Some would sing and some would scream

— Дэй, – рука трясет его за плечо, а Кевин ворчит и глубже зарывается в подушку, пытаясь уйти от шума. — Кевин. Мне нужна твоя помощь, Королева, проснись. Кевин вытаскивает подушку, чтобы бросить на него сердитый взгляд, и Ники натянуто улыбается. На его лице странное отсутствие обычной легкости, а в глазах — твердость, которую Кевин, на самом деле, никогда раньше не видел. — Тренировка через два часа, – не обращая внимания, огрызается Кевин. – Нам надо... — К черту тренировку, – говорит Ники, голос его звучит пугающе спокойно. Кевин думает, что это самое близкое, что он когда-либо делал, чтобы показать, что он родственник Эндрю. – Хотя бы раз в жизни, Кевин, пожалуйста, позаботься о чем-то другом, кроме экси. — Все не так просто! – выкрикивает Кевин знакомый аргумент, но не так громко, как мог бы. Что-то в лице Ники говорит о том, что он хочет сохранить этот разговор в тайне. – Ты не знаешь, каково это – быть частью Воронов.. — Ты больше не их часть! – резко отвечает Ники, затем закрывает глаза и насильно расслабляется. Он требовательно протягивает ладонь, и Кевин колеблется мгновение, прежде чем вздохнуть и положить свои руки в руки Ники. Ники открывает глаза, улыбаясь доверию, и нежно проводит большим пальцем по левой руке Кевина и слегка сжимает, — Ты больше не их часть, Королева. – Он говорит тепло, и Кевин кусает губу, чтобы она не дрожала. Целая неделя, а он все еще чувствует себя готовым к срыву каждый раз, когда кто-то называет его так. — Ты не Ворон, Рико больше нет, экси больше не должен быть всей твоей жизнью. — Сделка... – начинает он, и Ники щелкает языком. — Не говори мне эту чушь, Дэй, ты же знаешь, что ты лучший игрок во всем чертовом мире, – говорит Ники, а Кевин изо всех сил старается не плакать. – Ты вышел из этого гребаного культа, Королева. Живи как подобает. Кевину удается всхлипнуть только один раз, прежде чем он берет себя в руки и кивает. В этом нет ничего такого, чего он не слышал бы раньше, от разных людей и в разных тонах, но каким-то образом, когда Ники становится самым серьезным, каким он когда-либо был в три чертовых часа ночи, и продолжает говорить это с теплой убежденностью, это проникает гораздо глубже. – Ты... ты прав. – выдавливает он, игнорируя поднятые брови Ники. – Что... случилось? Ники фыркает от неловкого вопроса, а затем внезапно трезвеет, — Мне нужна твоя помощь в одном деле, – торжественно говорит Ники, снова показывая свои общие гены с Миньярдом. — И даже если ты не скажешь «да», ты никому не можешь об этом рассказать. Ни Эндрю, ни тренеру, ни даже Би. Он думает об этом несколько мгновений. Это серьезно, серьезно, что бы это ни было, и он никогда не сталкивался с чем-то, что нельзя было рассказать даже Эндрю. Кевин знает, что он, вероятно, пожалеет об этом – особенно потому, что его просит Ники, неважно, насколько он сейчас пугающе серьезен, но теперь ему чрезвычайно любопытно, это Ники, и три часа ночи – хорошее время для плохих решений, так что- — Я обещаю, – тихо говорит Кевин, и Ники выдыхает. — Ладно. Лютер вышел из тюрьмы, как и все остальные, кто был замешан в прошлом Эндрю, – говорит Ники, а Кевин резко втягивает воздух и хватает другого за руку, в ужасе. Ники серьезно кивает и смотрят прямо. – Я собираюсь пойти и убить их. Кевин садится в сидячее положение и кладет голову на грудь Ники. Он сидит так несколько мгновений, впитывая все вышесказанное. — Кевин? – говорит Ники, его голос немного надламывается, показывая его обычное «я», и он вздыхает с облегчением. – Кевин, это вызывает у меня сильнейшую тревогу, чувак, ты должен ответить. — Кто такие 'все'? – хрипло спрашивает он, выигрывая себе время. На этот раз тренер не стал закрывать глаза на ситуацию, накричав на Эндрю за то, что он не помог в судебном преследовании других своих мучителей, и не остановился, даже когда Эндрю начал швырять в них тарелками и выкрикивать оскорбления, пока не охрип. Но тогда даже Нил не выступил в его защиту, поэтому на следующий день Эндрю отправился в суд, хотя по-прежнему отказывался говорить об этом. Ники снова напрягается. – Насильники. Те, кто закрывал глаза. Сучка, которая продолжала позволять Кэсс усыновлять детей. Лютер и Мария. – Он отпускает руку Кевина, когда тот начал слишком сильно сжимать ее, переключаясь на его предплечье. – Они все отмазались тем, что Эндрю был 'психопатом' и ему нельзя доверять, и его 'кровожадному близнецу' или 'сыну мясника', тоже. – Он выплевывает каждое слово, словно это яд, и Кевин чувствует, как его челюсти сжимаются от общей злости. – И прямо сейчас они все у меня дома, в одном месте. И я собираюсь их убить. Кевин приподнимает бровь. – Не думаешь ли ты, что лучше спросить, ну, не знаю, людей, которые действительно убивали раньше? Ники слегка улыбается ему. – Я не могу спросить Нила или Аарона, ведь они доложат Эндрю, а Эндрю не может знать. Мне пришлось поговорить с Нилом, чтобы понять, но... – Он замолкает со вздохом, внезапно становясь намного старше своих лет и крайне измотанным. – Эндрю убьет любого, кто причинит вред Лисам, но не примет ничего на действия, сделанные ему, независимо от того, насколько сильно они причинили ему боль. Под всем этим он просто... он просто глупый ребенок, который боится, что кто-то будет заботиться о нем. — Да, – тихо говорит Кевин, потому что он знал это с самого начала, похлопывая Ники по плечу в попытке утешить, – Да. Ники делает глубокий вдох и натягивает улыбку. — Итак! Это значит, что мой следующий вариант – это ты, мистер выращенный-якудза, потому что, эй, что значит еще несколько убийц в команде, а? — Боже, ты сумасшедший, — бормочет Кевин, но не отстраняется. Он думает об Эндрю, который два года защищал его от гребаной мафии, который всегда был рядом с ним без единой жалобы и убил свою мать, чтобы защитить брата, но до сих пор не высказался против врача, который пытал его две недели, и чувствует, как гнев закипает в его жилах. Он давно не испытывал гнева за кого-то другого – враждебность Эверморского корта не воспитала в нем желания заботиться о ком-то еще, и он отворачивался, когда кто-то становился жертвой гнева Рико, но он помнит, как взбежал по лестнице и увидел Эндрю, окровавленного и голого, смеющегося на полу, Нила, расстроенного и почти плачущего, когда он накрыл его грязным одеялом и прижал к себе, Аарона, хрустящего стеклом под ногами и держащего окровавленную ракетку, и тупо уставившегося на мертвое тело на полу, прежде чем подбежать к своему близнецу, когда Эндрю практически рыдал, выкрикивая его имя, и как они оба держались друг за друга посреди крови и дрожали. Принять решение несложно. — Сколько у нас времени? – спрашивает Кевин, и Ники улыбается со всей жестокостью Миньярдов в их худшем проявлении. — Нам нужно уходить прямо сейчас, – говорит он, отступая и бросая Кевину его щетку и бутылку воды. – Лютер звонил десять минут назад, чтобы сообщить мне о развитии событий, и намекнул, что у них будет празднование... – Он сжимает челюсти и закрывает глаза, чтобы явно взять себя в руки. – ... у меня... у них дома. Я не хочу рисковать потерять это окно, где они все в одном месте. Кевин кивает и достает две старые потрепанные футболки Нила из половицы, в которой он их 'спрятал', которые команда регулярно рвет и использует в качестве обрезков ткани, когда это необходимо. Он бросает одну Ники и стряхивает с себя остатки сна, когда они выходят в темный коридор. — Хорошо, – говорит Кевин. – Но Мэтта мы тоже берем. — Что? – говорит Ники, выглядя преданным. Он быстро запирает дверь и хватает Кевина за руки, словно тот сейчас же бросится к Мэтту. – Что, почему, нет! — Ники, – резко говорит Кевин. – то, что я вырос, наблюдая, как убивают людей, не значит, что я сам точно знаю, как это сделать. Нам нужно больше людей, и если мы не пойдем к экспертам, то, по крайней мере, пойдем числом. Как ты планируешь... — Тсс! – Ники закрывает рот рукой, оглядываясь в страхе. – Я думал, либо пистолет, либо этот ядовитый газ, о котором нам рассказывали на уроках химии. О, ладно, что бы ты хотел, чтобы мы сделали, умник? – Он скрещивает руки в раздражении, глядя на выражение лица Кевина. — Поджог, – отвечает Кевин, не задумываясь, а затем кривится. – Так будет быстрее и чище. Но нам понадобится еще одна пара рук. — Фу, – хмурится Ники, но тут же смягчается. – Бля. Ладно, подожди здесь. Кевин вздыхает, когда проскальзывает в общежитие Мэтта и откидывается к стене. Он действительно это делает, да? Его взгляд скользит вниз, в комнату Эндрю, покрытую наклейками, которые Рене спасла после того, как Эндрю после снятия с таблеток пытался выбросить, и которые были развешены по всей двери. Да, да, он действительно это делает. — Я сказал Мэтт, — раздраженно говорит Кевин Ники, когда тот выходит с Мэттом и Дэн. – Чем больше людей, тем больше у нас шансов быть пойманными. — Ты знаешь, как завести машину? Нет? Тогда заткнись, – огрызается Дэн, и Кевин проводит руками по лицу. Их поймают. — Ладно, – серьезно говорит Ники. – Мэтт, сходи, возьми старые футболки Нила, чтобы вы оба надели их. Дэн, найди хорошую машину. Кевин, пойдем со мной и скажи, что нам нужно для поджога. — Поджог? – вздыхает Мэтт. – Тогда нам придется нести с собой принадлежности для купания. Я также возьму маски. — Хорошо. Они заслуживают того, чтобы сгореть, – яростно рычит Дэн, и Кевин видит засохшие следы слез на ее щеках. – Все до единого ублюдка.

