Теория невероятностей

      Голос учителя был таким монотонным, что поневоле захотелось спать.       — Теория вероятностей — это раздел математики, который изучает массовые явления. Применяется, когда нельзя абсолютно точно просчитать наступление того или иного события. Понимаете?       Я ничего не понимала. Если честно, от высшей математики у меня голова пухла. Ну почему в нас утрамбовывают столько знаний? Кто сказал, что четырнадцать лет — лучший возраст для изучения интегралов, дифференциальных уравнений, вероятностей и других неприкольных слов? В жизни-то мне где это пригодится? Правильно, нигде. Если только выигрыши просчитывать в инфотереях? Ага, как же! Просчитывай — не просчитывай, а халявных денег всё равно не увидишь…       Я покосилась на соседку по парте, шепнула:       — Ипка!       Ипка преспокойно клевала носом. Был у неё замечательный талант: спать на уроках и просыпаться аккурат к переменам. Мне бы так! Не пришлось бы сейчас зевать, рискуя разорвать рот. Нельзя читать такие скучные уроки — можно свалиться на парту и расшибить себе лоб!       — Например, бросаете вы монетку, — гремел учительский бас. Я подперла щёку рукой. Глаза слипались, уши словно ватой набили — звуки доносились издалека…       — Какой дебил будет монеты бросать? Их надо подбирать! — донесся шёпот из-за спины. На задних партах вяло прыснули. Видно, сегодня не мне одной хотелось спать: приколисты наши тоже помалкивали.       Учитель между тем продолжал:       — Что выпадет: орел или решка? Половина класса ответит, что орел, другая половина — что решка. Если кидать монету десять раз, орел может выпасть и один раз, и два, и девять. Если хватит терпения на сотню заходов, орлов будет примерно пятьдесят. Отсюда вывод: чем больше опытов, тем достовернее результат…       Солнечные лучи врывались через окна, бросали блики на электронную доску. На подоконниках, среди вереницы цветов, красовались две розы с набухшими синими бутонами. Того гляди зацветут, аромат будет офигенный… Если мальчишки их по лепесточкам не оборвут… Почему синие розы цветут осенью? Никогда не понимала. На улице холод собачий, всего тридцать градусов выше нуля! Хотя климат у нас теплеет, наверное, скоро в октябре станет так же жарко, как в июле.       — Число выпадений орла делится на общее число опытов. Что получается?       На доске мелькали цифры. Вроде тема простая, прямо детсадовская, но до ужасти скучная. Ну зачем мне эти орлы и решки?       — В таких случаях говорят: вероятность наступления события равна пятидесяти процентам. Вот формула…       За окнами вовсю бесились краснобокие сороки, но их трескучий крик не проникал сквозь герметичный пластик. Я им откровенно завидовала, пока не взвыл громкой сиреной звонок, распускающий учеников. И мы распустились. Похватав вещи и вмиг растеряв сонливость, помчались кто куда: домой, или на веб-велотрек, или в парк (погулять среди настоящих растений, без примеси генной инженерии), или в развлекательный центр (это кто побогаче, мне, нищебродке, отрываться в тамошних виртуальностях не по карману).                     Когда отдыхаешь, время летит незаметно, когда сидишь в школе — тянется долго. Оглянуться не успела, как настало завтра, и я вновь потащилась на занятия, причем в кошмарную рань — в десять утра. Вообще-то рабочий день начнётся только через час, и учителя, как нормальные люди, придут в школу к одиннадцати, но сидеть дома было невыносимо. Матушка опять поцапалась со своим гражданским муженьком, а я выслушивала их ругань. Побыстрее бы разбежались, а то так меня достали — слов нет! У матушки это шестой муж, и, как мне кажется, мужиков она находит порядочных, вот только никто не выдерживал её характерец больше двух лет. Поскорей бы мне исполнилось шестнадцать, выдали бы паспортный чип и объявили совершеннолетней! Так хочется пожить одной, в тиши и спокойствии, честное слово!       Батя, правда, предлагал переехать к нему, но не хочу я стать обузой его новой семье. Он, к слову, женат всего-то третий раз, завидное постоянство! Оно и понятно — какая женщина такое сокровище отпустит на сторону? Жалко, матушка его когда-то не удержала… На уроках истории нам рассказывали, что раньше люди женились один раз и на всю жизнь (вот скука-то)! Им даже государство ставило штампы в паспорта, хотя как можно поставить штамп на чип, я до сих пор не понимала. То, как мы живем сейчас, тогда называли гражданским браком, и мало-помалу он стал обычным делом. «Гражданский» — значит, подходящий для гражданского общества. А у нас самое тру-гражданское общество!       Атомобиль я припарковала на заднем дворе, любовно сдула пылинки с лобового полиметилметакрилата. Ипка обзывает мою лошадку «корытом», я не спорю. Мой сто первый «жигулёнок» — это не ее серебристая «Ока-искра», но мне хорошие атомобили не доверяют, хотя я за рулем с шести лет.       