Настоящее или прошлое

      — Фэн Синь, расскажи мне сколько, сколько времени прошло, и что произошло.       Фэн Синь узнал этот тон мгновенно. Голос принадлежал наследнику величественного королевства Сяньлэ. Тихий, почти равнодушный вопрос, скрывающий за собой стальную волю и жажду получить ответы. В нем чувствовалась власть.       Фэн Синь стал и забывать, что Его Высочество может быть таким… Повелительным, не требующий возражений.       Генерал Наньян тяжело вздохнул. Ему необходимо дать хоть какой-нибудь ответ.       — Достаточно много, Ваше Высочество, — начал он осторожно, стараясь подобрать слова. — Все… сразу не расскажешь, поэтому я предлагаю… покинуть лес. Найти более подходящее место, где можно спокойно обсудить произошедшее. Предлагаю… небеса.       Все присутствующие с удивлением посмотрели на Бога Войны, а Хуа Чэн, судя по выражению собирался возразить, но… Отступил, закусив губу,       — Где именно? Небеса у нас большие, — сказал до этого молчавший Пэй Мин.       — Я знаю! — слишком резко выкрикнул Фэн Синь.       Все-таки нервы давали о себе знать. Фэн Синь вздохнул, а потом более спокойно продолжил:       — Генерал Пэй, вам лучше доложить ситуацию Лин Вень, а мы… — Фэн Синь посмотрел на Се Ляня, — отправимся в мой дворец.       За это время он сможет обдумать, как лучше преподнести события последних восьми сотен лет. Фэн Синю нужно было собраться с мыслями, и что самое важное, сейчас необходимо связаться с кое-кем, чтобы подготовить его к этой встрече.       — Ваше Высочество, дайте мне несколько минут, я должен сообщить о ситуации, — попросил бывший подчиненный.        — Владыке? — спросил Се Лянь, и Фэн Синь заметил, как все вздрогнули. Особенно ощутимым стало напряжение, исходящее от Хуа Чэна, чье лицо на мгновение помрачнело.       — Нет, Му Цину, — выпалил Фэн Синь, понимая, что допустил оплошность и словесно прикусив себе язык.       — Му Цин тоже вознесся? — вопрос Се Ляня прозвучал с легким удивлением, за которым Фэн Синь почувствовал намек на… разочарование? Или это ему просто показалось? — Я так рад за него! Не терпется и его увидеть!       Нет, все-таки показалось.       — А как вы общаетесь? Все хорошо? — не переставал интересоваться Наследный Принц       Вроде безобидный вопрос, но Фэн Синь напрягся.       — Да… мы с Му Цином хорошие… друзья.       Генерал Наньян не видел, но буквально ощущал, как у Хуа Чэна и Пэй Мина удивленно и синхронно изогнулись брови.       — Просто… — Се Лянь задумчиво посмотрел на Бога Войны. — Я знаю, как вы часто не ладили… Но при этом ваши отношения…       Фэн Синь, почувствовав остроту этого пронзительного взгляда, не выдержал пристального внимания наследного принца. В его душе поднялась буря противоречивых чувств — смущение, вина. Он отступил на шаг, стараясь разорвать этот невысказанный диалог.       — Сейчас все хорошо! — выпалил он торопливо, чувствуя необходимость сменить тему. — Позвольте отойти! — и, не дожидаясь разрешения, буквально бегом скрылся за ближайшими деревьями, ища уединения, чтобы связаться с Му Цином. Ему необходимо было услышать его голос       За листвой развернулась бурная и эмоциональная перепалка. Голоса, приглушенные расстоянием, все равно выдавали всю гамму чувств, бушующих между двумя генералами. И лишь только они вдвоем знали, что помимо споров тут есть и переживания друг за друга и даже… немного флирта.        Вскоре после этой… беседы, три бога войны и демон, каждый со своими мыслями и мотивами, поднялись на небеса.       Золоченые крыши храмов сверкали под лучами вечного солнца, а в воздухе витали ароматы благовоний и мириады тихих молитв.        