***

По дороге Кевин засыпает и просыпается от толчка, когда машина попадает в выбоину. -не надо этого делать, – обеспокоенно говорит Мэтт, и он, и его девушка потирают спину Ники, пока он ведет машину. Кевин отталкивает их руки и отталкивает Ники назад, чтобы тот мог пристегнуть ремень безопасности, игнорируя направленные в его сторону взгляды. Мэтт качает головой и поворачивается обратно к Ники. – Это была не твоя вина. Ники истерически смеётся, и все трое вздрагивают. – Не моя вина? – требует он, кипя от улыбки на лице. – Мне двадцать четыре года. Я их опекун, и я им являюсь уже пять гребаных лет. И что я могу за это показать? Понятия не имею, что их подталкивает и травмирует, и я тащу Эндрю к себе домой из-за собственного эгоистичного желания загладить вину перед ужасными людьми и даже не замечаю, когда он уходит на встречу со своим насильником из-за моего отца, и он даже не кричит о помощи, когда на него нападают из-за меня, и я не знаю, как эти трое могут выносить моё присутствие после того, как я так сильно предал их доверие, и... — Ники, успокойся, остановись на секунду, – перебивает его Дэн, слегка встряхивая, чтобы заставить его прекратить бессвязную речь. — Нет, – рычит Ники, костяшки пальцев на руле белеют. – Нет, у нас нет времени. — У тебя паническая атака! – протестует Мэтт, шаря вокруг в поисках воды. – Чувак, просто останови машину! — Ты хочешь нас всех разбить? – добавляет Кевин, ловко проглатывая комментарий, связанный с экси и Лисами, прежде чем Мэтт его за это отчитает. – Притормози, Ники. Ники ругается и яростно тянет в сторону, шины визжат, когда они останавливаются. Он закрывает глаза и молча принимает бутылку, которую Мэтт передает ему, выпивая ее так, словно он хотел бы, чтобы это был алкоголь. Его руки дрожат. — Ты ничего не контролировал, Ники, – тихо говорит Дэн в тишине раннего утра. Ники ссутулился, отвернувшись от нее. – Ник, ну же, откуда ты мог знать? — Они отправили своего ребенка в чертов лагерь для перевоспитания, почему, черт возьми, я не должен был знать? – резко говорит Ники, сгорбившись в обороне. – Знаете, что, просто- просто оставьте это, ладно? Это моя вина — если я достаточно взрослый, чтобы отвечать за детей, я достаточно взрослый, чтобы убедиться, что они в безопасности. Им нечего на это сказать. В груди Кевина сжимается странное чувство, и он не может придумать слов, чтобы убедить Ники, что он неправ, но Ники просто передает им жвачку с приборной панели, прежде чем снова завести машину, и последние десять минут поездки они проводят в тишине. Они подъезжают к тому же пригородному синему дому в стиле кино, паркуясь через четыре двери. Ники глушит двигатель и смотрит на темные ставни своего старого дома бесчувственными, пустыми, темными, беспощадными глазами. — Никс? – шепчет Мэтт. – Нам не обязательно. Выражение лица Ники искажается, губы оттягиваются в сторону в явном усилии не плакать. Все его тело вздрагивает в подавленном рыдании, и все они делают прерванные движения к нему. Ники не должен быть таким, таким же разорванным, как и все остальные. Он должен быть счастливым, беззаботным и солнечным, несмотря на то, что все пытаются заставить его быть другим, доказательством того, что они все могут быть счастливы однажды в будущем, достаточно добрым, чтобы оставить позади жизнь своей мечты, чтобы разобраться с ужасным беспорядком, который был у близнецов Миньярд в пятнадцать лет, и остаться для развала команды, которой раньше были Лисы. Кевин беспомощно смотрит на Мэтта и Дэн, которые выглядят такими же расстроенными и не знают, что делать. Даже Дэн не может найти, что сказать. Наконец Ники берет себя в руки, судорожно выдыхая, и его глаза снова становятся решительными и беспощадными, когда он оглядывается. – Итак, как мы это сделаем? Кевин ломает голову, пытаясь вспомнить, как он и Рико увязались за одним из своих кузенов-поджигателей, чтобы заткнуть завесу тайны, — Нам нужно, чтобы это выглядело как несчастный случай. – медленно говорит он. – Это будет выглядеть крайне подозрительно, если они погибнут в огне сразу после того, как выиграли дело. Дэн задумчиво напевает, ее глаза мерцают под тусклым желтым светом уличных фонарей, – Электропожары были довольно распространены из-за неисправной проводки за несколько месяцев до того, как я присоединилась к клубу. Если мы каким-то образом отключим электричество и устроим несколько пожаров по всему комплексу, это, возможно, можно будет выдать за несчастный случай. — Мы не будем убивать невинных, – резко говорит Мэтт, глядя между ними всеми. – Никто, кроме этих придурков, не пострадает. — Мы можем запереть их, – тихо говорит Ники. – Запрем двери и окна снаружи и подожгем крыльцо, чтобы они не смогли выбраться. – Кевин чувствует, как в нем пронзает волна настоящего страха и ужаса из-за отсутствия эмоций на лице Ники, когда он говорит об убийстве своих родителей, и видит, как Мэтт и Дэн обмениваются обеспокоенными взглядами. – Лютер и Мария спят как убитые, а судебные разбирательства должны были измотать всех остальных, так что они не должны заметить, пока не станет слишком поздно. — А что насчет других пожаров? – говорит Мэтт, и в неподвижной машине что-то мелькает, когда он выразительно размахивает руками. – А что, если люди в этих домах не проснутся вовремя? — Мы будем следить, – медленно говорит Дэн через несколько мгновений. – Если они не выйдут вовремя, мы… издадим какой-нибудь громкий звук, чтобы их разбудить. — Взрыв, – предлагает Кевин. – У нас есть... дезодорант? Все трое смеются, хотя темнота не покидает их лиц, — У нас есть дезодорант? – поддразнивает Ники. – Ты помнишь, кто мы? В океане есть вода? Кевин улыбается, его грудь обжигает счастье от того, что он заставляет их смеяться, а Дэн с довольной улыбкой достает бутылку из одной из их сумок, – Я пойду включу генератор. – говорит она. – Кевин и Ники, идите заприте дом, Мэтт, иди спрячь машину и следи за домами, которые мы собираемся поджечь. — Да, капитан, – хором отвечают они, не задумываясь, и ухмыляются. Ники хватает зажигалки и бензин и проверяет их все один раз, прежде чем раздать всем. Он выдыхает один раз, сгибая руку над ожерельем, которое он всегда носит, и опускается вниз, как будто молится, и Кевин осторожно кладет руку ему на плечо. Мэтт и Дэн делают то же самое, и Ники фыркает и кладет свою ладонь поверх их ладоней. Ожерелье — это катастрофа среди модных украшений: длинная вещь с продетыми в нее безделушками и обрывками бумаги; частички жизни людей, которых любит Ники: золотая пуговица его отца, сережка его матери, корешок билета на первый матч, который они сыграли вместе, имя Эрика на собачьем жетоне, любимое стихотворение Кевина в крошечном флаконе, самый маленький нож Рене, маленькая фигурка собаки Сета, фирменные заколки Эллисон, две крышки от бутылок Мэтта из его коллекции, входной билет клуба Дэн, коробка для контактных линз Нила, газетная вырезка с записью первой игры Тренера, одна из конфет Эбби, старая цепочка от ожерелья Би, на которой все это держится. А для близнецов это две длинные окаменелые кости из единственного времени, когда у Миньярдов был общий интерес к чему-то, время, которым Ники с радостью потчует их раз в несколько недель, как лучшим временем, которое они когда-либо проводили в старшей школе, собирая старые кости в интернете, и Ники с радостью водил их в музеи и смотрел документальные фильмы вместе, не ссорясь целых три месяца. Они распродали вещи, когда им это надоело, но Ники спас бедренные кости птеродактиля, которые должны были принадлежать окаменелой паре близнецов, чтобы надеть их на середину своего ожерелья, и Миньярды жаловались на это по крайней мере раз в неделю. Ники крепко сжимает их, прижимая к губам, прежде чем поднять взгляд и улыбнуться хуже, чем когда-либо улыбались Эндрю, Нил, Рико и Сет. – Пойдем, доставим немного кармы, ребята.

