Love the Size of XXL

      Честное слово. Такой вид был абсолютно не потребен для священнослужителя её ранга. Из всей одежды на ней была только её привычная сутана викария, едва прикрывающая голую грудь, да как всегда надраенные до блеска ботинки.       Ох уж эти её вечно блестящие щегольские туфли.       Бесовского непотребства образу добавляли чёрные носки на подтяжках. В конце концов, это не та деталь гардероба, которую ожидаешь увидеть на женщине.       Как будто это очень сильно волновало Роланда Фортиса, послушно стоящего на коленях перед рассевшейся на стуле Третьим Экзекутором, томно разглядывающей мужчину перед собой из-под полуопущенных ресниц.        И ведь сидит она чудо как пристойно: грудь, пусть и почти обнажена, но соски скрыты под тёмной плотной тканью сутаны, что лишь больше будоражит воображение; закинутая одна на другую ноги деликатно прикрывают срам, но оторваться от её округлых голых коленок и крепких икр весьма сложно. И даже проклятущие Метки вампирского отродья, оставленные когда-то на её бледной коже, ни капли не портят сдержанного очарования образа.       А вот крест — его крест! — серебро с яшмой, бесстыдно скользящие по её груди, — был определённо весьма богохульной деталью на её теле.       Но это беспокоит Шестого Паладина ещё меньше.       Блаженный вид её обнажённых ног и развратно спускающихся в ложбинку её груди яшмовых бусин его креста сводит Роланда с ума.       Роланд протягивает руку к её ноге и, аккуратно обхватив за щиколотку и лишь едва задев пальцами резинку подтяжки, скользит ладонью выше, по икре под коленку — для того, чтобы вынудить её сменить позу и развести бёдра.       Алекс щурится и улыбается этой своей бесстрастной улыбкой Экзекутора, которая для него — и только для него — приобрела совершенно новые оттенок и смысл. Он-то знает, что прохладная отрешённость очень быстро сменится на огоньки страсти и желания.       Она охотно раздвигает ноги, закидывая ту, что покоилась на второй коленке, на подлокотник, открывая глазам Роланда чуть ли не божественный вид.       Пальцами левой руки она балуется с его крестом, крутя его на яшмовых бусинах. А, чёрт побери, вторую руку она опускает вниз, чтобы…       — Ох.       Мужчина не в состоянии сдержать глухого вздоха, переходящего в едва слышный короткий стон, когда он видит, каким чувственным, на грани откровенного разврата и скромной целомудренности, движением изящные женские пальцы скользят по тёмным завитка лобка и раскрывают половые губы, демонстрируя ему влажные нежно-розовые складки плоти.       Роланд выдерживает лишь несколько коротких, но таких чертовски длинных, мгновений наблюдения за тем, как Меланшон играется сама с собой у него на глазах, лаская и дразня клитор. Издав низкий отрывистый рык, он дёргает женщину за бёдра на себя, подаваясь ей навстречу так, чтобы зарыться лицом между ног. Алекс слабо ахает и мычит сквозь сжатые губы, когда он намеренно трётся носом о чувствительный от предыдущих ласк клитор и раздвигает языком малые половые губы, чтобы распробовать её на вкус.       — Господи, Роланд…       Это последнее связное, что она может выдать, прежде чем забыть, как говорить.       Потому что дальше она может только невнятно бормотать его имя между стонами, всхлипами и отрывистыми вздохами.       Роланд привычным движением закидывает её длинные ноги себе на плечи, позволяя в порыве возбуждения сжимать его голову ляжками и зарываться пальцами в его светлые кудри. Его ни капли не беспокоит, что каблуки её туфлей впиваются ему в лопатки, когда она напрягается от накатывающего удовольствия, доставляемого ей его языком.       