Пэй Мин, облаченный в свои безупречные доспехи, поспешил доложить Лин Вень об угрозе — твари, пожирающей воспоминания. Он также намеревался обсудить с ней возможные пути решения проблемы амнезии, поразившей Се Ляня.       Хуа Чэн, казалось, собирался последовать за генералом Пэй Мином, словно не в силах отпустить ситуацию из-под контроля. Но Фэн Синь, нахмурившись, ухватил его за алый, расшитый серебром рукав.       Князь демонов молча остановился.       В любой другой ситуации, когда память Се Ляня была при нем, Хуа Чэн бы одарил генерала Наньяна презрительным фырканьем, демонстративно отряхивая свои безупречные одеяния от его прикосновения. Но сейчас… он был слишком разбит, слишком поглощен собственными мрачными раздумьями, чтобы даже огрызнуться.       — Куда собрался? — прошептал Фэн Синь, понизив голос, пока Се Лянь с любопытством рассматривал великолепие Небесной столицы, словно гость, впервые попавший сюда.       — Его Высочество меня не помнит… — голос Хуа Чэна был приглушенным, почти болезненным.       — И? Ты все еще его муж, — Фэн Синь попытался придать своим словам уверенность, утешительный тон.       На сей раз Хуа Чэн злобно выдернул свой рукав из хватки Фэн Синя. Его единственное здоровое око засверкало гневным пламенем, но в нем все еще сквозила неприкрытая боль.       — Для него я сейчас чужой человек, — прорычал он, отворачиваясь. В его голосе сквозило отчаяние, которое было чуждо обычному, самоуверенному Хуа Чэну. — Я хотел возразить твоей идеи подняться на небеса, чтобы гэ… Его Высочество был у меня… но теперь понимаю, что в призрачном городе… Его Высочеству сейчас не место. Он ничего там не знает и не помнит… Ему там будет плохо.       Фэн Синь тяжело вздохнул.       Непривычно было видеть Собирателя цветов под кровавым дождем таким… сломленным, разбитым… и разговорчивым?       — Со мной… ему сейчас тоже будет нелегко… Я уже давно не тот человек, которого он помнил… и любил.       Хуа Чэн только фыркнул:       — Почему же, «А-Синь»?       Фэн Синь намеренно проигнорировал старое прозвище.       — Мы… после нашего… расставания восемьсот лет назад… ничего с Се Лянем так и не обсудили.       Восемьсот лет тишины, наполненных лишь горькими воспоминаниями и невысказанными обвинениями.       Восемьсот лет, за которые Фэн Синь превратился из молодого, импульсивного генерала в уставшего от жизни воина, обремененного собственными демонами и неразрешенными конфликтами с человеком, которого он когда-то безмерно… любил.       — Мы… расстались тяжело… А до этого наши отношения переживали непростой период и…       — Не говори.       Оборвал резко демон, а бог посмотрел на него с непониманием.       — Неужели тебе не интересно?       — Нет, — четкий и уверенный ответ, несмотря на боль в глазу, — Если… Гэгэ мне про это не рассказал, значит я не должен знать.       Фэн Синь, видя его явное нежелание, не стал настаивать, понимая, что сейчас не время. Он лишь молча кивнул и направился в сторону своего дворца.       Во время всего пути Се Лянь держался ближе к Фэн Синю. Его близость была робкой, почти незаметной, но Фэн Синь чувствовал её… и не мог ответить.       Не мог прижаться как раньше, не мог шептать на ухо какой-нибудь влюбленный бред, не мог держать за руку… И ему было нормально без всего этого, только вот… Он чувствовал, как нужно подобное молодому Се Ляню, который все ещё время от времени смотрел на бывшего подчинённого влюблёнными глазами.       Тяжело.       Фэн Синю казалось, что они идут целую вечность, каждый шаг отзывался эхом в тишине, усиливая напряжение.       Наконец, впереди показались знакомые стены — резные колонны и искусно украшенные двери, ведущие во дворец Наньяна       Фэн Синь, сохраняя профессиональное выражение лица, провел гостей в просторный зал переговоров, обычно используемый для обсуждения важных вопросов с другими небожителями. Тяжелые шелковые шторы приглушали свет, создавая атмосферу сдержанности.       — Могу… я кое-что попросить, — заговорил Се Лянь, проходя в глубь зала и останавливаясь у окна, откуда открывался вид на простирающиеся внизу облака. Его голос звучал немного неуверенно.       — Ко… кхм, — со стороны Хуа Чэна послышался горький, гортанный кашель, полный неловкости. Обычно непринужденный и уверенный в себе Собиратель Цветов под кровавым дождем по привычке готов был выполнить любое желание своего супруга, но тут же вспомнил… что сейчас для Се Ляня он таковым больше не является.       В его взгляде мелькнула тень боли, быстро, но заметно.       Фэн Синь, наблюдая эту сцену, все больше чувствовал себя неловко.       — Да? — сказал он, стараясь разрядить нарастающее напряжение и прервать затянувшуюся паузу.       — А-Синь, налей, пожалуйста, мне мой любимый чай, — попросил Се Лянь, не поворачиваясь. В его голосе сквозила тихая надежда.       Ага. Любимый чай…       А это какой?       В действительности, Фэн Синь уже давно, более восемьсот лет, не наливал этот чай, и даже после их воссоединения спустя века, он так и не предложил его снова. Зачем? У каждого из них была своя жизнь, свои новые приоритеты.       В жизни Фэн Синя появился Му Цин, а у Его Высочества Собирателя цветов — Хуа Чэн, безраздельно завладевший его сердцем. Ни Фэн Синь, ни Му Цин никогда не обсуждали прошлое с Се Лянем.       Словно негласное соглашение: прошлое должно оставаться в прошлом, не трогать старые раны и не омрачать настоящее. Они были настолько похожи в этом, что даже Се Лянь не рассказывал о своих бывших отношениях своему нынешнему мужу.       Будь у Фэн Синя такая возможность, он бы тоже предпочел умолчать о прошлом и ничего не рассказывать Му Цину. Но в отличие от Се Ляня, у которого появилась возможность начать с чистого листа, Фэн Синь был лишен этого шанса. Му Цин сам лично был свидетелем всех его отношений с Се Лянем.       Наверное, Фэн Синь очень долго стоял на месте, раз послышался вновь голос наследного принца.       — А-Синь… ты не помнишь?.. — голос Се Ляня был тихим и полным неприкрытой печали, а глаза были наполнены грустью, когда он все-таки обернулся.       Этот вопрос полоснул по сердцу Фэн Синя. Он испытал внезапный и острый укол вины. Для него, воина, прожившего сотни лет, закаленного в битвах и пережившего бесчисленные потери, этот чай давно утратили свою значимость.       Но для этого Се Ляня, который еще не прожил свои мучительные восемьсот лет, для Се Ляня, чьи воспоминания были полны той теплой и искренней любовью, для которого буквально вчера они сидели плечом к плечу и наслаждались обществом друг друга… Для него это было гораздо больше.       — Простите, Ваше Высочество, — Фэн Синь стиснул зубы. Он не собирался врать Се Ляню, не хотел ранить его еще больше.       Хотя, признаться, очень сильно хотелось… Хотелось солгать, сказать, что помнит, что это был особенный момент, что он тоже хранит его в своей памяти. Но он не мог. Ложь лишь усугубила бы ситуацию. Хватит и того, что они с Му Цином будут скрывать свои отношения.       — Прошло… очень много времени, я и правда не помню… — слова вылетели из его горла, оставляя горький привкус сожаления.       — Ох… вот как… — Се Лянь опустил взгляд, его плечи поникли. В глазах читалось разочарование, и Фэн Синь готов был провалиться сквозь землю. Он не мог вынести этого вида, этой тихой печали, которая сквозила в каждом его движении.       — Я могу налить ваш любимый чай, Ваше Высочество… — внезапно раздался спокойный и ровный голос Хуа Чэна. Он до этого молча наблюдал за развитием событий, оставаясь в тени, но теперь решил вмешаться.       