***

— Мэтт, дома видны? – раздается над ухом голос Дэн, и Кевин убавляет громкость на своем телефоне, запирая последнее окно. — Подтверждаю, три заброшенных и четыре пустующих дома в поле зрения, – весело говорит Мэтт. – Это такое веселое занятие для сплочения. Нам стоит пригласить остальных Лис на следующее занятие. — Нам придется сжечь по крайней мере три дома, в которых есть люди, Мэтт, иначе это будет подозрительно, – говорит Кевин, и Мэтт стонет. – Мэтт. — Ладно! – говорит он. – Видно десять домов, все спят. Ники? Ники не отвечает. – Никс, ты там? Кевин вырывается и бежит вокруг дома к сараю за домом, куда Ники пошел за бензином. Десять минут назад, если вспомнить. — С ним все в порядке, – говорит он остальным, как только входит, хотя Ники на самом деле не выглядит таковым. – Ники? – спрашивает он, заставляя свой голос звучать тише, когда он уходит дальше. Ники сидит среди нескольких нераспакованных коробок с фотографиями, игрушками и книгами, разбросанными вокруг него. Вещи Ники, понимает Кевин, – Ты... в порядке? Рот Ники беззвучно двигается, слезы текут по его лицу. Он пожимает плечами. — Хорошо, – осторожно говорит Кевин. Он включает звук вызова. – Дэн, подожди, мы можем развернуть машину на несколько минут? — Уже, – говорит Дэн, и Кевин неловко приседает рядом с Ники. прежде чем он успевает возразить. – Давай упакуем это дерьмо. — Я сделаю это, – хрипло говорит Ники. – Тебе не следует сильно напрягать руку зимой. Кевин любезно не жалуется, позволяя Ники взять это на себя, и вместо этого выходит, чтобы вылить бензин на крыльцо. Ники присоединяется к нему через десять минут, и они делают то же самое вокруг электрических трубопроводов других домов, выбранных Мэттом, прежде чем встретиться с ним посреди улицы. — Ладно, – говорит Мэтт, заламывая руки. – Ладно, вы закончили? Чёрт. Блять. Ладно, погнали, время огня! — Кричи громче — и нас поймают, – шипит на него Кевин, тревога трепещет в его груди, как умирающая пчела. Он почти уверен, что трясется от адреналина. – Как мы будем делать следующую часть? — Сначала займитесь главным домом, чтобы дать время отравлению угарным газом, – говорит Дэн, ее голос ровный и резкий, как всегда. – Потом займитесь другими домами и бросьте дезодорант в огонь рядом с домом Ники, чтобы до конца завершить работу. — С этим есть одна проблема, — говорит Мэтт. – Как, черт возьми, нам удастся улизнуть, не будучи замеченными, после того как мы бросим дезодорант? Люди услышат, как мы проезжаем мимо, даже если мы проедем на максимальной скорости. — Мы оставим след консервными банками, — говорит Ники, снова безэмоциональным голосом. – Или сложим вокруг них кучу дров. Это даст нам время разжечь другие костры, и мы сможем пробежать мимо, как только услышим взрыв. — Правильно, хорошая идея, – говорит Кевин, кивая. – Неважно, сколько будет сделано, мы ускользаем, как только услышим взрыв, и притворяемся соседями, если на кого-то наткнемся. — Я также отключил резервные генераторы, так что тебе не нужно беспокоиться о том, что нас увидят, пока люди не вытащат фонарики, – ворчит Дэн, а на заднем плане раздается скрип металла. – Просто беги быстро, и все будет хорошо. — Будь готова с машиной, – бормочет Ники, как будто излишне. – Мы подадим тебе сигнал, когда будем на месте. — Поняла, – говорит Дэн. Кевин выдыхает и бежит к задней части дома Хеммика. Он достает из сумки баллончики с дезодорантом, а Мэтт и Ники тащат из сарая немного дров. Кевин расставляет все как может, а затем отступает, прежде чем успеет одуматься и все испортить. — Мы на месте, Дэн, – говорит Мэтт. – Ники, ты абсолютно уверен? Ники смотрит на закрытое окно дома Хеммиков, где должны быть его родители. Его лицо пусто, но Кевин видит мучительный конфликт в его глазах и сглатывает комок в горле, когда вспоминает, что Ники любил их достаточно сильно, чтобы попытаться помириться даже после того, как они отправили его в лагерь для перевоспитания и полностью отреклись от него. — Они знали, – тихо говорит Ники. – Они знали о тете Тильде и ничего не сделали. Они знали о Дрейке и позвали его. Они заслуживают всего, что с ними происходит. Их Бог не может спасти их сейчас. Кевин обменивается расстроенным взглядом с Мэттом, но они оба резко поворачиваются, чтобы посмотреть на Ники, когда он внезапно снимает свое ожерелье. Кевин почти уверен, что никогда не видел Ники без него, кроме игр и после душа. Ники снимает пуговицу и серьгу с нитки и бросает их в траву, пропитанную бензином. Он собирается надеть ее обратно, затем хмурится и стаскивает ее обратно, яростно переставляя все безделушки, чтобы вытащить две кости птерозавра. — Ничего бы этого не произошло, – шипит Ники, глядя на окаменелости. – Если бы я просто послушал их. — Подожди, ух ты, – торопливо говорит Мэтт, хватая Ники за руку, когда тот собирается бросить их в траву. – Да ладно, мужик, не делай этого, вы трое любите эти кости! Ты никогда не затыкаешься! Лето с костями динозавров, помнишь? Ники усмехается. – Они говорят мне избавиться от них по крайней мере раз в неделю. – Кевин и Мэтт вздрагивают одновременно, и Ники вырывает руку и бросает кости рядом с драгоценностями в траву, достаточно близко к мусорным мешкам, чтобы это не вызвало подозрений у полиции, даже если Кевин уверен, что кости не так уж легко горят. Ники вздыхает и подносит телефон к уху. – Выключи питание, Дэн. — Готово, – говорит Дэн, и мир погружается во тьму. Кевин выдыхает и хватает Мэтта за руку, пока его глаза привыкают к тусклому лунному свету, а Мэтт успокаивающе потирает его руку. Они все знают о его отвращении к темноте. Впереди раздается легкий шорох, и все сходят с лужайки. Ники достает зажигалку. — Увидимся в аду, – шепчет он, щелкает зажигалкой и бросает пламя на землю. Все трое наблюдают, как разгорается огонь, а затем молча поворачиваются, чтобы убежать. Но в десяти шагах от него жалкий, противоречивый, тревожный беспорядок в груди Кевина берет верх, и он останавливается, разворачивается и хватает палку с земли, когда бежит к крыльцу. Бензин все еще горит, распространяясь все быстрее с каждой секундой, но Кевин успевает вовремя добраться до мусорных мешков и ударить палкой по костям, откидывая их подальше от огня. За исключением того, что это не поле экси, и кости застревают в траве, а секунду спустя попадают в огонь. Кевин разочарованно падает, уже съеживаясь от того, что белые кости становится уродливыми серыми, но почти сразу же другая палка безопасно выбивает их на каменный тротуар, и Мэтт одобрительно кивает ему. Кевин ухмыляется в ответ, огонь рядом с ним разжигает адреналин в его венах, вызывая восторг, и он подбирает обугленные, почерневшие кости, бросает их в карман, и они оба бегут к другим домам. Следующие десять минут он тратит на то, чтобы выяснить, почему люди совершают именно поджоги. На самом деле ничего подобного нет. У него одна из его зажигалок, которую они купили на рынке, он не курит, купил ее только из-за золотого ворона со стрелой в сердце, выбитого по обе стороны гладкой черноты, теперь он приносит ее на игры на удачу. Она плавно щелкает каждый раз, когда он ее открывает, оранжево-желто-голубое тепло тихое, пока не коснется листа или бумаги, потрескивая достаточно громко, чтобы разбудить мертвых в холодном утреннем воздухе. Пламя завивает края кремня и облизывает его, пока он не становится черным, падая на землю пеплом. Кевин смотрит, как горит каждая из них, единственный свет в темном пригороде, и позволяет половине превратиться в пыль, прежде чем бросить ее в бензин внизу и вдыхать дым и запах, пока огонь танцует перед ним. Он практически летает между каждым домом, смех в груди и огонь в венах, и чувствует чистое счастье, которое обычно приходит только с- нет. Он никогда не чувствовал себя так, даже на корте экси, никогда не чувствовал полной свободы, которая приходит с радостью, хаосом и огнем. Он почти забывает, зачем он здесь, и оказывается полностью застигнутым врасплох громким взрывом позади него, поток тепла почти сбивает его с ног. Он оборачивается, и весь дом Хеммиков охвачен пламенем, задняя половина отсутствует, воспламеняемость дезодоранта, по-видимому, выше, чем они предполагали. Кевин на секунду замирает, а затем ахает, когда звон в ушах прекращается, и реальность возвращается вместе со звуками криков, и он спешит сделать это так быстро, как только может. Он видит, как загорается свет, но успевает дойти до конца квартала, прежде чем откроется первая дверь. Он останавливается, когда в его сторону светит фонарик, затем инстинктивно указывает и кричит: «ПОЖАР!» Мужчина с факелом оглядывается и ругается, а Кевин бежит обратно к огню так медленно, как только может, затем поворачивается назад, как только мужчина проходит мимо него, и обходит дом, где задний двор все еще погружен во тьму. Он бежит всю дорогу до машины и почти рыдает от облегчения, когда одна-две- три головы высовываются, кричат и манят его. Кевин рывком открывает пассажирскую дверь и бросается внутрь, а Мэтт захлопывает дверь перед ним, а Дэн выезжает оттуда. — Блять, Кевин, ты не мог прийти быстрее? — рявкает на него Дэн, и Кевин не рявкает только потому, что Ники издает нечеловеческий звук с заднего сиденья. Он смотрит в окно, смотрит вниз с автострады на вид дома своего детства в огне, его родители, несомненно, мертвы внутри. Он задыхается, как будто в его легких нет воздуха, и все трое выкрикивают его имя в унисон. — Ники, Ники, дыши, — говорит Мэтт, и Кевин подтягивается, перелезает через коробки и падает на заднее сиденье, бормоча Дэн на ходу. – Пристегни ремень безопасности. — О Боже, о черт, – говорит Ники, обхватив голову руками. – Господь Иисус, Ты избрал называться другом грешников, Своей спасительной смертью и воскресением освободи меня от моих грехов. Пусть твой мир укоренится в моем сердце и принесет урожай любви, святости и истины — не прекращай, БЛЯТЬ, ВЕСТИ МАШИНУ! — Чёрт возьми, Ники, – хрипло говорит Дэн, но снова ускоряется. Дыхание Ники снова учащается, и Кевин хватает его и притягивает к себе в крепкие объятия, прежде чем он успевает снова начать молиться, не в силах выдержать. – Ники, все в порядке, – беспомощно бормочет он в волосы другого. – Все в порядке. Ники истерически смеётся, звуча безумно, когда они летят по пустой холодной автостраде, небо молнией над их головами, звезды исчезают. Он продолжает смеяться и слёзы текут по щекам Кевина вместе с слёзами Ники, и Мэтт всхлипывает и присоединяется к объятию, а мокрые глаза Дэн смотрят на них через зеркало заднего вида с ясным желанием быть с ними в их горе, пока она заставляет их двигаться. — Ники, послушай меня, – рычит Мэтт, хватая его за руки и обрывая виноватый, неистовый лепет, который заставил Кевина уткнуться головой в плечо Ники, пытаясь его заглушить. – Ники, ты здесь не грешник. Они все заслужили это, ясно? — Но… – беспомощно всхлипывает Ники, обмякая в их объятиях. — Мы все убийцы, – говорит Дэн с переднего сиденья, с неподражаемым тоном в голосе, который заставляет всех ее слушать. – Мы все помогали, Ники, мы будем рядом с тобой в аду. — К черту это, – огрызается Кевин. – Мы прошли через слишком много дерьма, чтобы Бог не дал нам бесплатный пропуск на небеса. Они были насильниками, они причинили боль Эндрю и Аарону, они заслужили это, Ники. Один ты стоишь сотни таких как они. Ники смеется, но это смех слезливый и искренний, больше не безумный, – Это не совсем так, Королева. — говорит он, улыбаясь ему, и принимает бутылку воды, которую ему передают. Он закрывает глаза. – Бля. — Да, – говорит Мэтт. – Блять. — Думаю, я потерял лет десять из-за этого, – говорит Ники с напускной ровностью. – Это было так напряжённо. — Правда? – удивленно говорит Кевин, когда Мэтт соглашается. – Я отлично проводил время... Я не думал, что пожар настолько плох. — Конечно ты не думал, — говорит Ники, звуча весело, понимая, что имеет в виду Кевин, хотя это звучало очень похоже на то, что ему нравилось убивать родителей Ники. – Конечно, в душе ты поджигатель. Скажи мне, что лучше экси или огонь? Кевин открывает рот, чтобы сказать очевидный ответ, затем смотрит на хрупкость в глазах Ники и пожимает плечами. – Огонь. Едва ли. — ЧТО? – Ники отстраняется и смотрит на него в шоке, недоверчивая усмешка тянет один уголок его губ. – Кевин. Кевин. Серьёзно? — В нем меньше давления, вот единственная причина, – говорит Кевин, годы выдержки ломают полосу храбрости, он ерзает в дискомфорте, но не отводит взгляда от восторженного выражения лица Ники. – Мне понравилось то, что это было непредсказуемо, пламя, спешка. Это было весело. Ники издает бессловесный крик радости и прыгает вперед, чтобы прижать Кевина к груди, – РЕБЯТА, ВЫ ЭТО СЛЫШИТЕ? – кричит он прямо в ухо Кевину. – КОРОЛЕВА НАКОНЕЦ-ТО СВОБОДНА, ДЕТКА! ОН НАШЕЛ СТРАСТЬ, КРОМЕ ЭКСИ! Конечно, я бы хотел, чтобы это не был поджог. – он отстраняется и съеживается. – Но! Поздравляю! Мы найдем для тебя столько всего, что можно сжечь! — Лучше держать младшего подальше от огня, – говорит Дэн, делая глоток энергетика, который Мэтт открыл. – Мы и так вляпались в столько дерьма, что нам не нужны два пиромана в команде, чтобы добавить еще. Младший- о, Нил. Мэтт морщится, содрогаясь от одной этой мысли, и сочувственно говорит. – Я вижу это. Держите огонь подальше от Нила, пожалуйста. — Как ты думаешь, это считается предвзятостью к рыжим? – весело спрашивает Ники. — Нет, потому что я бы не доверила Эллисон зажигалку тоже, – говорит Дэн. – Ты в порядке, Никс? Ники фальшиво улыбается ей. – Я решил, что приберегу свои слезы на завтра, когда полиция сообщит нам эту новость. – говорит он. – Нет, нет, не пытайтесь убедить меня в обратном, потому что если я начну плакать, то долго не остановлюсь, и будет крайне подозрительно, если я проснусь от своего прекрасного сна с красными глазами. Кевин смотрит на Мэтта, который беспомощно пожимает плечами и вздыхает, прежде чем прижать их обоих к себе, чтобы положить Ники между ними, и они уезжают.

