих глазах прямо сейчас. Джисон закатывает глаза и прижимает подушку к лицу. В голове все смешивается и сталкивается, заставляя чуть ли не видеть звезды перед глазами. Он вдруг не сдерживает полуболезненный скулеж. Минхо пугается и продолжает поглаживать чужие лопатки. — Эффект должен пройти через несколько часов, твоя нервная система просто в большом шоке. Потерпи, а лучше бы тебе поспать. Джисон словно ничего не слышит. Точнее слышит, но все как через толщу воды. Он только что-то бубнит и переворачивается на спину. — Ты вообще… как можно быть настолько идеальным? Красивый, добрый, заботливый, идеальный сосед, и ещё вампир сверху?! — …Джисон. — Я всегда знал, что ты особенный. Минхо зажмуривается, вдыхает через нос, словно собираясь с силами. — Ты не в себе, — тихо бормочет он себе под нос. — Ага, ещё как, — лениво подтверждает Джисон. Минхо трёт лицо руками. — Ты вообще осознаёшь, что сейчас… — Минхо, можно я тебя укушу? — … — Ну, просто чтобы проверить, вампир ли ты на вкус. Минхо поднимает глаза к потолку, собираясь с терпением, и шёпотом говорит: — Господи, дай мне сил. Джисон вдруг сладко зевает.  — Ну, сил у тебя точно побольше, чем у меня… У вампиров же они есть, да? Минхо просто хватает его за плечи, перекладывает удобнее на подушку, укрывает одеялом и говорит твёрдо: — Всё. Спи. — Но… — Спи. — Но ты же вампир…  — Джисон, если ты сейчас не уснёшь, я укушу тебя сам. Джисон застывает. — Правда? Минхо закатывает глаза, укладывается рядом и бурчит: — Поговорим когда тебе станет лучше.

***

Джисон просыпается необычно бодрым. Веки распахиваются, и он выдыхает, осознавая, что чувствует себя прекрасно. Ни усталости, ни головокружения — будто и не было странного дурмана, накрывшего его перед тем, как он отключился. За окном темно. Почти полночь. Он хмурится, моргает и внезапно замирает, когда краем глаза замечает что-то… чужеродное. На его кровати кто-то есть. Его. Кровати. Голова поворачивается и он сталкивается взглядом с Минхо, который спокойно смотрит на него и странно улыбается, явно ожидая какого-то зрелища. В комнате горит только мягкий свет прикроватной лампы, отбрасывая на стены длинные тени. Чужие глаза красиво блестят. Вихрем пронесшиеся воспоминания едва не сшибают Джисона с кровати. Он резко вскидывается, садится и судорожно хватает ртом воздух, но ничего не говорит. Его взгляд мечется — от Минхо, который выглядит слишком довольным, до пустого стакана на тумбочке. Минхо смеётся. — Доброе утречко.  Джисон хочет возмутиться, но его мысли всё ещё скачут, перескакивая с одного шокирующего факта на другой. Минхо чуть наклоняет голову, смягчаясь: — Как ты себя чувствуешь? — Я… нормально? — Джисон морщит лоб, проверяя себя на наличие странных ощущений, но на удивление всё в порядке. Минхо удовлетворённо кивает. А затем Джисон, наконец, решается задать главный вопрос. — Мне не приснилось же… Ты в-вампир? Минхо с притворной серьёзностью отвечает: — Ага. Вампир, — он убирает подальше книгу, которую читал, и чуть улыбается. — А ещё, кажется, тот, кто тебе нравится. Да? Джисон замирает. А потом сгорает к чертям. Лицо вспыхивает так, что хочется зарыться в одеяло и никогда оттуда не вылезать. В груди всё сжимается от паники, а пальцы дрожат, когда он прикрывает лицо руками. — Ну, я… да, — голос звучит приглушённо. — Нравишься. Очень. Он боится поднять глаза. Но всё же это делает. Минхо смотрит на