Настоящее или прошлое

      День у Хуа Чэна задался неплохо, даже хорошо.       Единственное, что омрачало утро — необходимость покидать теплую постель, где он мог бы еще долго наслаждаться близостью своего мужа. Если бы у него была возможность понежиться рядом с Се Лянем, вдыхая его тонкий аромат сандала и чувствуя тепло его тела, то день точно можно было бы назвать идеальным.       — Гэ-э-эгэ, — капризно протянул Князь Демонов, крепко сжимая руку Се Ляня и ни за что не собираясь его отпускать. Он прильнул щекой к его ладони, словно маленький ребенок. — Может, никуда не пойдешь? Пусть этот божок сам разбирается с тварью. Что он, зря занимает свое место наверху?       Се Лянь, услышав его недовольное ворчание, лишь тихо рассмеялся, а глаза наполнились нежностью. Он мягко провел ладонью по густым черным волосам Хуа Чэна, чувствуя их шелковистость, и легонько поцеловал его в макушку.       — Сань Лан, я не могу. Я обещал помочь генералу Пэю — ответил он ласково, но твердо. — Это мой долг. Люди нуждаются в помощи.       Хуа Чэн тут же фыркнул, недовольно скривившись.       — Вечно этот мусор ничего не может без моего Гэгэ, — пробурчал он себе под нос, с досадой отворачиваясь. Забота Се Ляня о других казалась ему совершенно неоправданной тратой времени.       — Сань Лан, — мягко упрекнул его Се Лянь, слегка нахмурив брови. — У тебя, вроде, тоже есть обязанности как главы Призрачного города. Нельзя же все бросать.       — А, там по мелочи, — отмахнулся Князь демонов от этих слов, словно от назойливой мухи, совершенно не желая думать о скучных делах, связанных с управлением своим огромным владением.       — Хорошо тогда… давай я придумаю тебе задания, — предложил Се Лянь, с хитринкой в голосе. Он был явно заинтригован возможностью направить ход событий в желаемое русло, и легкая улыбка тронула его губы. Он знал, как заинтересовать Сань Лана, и был готов воспользоваться этим знанием.       — Какое задание? — Градоначальник мгновенно встрепенулся, чувствуя волнение предвкушения. Его темный глаз заблестел, отражая азарт предстоящей игры. Он был готов выполнить любое поручение, лишь бы угодить своему возлюбленному.       — Сань Лан, придумай, пожалуйста… как бы могли провести вечер, — прозвучало предложение, окрашенное тихим желанием. Голос Се Ляня был едва слышен, но в нем звучала такая искренность, что пропустить ее было невозможно.       В глазах мужчины в красных одеяниях вспыхнули игривые огоньки, словно зажглись крошечные фейерверки. Его губы изогнулись в хитрой улыбке, предвещая нечто интересное.       — Гэгэ, хочет что-нибудь романтичное? — спросил он, словно пробуя почву, оценивая степень готовности Се Ляня.       — Ммм… да, — последовал уклончивый ответ, содержащий в себе гораздо больше, чем было сказано вслух.       Смущение, нежность, надежда — все это смешалось в одном коротком слове.       — Насколько сильно? — прозвучал вопрос, наполненный дерзким любопытством. Он был полон намеков и обещаний, словно приглашал Се Ляня переступить некую черту, за которой начинались новые, неизведанные ощущения.       — Кхм… по нарастающей, — пробормотал Бог Войны, смущенно отводя взгляд, но в то же время предвкушая, к чему приведет эта игра. Его щеки слегка порозовели, и он поспешно поправил свою белую одежду.       Он знал, что Сань Лан поймет его правильно, что этот вечер принесет им обоим незабываемые впечатления.       Князь Демонов, лукаво улыбнувшись, прошептал мужу на ухо:       — Я устрою самое лучшее свидание, только… — язык Хуа Чэна прошелся по мочке уха, вызывая табун мурашек. — Заканчивай быстрее, Гэгэ.       Поцелуй был легким, но от него у Се Ляня перехватило дыхание. Он кивнул, стараясь взять себя в руки и сосредоточиться на оставшихся делах. Ведь чем скорее он закончит, тем скорее сможет полностью отдаться во власть Хуа Чэна и его планам.       — Я-я пошел, Сань Лан! — сказал смущенный Се Лянь выбрасывая кости и сразу же поглощаясь в портал. Князь Демонов улыбнулся на прощание своему супругу, а потом тяжело вздохнув, покинул свои покои.       