***

Около пяти утра они добираются до общежития, остановившись на полпути, чтобы помыться в лесу и выбросить футболки Нила, и молча подъезжают к парковке. У Кевина болит голова, а Колумбия и пожары кажутся миллионом миль и целой жизнью в раннем утреннем свете. Единственное доказательство того, что это произошло — это следы слез на их щеках, детство Ники, упакованное в коробки, и пропавший ящик с баллончиками дезодоранта. — Ники? – говорит Дэн, когда они выходят, и тут же крепко обнимает его. – Ты хороший человек. Мы все хорошие люди. Помни об этом. Ники рыдает в ее объятиях, и он кивает. Кевин хватает его за руку, когда он проходит мимо, и опирается на его плечо, когда они входят в общежитие. Ники фыркает и обнимает его за талию в ответ, и Кевин прижимается к его телу, пока они не доходят до двери, сжимая его руку в слабой попытке показать ему некоторые из эмоций, которым он не может дать названия, любовь, которую он не может заставить себя выразить, и Ники улыбается, как будто понимает. Кевин запихивает обугленные кости в старый носок, кладет в рот конфету, после чего падает на кровать и тут же засыпает.

***

— Ты умираешь? – Нил полукричит в панике прямо в лицо Кевину полчаса спустя, игнорируя крик и инстинктивный полуудар, который Кевин бросает ему в тревоге. – Почему ты все еще в постели? Тренировку отменили? Почему ты не разбудил нас, чтобы мы пошли тренироваться? — Джостен, заткнись, – стонет Кевин, падая на подушку и моргая в замешательстве, когда две ладони падают ему на лоб. Он прищуривает глаза, не впечатлившись, глядя на близнецов, и переходит на сердитый взгляд, когда Аарон говорит что-то с притворной обеспокоенностью по-немецки своему брату, а Эндрю серьезно кивает. – Уходите. – говорит он им и поворачивается обратно в своей кровати. – Я заснул минут двадцать назад, идите и попросите тренера отменить тренировку. Мне не хочется играть. Нил издает сдавленный звук, который издают люди, когда в них стреляют, а Кевин бросает подушку в Аарона, когда тот откуда-то выкапывает крест, чтобы сунуть ему в лицо и начать проводить обряд экзорцизма. — Ты куда-то ходил? – резко спрашивает Эндрю, испытывая такую же неловкость из-за их новой частичной разлуки, как и Кевин, и Кевин морщится, уткнувшись в подушку. Он поднимается, медленно поворачивается, чтобы встретиться взглядом с тремя парами пронзительных ледяных голубых глаз, и вздыхает. — Ники получил звонок от адвоката около трех часов ночи, – Кевин запинаясь говорит, желая, чтобы ему не пришлось этого говорить, чтобы уловка была реалистичной. – Мы проиграли дело. Все трое замирают, расслабленные выражения лиц тут же становятся пустыми. Нил переводит взгляд с одного на другого, руки дергаются, словно он хочет их утешить, но Аарон отходит, а Эндрю резко качает головой и отступает. — На каком основании? – тихо спрашивает Эндрю. Кевин внутренне морщится, но, он надеется, что его выражение лица такое же закрытое, как и у них снаружи, – Я не знаю. Ники мне не сказал. — Это из-за колонии для несовершеннолетних и наркотиков, не так ли? – так же тихо рычит Аарон. – Суд не воспринял нас всерьез. — Я сказал, что Ники мне не рассказал, – сердито лжет Кевин. – Он ничего не сказал, у него был срыв с трех до пяти тридцати, и мы ничего не смогли от него добиться. Когда он заканчивает предложение, близнецы закрывают рты там, где они их открыли, чтобы закричать, а Нил съеживается и смотрит в сторону комнаты Ники. — Мы? – спрашивает Эндрю. — Мэтт, Дэн и я, – отвечает Кевин, протирая глаза, чтобы сфокусировать их. – У него были... плохие времена. Действительно плохие времена. — О, так он будит Бойда, тебя и Дэн, когда у него дерьмо, а не своих кузенов, – с горечью говорит Аарон, и тут Кевин осознает свою ошибку. – Вот и вся семья. Эндрю скрежещет зубами и тянется за пачкой сигарет, пиная ящик тумбочки Кевина, когда его рука оказывается пустой. Эллисон, должно быть, снова ее украла, – После всего, через что мы прошли, он все еще не считает нас достаточно надежными, чтобы делиться подробностями этого гребаного дела. – рычит он. – А я думал, он нам доверяет. — Ники любит тебя, – твердо говорит Нил, за что Кевин бесконечно благодарен, потому что он был занят воспоминаниями о новом решении Ники больше доверять близнецам, бросанием костей в огонь и паникой из-за этой лажи, чтобы что-то сказать. Он собирается лично отправиться к богу в загробной жизни и поблагодарить его за то, что он послал им Нила. – Для него это сложная позиция, потому что его родители — причина того, что вы оба пострадали, и ему, вероятно, трудно примирить свои детские воспоминания с тем, какими монстрами они являются. — Они отправили его в исправительный лагерь, как же они, черт возьми, могли быть хороши? – огрызается Аарон. – Заткнись, Нил. — Эй! – лает Эндрю, защищая его, пока на лице Аарона не промелькнет едва заметный намёк на боль. Эндрю вздыхает. – Заткнись, Нил. Нил закатывает глаза, и Кевин наконец находит слова, чтобы заговорить. – Ники не разбудил вас, потому что не было смысла делать это только для того, чтобы сообщить вам плохие новости. Он не такой человек. И он не срывался из-за своих родителей, черт возьми, он плакал из-за вас, из-за того, что вы оба прошли через многое, но до сих пор не получили справедливости. Он плакал из-за вас, и из-за того, что он только усугубил ситуацию, вместо того чтобы быть единственным человеком в вашей жизни, которому вы могли бы доверять, чтобы он оберегал вас. В комнате воцаряется тишина, когда он заканчивает говорить. Оба близнеца отворачиваются от него, на их лицах застыло сложное выражение. – Мы уже доверяем ему. – наконец говорит Аарон, без всякого гнева в голосе, звучащем слегка сдавленно. – Он уже достаточно сделал. — Он все равно думает, что это его вина, – говорит Кевин и наблюдает, как оба Миньярда сдуваются, беспокойство занимает место остальных эмоций на их лицах. – Потому что он заставил вас обоих пойти с ним в его дом. — Откуда, черт возьми, он мог знать? – говорит Нил, хмурясь. – Никто из нас не мог знать. – Кевин беспомощно пожимает плечами. Эндрю падает на ноги Кевина, со вздохом прислонившись к стене. Когда он говорит, его голос звучит подавленно, как будто Кевин никогда раньше его не слышал, и его сердце болит за друга. – Я же говорил всем. – говорит он в верхнюю часть двухъярусной кровати. – Что нам не стоило снова открывать это дело. Мы бы никогда не выиграли. — О, ты заткнешься, мать твою? – злобно рычит Аарон, опускаясь рядом с Эндрю и сверля его взглядом. – Если бы это был кто-то другой, проходящий через это дерьмо, как Рене или Би, ты бы боролся зубами и ногтями, чтобы отомстить. Только потому, что это ты сам, тебе что, наплевать? — Это было много лет назад, – тихо говорит Эндрю, – Это уже, блять, не важно. — Конечно, это важно! – кричит Аарон. – Ты думаешь, забота о ком-то – это улица с односторонним движением? Думаешь, я не такой уж твой гребаный брат, как ты мой? Не имеет значение то, что ты не хочешь быть ними. — Конечно мы братья, – говорит Эндрю еще тише. Его лицо по-прежнему закрыто, но Кевин знает, что под маской бурлит буря эмоций, – Аарон, я тогда ошибался, я же говорил тебе... — Ну, ты же не позволяешь мне вести себя так, черт возьми, не так ли? – голос Аарона срывается, глаза наполняются слезами. – Ты убил маму, потому что она причинила мне боль, но ты даже не