В школьном вестибюле висело объявление: «На большой перемене в актовом зале состоится показ ретро-фильмы́. Вход бесплатный». Рядом была приляпана афиша, наверняка скачанная из рунета, с раритетной платформы под названием «Сохраним старину!» или ещё что-нибудь в этом роде. И изображался незнакомый мужик. Ничего так мужик, в допотопных солнцезащитных очках, бледный до странности. Я слышала, в Академии Наук учёные до сих пор спорят, были люди раньше светлокожими или это неизвестное излучение повлияло на киноплёнку тех дней, изменив цвета? Ведь всем известно, что кожа здорового человека — зеленоватая, а волосы чуть светятся в темноте. По-моему, это красиво.       Как оно там было до природных катаклизмов, техногенных катастроф и мировой войны с терроризмом, никто толком не помнил. Тогда случилось нечто ужасное, причем настолько, что многие подумали — настал конец света. Впрочем, древние люди были неженками, радиацию не переносили, вопили, если электричество отрубали. Я вот не представляю день без отключения энергии, потому как на станции моего региона всё время что-то выходит из строя. Ничего страшного, разве что ИИ квартиры глючить начинает, я уже задолбалась его перепрошивать.       Так вот, когда мир вверх тормашками полетел в бездну, мы оказались первыми, кто приспособился. Как историчка-истеричка говорит, мудрое правительство заранее готовило народ к переменам. В те времена у нас складировалось атомное и химическое оружие, прямо на свалках вместо специально отведённых корпусов, потом мы начали ввозить ядерные отходы со всего мира, повсеместно поганили экологию… короче, в итоге сдохли тараканы и рыба, зато люди мутировали. Поначалу цивилизованный мир от нас шарахался, зато потом, когда расползлась эко-катастрофа, другим странам стало не до смеха — тамошнее население не успевало видоизменяться. А мы — передовые люди, вот! Мы даже в этом году в большой четвёрке председательствуем!       На всякий случай я прочла название ретро-фильмы́, но оно мне ни о чем не сказало. «Матрица» какая-то. Я даже ногой топнула: и тут высшая математика, прямо деваться от нее некуда, мы матрицы полгода назад проходили! Тимур говорил, что такую фильму смотрел, решил по названию, что это учебное кино по «вышке». Спецэффекты — отстой, сплошная компьютерная графика и никакой «виртуалки». Ничего удивительного, в те времена виртуальное видео ещё не изобрели. Лучше я на большой перемене на атомобиле погоняю.       Дверь в класс оказалась открыта. Я заглянула внутрь и обнаружила, что во-первых, не я самая ранняя пташка, значит, у других дома такой же токс, а во-вторых, одноклассники сгрудились вокруг одной парты и о чём-то спорили. Я пробралась через стену неизвестно чему радовавшихся сверстников. Зачинщиками, как обычно, оказались Тимур и мой брат Владлен (ну, не совсем родной, он сын теперешней жены моего бати, но мы всё равно считали друг друга братишками).       Этим двоим только дай прикольнуться! Взрослые не ждали от них ничего хорошего. То кресло учительское цианидами намажут, то шкафчики для второй обуви эпоксидкой заклеят, то муху девчонке в сумку посадят. Мух я, кстати, ненавижу — не то слово! Противные твари пяти сантиметров в поперечнике, летать не могут, зато жужжат так, что уши закладывает. Живут, паразиты, везде, мы их чем только не выводим, и ядом, и мушиными мелками, а им всё нипочем! А уж какие засосы могут на руку поставить — мало не покажется. Однажды во время урока Ипка обнаружила в своей сумке муху, упитанную такую… столько визга было!       — Здорово, Забава! — крикнул завидевший меня Тимур, толкнул локтем сидящего рядом Владлена. — Не хочешь с братом поспорить?       Послышались смешки. Я покосилась на голограмму над партой: «Опровергну теорию вероятностей!» Ниже мелкими буквами было приписано: «Такса — четыре копейки. Академик В. А. Самохвалов, ассистент — Тимка». Рядышком высилась порядочная горка выигранных копеек, а на парте лежала блестящая монетка — один рубль.       — Давай, Воробьёва! — донеслось со всех сторон, кто-то хлопнул меня по плечу. — Подумаешь, четыре копейки! Ставь на кон!       Я заподозрила подвох. Денег было жалко, их бы хватило на пирожок с концентратами, а банковским счётом пользоваться не получилось бы: над школой висела глушилка на Сеть. Потому и остались в ходу реальные деньги, среди детей.       Любопытство взяло верх.       — Если я кину монету, что выпадет? — спросил Владлен.       — Пятидесятипроцентная вероятность, — буркнула я, вспомнив вчерашний урок.       — Спорим, что нет? Будет решка, без вариантов! Ставлю четыре копейки. Принимаешь, Воробьёва?       