Он позволяет себе оторваться ненадолго от женской промежности, обдав чувствительную и скользкую от смазки и слюны плоть горячим дыханием, и аккуратно сжать зубами внутреннюю поверхность её бедра, там, где гнездились две богомерзкие Метки, переплетаясь между собой причудливыми листьями и стеблями рисунка. Алекс рычит, её глаза темнеют, то ли от злости, то ли от вожделения, и она дёргает Фортиса за волосы чуть сильнее, словно давая понять, чем ему нужно заниматься. Роланд упрямится и чуть сильнее сжимает зубы, оставляя поверх Меток яркий след засоса. Сие действие он сопровождает тем, что бесстыдно проталкивает в тугое лоно сразу два пальца, легко проскакивающие глубже, чем на обе фаланги. От этого её глаза закатываются, она подаётся бёдрами вперёд, жадно насаживаясь на его пальцы по самую ладонь, и мужчина слышит глубокий низкий стон.       — Роланд..!       О, он прекрасно знает эту её интонацию: голодную, требовательную, почти собственническую.       Ей нужна эта разрядка. Прямо сейчас. Его пальцами и языком.       — Ради Бога… Роланд…       И нет необходимости повторять ему дважды.       Фортис охотно возвращается ртом к её губам, дразня, лаская и массируя языком клитор, пока пальцами он совершает размеренные, глубокие толчки, задерживаясь подушечками на передней стенке влагалища.       О, он лучше всех знает, как она больше всего любит.       Женщина, давясь стоном, откидывает голову на спинку стула, глубже зарываясь ногтями в его волосы и путаясь в них пальцами — это несколько больно, но эта та боль, которую он хочет испытывать снова и снова. В порыве эмоций, так и не выпустив из второй руки крест, Алекс сжимает свою грудь, одновременно с тем крепче стискивая его голову между бёдер.       По тому, как нервно и почти агрессивно она ёрзает на стуле и толкается ему навстречу, резче тянет за кудри на себя, почти не давая вздохнуть и оторваться от дела, как сокращаются мышцы её влагалища, жадно обхватывая его пальцы, он понимает, что Меланшон близко к пику.       — Р-ро… Роланд!       Ей даже не сразу удаётся выдать его имя, получался только слабый рык. А на исходе она срывается на бесстыдный, самый громкий стон.       В самый последний момент Роланд аккуратно, с влажным хлюпаньем достаёт из неё пальцы, чтобы заменить их на язык и почувствовать на нём вязкую смазку.       Он ещё удерживает её под бёдра, чувствуя, как она обмякает после острого оргазма. Женщина, с трудом пытаясь отдышаться, почти сползает со стула ему в руки. Мужчина чуть отстраняется, спуская её ноги со своих плеч, тем самым давая ей возможность соскользнуть к нему на колени. Вместо каких-либо слов, Алекс просто приникает в голодном поцелуе к его губам ртом, не заботясь о вкусе собственной смазки. Когда она от него отрывается, Роланду наконец-то удаётся вдохнуть глубоко носом. Украдкой смахнув прилипший к уголку его губ волосок, Меланшон тычется лёгкими, почти невинными поцелуями в его щёку, спускаясь к подбородку и шее.       Фортис охает от неожиданности, когда одной рукой женщина начинает расстёгивать его рубашку, проскальзывая пальцами под ткань и дразня распалённую от возбуждения кожу ногтями, а второй принимается оглаживать выпирающую под брюками выпуклость эрекции.       — Алекс…       Его голос охрип от желания; женщина охотно тянется к нему, чтобы снова слиться в поцелуе, ещё более ненасытном и жадном, чем предыдущий. Пока их рты заняты друг другом, а руки Роланда бездумно шарят по её бокам и поднимаются к груди, чтобы грубовата сжать её, огладив при этом соски, ловкие женские пальцы уже разбираются с поясом брюк и обнажают налитый кровью член.       Роланд не может сдержаться и позорно слабо стонет ей в губы и подаётся бёдрами вперёд, жаждя ласки.       — Тише-тише. Будь терпеливее.       Впрочем, Меланшон не мучает и удовлетворяет его нужду, крепко оглаживая всю длину его плоти, от сочащейся головки до отяжелевшей мошонки.       — У тебя..?       Роланд не слушающейся рукой пытается залезть в карман, но Алекс его опережает и выуживает заветную упаковку.       — Всегда внимателен, — она шуршит пакетиком, извлекает презерватив и раскатывает, аккуратно пристроив к головке.       — Для тебя же… — бормочет он, нервно икая, когда чувствует женские ногти у основания члена.       Она не отвечает. Одарив его этой своей кошачьей, хищной и манящей улыбкой, она приподнимается на нём, обхватывая ладонью дёрнувшуюся от предвкушения плоть, и пристраивается сверху. Одно плавное круговое движение тазом — и Роланд, крепко вцепившись в женские бёдра, гортанно стонет.       Наконец-то.       Как бы он ни любил ублажать её ртом, одуряющее ощущение узости её лона он любил ещё больше.       Он не долго даёт ей объезжать себя; ему просто не хватает терпения на то, чтобы наслаждаться тем, как женщина чувственно и томно двигается на нём верхом, лаская собственную грудь и играясь со сосками. Роланд берёт инициативу в свои руки и сам грубовато толкается в неё, вызывая шумный и неожиданно восторженный вздох сверху. Он умудряется, приподняв женщину на себе, вынудить Алекс сначала подтянуть ноги к груди, а затем обхватить его за пояс. Она льнёт к его груди, и Фортис с охотой целует её, сопровождая поцелуй новым глубоким толчком.       — Ещё, — просит Меланшон, кусая Роланда за нижнюю губу и слабо постанывая ему в рот от ещё нескольких толчков. — Ещё!       Как будто он мог бы отказать ей в такой момент.       Он не в состоянии обуздать обуявшую его похоть, поэтому берёт Алекс жадно и быстро, глубокими резкими толчками вырывая из её груди хриплые стоны и отрывистые вскрики. Он и так уже был порядком на взводе, когда начинал удовлетворять женщину, а сейчас совсем отдался вожделению, с наслаждением обладая податливой Меланшон.       Её стоны, его имя, произносимое ею, как молитва или мантра, сводят его с ума. Он сам словно молится, повторяя и повторяя её имя. Особенно, когда оба они достигают такого нужного, желанного пика, растворяясь в удовольствии.       Как бы ему ни хотелось откинуться на прохладный пол и проваляться так какое-то время, переваривая оргазм, он не может себе этого позволить. По крайней мере, пока он не поможет Алекс слезть с него.       Придерживая презерватив у основания, чтобы чёртова резинка не соскользнула и не осталась внутри неё, Роланд вытягивает опадающий член из устало, но очевидно довольно вздохнувшей женщины. Всё нужно проделать достаточно аккуратно, чтобы презерватив не порвался, и его сперма не попала в Меланшон. Она, конечно, регулярно, как и все немногочисленные Охотницы в Ордене, принимала специальные таблетки, чтобы избежать нежелательной беременности, но это не значило, что презерватив был лишней защитой. Да и… так было чуть чище. А возможности спать без резинки были не так уж часты — и в основном зависели от настроения и состояния этой дикой кошки.       С тихим смешком Алекс отбирает у Роланда наскоро завязанный презерватив и рассматривает плоды его трудов.       — Как всегда, много.       Уши Роланда пунцовеют, и он что-то невнятно лепечет. Фортис бы предпочёл, чтобы она не комментировала подобные вещи, но Меланшон была бы не собой, если бы не съехидничала в такой момент.       — Надеюсь, ты запасся не одним презервативом.       Он смотрит на скидывающую с себя сутану Алекс глазами, полными вновь зажигающегося желания.       — Наша ночь только началась. Но для начала, — она прижимает палец к его губам, когда он порывисто тянется к ней за поцелуем. — Для начала мы прервёмся на душ.       Роланд не даёт ей снять второй ботинок, подхватывая её под ягодицы, подсаживая на себе и порывисто поднимаясь вместе с ней на руках с пола.       О, он готов проводить с ней такие ночи хоть каждый день.