Another day on the calendar

Михаэль не помнит, праздновал ли он когда-либо свой день рождения — или Рождество, которое приходится на ту же дату. С самого детства для него это был просто еще один день в календаре — ни больше, ни меньше. Поэтому подобно сноске к истории, которую никто не хочет читать, он позволял дате ускользать каждый год незамеченной и неотмеченной; ведь его жизнь продолжается, а мир не собирается останавливаться ради такого человека, как он. Именно по этой причине звонок в дверь, нарушивший тишину вечера, вводит его в ступор. Михаэль не был гостеприимным хозяином и, в общем-то, предпочитал проводить время в одиночестве, погруженный в свои размышления или чтение книг. Сегодня он никого не ждал и не знал, кто мог решить заглянуть в гости, ведь все его сокомандники разъехались и сейчас должны быть дома, праздновать Рождество в кругу семьи. Собравшись с мыслями, он медленно встаёт с дивана и направляется к двери, мимолётно думая о том, что нужно было просто проигнорировать звонок и сделать вид, что никого нет дома. Открыв дверь, Кайзер замирает: на его пороге стоял растрепанный и запыхавшийся, с красными от мороза щеками Йоичи, держащий в руках торт с зажжёнными свечами. Картина перед ним казалась настолько нелепой, что с секунду он даже думает, что у него галлюцинация. — Йо... Йоичи? — выдавливает из себя немец, не зная, как реагировать, то и дело переводя взгляд то на парня, то на торт со свечами, которые, кажется, горят в унисон его растерянным мыслям, отражаясь яркими огоньками в счастливых глазах напротив. — Что ты тут делаешь? Разве ты не должен быть... — Задувай скорее, свечи сейчас погаснут! — нетерпеливо и с некоторой взволнованностью в голосе перебивает его Исаги, поднося торт ближе к чужому лицу. Мозг упорно отказывался принимать эту ситуацию как реальность. Йоичи, его возлюбленный, который сейчас должен быть на другом конце света, неожиданно появился у него на пороге с тортом в руках чтобы поздравить его с днём рождения. На самом деле... звучит как что-то, что тот вполне мог выкинуть. Исаги Йоичи был сумашедшим, но, может быть, именно это ему и нравилось. Михаэль вглядывается в трепещущее пламя, будто всерьёз задумываясь над желанием. Со вздохом, который очень похож на смирение, он наклоняется над тортом и задувает свечи. Огонь дрожит, а затем гаснет, оставляя после себя только дым. — Ну, что загадал? Немец небрежно пожимает плечами. — То же, что и всегда, — отвечает он с ноткой сарказма в голосе. — Мир во всем мире и чтобы ты оставил меня в покое. — Эй! — Что? — мурлычет Кайзер, пытаясь казаться невинным. — Ты спросил, а я ответил. Сам говорил: между нами не должно быть никаких секретов. — Иди к черту, — фыркает Йоичи и шагает внутрь квартиры, так и не дождавшись приглашения. Тяжелый рюкзак приземляется на пол, а торт кочует в безопасное место на тумбочку. — Сколько тебе там исполняется? Михаэль расплывается в лукавой улыбке. — Допустим... двадцать один. А что? — Тогда считай. Михаэль не может не издать тихое ворчание, притворяясь раздраженным, когда чувствует прикосновение теплых губ к своей щеке. Любовь Йоичи иногда была удушающей, и даже спустя года он не знал, как с этим справляться. Ведь на все его попытки сохранить дистанцию тот всегда находил способ приблизиться и залезть под кожу, из раза в раз ломая границы невидимых стен между ними. Поэтому сейчас ему оставалось только смиренно выполнить его просьбу и начать отсчитывать каждый поцелуй. — Один. Поцелуй. — Два. Поцелуй. — Три... Поцелуй. Число растет пропорционально с его смущением, а каждое прикосновение губ к щеке оставляет на коже легкое покалывание. Наконец, когда они доходят до финальной цифры, Исаги с чувством целует его в щеку в последний раз, после чего с широкой улыбкой произносит: — С днем ​​рождения!~ Щеки Михаэля теперь имеют явный оттенок розового, однако он изо всех сил старается скрыть это, отворачивая лицо в сторону и избегая зрительного контакта. Он всегда стремился контролировать свои эмоции, считая любое их проявление слабостью, но с Йоичи это было почти невозможным — особенно когда тот смотрел на него своими красивыми, проницательными глазами, выворачивая его душу наизнанку. — Danke, — тихо бормочет немец, криво улыбнувшись, — Дни рождения переоценены. Не понимаю, почему ты придаешь этому такое значение. — Ну... потому что это твой день рождения, очевидно. Эта фраза звучит до возмутительного сентиментально и Михаэль уже собирается ответить каким-нибудь ехидным замечанием, но едва он успевает что-либо сказать, как его притягивают в объятия. — Спасибо, что ты родился. Его дыхание сбивается под благоговейной тяжестью смысла этих слов, а неожиданная близость и прикосновение теплых ладоней, легших ему на спину, посылают электрический разряд по позвоночнику. Сопротивление окончательно тает и руки, словно сами по себе, обхватывают чужую талию, прижимая ближе и отвечая крепкими объятиями. Сраный Йоичи со своей сраной всепоглощающей любовью от которой некуда деться. Михаэль зарывается лицом в изгиб его шеи и глубоко вдыхает, ощущая смесь тепла и чего-то невысказанного, пока где-то на задворках сознания проскальзывает мысль, что, возможно, стоит дать своему дню рождения шанс.