Весь день Хуа Чэн планировал их идеальное свидание. Он хотел создать для супруга атмосферу волшебства и любви, чтобы каждый миг был наполнен нежностью и незабываемыми впечатлениями. Он представлял, как они будут гулять под звездным небом, держась за руки, как будут танцевать под лунным светом. Есть фрукты и кормить ими друг друга…       Так и проходил день Князя демонов.       Иногда что-то выполнял по призрачному городу. По мелочи.       И тут на составлении сегодняшнего меню для мужа…       Хуа Чэн.       Его в духовной сети общения кто-то позвал. Сначала Хуа Чэн подумал, что это Черновод, больше никто не осмеливался его тревожить, а муж, естественно никогда не называл этим именем.       Хуа Чэн бы честно и не ответил, но любопытство взяло вверх.       Что?       И к сожалению, пришлось ответить.       Не трать мое время. Если это не что-то срочное…       Это был Фэн Синь. Не такой раздражающий как Му Цин, но с ним все равно не хотелось общаться.       Его Высочество ранен и!..       Пары слов хватило, чтобы у Хуа Чэна выпал список сегодняшнего ужина, как он тут же очутился в храме этого божка войны.       На него, как бадья холодной воды, сразу вывалился поток информации.       Потеря памяти. У его любимого Гэгэ. От этой новости по спине сразу прошел холодок, а в голове начали появляться одна за одной мысли…       Все ли в порядке с Гэгэ? Не больно ли ему? Сколько воспоминаний потерял?       Мысли давили друг на друга, особенно после слов подчинённого его мужа:       — Хуа Чэн, послушай, — этот божок старался говорить успокаивающе, но этим еще больше раздражал демона. — Я понимаю твое беспокойство, но мы не знаем какой отрывок памяти потерял Его Высочество… Может он потерял слишком много воспоминаний.       Как бы не хотелось признавать Хуа Чэну, но бывший подчиненный был прав. Велика вероятность, что Гэгэ может не вспомнить о своем Сань Лане. Поэтому Непревзойденному оставалось только бросить кости и приказать этому бездарю следовать за ним.       Они оказались в живописном лесу, где солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, создавая причудливые узоры на земле. Хуа Чэн невольно представил, как они с Се Лянем прогуливаются здесь рука об руку, наслаждаясь тишиной и красотой природы. Место действительно было завораживающим, но все внимание демона было сосредоточено на одной единственной фигуре, появившейся между деревьев — его прекрасном супруге.       Демон увидел радостные и счастливые глаза Се Ляня, глаза, искрящиеся знакомым теплом и нежностью, именно так он всегда смотрел на него, Хуа Чэна. Невольно у самого Сань Лана на лице появилась слабая, но искренняя улыбка облегчения, разгоняющая тучи тревоги, повисшие над его сердцем.       Все хорошо, с Гэгэ все хорошо. Он не забыл его, не вычеркнул из памяти, он рад его видеть.       Се Лянь что-то крикнул, но Хуа Чэн, оглушенный облегчением и восторгом, даже не услышал, что конкретно. Слова утонули в ветре, ну и пускай.       Важно было лишь одно: он услышал спереди ласкательный суффикс 'а'. Это было неожиданно, но по-своему приятно, трогательно. Гэгэ может звать его, как захочет, использовать самые нежные и интимные прозвища, и он будет лишь рад. Хуа Чэн машинально собирался раскрыть объятия, чтобы принять в них своего супруга, прижать его к себе, ощутить тепло родного тела. Но… Се Лянь обнимает Фэн Синя.       Укол ревности, острый и неожиданный, прошивает сердце. Ладно, это он может понять, списать на старую дружбу, на общие переживания. Но затем…       Поцелуй. Не мимолетное касание губами, не дружеский жест утешения. Долгий, ощутимый поцелуй, полный… чего-то, чего он не мог разобрать, чего не хотел понимать.       Се Лянь целует своего бывшего подчиненного.                    Хуа Чэн смотрит на Фэн Синя, у того широкие глаза, он застыл, словно окаменевший, наблюдая за разворачивающейся перед ним сценой. Он тоже удивлен, ошарашен этим внезапным проявлением… но демон чувствует: что-то тут не так.       Он видит, как Фэн Синь практически оттолкнул от себя его мужа.       И Хуа Чэн рад этому, только… в глазах своего любимого он видит грусть и непонимающе:       — А-Синь, мой любимый муж, что с тобой?       От этого предложения передернуло обоих, как князя демонов, так и небожителя рядом с ним.       