взглянул на меня во время суда после того, как я убил Дрейка. — Я пытался облегчить тебе задачу, – шепчет Эндрю. Кевин полуистерически думает, что сеансы терапии творят чудеса, и не смеет дышать. – Я не хотел, чтобы ты попал в беду из-за меня. Плюс, убивать нелегко, и я заставил тебя... — Ты ничего не заставил меня сделать, — резко отвечает Аарон. – Я не жалею, что убил этого ублюдка, и я бы сделал это снова, если бы пришлось. — Аарон… – выдавливает Эндрю, но Аарон продолжает. — Если бы была хоть малейшая возможность, вовлечь всех этих ублюдков, которые причинили тебе боль, мы бы всегда ею воспользовались. Почему ты не можешь... – Он явно борется с собой мгновение, Эндрю молча смотрит на него. – Почему ты не можешь позволить нам защитить тебя? – Он наконец вырывается, отчаянно, дико и покровительственно, и Нил и Кевин в шоке хватают друг друга за руки, когда рот Эндрю беззвучно открывается, и одинокая слеза скользит по его лицу. Глаза Аарона расширяются при виде этого, и он делает прерванное движение вперед, прежде чем заметно остановиться и сглотнуть. Он смотрит на Нила, а затем тихо говорит, – Да или нет? Эндрю вздрагивает и кивает, а Аарон бросается на брата, крепко обнимая его. Кевин чувствует, как Эндрю дрожит, даже когда он медленно поднимает руку, чтобы ответить взаимностью, нежно обхватив ею талию Аарона. — Я твой брат, – говорит Аарон, и Эндрю коротко вздыхает, дико трясясь. – Я тоже буду защищать тебя, ладно? Мы отомстим этим ублюдкам. Лисы заставят их заплатить. Наступает момент напряжения, когда все ждут реакции Эндрю, Кевин и Нил сжимают друг друга обеими руками, застыв на месте, а Аарон отстраняется, чтобы посмотреть на него. А затем Эндрю кивает, и Аарон притягивает его ближе, чтобы обнять сильнее, Эндрю тает под силой его хватки. Нил и Кевин вздыхают с облегчением, все еще держась друг за друга достаточно крепко, чтобы оставить синяки, и Кевин тянет, пока Нил не наклоняется к нему, наклоняя свою голову на голову Кевина, пока весь его обзор не заслоняется рыжими кудрями. Несмотря на то, что Кевину хотелось бы, чтобы они не говорили весь этот разговор, сидя на его ногах, его сердце болит, когда Эндрю издает едва слышные рыдания и хватается за брата, как он это сделал в доме Ники, позволяя себе развалиться на куски впервые за многие годы, он все еще настолько доволен тем, что они ладят и могут выразить свою любовь через что-то иное, чем убийство, что он крепко сжимает руки Нила и улыбается ему. Нил усмехается в ответ, задыхаясь, и тоже плачет. Их улыбки быстро исчезают, когда Эндрю невольно становится громче, дыхание прерывается в душераздирающих рыданиях, и Кевину приходится удерживать Нила от того, чтобы вмешаться. Этот момент должен быть только для братьев, независимо от того, насколько опустошительно тоскующим выглядит Нил, глядя на трясущуюся спину Эндрю. Эндрю в конце концов берет себя в руки с громким дрожащим вздохом, и Аарон что-то шепчет ему, потирая спину. Эндрю что-то бормочет в ответ, и они оба фыркают от смеха. Кевин втайне размышляет, насколько они будут опасны, когда наконец научатся обходиться без ссор более двух часов. Эндрю обнимает Аарона один раз достаточно крепко, чтобы его брат немного задохнулся, зарывшись лицом в его рубашку, прежде чем медленно отстраниться. Он смотрит через плечо на Кевина и Нила, глаза уязвимы и хрупки, стальные стены опущены на мгновение, вопросительно дергает головой к себе. Кевин хочет обнять его, но по позе Эндрю он понимает, что тот старается ради них, поэтому он пожимает плечами и протягивает свои с Нилом переплетенные руки, полуулыбаясь ему. – Эх. Мы обналичим это позже. Эндрю ссутулился и полуулыбнулся в ответ, положив одну из своих рук на их и сжав, и Кевин вздыхает с облегчением, приняв правильное решение на этот раз. Нил сильнее наклоняется к нему, а Аарон кладет голову на плечо Эндрю. Они остаются так некоторое время, молчаливые, что является удивительной новостью для тела Кевина, умоляющего его о сне, и все придурки смеются над ним, когда он вздрагивает головой, после того как падает слишком далеко вперед в своем полусонном состоянии. Он игриво хмурится на них, и Миньярды ухмыляются ему - о, смотрите, они все-таки гребаные родственники, все облажались - и он сбрасывает их с кровати. Аарон все еще стоит ближе, чем обычно к Эндрю, когда они заканчивают свою импровизированную стычку несколько минут спустя, и Кевин кивает Аарону в знак понимания. Аарон серьезно кивает в ответ. — Привет, тренер! – весело говорит Нил рядом с ними. – Кевин спросил, можем ли мы отменить тренировку. Нет, с ним все в порядке, мы проверили. – Кевин бьет его, а Нил хихикает себе под нос и отталкивает его обратно. – Да, приходите в общежитие через полчаса, мы... – Его лицо внезапно становится серьезным. – У нас есть новости. Приведите Бетси и Эбби. — Во сколько вы все легли спать? – спрашивает Эндрю, украв у Кевина ледяной чай из его мини-холодильника. — Двадцать минут назад, – отвечает Кевин, а затем быстро добавляет. – Не разбуди его. — Мы не будем, – закатывает глаза Аарон, когда они с Эндрю идут к комнате Ники. – Я скажу остальным, что тренировка отменяется, и то, что Кевин не умер. Поспи немного, день будет тяжелым. Нил вскакивает и бормочет что-то по-немецки Эндрю, что заставляет его смягчиться, а Аарона задохнуться, прежде чем осторожно поцеловать его в щеку и отступить. Эндрю закатывает глаза, легкий румянец окрашивает переносицу, и хватает брата за руку, когда они выходят и закрывают дверь. Кевин вздыхает, а затем замечает дерьмоедную ухмылку Нила, – Не смей, мать твою. – угрожает он, но знает, что это бесполезная затея, даже когда Нил с разбегу прыгает к нему и приземляется прямо на Кевина всеми тысячами фунтов своего тупого костлявого тела бегуна, смещая органы Кевина в положения, в которых они никогда раньше не были. – БЛЯТЬ! НИЛ! Нил издает свой безумный гибридный смех дельфина, ведьмы и курицы, и Кевин слишком счастлив услышать это, так же счастлив, как и все они были, когда впервые услышали его, чтобы дать Нилу должное возмездие, которое он заслужил за тот трюк, который он только что проделал, вместо этого довольствуясь удушающим захватом и старой доброй щекоткой, используя свой рост в своих интересах, пока Нил не кричит о милосердии, задыхаясь от смеха. Нил вздыхает, расслабляясь в постели, тела прижаты друг к другу. На улице встает солнце, и Кевин внезапно понимает, что никогда не бодрствовал в это время, чтобы насладиться им, либо был занят репетициями, либо спал. Он смотрит на частицы пыли, ловящие солнечный свет в утреннем воздухе, тепло согревает их кожу до идеальной температуры. Он задается вопросом, не является ли причина, по которой он так любит это, причина, по которой он три часа назад смотрел на огонь, рассмеялся и почувствовал, что впервые попробовал свободу, из Эвермора, из всей темноты, в которой он вырос. «Ты заслуживаешь иметь то, что хочешь сейчас, Кевин», — сказала ему однажды Би. Он протягивает руку и опускает ее в солнечный луч, наблюдая, как его кожа и шрамы становятся золотыми. Нил сворачивается в его сторону со счастливым гулом, а Кевин обнимает его другой рукой, пока они смотрят, как солнечный свет проникает в комнату и согревает их. Это приятно. Освобождает. — Мы свободны, – шепчет Кевин. Нил мычит и прижимается ближе. — Да, – отвечает он. Они засыпают в тепле.

