Для разрушения брака нужны двое

Как доказать, что до сих пор друг друга любите и цените, если вы оба гордые и хладнокровные пики?

Люди, расправляясь с зимней депрессией, начинают появляться на улицах, освобождаясь от тяжести толстых курток и шапок. Аллеи становятся местом встреч и разговоров, где старые знакомые уже обсуждают планы на майские. В парках весенний воздух наполняется смехом детей, которые, словно весенние цветы, распускаются в игре и радости, наслаждаясь возможностью бегать по траве, вновь становившейся зелёной. Весна в городе — это время ярких впечатлений. Она становится символом перемен, приглашая к новому началу, наполняя сердца надеждой, и внезапно пробуждая забытые мечты. Нежные лучи солнца, пробиваясь сквозь облака, начинают поглаживать улицы, наполняя их теплом и светом. Ветер чувствует себя свободно, игриво кружась между домами, подхватывая лепестки первых цветущих деревьев. Постепенно исчезает налет зимней хандры. Снег начинает оттаивать, лед сходить с асфальтов, а минусовая температура наконец становится просто нулевой. Весна — это начало перемен. Наконец-то можно начать с выполнения старых обещаний и начинания новой жизни. Самое время сказать такое заветное: «Я хочу развестись» На ярком экране телефона видна фраза, написанная в смс, но так и не отправленная. Вару лениво покручивает в руке полупустой стакан с виски. В клубе царила гнетущая атмосфера вечеринки, гниющей в своем собственном веселье. Громкий, безжалостный звук музыки пронзал пространство. В воздухе витал запах дешевого алкоголя, смешанный с тяжелым ароматом пота, придающего обстановке еще большую удушливость. Сладковатая дымка кальяна и электронок, поднимающаяся от углов, словно покрывала все, как ненавистное одеяло, жаркое и душное. Люди, скованные чувством усталости и напряжения, с натянутыми улыбками, будто в ожидании чуда, что в этот раз это будет не «секс-на-одну-ночь», а что-то большее. Взгляды метались по толпе, но глубокого понимания не возникало — ведь каждая улыбка, казавшаяся дружелюбной и открытой, была лишь отражением внутренней борьбы. Люди двигались как марионетки без нитей, наталкиваясь друг на друга в непрерывном соло, теряясь в бесконечном потоке. Их движения, хаотичные и бесцельные, походили на танец, но в этом угрюмое ритмичное движение не несло ни радости, ни освобождения. В глазах отражалась печаль и усталость, они искали утешение в шуме и хаосе, но находили лишь его нагнетание в каждом глотке, в каждой попытке танцевать, когда ритм насмехался над их попытками ожить. Вечеринка будто превращалась в худшую версию самого себя. Каждый человек пытался забыть о своих проблемах, но находил лишь их усиление в каждом глотке и в каждом движении. Пиковый хмурится, устало вздыхает. Залпом опрокидывает в себя содержимое стакана, а после берет свой телефон, лежащий напротив с барной стойки, стирает ранее написанное сообщение и пишет новое: «Забери меня» И, в этот раз, без колебаний отправляет. Через некоторое время получив сухое: «Выходи» На выходе из клуба уже стоял родной потрепанный слегка мотоцикл, с отстаивающейся в некоторых местах краской, купленный на первую же зарплату, после того, как они съехали от клонов. — Привет, Вар. — устало вздохнул Пик, сразу протягивая ему второй шлем. В ответ получил лишь мрачный короткий кивок. Сев позади, Вару лениво кладет руки на его плечи. — Нормально всё? — единственное выдавливает из себя Пик. Двигатель заводится и с громким рычанием транспорт движется вперед. — Да, че ты пристал-то ко мне? В ответ лишь тяжелый вздох. — Ромео уже уехал? — Чё? — Ромео. Ты сказал, что пойдешь в клуб с ним. — А, ну да-да. С шалавой очередной сцепился. Давно уже уехали. Напряженная тишина. Оба знают, что-то не так. Оба прекрасно знают что. — Почему раньше не позвонил тогда? Я бы забрал тебя. — Хотел просто в клубе побыть. — отводит взгляд Вару. — С какой, интересно, целью? — фыркнул Пик. — Сука, Пик, отвянь уже от меня. Для чего на ночь глядя мозги ебешь? — уже не выдержал валет. — Или что, мой дорогой супруг ревнует, что я ошивался не с ним? — мерзко язвит. Знает же, что раздражает. Я волнуюсь. Так хочет сказать король, но на деле лишь раздраженно сжимает челюсть и повышает скорость мотоцикла. — Хватит гнать так. Ты не мешки с дерьмом везешь. — Заткнись. — устало, уже беззлобно. — Мне звонили клоны. Ромео никуда сегодня не ходил, даже не собирался, уж тем более с тобой. Какого хрена ты мне врёшь? И это оказывается последней каплей. — А какого черта ты за мной следишь?! Че за гиперопека, ты что, мать мне? Не лезь ко мне, я хожу с кем хочу, делаю, что хочу! Если я подписал когда-то с тобой какой-то ебаный документ и кольца надел, то не значит, что теперь тебе можно всё! Нахуя я вообще тогда сказал тебе "да"?! Повисает молчание. Пик тормозит у дома с потресканым фасадом и облупившейся краской. Ночной город стал тихим, окутанным легкой мглой. Скучные многоэтажки, обросшие граффити, выглядывают из темноты, а единственный фонарь на углу тускло мерцает. Понизу изредка проезжают автомобили с глухим гулом, распугивая ночных бродяг. Ветер проносится сквозь пустые улицы, шевеля оставленные пустые бутылки и мусор, будто сама ночь ищет забытые мечты. На углу, в затененном дворе, группа молодых людей смеется, держа в руках бутылки, и кидая на асфальт окурки, а неподалеку скрипят ворота парадной. — Что происходит, валет? — он не злится, не кричит, не цедит раздраженно. Впервые в голосе короля слышится отчаяние. Он слезает с мотоцикла, оставляя шлем. Вару поступает также, но молчит слишком долго, что Пик думает, что ответа уже не получит. Однако… — Я устал, Пики. — Устал? — Просто заебался уже от всего. От смен в кафе, от квартиры этой уебищной, от брака нашего. На хую я вертел всю эту ответственность! — Идиот. — вздохнул Пик. Вару в тот же миг притягивают к себе. Никто из них не любитель тактильности, но сейчас от этого почему-то становится легче. — Мог просто сказать раньше если тебя что-то не устраивало. Нет, блять, это же Вару с эго наперевес его самого. Валет тихо смеется. — Придурок. — Ага, ты не меньше меня. — закатывает глаза король. — Пойдем. Дома поговорим. А то я замёрз уже. Обещанная весна, ага, хер там плавал. Смех стал чуть ярче, Вару утыкается мужу в плечо. А после, подняв голову оставляет смазанный поцелуй. — Валет, отцепись, я с обветренными губами из-за тебя потом ходить не буду. — закатил глаза Пик, но сам же не отстранился. — Ой, да кто тебя вообще спрашивает. — и Вару снова притягивает его. — терпите уж, король! Весна началась.