Его слова были произнесены с нежной заботой, подчеркивая его безграничную преданность Се Ляню.       — Ох, п-правда? — Се Лянь даже слегка вздрогнул.       — Да… присаживайтесь, Ваше Высочество я скоро приду.       Хуа Чэн, не теряя ни секунды, сразу же развернулся и ушел из комнаты. Демон никогда не был во дворце Фэн Синя, но его уверенность в том, что Алое бедствие, справится с приготовлением чая, была непоколебима.       Не успел генерал Наньян сказать и слова Наследному Принцу, как Хуа Чэн вернулся, неся в руках изящный поднос с фарфоровой чашей, и с чем-то еще.       — Это… фагао? — Се Лянь удивленно приподнял брови, узнавая знакомый аромат. Его глаза засияли радостью, затмевая прежнюю тоску.       У Генерала Наньяна всплыл отрывок давно забытых воспоминай. А ведь правда, фагао — был одним из самых любимых лакомств в детстве Его Высочества… и зеленый чай.       Фэн Синь горько усмехнулся. Он и правда забыл столько всего.       — Да, ваш любимый десерт, — Хуа Чэн скромно улыбнулся, довольный тем, что смог хоть немного поднять настроение своему возлюбленному.       Се Лянь взял поднос, и его взгляд с нескрываемой радостью был прикован к нему, пока он не удостоил вниманием того, кто его преподнес.       Фэн Синь видел, как Хуа Чэн стоял… слишком забито, скромно. Его поза выражала готовность угодить, словно он был не могущественным Князем Демонов, а простым слугой.       — Прости меня, Хуа Чэн… ты такой хороший, а я тебя даже и не помню. Мне очень жаль. — Волна вины захлестнула Се Ляня. Он чувствовал себя ужасно из-за того, что не мог вспомнить важные моменты, связанные с Хуа Чэном, и за то, что его забывчивость причиняла ему боль.       — Сань Лан… я все еще предпочитаю, чтобы Ваше Высочество называл меня так. — Хуа Чэн подошел ближе, его голос стал мягче, а взгляд — нежнее. Он хотел, чтобы Се Лянь чувствовал себя комфортно и не винил себя за то, что не в его силах.       — Хорошо, Сань Лан… Прости меня… — Се Лянь проговорил это с искренним раскаянием, вкладывая в свои слова всю свою любовь и благодарность.       — Его Высочество не должен извиняться перед этим никчемным.       Се Лянь лишь грустно улыбнулся. Он заслуживает любви, доверия и воспоминаний, которые, к сожалению, пока были недоступны наследному принцу.       Фэн Синь, сдержанный и практичный, сел напротив Се Ляня, готовый к непростому разговору. Хуа Чэн, словно бдительный страж, занял место возле наследного принца, но сохранив уважительное расстояние, чтобы не нарушать личное пространство Се Ляня.       — Ты можешь задавать вопросы, но… мы на все не сможем ответить, потому что произошло правда много событий, — произнес Фэн Синь, его тон был серьезным. Он осознавал всю сложность ситуации и понимал, что полное раскрытие всех деталей может оказаться непосильным для Се Ляня.       — Если вы не говорите, сколько именно прошло времени… значит мне просто нужно знать, что много.       Фэн Синь облегченно выдохнул.       И с чего он решил, что будет сложно? Се Лянь же совсем не маленький ребенок.       Фэн Синь кивнул. Се Лянь вновь стал задумчивым, скорее всего, выбирая, какой вопрос задать следующий и…       — Хочу спросить… ты меня давно перестал звать А-Лянем? — внезапно спросил он, и Фэн Синь понял, как сильно ошибся.        Все-таки этот Се Лянь, в глубине души, оставался все тем же влюбленным принцем, который нуждался в поддержке и утешении.       — Давно, — скрепя сердце, подтвердил Фэн Синь, чувствуя, как старая боль вновь поднимается в груди.       — Мне… нелегко спрашивать, но… могу я узнать… из-за чего мы перестали быть вместе? — голос Се Ляня дрогнул, выдавая его внутреннее напряжение.       — Наши пути разошлись, — уклончиво ответил Фэн Синь, не желая ворошить прошлое и причинять еще большую боль.       Се Лянь перевел взгляд на Хуа Чэна, и в его глазах читалась растерянность и надежда.       — Сколько… сколько… мы замужем?.. — спросил он, обращаясь к демону с нескрываемым волнением.       — Пять лет, Ваше Высочество, — ответил Хуа Чэн, его голос был полон нежности и любви. Се Лянь опустил голову, словно признавая свою вину.       — Прости меня… Сань Лан… Нынешний я за эти пять лет не сказал… о своих прошлых отношениях, — прошептал он.       Генерал Наньян, наблюдавший за этой сценой, заметил, как Хуа Чэн в порыве сочувствия хотел взять руку супруга в свою, но в последний момент отдернул себя, словно боясь нарушить хрупкое равновесие момента. Вместо этого, он произнес слова понимания и прощения, пытаясь успокоить его тревоги:       — Ваше Высочество, я думаю, вы бы мне рано или поздно рассказали. Просто вам нужно было больше времени на признание.       На секунду Фэн Синю показалось, что перед ним сидит привычная пара, но тут…       Грохот открывающий врат.       — Вы где эту заразу подцепили?! — по двору раздался громкий возмущенный голос — Я сейчас был у Лин Вень, и знаешь, что она мне сказала?!       Из всех находящихся во дворце только Се Лянь вздрогнул от резкого шума. Фэн Синь давно привык к таким резким появлением, а Хуа Чэна ничего не волновало, кроме наследного принца.       Хотя… Наньян был очень удивлен появлению Сюаньчжэня. Как понял сам Фэн Синь, Му Цин не собирался учавстовать во всем этом спектакле. И… его можно было понять, но вот он здесь.       Заходит с ноги в его дворец.       Фэн Синь всеми силами старался скрыть влюбленную улыбку.       — Нашли не просто демона, который пожирает память так еще и манипулирует воспоминаниями! Раненные люди не отличают правду от вымысла! Сама тварь не дает теперь признаков жизни! А всё потому, что кто-то, возможно, небрежно отнесся к своим обязанностям, еще и сам попал под его чары! — взгляд Му Цина недвусмысленно остановился на Се Ляне.       В его словах сквозило раздражение и старая неприязнь, но под ними скрывалась тревога за друга, пусть и выраженная в столь язвительной форме.       — Как это… манипулирует? — неуверенно спросил Фэн Синь.       — А вот сейчас мы и проверим… Ваше Высочество! Что вы помните из отношений с этим тупуголовым?       Он указал на Фэн Синя, ожидая ответа, который определит степень поражения памяти и, возможно, откроет завесу над манипуляциями демона.       Се Лянь молчал, тогда Му Цин решил подтолкнуть:       — Насколько близки были ваши отношения? Вы нарушали обет воздержания? — вопрос прозвучал резко и прямолинейно, как удар хлыста.       Му Цин сознательно выбрал такую тактику, чтобы вывести Се Ляня из оцепенения и заставить его ответить честно. Генерал Сюаньчжэнь кожей ощущал, как тяжелый, немигающий взгляд Князя демонов прожигает его насквозь       — Нет! — вместо Се Ляня ответил Фэн Синь, вскочив с места. Его лицо покраснело от возмущения.       — Не тебя спрашиваем и не твои воспоминания проверяем.       Се Лянь, казалось, все еще был в полутрансе. Он моргал, словно просыпаясь от кошмара, и смущенно пробормотал:       — Я… я не уверен… но там были… приятные благовония, красные простыни… бабочки…       Всем сразу стало понятно, о чем идет речь.       — ДОСТАТОЧНО! Это у вас было с вашем нынешнем мужем! — выпалил Му Цин, не выдержав напряжения.       В его голосе звучала смесь раздражения и облегчения. Он понял, что демон смог проникнуть в память Се Ляня и исказить ее, но, к счастью, не настолько сильно, чтобы полностью разрушить его личность.       Но отсюда возникал вопрос… где еще были искажения в памяти?