***

Кевин удивлен, что ему удается продержаться еще полтора часа. Их будит отец, громко хлопнувший дверью, а Нил резко просыпается и в панике бьет рукой прямо по лицу Кевина. — Извини, – говорит он, осознав, где находится, и Кевин сонно хмыкает ему в знак признательности. — Что случилось? — говорит тренер, лицо его застыло от беспокойства, и он уже готов услышать худшее. – Вы оба сломались? Вы двое пропустили тренировку? — Мы проиграли дело, – бормочет Кевин, и Ваймак секунду смотрит на него, прежде чем вздохнуть и сесть. – Ники позвонили в три утра, и он паниковал до пяти тридцати. До этого времени я не спал. — Чёрт, – вздыхает папа, откидывая волосы назад и глядя вдаль. – А близнецы знают? Кевин и Нил кивают в унисон, а Ваймак снова ругается. – Вставай и одевайся к десяти. У нас собрание в общей комнате. Кевин откладывает как можно дольше, преуспевая в том, чтобы не быть там, где происходит немедленная реакция на новости. Он каким-то образом всегда присутствует и всегда почему-то оказывается втянутым в эмоциональные всплески каждого, поэтому ему приходится брать свои победы там, где он их получит. Когда он входит, раздаются гневные крики, ругань и разбивается бутылка, и даже осознание того, что все ублюдки мертвы, не помогает, когда он видит выражения лиц у всех на лицах. — Блять, – говорит Мэтт, теребя дреды. Он хороший актер. – Блять. Что мы будем делать? — Мы можем обратиться в вышестоящий суд, разумеется, – говорит Рене, скрестив руки и прислонившись к запертой двери. – Мы не собираемся оставлять это дерьмо. — Для этого нужны средства, – вздыхает папа. Он поднимает руку, защищая от предательства и отвращения, обращенных к нему. – Не то чтобы я говорил, что мы не справимся, просто с этим будет туго какое-то время. — И нет, Нил и Эллисон, – прерывает Эбби, прежде чем они успевают заговорить. – Вы не будете тратить последние деньги, вам нужно их инвестировать, если вы хотите какой-то стабильности. Я сказала нет. – Она говорит громче, когда они оба выглядят так, будто собираются протестовать, и Кевин морщится. — Не надо, – говорит Эндрю, и Нил и Эллисон теряют упрямое выражение лица и смотрят на него в шоке. Он и Аарон сидят вместе на диване, Ники сидит у их ног и молча смотрит в землю, за миллион миль отсюда. – Нам не нужно устраивать такой шум. — Заткнись, Эндрю, – кричат несколько человек, причем Аарон кричит громче всех, и лицо Эндрю на мгновение искажается от гнева. Его голос становится резче, когда он снова говорит. – Если они использовали против нас аргумент о наркотиках и несовершеннолетних в первый раз, они могут использовать его и в вышестоящем суде. Все это в конечном итоге окажется пустой тратой денег команды. — Заткнись, Эндрю, – говорит Ники, голос его пустой, но твердый. Все тут же замолкают и поворачиваются, чтобы посмотреть на него, но он не поднимает глаз, уставившись в половицы и не двигаясь. – Заткнись, черт возьми. Выражение лица Эндрю на мгновение мелькает, беспокойство борется с раздражением, прежде чем последнее одерживает верх, и он нападает. – Твои родители отправятся в тюрьму, если мы выиграем дело. Ты этого хочешь, Николас? Чтобы ты был ответственным за то, что посадил свою семью за решетку? Я уверен, что есть стих в Библии против этого. Кевин морщится, когда глаза Ники возвращаются к осознанию этого, руки сжимаются в кулаки. Он оборачивается так быстро, что никто не успевает это заметить, сжимает кулак в рубашке Эндрю и тянет его вниз, чтобы он посмотрел на него. — Ты моя семья, а не они, – яростно рычит Ники, злее, чем кто-либо из них когда-либо его видел, не дрогнув, даже когда Эндрю инстинктивно тянется за ножами и прижимает один к его коже. Ники не удостаивает его взглядом, вместо этого протягивает руку и сначала заворачивает другую руку в рубашку Аарона и притягивает его ближе, чтобы он мог смотреть на них обоих одновременно. – Эндрю и Аарон Миньярд, вы моя семья, а не эти ублюдки, поняли? Мне плевать, что мне придется сделать, чтобы получить это, но я собираюсь убедиться, что каждый из этих ублюдков, которые причинили боль вам двоим, сгниет в тюрьме до конца своих жалких, никчёмных жизней. Аарон и Эндрю смотрят на него, открыв рты и широко раскрыв глаза и сверкая, и Кевин чувствует это, чувствует, как последняя вывихнутая кость их долбаной семьи вот-вот встанет на место, когда они оба пытаются что-то сказать, и им приходится бороться с собой, чтобы не выругаться, когда раздается сильный стук в дверь и хриплый голос говорит. – Полиция, откройте. Все напрягаются, кроме Нила, который вместо этого пугающе расслабляется, и Дэн бросает на него многозначительный взгляд. Кевин кивает и идет открывать дверь. Для всех участников проще, если он сам будет говорить с полицией, и он видит, как свиньи теряют часть своей агрессии, как только он им улыбается. — Это команда Пальметто 'Лисы'? – спрашивает офицер, и все молча кивают. – Можете ли вы все сказать, где вы были около четырех утра? — В наших общежитиях, офицер, – озадаченно отвечает Кевин. За его спиной остальные издают неопределенные звуки согласия. – Тренировка начинается в шесть часов, а это значит, что мы все ложимся спать к одиннадцати, чтобы быть на пике продуктивности. В четыре часа мы все уже спим мертвым сном. Грозы не смогли бы нас разбудить. — Все это время? – подчеркивает другой офицер, оглядываясь по сторонам, словно он уже принял решение о них. – У вас есть доказательства? — Серьёзно, парень, – вмешивается отец, звуча раздраженно. – У кого будут доказательства того, что дети спят в своих кроватях? Что случилось? Офицеры переглядываются. – Ники Хеммик? — спрашивает первый. — Здесь, – говорит Ники, вскакивая на ноги. – Да? — Вам звонили около трех часов ночи вчера по поводу дела, которое вы строите против своих родителей и еще нескольких человек? — Да, – отвечает Ники отрывисто, жестко. – Мы проиграли дело. Мы просто созвонились, чтобы поговорить об этом. — И сразу после этого происходит то, что произошло? Второй офицер требует от своего напарника: – С такой историей, как у этой шайки правонарушителей? Они наверняка что-то сделали. — Электрическая компания объявила это несчастным случаем, Роджерс. – устало говорит первый офицер. Сердце Кевина замирает, и страх, который он даже не осознавал, леденил его вены, тает. – И в это попало несколько домов, а не один. Это просто формальность. Отвали. Один из заблудших полухороших полицейских. Кевин записывает его имя для следующего раза. — Что? – говорит Ники, и в его голосе слышится нотка беспокойства. – О чем вы говорите? Что случилось? Первый офицер сочувственно гримасничает. – Мне жаль, мистер Хеммик, но вчера вечером в пригороде Венитем произошел пожар из-за электропроводки, и загорелось несколько домов. Дом ваших родителей был одним из них, и они, и все люди, причастные к делу, случайно оказались в доме в тот момент и погибли в огне. Мои соболезнования. Кевин смотрит на Ники, наблюдая, как эмоции мелькают на его лице одна за другой. Наконец он падает на невольное горе, закрывая глаза от вытекающих слез, дрожа всем телом. — Ники? – Би подходит с другой стороны, кладет руку ему на плечо, а Кевин протягивает руку и обхватывает запястье Ники пальцами. Ники открывает глаза и судорожно вздыхает, выпрямляясь и собираясь с силами. — Спасибо, что проинформировали меня, офицеры, – уверенно говорит Ники. – Я предполагаю, что теперь я вам понадоблюсь для юридических процедур? Первый офицер торжественно кивает. – Хорошо. – говорит Ники. – Дайте мне пять минут, и я вернусь. Дверь закрывается, и шаги эхом разносятся по коридору, раздается звон закрывающегося лифта. Кевин сжимает запястье Ники, а Би успокаивающе потирает его плечи, пока Ники начинает дрожать. Он издает звук, который Кевину требуется мгновение, чтобы понять, что это смех, низкий и истеричный. — Кстати говоря о карме! – говорит он хриплым голосом. – Говори о том, чтобы получить то, что ты, блять, заслуживаешь. Каковы, блять, шансы, а? — Они все еще были твоими родителями, – вздыхает папа, подходя и заключая Ники в объятия. – Тюрьма и смерть – это не одно и то же. Ники не делает никаких движений, чтобы ответить взаимностью, оставаясь неподвижным, даже когда остальные подходят, чтобы обнять его. Он стоит там несколько мгновений, когда все закончили, затем внезапно проносится мимо них туда, где его кузены все еще сидят на диване, застыв от эмоционального хлыста всего этого. Он наклоняется и крепко обнимает их. — Я имел это в виду, – просто говорит им Ники, затем проходит мимо них и исчезает за считанные секунды. Кевин видит, как на лицах Нила, Эллисон и Рене промелькнуло подозрение из-за его нетипичного поведения, и он быстро соображает. – Кто-то должен сопровождать Ники. – Все поворачиваются к нему, когда он говорит. – Ему будет нелегко. Плюс, копы тоже могут отвернуться от него. Все буквально бегут из дома и следуют за Ники, и через несколько секунд в комнате остаются только близнецы, Эбби, Би, Кевин и его отец. Би подходит к дивану, каблуки медленно цокают по деревянному полу. – Вы в порядке? – тихо спрашивает она, и Аарон язвительно смеется. — Они мертвы, – говорит Эндрю оцепенело, – Кэсс, Бен, Генри, все они. Они все мертвы. — Конечно, – тихо говорит Кевин, и Эндрю поднимает глаза и встречается с ним взглядом, глаза медленно оживают. – Конечно, мы лично не смогли этого сделать, но мы победили, Эндрю. Мы, блять, победили. Эндрю улыбается, широко и искренне, как он не улыбался с тех пор, как завязал с наркотиками, а Аарон счастливо смеется и толкает их плечами. Взрослые улыбаются вместе с ними, слишком хорошо знакомые со всей этой историей, чтобы быть чем-то иным, кроме как счастливыми. Кевин ухмыляется и наслаждается ликованием, улыбаясь, когда они смеются. Проходит добрых десять минут, прежде чем улыбка Эндрю гаснет. – Родители Ники. – говорит он. – Блять. — Надо было с ним поехать, – говорит Аарон, морщась и глядя на часы. – Может, мы еще успеем? — Нет, – выпаливает Кевин. – Нет, тот второй коп имел на вас зуб. Лучше оставайтесь дома. — И что, черт возьми, мы должны делать, пока наш кузен и вся гребаная команда закончат осматривать обугленные тела его родителей? — резко говорит Эндрю. — Экси? – говорит Кевин. Близнецы смотрят на него, открыв рты, и он неловко ёрзает в тишине, размышляя, не слишком ли невозмутимым получился его тон. – Это... это была шутка. Я пошутил. Тишина длится еще несколько мгновений, прежде чем Эндрю внезапно фыркает, достаточно громко, чтобы подтолкнуть все свое тело вперед. – Тебе нужно улучшить чувство юмора, Дэй. – говорит он, – Но ладно. Это Экси.

***

Ники не возвращался несколько дней, застряв в юридической работе. Миньярдов пришлось отговаривать от преследования в ту же минуту, когда команда вернулась вечером, выглядя измотанной и страдающей. Нил мягко говорит Эндрю, что Ники специально просил их не идти с ним, и только потому, что это Нил, не получает за это по лицу. Но несмотря на откровенно невозможные навыки Нила в ведении переговоров, Кевин подслушивает Ники по громкой связи на следующий день, когда он выходит из ванной, огрызаясь на близнецов, чтобы они оставались дома и позволили ему, черт возьми, разобраться с этим один раз. Кевину хватает одного взгляда на их лица, чтобы убежать, а Нил и Кейтлин, стоящие снаружи комнаты, бросают один взгляд на его лицо и практически вбегают внутрь. Чем дольше Ники не возвращается, тем сильнее все напрягаются, и практика становится настолько агрессивной, что Эбби использует свою карточку медсестры, чтобы заставить их отправиться в отпуск, что только ухудшает ситуацию, поскольку у них отнимают единственный выход эмоциям. Кевин иногда ловит взгляды Мэтта и Дэн и вспоминает пожар, и это заставляет его приблизиться и начать разговор. Они не хотят рисковать, говоря об этом вслух, потому что они не подумали о том, чтобы положить ложный след, чтобы отвлечь подозрения от своей группы, но они находят другие темы для разговора, и Мэтт заказывает зажигалки, которые соответствуют зажигалкам Кевина, для Дэн и себя, и Кевин улыбается, когда видит их. Ники возвращается в похоронной одежде на пятый день, никого не предупредив, и, спотыкаясь, проходит мимо шокированного Кевина и запирается в своей комнате на десять часов подряд. Нил, который был единственным, кто следил за ходом событий и ездил туда-сюда каждый день, чтобы помочь Ники (Кевин думает, что это смесь того, что Нил нарушал обещания и не мог принять ответ «нет», а также остатков мафиозного шантажа, который позволяет ему находиться на месте), позже рассказывает им, что, поскольку ни у кого из других людей в доме не было других родственников, полиция попросила Ники провести и их похороны, а затем отдала ему их имущество в качестве компенсации. Кевин почти уверен, что последняя часть была незаконной, но Нил только пожал плечами и сказал, что один из офицеров сожалеет о том, что проиграл дело, а остальные были только рады не заниматься никакой бумажной работой. Но это означало, что Ники уехал на очередную неделю, разбираясь со всем, продавая, инвестируя и занимаясь финансовыми делами, за которыми Кевин не удосужился следить. Вместо этого он держал рот закрытым и очень сильно сдерживал себя от паники из-за отсутствия практики и пытался помочь Дэн успокоиться во всех ссорах, которые вспыхивали. И вот однажды Ники спускается вниз, подпрыгивая и улыбаясь, в футболке с надписью 'Прайд', и все улыбаются, когда он кричит «привет!». — А как там мои любимые кузены? – выкрикивает он, подходя к ним и сжимая их достаточно сильно. Кевин слышит, как что-то хлопает с другой стороны комнаты. Эндрю и Аарон выглядят слишком облегченными, чтобы жаловаться, даже когда Ники начинает громко болтать о чем-то прямо у их ушей. Он и Нил соревнуются друг с другом в Лисьем холе десять минут спустя, зажатые от отсутствия игры и готовые вернуться на корт. Жизнь хороша.