него мягко, а уголки губ чуть подрагивают от еле сдерживаемой улыбки. — … тоже, — произносит он тихо. Джисону кажется, что он неправильно расслышал. — Что? — Ты мне тоже нравишься, — повторяет Минхо, и прежде чем Джисон успевает сболтнуть что-то ещё, он тянется ближе. Тепло его ладони ложится на Джисонов затылок, и Хан затаивает дыхание. — Ужасно сильно нравишься. Я думал, что слишком очевиден, но, кажется, ты плохо понимаешь намеки, — голос Минхо звучит с кучей эмоций, при этом также нежно, как и всегда. — Я делился с тобой своим любимым пудингом… это, знаешь ли, словно отдать руку и сердце. Джисон молчит, медленно моргая. Просто не верится, что все взаправду. Минхо через несколько мгновений наклоняется ближе и смотрит куда-то явно ниже, чем джисоновы глаза.  — Можно? — спрашивает Минхо, голос его тёплый. Джисон судорожно кивает, и уже в следующий миг Минхо целует поддается вперед. Всё вокруг перестаёт существовать. Минхо целуется лениво, основательно, с каким-то сладким терпением, будто у них впереди вся вечность. Джисон сперва застывает, но потом тает в этом прикосновении, подтягивается ближе, обнимает за талию, позволяет Минхо вести их поцелуй.  Удлиненные клыки иногда царапаются, напоминая, что Джисон целуется с настоящим вампиром.  Хотя, это неважно.  Важно то, что его целует сам Ли Минхо. То, что он вампир, всего лишь одна из черт, которые делают его самим собой.  Таким, каким Джисон его полюбил и от которого подкашиваются ноги. Минхо отстраняется и Джисон падает обратно на подушку. Губы горят от долгого поцелуя. Минхо смотрит сверху вниз, нависая, облизывается и оставляет на щеках самые приторные на свете поцелуйчики, от которых пальцы на ногах скручиваются.  — Минхо, — зовет Джисон, когда тот укладывается рядом, утыкаясь прохладным носом в шею. Он довольно мычит и перебирает джисоновы прядки в пальцах. — Ты… будешь моим парнем? Минхо не сразу отвечает. Пальцы мягко перехватывают чужие прядки, нежно наматывая их на палец. Джисон чувствует, как тот улыбается, носом всё ещё зарывшись в его шею. А потом Минхо смеётся — тихо, высоко, так, что у Джисона по спине пробегает дрожь. — Ты спрашиваешь об этом после того, как я тебя поцеловал? — Я… ну, — Джисон снова краснеет. — Вдруг ты просто так это сделал? Минхо отстраняется и смотрит на него так, будто он только что сказал величайшую глупость в истории человечества. Так и есть. — Джисон, — тянет он с лёгким укором. — Ты в своём уме? — После всего этого? Вряд ли, — Джисон прикрывает лицо руками. Минхо закатывает глаза, снова склоняется ближе и осторожно отбирает его ладони, разглядывая краснеющего Хана с какой-то жуткой нежностью. — Я думал, это очевидно, — говорит он, поглаживая его пальцы. — Конечно, я буду твоим парнем. Джисон буквально чувствует, как сердце падает куда-то в пятки, прежде чем начинает бешено колотиться. — Правда? Минхо закатывает глаза, но мягко, с той нежностью, от которой Джисон чувствует бабочек в животе. — Правда. И прежде чем Джисон успевает расплыться в улыбке, Минхо снова его целует. Легко, коротко, но с тем же тёплым терпением, от которого у Джисона ещё сильнее ведет. — Офигеть, у меня есть парень, — говорит Джисон, поглаживая плечо Минхо, лежащего на нем.  — Тебя это удивляет сильнее, чем то, что я вампир? — прыскает тот, прижимаясь ближе.  Джисон не отвечает, только посмеивается и тянется, чтобы поцеловать чужую макушку.