Ветер дорог 2.0

Прошло три дня. Три мучительно долгих, вязких дня, наполненных пустотой и ожиданием. Лена пыталась держать себя в руках. Она уговаривала себя, что должна дать Оле время, что не имеет права снова врываться в её жизнь, навязываться, давить. Она напоминала себе, что именно этого Оля и хотела — побыть одной, разобраться в себе, вдохнуть воздух полной грудью, не думая о скандалах и болезненных разговорах. Но каждая минута без неё казалась пыткой. Каждый вечер Лена смотрела на телефон, надеясь увидеть хоть одно новое уведомление. Но экран оставался пустым, а вместе с ним пустой становилась и она сама. На четвёртый день она больше не выдержала. Лена выждала до вечера, а потом набрала номер менеджера Оли. Долгие гудки, сухое «привет», и вот уже сердце глухо стучит в груди, когда она сдержанно спрашивает: — Ты знаешь, как она? Ответа она ждёт с замиранием. — Она… — Менеджер замялся, но всё же продолжил: — Она не хочет тебя видеть, Лена. Словно удар под дых. Лена сжала кулак, но голос её остался ровным. — Она читала мои сообщения? — Да. — И?.. — Лена, — в голосе мужчины послышалось искреннее сочувствие, и это только сильнее разозлило её. Она не нуждалась в жалости. — Не усложняй. Ей просто нужно время. Лена прикрыла глаза, выдохнув. — Сколько? — Не знаю. Тяжёлое молчание повисло между ними. Она снова сглотнула, стараясь унять ком в горле. — Если вдруг она… если хотя бы спросит обо мне… Скажи, что я… Она запнулась. Что сказать? Что она ждёт? Что готова на всё? Что сходит с ума без неё? — Скажи, что я не сдаюсь. — Хорошо, — тихо ответил он. Гудки. Лена медленно опустила телефон на диван, провела руками по лицу, заставляя себя собраться, но вместо этого почувствовала, как внутри всё разрывается на части. Оля не хочет её видеть. И теперь ей не оставалось ничего, кроме как ждать.

***

Оля скинула сумку на кресло, прошла вглубь загородного дома и опустилась на широкий подоконник, прижавшись лбом к холодному стеклу. Она не включала свет — в темноте было проще дышать. Прошло три дня. Три дня, за которые она не открыла ни одного сообщения Лены. Телефон лежал на тумбе, беззвучно вибрируя несколько раз в день. В первый раз её пальцы дрогнули, когда экран высветил знакомое имя. Потом ещё раз. И ещё. Но она не позволяла себе даже мельком взглянуть на тексты, просто отворачивалась, заставляя себя держать слово, данное самой себе. Она хотела этого. Она же сама выбрала уйти. Сама решила, что не даст Лене снова перетянуть её в этот эмоциональный водоворот, где каждое слово — капля яда, а каждое прикосновение — яд в венах. Но легче от этого не становилось. Оля закрыла глаза, ощущая, как что-то медленно давит на грудь изнутри. Тревога, знакомая и липкая, тянула её назад. Вспоминались Ленины пальцы, сжимающие её запястье. Голос, тихий, но пропитанный злостью. Это «ты моя», прозвучавшее так, будто Оля — вещь, которую кто-то пытается отнять. Она должна была разозлиться. Должна была ощутить в этом угрозу, повиноваться своему инстинкту самосохранения. Но всё, что она чувствовала, — это злость на саму себя. Потому что, несмотря на всё, несмотря на обиду, несмотря на то, что Лена снова заигралась в собственные страхи и зацепки, Оля скучала. Скучала по её голосу. По этим резким, порой невыносимым перепадам. По ощущениям, что, даже если Лена разнесёт в клочья их связь, всё равно попытается собрать осколки. Но разве можно жить, постоянно собирая разбитое? Оля глубоко вдохнула, потянулась к телефону, но в последний момент передумала. Пусть. Пусть Лена пишет. Пусть чувствует эту тишину так же остро, как её чувствовала она сама.

***

Оля вернулась с вечерней прогулки, когда телефон на тумбе завибрировал. Она не хотела отвечать, но, увидев имя менеджера, всё же провела пальцем по экрану. — Ты в порядке? — спросил он без предисловий. Она прикрыла глаза, будто надеясь отсечь от себя этот разговор. — Да, всё нормально. — Точно? Оля кивнула, хотя знала, что он этого не увидит. — Ты не просто так звонишь. На другом конце раздался приглушённый выдох. — Я говорил с Леной. Слова застыли в воздухе. Тело Оли напряглось само собой, но она постаралась не подать виду. — Она попросила передать тебе сообщение, — продолжил менеджер. — Сказала, что не сдаётся. Что продолжает бороться за тебя. Оля провела языком по пересохшим губам. — И ты передаёшь. — Да. Потому что, как мне кажется, тебе нужно это услышать. Она не ответила. — Если что, я рядом, — добавил он. Оля кивнула снова и сбросила звонок. Она долго стояла у окна, смотрела, как сгущаются сумерки, и пыталась понять, что чувствует. Облегчение? Или, наоборот, новую волну растерянности? Лена не сдаётся. Это было ожидаемо. Лена всегда была упрямой до безумия, не терпела проигрышей, не позволяла отдаляться тем, кто когда-то принадлежал ей. Но насколько это правда? Оля нахмурилась, машинально теребя край рукава. Может, Лена просто не выносит, что на этот раз всё произошло не по её правилам? Впервые Оля ушла первая. Не просто обиделась, не просто замолчала в ожидании извинений, а ушла. Полностью. Оставив её наедине с этим разломом. Лена могла сколько угодно говорить, что борется за неё, но что на самом деле двигало ею? Боль от потери или уязвлённое эго? Настоящее раскаяние или страх утратить контроль? Оля вздохнула, обхватила себя руками и села на подоконник, разглядывая отражение в стекле. Может, она и сама не была уверена в ответе.

***

Лена сидела у окна, сжимая в пальцах телефон. Дисплей оставался пустым. Ни звонка. Ни сообщения. Она должна была бы привыкнуть. Оля не ответила ни разу — ни на сообщения, ни на звонки, ни на цветы, которые курьер оставил у ворот. Даже подарки, которые Лена подбирала с какой-то глупой, наивной надеждой, остались без внимания. Ничего. Оля словно отгородилась невидимой стеной, и Лена чувствовала эту преграду так же ясно, как если бы она была настоящей. Но что-то внутри неё не позволяло сдаться. Она глубоко вздохнула, убрала телефон и поднялась с кресла. Она сделала всё, что могла. Почти всё. Осталась последняя попытка. Лена села за стол, взяла чистый лист бумаги и ручку. И начала писать. Не короткие, холодные фразы, не дежурные слова прощения, а то, что по-настоящему значило для неё многое. Всё, что она не смогла сказать тогда, когда было нужно. Всё, что давило изнутри, но так и не вырвалось наружу в самый важный момент. Когда последний штрих был поставлен, она перечитала письмо, чувствуя, как в груди поднимается тяжесть. Затем аккуратно сложила лист, вложила в конверт и вызвала курьера. Она долго смотрела на письмо в его руках, будто хотела убедиться, что оно действительно дойдёт до адресата. А потом, прежде чем выйти из дома, достала телефон, набрала номер адвоката и, не дожидаясь вопросов, спокойно произнесла: — Всё отменяем. Я готова к переговорам. Она больше не собиралась держаться за прошлое. Сегодня она выбирала будущее. Она выбирала Олю.