***

— Пожалуйста, вы все можете просто заткнуться? – стонет Кевин месяц спустя, обхватив голову руками. — Это практический вопрос, Кевин, – протягивает Эндрю, Нил хихикает рядом с ним. – Это ради блага команды. Ты всегда подталкиваешь нас всех быть лучшими версиями самих себя в команде, верно? — Да, Кев, – Дэн толкает его в плечо, сдерживая смех. – Как твой капитан, я должна знать, станет ли твоя щенячья влюбленность тактическим недостатком на площадке. — Ты споткнулся, – Эллисон практически воет на полу от смеха. Прошло уже десять минут, черт возьми. – Столько тяжелой работы и практики, а ты спотыкаешься о собственные ноги, как влюбленный идиот, когда сталкиваешься со своей любовью. — У меня нет... – пытается возразить Кевин, но Нил его перебивает. — О, нет, это было лучше, чем это, – ухмыляется он. – Кевин не споткнулся о ноги и не ударился головой об пол из-за этого. Он опозорил нас всех, потому что – барабанная дробь, пожалуйста? – Аарон услужливо прекращает снимать на видео, как Кевин падает с разных углов, чтобы отбить барабанную дробь по журнальному столику. Нил театрально смотрит на остальную команду и говорит. – Он упал, потому что Джереми улыбнулся ему. — Возмутительно! – ахнула Рене. — Ты серьезно? – требует Эндрю. – Кевин, скажи мне, что он шутит. Кевин, посмотри мне в глаза и скажи, что ты на самом деле не был там, в обмороке от улыбки. — О, какой ты милый! – воркует Никки, сжимая щеки Кевина. – Первый гей-опыт малыша! Я так рад за тебя! — Это очень мило, – ухмыляется Мэтт, толкая их плечами. – Ты собираешься пригласить его на свидание? — Это пиздец неловко, вот что это, – говорит Аарон. – Вы все так много на меня наезжали за то, что я слонялся к Кейтлин, ноно, по крайней мере, я никогда не тащил всю гребаную команду в никуда только для того, чтобы заикаться, как двенадцатилетняя школьница. — Эй, оставь его в покое! – восклицает Ники, прижимая Кевина к себе в качестве защиты. – Пусть Кевин спокойно получит свой первый гей-опыт! Ах, юная любовь. – счастливо вздыхает он. – Хочешь совета, как с этим справиться? Советника? Презервативы? Джереми, похоже, качнулся в нашу сторону, так что для тебя будет лучше, если ты сможешь разговаривать с ним, не разбив себе лицо. Кевин стонет и еще глубже опускается в свое кресло, прикрывая глаза рукой. Он так смущен всем этим, что почти пропускает это, когда Нил внезапно вмешивается. – Эй, Ники, что случилось с драгоценностями твоих родителей? Их нет на твоем ожерелье — они упали во время игры? — О, нет, я их снял, – улыбается Ники. – Они не... Они не заслуживают места на ожерелье. Я не хочу, чтобы они там были. Кевин застывает на месте, когда Ники встает и идет к двери, говоря что-то о том, что его позвал тренер, как будто все не смотрят на него и его очень заметное ожерелье без костей, когда он идет, и морщится, наблюдая, как непонимание расцветает в глазах близнецов. Эндрю вскакивает на ноги и пытается уйти, как только дверь захлопывается, а Аарон тянется за алкоголем и делает большой глоток. — Подожди! – кричит Мэтт, спотыкаясь, вскакивая на ноги, хватая Эндрю за руку и оттаскивая его от двери. – Подожди, это не то, что ты думаешь! — ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ! – кричит Эндрю. – Отвали! — Эндрю, подожди, – Кевин вскакивает перед ним, чтобы заблокировать ему выход, даже когда Мэтт отпускает его и отступает. – Слушай, просто подожди здесь, ладно? Есть кое-что... – Он смотрит на Мэтта и Дэн, которые кивают ему. – Просто подожди здесь. Кевин бежит к шкафчикам и вытаскивает обугленные кости из носка, пачкая сумку, благодаря себя в прошлом за то, что он был достаточно предусмотрителен, чтобы взять их с собой. Перед тем как забежать обратно, он колеблется несколько секунд перед дверью, прежде чем выругаться и все равно войти. Эндрю тут же бросает свой взгляд на Кевина, когда тот входит, Аарон, напротив, избегает его взгляда, пока тот не останавливается перед ними. Он протягивает им косточки-близнецы, и их глаза расширяются, когда Кевин деликатно кладет их им в ладони. Эндрю тянется, чтобы схватить руку Кевина, пристально глядящего на обгоревшую окаменелость, и тот вздрагивает всем телом, а сердце пропускает несколько ударов. — Эндрю, рука! – резко говорит Рене, и Эндрю отрывает взгляд от кости, чтобы увидеть перепуганное лицо Кевина и всех, кто спешит их разнять, и тут же отпускает. — Извини, – говорит он прямо, осторожно кладя руку на другое плечо Кевина. Кевин вдыхает, чтобы успокоить свое бешено колотящееся сердце, стараясь не дрожать. Лицо Рико мелькает перед его глазами, и он говорит себе, что Эндрю никогда не причинит ему вреда. Он доверяет ему. Ты доверял Рико тоже, шипит его разум. И Эндрю причинил тебе боль, помнишь? Кевин медленно отстраняется от Эндрю и делает вид, что не видит, как Нил вздрагивает и как вспыхивает боль в глазах Эндрю, прежде чем погаснет. Он кивает в знак согласия и говорит голосом, слишком ровным, чтобы быть спокойным. – Кевин. Почему они у тебя? — Почему они горелые? – добавляет Аарон напряженным голосом. Кевин оглядывается через плечо в поисках помощи, а Мэтт и Дэн вздыхают и делают шаг вперед. — Да ладно, вы же не тупые, – тихо говорит Мэтт. – Ники не тихий плакса, а стены у него дома тонкие. — Нет, – говорит Нил, понимая это первым, но отрицательно качая головой. – Ники? Нет, это- нет! — Дэн завела нам машину туда и обратно, – говорит Кевин, и Рене тяжело опускается на пол, Эллисон рядом с ней. – Мы убедились, что больше никто не пострадал. — Какого хрена, – говорит Аарон. – Это нихуя не смешно, Дэй, прекрати шутить. — Он не шутит, – говорит Дэн. – Отсюда до туда полчаса, когда дороги пустые. Мы выехали через пятнадцать минут после того, как Ники позвонили. — Вы взяли бензин из комнаты уборщика в главном здании, не так ли? – бормочет Эллисон, зажимая рот рукой. – Они все еще ищут его. Кевин ругается. – Чёрт возьми, Мэтт, я же говорил тебе, что бензин не будет просто так валяться, но ты ведь меня не слушаешь, да? Мэтт пожимает плечами. – Мы просто купим немного и оставим где-нибудь, чтобы колледж нашел. Проблема решена. — Подождите, можем ли мы не менять тему, – говорит Нил, махая им руками. – Вы хотите сказать, что Ники… Ники… убил своих родителей? «Не суди так категорично, мальчик мясник, – хмурится Дэн. – Ты тоже убивал людей. — Именно! – размахивает руками Нил. – Почему вы не позвали меня? — Ты бы сразу сказал Эндрю. — Ты уже достаточно пережил в своей жизни. — Тебе девятнадцать. Ты ребенок. Нил возмущенно фыркает, а Кевин сдерживает улыбку. Аарон прерывает. – Какого- Какого хрена Ники это сделал? — Эй, мы тоже помогли, – говорит Мэтт обиженно. — Именно! – резко отвечает Аарон, еще больше ощетинившись. – Какого хрена вы все убили родителей Ники? — Потому что они были монстрами, Аарон, – огрызается Дэн. – Потому что они причинили боль Эндрю, и они позволили причинить боль тебе, и они причинили боль Ники больше, чем он когда-либо, черт возьми, показывает. — И из-за этого, ты их убиваешь? — Вы с Эндрю уже убивали друг за друга, почему мы не можем? – требует Кевин, уперев руки в бока. – Почему Ники не может убить за вас? Эндрю впервые за долгое время заговорил. – Это, блядь, не то же самое, Кевин. — Не говори мне этого дерьма, – рычит Кевин ему в лицо. – Что, мы не родственники, так что нам не позволено заботиться о тебе? Ты можешь защитить всю команду от гребанных Якудз, не имея даже пистолета за душой, а мы не можем защитить тебя в ответ? Почему, Эндрю? — Потому что это случилось чертовски много лет назад! – кричит Эндрю, вставая на ноги. – Из-за этого не стоит убивать людей! — Нет, ты не считаешь, что стоишь того, чтобы за тебя убивали людей! – кричит в ответ Кевин громче. – Ты не считаешь, что стоишь того, чтобы тебя любили! В комнате становится тихо, когда его эхо затихает, и Эндрю на самом деле делает шаг назад, шок окрашивает его черты, он усиленно моргает. – Блять, королева, – выдавливает он. – не сдерживаешься, да? — Да, Кевин, господи, – говорит Эллисон, делая шаг вперед, кладя ладонь на плечо Эндрю, пока он не смотрит на нее. – И тебя, кстати любят. Губы Эндрю какое-то время шевелятся, но в конце концов он выдавливает из себя. – Спасибо, Эллисон. — Ты не благодаришь людей за то, что они тебя любят, идиот, – бормочет Аарон из-под них. Он беззвучно плачет, потирая большим пальцем кость на руке. – Ты просто любишь их в ответ. — Ого, Кейтлин хорошо на тебя влият, – огрызается Эндрю, хриплым голосом, а Аарон фыркает и толкает его. Но они оба на самом деле не выглядят злыми, просто ошеломленными, и Кевин немного расслабляется. Эндрю видит, как он это делает, и выдавливает из себя самое отвращение, на какое только способен. – Ты глупый, – говорит он, насмехаясь над ним, прежде чем почти раздавить ребра и легкие Кевина с силой, которой такой маленький человек на самом деле не должен обладать. – И я ненавижу вас. Вас всех. — Да, да, – говорит Дэн, с усмешкой принимая объятия. –Мы не жалеем об этом. Эндрю обнимает Мэтта (хотя «обнимает» — слишком щедрое слово для описания его жестов), а затем дверь распахивается, и входит Ники. — Угадай что? Тренер сказал... – Радость исчезает с его лица, когда он оглядывается на взгляды, которые бросает на него команда, и его взгляд останавливается на костях, крепко сжатых в руках близнецов. Ники щелкает языком, прищурившись, смотрит на Кевина, не впечатленный. – Правда? – говорит он. – Тебе это было необходимо? Эндрю проносится через комнату и толкает Ники к стене, прежде чем кто-либо из них успевает закричать. Кевин движется к ним вместе со всеми остальными, но останавливается, когда видит, что Эндрю ничего не делает, просто стоит там, сжимая обе руки в рубашке Ники. — Что, черт возьми, с тобой не так? – требует он, голос его искалечен. – Ты что, с ума сошел? Зачем ты это сделал? Ники вздыхает. – Ты же семья, Эндрю. Вот почему. Эндрю сжимает кулаки сильнее. – Мы уже знаем это, идиот. Тебе не нужно было... – Его голос срывается, и он роняет голову на рубашку Ники, руки трясутся. Аарон подходит ближе и яростно требует. – Если мы так много для тебя значим, то зачем ты бросил наши кости в чертов огонь? — Что? – хмурится Ники. – Я хотел... начать больше слушать вас двоих. Вы так часто жалуетесь на кости, что я подумал- блять- ЭНДРЮ, ЭТО БЛЯТЬ БОЛЬНО! — ПРОСТО ЗАТКНИСЬ, ТУПОЙ УБЛЮДОК! – кричит Эндрю ему в лицо, и Аарон бросается вперед и прижимает Ники к стене так сильно, что это должно быть больно, за ним почти сразу же следует Эндрю. Ники смотрит на них сверху вниз с широко открытым ртом, широко открытыми глазами, удивленными и шокированными. Руки вокруг него крепче, и Ники смягчается, осторожно кладя руки им на спины и давая им время