Но…       Хуа Чэну больно за этим наблюдать. Ему… неприятно, как с такой нежностью супруг произносит не его имя. Однако, невыносимо видеть, как эту чистую любовь еще совсем юного принца отвергают…       — Ваше Высочество! Что вы говорите?! — в панике произносит Фэн Синь, делая несколько шагов назад от Се Ляня.       Наследный принц хмурится, но все равно подходит ближе к Богу Войны, продолжая не замечать Хуа Чэна.       — А-Синь, я просто рад видеть своего мужа, — говорит ласково Се Лянь, проводя ладонью по щеке генерала Наньяна. Его голос мягок, почти шепчущий.       Хуа Чэн сглотнул липкий ком в горле.       Это было последней каплей. Невозможность вынести еще секунду.       Непревзойденный демон резко развернулся от предстоящей картины. Слишком… больно, слишком неправильно. Чувство непонимания жгло душу, словно раскаленное железо. Он не мог оставаться здесь, не мог видеть, как разворачивается эта трагедия.       Хуа Чэн украдкой посмотрел в сторону Пэй Мина, который, казалось, застыл, словно каменная статуя, под впечатлением от увиденного. Но в его глазах плясало нечто странное, неприкрытый интерес и пошлая улыбка.       Эта ухмылка, читавшиеся в самом выражении лица Пэй Мина, подлили масла в и без того бушующий в Хуа Чэне огонь. Ярость, темная и всепоглощающая, подобно приливу, волной накатывала на него, грозя поглотить его целиком.       — Что за тварь напала на Его Высочество? — прорычал Хуа Чэн, подходя ближе к Пэй Мину. Его голос, обычно наполненный бархатистой мягкостью, сейчас звучал как скрежет металла, полный смертельной угрозы.       Пэй Мин вздрогнул, но улыбку со своего лица не убрал.       — Она стерла ему память! Вот, — Пэй Мин протянул небольшой вышитый мешочек Хуа Чэну, его лицо сохраняло серьезное выражение, но в глазах по-прежнему мелькали искры нездорового интереса.       — Только память стерла?! — Хуа Чэн выхватил мешочек, внимательно изучая его. — Вы уверены, что в вашей небесной канцелярии ничего не напутали? Может, эта тварь оставила какие-то следы, повлияла на его рассудок?       Хуа Чэн не мог, просто не хотел верить, что его возлюбленный, его муж, мог просто так кинуться в объятия к кому бы то ни было, тем более к Фэн Синю, своему бывшему подчиненному.       Мысль об этом казалась нелепой и оскорбительной. Наследного принца, должно быть, околдовали, опоили каким-то зельем, лишили воли. Другого объяснения быть не могло.       — Собиратель цветов, — генерал Пэй сделался серьезным, отбросив свою глуповатую ухмылку. — Эта тварь, по имеющимся сведениям, действительно только стирает память. Я не успел спросить у Его Высочества, что именно он помнит, но, судя по всему, это время его первого вознесения. Его поведение… соответствует этому периоду. Я сказал, что сейчас на помощь к нам придут ваш муж и друг… А дальше вы знаете.       Хуа Чэн сжал в руке вышитый мешочек так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Информация, предоставленная Пэй Мином, не успокаивала, а лишь распаляла его гнев.       «Только память…», — пронеслось у него в голове, эхом отдаваясь в сознании.       Если Се Лянь лишился воспоминаний о времени после своего первого вознесения, это означало, что он забыл их связь, их историю, все те годы, что они провели вместе. Забыл о его преданности, о его любви, о нем самом.       Но… Что насчет его отношений с генералом Наньяном?       Хуа Чэн посмотрел в сторону Се Ляня, который продолжал с нежностью смотреть на того, кто не заслуживал его любви.       Как бы тяжело не было, но демону нужно было подойти чтобы понять, о чем они разговаривают.       В этот момент Фэн Синь, казалось, вышел из состояния оцепенения, но все равно он был потерян. Растерянность и тревога отражались в его глазах.       — Ваше Высочество! Что происходит? — выпалил он, слова прозвучали резко, почти грубо, но в них сквозило искреннее беспокойство.       Казалось, Бог Войны о чем-то догадался, но не желал верить в происходящее.       — А-Синь, почему так официально? Мы же с тобой договаривались… — недоуменно произнес Се Лянь, его голос был полон юношеской легкости и наивности, словно время повернулось вспять.       — Ваше Высочество!.. — устало произнес Фэн Синь и прикрыл глаза, помассировал виски, а потом все-таки спросил — Что вы последнее помните?..       Се Лянь на мгновение задумался, нахмурив брови в усилии вспомнить.       — Ну, мы праздновали мое двадцатилетие, и… потом я здесь. Генерал Мингуан мне сказал, что я потерял память, прошло много времени и мой муж все объяснит… Я жду объяснений, А-Синь, — закончил он, и на его лице заиграла юношеская, немного детская улыбка, та, которую Фэн Синь не видел уже целую вечность.       Фэн Синь сглотнул. Ошибки быть может, но не успел мужчина хоть что-то сказать, как…       — А-Синь! Ты тоже вознесся! Я так счастлив за тебя! — Се Лянь радостно воскликнул, и эта искренняя радость эхом отозвалась в сердце Фэн Синя, вызвав противоречивые чувства вины и ностальгии. — Это сколько времени прошло?       Се Лянь с замиранием сердца смотрел на Фэн Синя, ожидая ответа, но неожиданно он пришел с другой стороны.       — Много Ваше высочество… — невольно вырвалось у самого Хуа Чэна. Он не мог больше смотреть, как муж общается со своим подчиненным. и он искренее корил себя за слабость, — Простите этого слугу, что перебил вас.       Только сейчас Наследный принц обратил внимание на еще одного присутствующего. Его взгляд скользнул по изящной фигуре демона, по его алым одеждам и серебряным бабочкам, кружащим вокруг него.       — Ох, простите, что не увидел, — Се Лянь вежливо поклонился. — Как я могу к вам обращаться?       — Этого скромного Ваше Высочество может звать Сань Лан, — Хуа Чэн склонил голову в знак уважения, скрывая бурю эмоций, кипящую у него внутри.       — Приятно познакомиться. Извините, я… просто давно не видел своего… мужа.       В его голосе звучала смущенная нежность, и он невольно покраснел, осознавая всю неловкость ситуации.       Хуа Чэн через силу выдавил улыбку.       Его сердце разрывалось от противоречивых чувств. Он до конца не понимал, что происходит, но если Се Ляню так будет легче пережить проклятье, если эта игра поможет ему вспомнить, он стерпит, не скажет, кто он такой, кто является его настоящим мужем. Он готов был стать тенью, безымянным слугой, лишь бы оградить Се Ляня от боли.       Но у кого-то были другие планы.       — Ваше Высочество, я… не ваш муж, — сказал Фэн Синь, его голос был сухим и резким.       Се Лянь обернулся и удивленно вскинул бровь. В его глазах читался искренний вопрос.       — А кто же?       У Хуа Чэна сжалось сердце.       Для него эти слова были болезненны, словно тысячи игл пронзили его душу. Но он… не мог ответить. Он готов был просто остаться безымянной слугой, если того потребует обстоятельство. Тишина затягивалась, словно паутина, и каждый миг казался вечностью.       Король демонов про себя грустно улыбнулся. Будь сейчас его муж рядом, он бы обязательно поругал его за такие мысли. Ведь Гэгэ много раз говорил, что желания и мысли очень важны, а он сейчас сам готов был закопать свои желания глубоко в землю, лишь бы уберечь возлюбленного.       По настоящему ему бы хотелось схватить своего супруга, оттащить от этого Фэн Синя и прорычать… Я твой муж, только твой! Желание было настолько сильным, что он едва сдержался, чтобы не выдать себя.       Но он не мог, он будет молчать, терпеть и ждать, пока Се Лянь сам не вспомнит. Он готов был пожертвовать всем ради его счастья, даже собственным сердцем.       — Хуа Чэн Собиратель цветов под кровавым дождем твой муж, — сказал Фэн Синь, нарушая тягостное молчание. Его слова прозвучали как приговор, но в то же время в них чувствовалась какая-то обреченная решимость.       — Я… даже не знаю, кто это… — растерянно проговорил Наследный принц, — генерал Мингуан, сказал, что придет мой друг… и муж… — тут Се Лянь понял и обернулся, в сторону мужчины в красных одеяниях. — Вы?..       Вопрос повис в воздухе, наполненный ожиданием, обращенный к Хуа Чэну, который замер, боясь пошевелиться и разрушить хрупкий момент.       Впервые после потери памяти Се Лянь смотрел на него с таким интересом, с намеком на воспоминание, которое еще не всплыло на поверхность.       Хуа Чэн затаил дыхание, готовый к любому ответу, лишь бы не спугнуть эту искру, лишь бы она разгорелась в яркое пламя.       Но кроме искреннего интереса и непонимания Хуа Чэн не мог увидеть в этих глазах знакомой любви.       Тут Се Лянь резко обернулся в сторону своего бывшего подчиненного.       — Фэн Синь, расскажи мне, сколько прошло времени и что произошло.