отстраниться, прежде чем обнять их в ответ. Кевин улыбается им и заливается слезливым смехом, когда Ники начинает реветь во все горло и крепче прижимает к себе братьев, а остальные бросаются к своим телефонам и начинают неистово щелкать по ним, вопя от радости. — Что происходит? Почему вы все еще не на поле? – Папа входит в комнату ожидания с хмурым видом. Он оглядывает их всех, делая двойной взгляд, когда замечает обнимающихся кузенов. – А я вообще хочу знать? — Мы официально все убийцы! – радостно кричит Мэтт, и Рене давится смехом. – Петиция об изменении названия нашей команды на Кровавые Лисы! Несколько человек начинают кричать на него, и Кевин смеется, пока папа стоит там мгновение и обдумывает это, а затем просто вздыхает и выходит из комнаты, чтобы продлить перерыв. Слияние Миньярда-Хеммика растворяется и распространяется по комнате, и Кевин протягивает левую руку и сжимает запястье Эндрю, когда тот проходит мимо. Эндрю тут же останавливается и смотрит на него, потом на его руку. – Извини, – тихо говорит он сквозь шум, опираясь на стену рядом с Кевином. – За то, что причинил тебе боль. Обещаю, что больше никогда этого не сделаю. Кевин улыбается и пожимает плечами. – Не могу тебя винить. Должно быть, нелегко было узнать, что человек, в которого ты был влюблен, был сыном главаря мафии и его вот-вот убьют». Эндрю фыркает, наблюдая, как Аарон хрипит в хватке Мэтта. – Я хотел выбить из него всю дурь, когда ты мне сказал. Погоди-ка, я не-, – Он смотрит на Кевина, который хихикает над ним. – Отвали, Дэй. — У нас есть глаза, ты знаешь, – говорит Кевин. – И я прощаю тебя, но мне... мне понадобится некоторое время. — Достаточно справедливо, – говорит Эндрю. После паузы, – Как ты это сделал? Кевин рассказывает ему свою версию истории, в то время как Мэтт и Дэн делают то же самое с гораздо большим акцентом, жестами и украшениями для другого. Он не думает, что потратил много времени на то, насколько все это было абсолютным взрывом, но когда он заканчивает, Эндрю смотрит на него с недоверчивым смирением. — Поджог, королева? Серьёзно? – Эндрю выглядит так, будто молится, чтобы кто-то избавил его от страданий. – Вот хобби, которым ты решил заняться в следующий раз? Поджог? — Я даже ничего не сказал о пожаре! – протестует Кевин, а Эндрю медленно опускает голову на руки и стонет. – Это... это действительно весело, тебе стоит как-нибудь попробовать подобное. — Уже, – небрежно отвечает Эндрю, и Кевин толкает их плечами. — Поджигательная часть, придурок, – говорит Кевин, и Эндрю сдержанно улыбается ему. – Равноценно как минимум трем сеансам с Би. Блондинка заинтересованно приподнимает бровь. – Мы попробуем в следующий раз, когда нам станет скучно. – Они смотрят на Нила, который с ухмылкой бросается между ними, а Эндрю хмурится. – Ты не пойдешь с нами. — Ой, – Нил надулся- надулся ; Кевин не может поверить, что это тот же перепуганный мальчик, что и год назад. – Куда я не пойду? Почему ты так жестока со мной, детка? — С нами, когда мы пойдем потакать новообретенной страсти Кевина к поджогам, – отвечает Эндрю, отвесив ему пощечину за прозвище, а Нил игнорирует насилие и бросает на Кевина взгляд, полный впечатленной осторожности. – От которой ты держишься подальше, милашка, нам не нужны двое таких в команде. Нил что-то мурлычет ему на немецком, от чего Эндрю краснеет, как помидор, а Кевин быстро принимает решение убраться оттуда к черту. – Тренер зовет, – сообщает он им, хотя Тренера даже нет в комнате, и быстро уходит от них, прежде чем они перейдут на знакомый ему язык и оставят у него шрам на всю жизнь. Оказывается, папа действительно стоит по ту сторону двери, из которой выбегает Кевин. Они смотрят друг на друга мгновение, прежде чем тренер вздыхает и кивает головой в сторону площадки. Кевин следует за ним, ожидая реакции. Они все еще привыкают к новой динамике, и он не знает, чего ожидать. — Так вы все устроили эти пожары, да? – наконец говорит папа, голос его неразборчив. – Чтобы отомстить. — Да, – признает Кевин. – Я, Мэтт, Дэн и Ники. — Правда, Кевин? – вздыхает папа, когда они идут по коридору. Кевин пожимает плечами, защищаясь. Ваймак снова вздыхает и проводит рукой по лицу, прежде чем обнять его за плечо. – Хорошая работа. Кевин улыбается. Они доходят до корта и останавливаются, папа поворачивается, чтобы посмотреть на него с изумлением, слегка ухмыляясь. – Я предполагаю, что Ники расскажет о гомосексуальном сексе, так что я не буду беспокоиться, – говорит он непринужденно, и Кевин давится его слюной, уши и щеки становятся ярко-красными. – Джереми — милый парень. Он будет хорош для тебя. — Э-э-э… – беспомощно говорит Кевин. — Конечно, это может быть просто благодарность за трюк, который он выкинул в прошлом году, выступая с речью, – размышляет папа, пока Кевин закрывает лицо руками и хнычет. Он хотел бы поторопиться и потерять сознание от смущения, чтобы ему не пришлось слышать, как его отец проверяет Джереми Нокса, словно Кевин — юная дева из викторианской эпохи, представленная для своего первого сезона. – Но с другой стороны, ты же говорил, что вы двое были друзьями, даже когда ты был в Эверморе. И он также активно ищет разговора с тобой, что весьма многообещающе»ъ. — Пожалуйста, прекрати, – умоляет Кевин. Троянцы вышли на поле и дурачатся, ожидая Лис, а раздающийся смех Джереми заставляет его краснеть еще сильнее. – Мы просто друзья. — Друзья, улыбающиеся тебе, не заставят тебя разбить лицо о землю, – сухо говорит тренер, и Кевин издает животный звук унижения, сворачиваясь у перил и желая исчезнуть. – И единственное, что заставляет тебя улыбаться так же легко, как он, — это Экси. — Я умру, – заявляет Кевин, а папа фыркает и шлепает его по спине. — Не надо. Ты в том возрасте, когда тебе следует дурачиться и веселиться. Иди и получи его, тигр, – говорит он, отходя. – Спасибо, что согласился подождать, Джереми. — Никаких проблем, тренер, – весело говорит Джереми, и Кевин вскакивает, чтобы увидеть, как все 5'3 фунта человеческого солнца заходят на трибуны и встают рядом с ним. – Семейные чрезвычайные ситуации имеют приоритет. Все в порядке? Он адресует эту последнюю часть Кевину, сверкающие карие глаза обеспокоены и так чертовски добры, и Кевин сглатывает и пытается заставить свой мозг выплюнуть что-то связное. – Да! Да, нам... нам понадобится еще двадцать минут, но мы должны быть в порядк. Джереми расслабляется. – Хорошо. – Он смотрит в сторону, и Кевин прослеживает его взгляд — его команда, похоже, ушла внутрь, пока Кевин не смотрел, и тренер, вероятно, прямо сейчас кричит на Лис, а это значит, что они вдвоем одни на захудалом корте Экси, где они встретились для тренировки. Дыхание Кевина сбивается, когда он замечает это, и он резко поворачивается к Джереми. Джереми уже смотрит на него, когда Кевин поворачивается, наблюдая за тем, как осознание промелькнуло на лице Кевина с удовлетворением, глаза темные и напряженные. Кевин сглатывает, сердцебиение и дыхание ускоряются, а лицо становится еще более алым, когда Джереми ухмыляется, уверенно, соблазнительно и довольно, и медленно подходит ближе, пока не прижимает Кевина к оргстеклу, фактически не касаясь его, расстояние между ними обжигает его кожу. Чего не знают все Лисы, настаивающие на том, чтобы Кевин сказал Джереми, что он полный идиот, и все Троянцы, мягко намекающие, что Джереми не возражал бы, если бы Кевин пригласил его на свидание, и все таблоиды, делающие все больше и больше фотографий для сомнительных статей, которые команда демонстративно продолжает приклеивать на доску объявлений в их раздевалке, так это того, что Джереми все это время был в курсе неловкого влечения Кевина к нему. — Ты сильно ударился о землю, красавчик, – озорно говорит Джереми, и Кевин издает сдавленный звук, когда его мозг превращается в лужу счастливой слизи, бездумно повторяющую ему ‘красавчик, красавчик, красавчик’. Это то, что Джереми сказал ему на корте во время их игры, прошептав ‘хороший прием, красавчик’ слишком тихо, чтобы кто-то мог услышать, что на самом деле привело к тому, что Кевин споткнулся и упал лицом вниз. – Все хорошо? — Мгм, – выдавливает Кевин, кивая, а Джереми удовлетворенно мычит, поднимая руку и убирая выбившуюся прядь волос с глаз Кевина за ухо. Кевин пытается вспомнить, как дышать, и ему удается сказать. – Все отлично. — Точно как твоя игра, – сияет Джереми, уголки его глаз морщатся, и может кто-нибудь прислать чертову помощь, потому что, как, черт возьми, он должен функционировать как нормальный человек, столкнувшись со всем этим. Джереми наклоняет голову, карамельные кудри падают ему на лицо, и он тянется, чтобы нежно потереть большим пальцем татуировку Кевина. – Хотя у тебя от этого противный синяк. Хочешь, чтобы я его поцеловал? — Нгфк, – отвечает Кевин, едва успевая сдержать свое согласие быстрым кивком, а не мольбой на коленях, которую он чувствует, чтобы сделать. Джереми хихикает над ним и прижимается ближе, их тела соединяются от колен до ключиц, его другая рука обвивается вокруг шеи Кевина и взъерошивает его волосы сзади. – Ты уверен? – говорит он кокетливо Он перестает обводить скулы Кевина и соблазнительно сгибает палец, улыбаясь. – Иди сюда, королева. Кевин дрожит и наклоняется, сердце колотится в груди. Джереми наклоняется, пока их губы не оказываются в миллиметрах друг от друга, и замирает на бесконечно малую секунду, горячее дыхание на коже Кевина, прежде чем его губы изогнулись, и он повернул голову, чтобы поцеловать синяк, расцветающий на татуированной скуле Кевина. Он остается там, теплые губы мягко прижимаются к щеке Кевина, удерживая Кевина наклоненным нежной рукой за шею, целуя его прямо там, на пустых трибунах Экси, под палящим дневным солнцем, льющимся на них через открытую крышу, держа его так, будто он что-то нежное и драгоценное. Кевин думает, что он валится с ног, когда Джереми медленно отстраняется, его губы скользят по изгибу его скулы, прежде чем отстраниться, настолько за пределами шока, счастья и нервозности, что он думает, что уже достиг небес. Джереми резко смеется, когда он скользит взглядом по красному, как помидор, раскрасневшемуся и ошеломленному лицу Кевина, нежно качая головой. — Увидимся на площадке, Кев, – ухмыляется Джереми, проводя ладонями по рукам Кевина, прежде чем отойти и побежать к своей команде. Кевин смотрит на него и его теплую, как костер, улыбку, когда он поворачивается, чтобы побежать назад, чтобы посмотреть на Кевина, прежде чем исчезнуть, и падает, дрожа, на скамейку позади него. Он смеется один раз, счастье горит в его груди, и откидывает голову назад, в солнечный огонь, льющийся на него. Он свободен, счастлив, доволен и, возможно, немного влюблен. Жизнь хороша.