Почему-то некстати подумалось: а что значит моё имя? Звали меня Забава, здесь всё ясно, а что такое Воробьёва? Вроде фамилия произошла от какой-то вымершей пичуги. Помнится, давно, борясь с птичьим гриппом, люди травили всех пернатых подряд. Тогда исчезли воробьи, синицы, соловьи, ещё там кто-то. Только вороны и сороки остались.       — А если я тоже думаю, что выпадет решка? — робко спросила я, понимая, что уже не отступлюсь.       — Я буду кидать десять раз, и всегда будет решка.       — Тогда я сама брошу, и свою монету!       — Принимаю, — благодушно махнул рукой Владлен.       Молча все врубили оффлайн-камеры и наблюдали, как я ищу по карманам монетку, как кладу рублик на ноготок большого пальца, как подбрасываю вверх. Монетка звякнула о парту. Решка.       Ну решка — так решка. Подумаешь! В полной тишине я подняла рубль с парты, бросила его снова. Опять решка. Что ж, бывает. В третий раз точно выпадет орёл…       В третий раз выпала решка. И вот тут, глядя на мою красную мордашку, одноклассники взорвались смехом. К пятому броску я начала злиться, к седьмому взбесилась так, что хотела выкинуть клятую монету куда подальше. А она всё падала и падала орлом вниз, решкой наверх. Кругом валились с ног от хохота, глядя на мои бесполезные попытки «доказать теорию вероятностей», как выразился Тимур.       Когда дело дошло до десятого броска, у меня задрожали руки. И коленки тоже. Отчаянно взмолившись про себя, я подкинула монетку и даже глаза закрыла. Раздался слабый звон.       — Решка! — громко выкрикнули слева от меня.       Я чуть не сплюнула от досады. Открыла глаза. Правда решка. Ну ё-мое, прощай пирожок… Рубль я разменивать не стану, его мне до конца месяца выдали на карманные расходы.       — Кто следующий? — осведомился Владлен.       Я забрала рубль со стола, сунула его в карман. Будь проклята теория вероятностей! Тут в класс влетела Ипка и с порога накинулась на меня:       — Ты чё, сдурела? Ты чё меня не подбросила?       Я опешила:       — Я тебе таксистка, что ли? У тебя свой атомобиль есть!       — Ну пошли бабы языками чесать! — громко фыркнул Тимур. — Господа-товарищи, не отвлекаемся, делаем ставки!       Ипка швырнула сумку на парту, просверлила одноклассников ярко-синими напигментированными глазами, будто мы были её кровными обидчиками, в особенности я.       — Я вчера свою «окушку» разбила. Ты не в курсах? Я ж утром видюху отправила!       Я начала оправдываться (хотя почему оправдываться, моей вины тут не было):       — У меня энергия в квартире вырубилась! И инф сдох…       — Ой, не гони! Регион у нас общий, у меня с энергией всё в поряде. Значит, у тебя тоже!       — Матушкин хахаль решил счетчик исправить, ну, чтоб крутился в обратную сторону. Вот и исправил… Вся энергия вырубилась, даже вакуумный генератор не включается! Они с матушкой так лаялись из-за этого… аж у меня уши завяли!       — Ипка бесколёсная! — выкрикнул Владлен. — Хочешь пари?       Ипка подошла к «академику В. А. Самохвалову», начала с ним торговаться из-за ставки.       — Да ладно, пошарь по карманам, найдешь четыре копейки! — советовал Владлен.       — У меня все деньги на карте, могу только переводом по сетчатке! — жаловалась Ипка.       — Хватит заливать! Обед в столовке ты тоже за красивые глаза и электронную капусту получаешь? У них система переводов вторую неделю не пашет!       Ипка все-таки отыскала несчастные копейки, потом взяла протягиваемый рубль, задумчиво огляделась по сторонам, не понимая, чего вокруг так глупо ржут. Потом крутанула монету. Именно крутанула: поставила круглый рублик на ребро, щелкнула по нему так, чтобы завертелся волчком (что, впрочем, скверно получилось), а затем резко накрыла ладонью. Я затаила дыхание — а ведь так никто не делал, может, сейчас она и выиграет? Когда Ипка убрала руку, монета лежала решкой кверху.       — Давай, Ипотека, не сдавайся! — подбодрили её.       Интересное у моей подруги имя, модерновое. Насколько мне известно, Ипотека — существо из народных верований, приносящее счастье, вроде синей птицы. Вот только, как и синюю птицу, никто её не видел, и осчастливила она мало кого. А то бы ходили мы радостные и благополучные, с Ипотеками за пазухой. Родители любя называли Ипку Ипотечкой… и нарочно не придумаешь! Как мы только не дразнили её в младших классах…       Ипка тем временем последний раз крутанула монету, и, конечно, снова выпала решка. Народ обсуждал происходящее, только Владлен с Тимуром хитро помалкивали.       —Лол, если бы бросали одну монету, я бы подумал, что она вери хард с одной стороны, вот и заваливается, — пробурчал Димас, ботан и гений местного разлива, обожающий говорить, как старый дед. — Но они разные кидают, и не сами. Зашквар ваще! Телекинез?       — Митрич, — обратился к нему Тимур, — чем без толку болтать, лучше сам рискни капиталом! Деньги на бочку!       — Изи! — Димас пробрался к парте. — И рискну.       — Не зассал? — подначивал Владлен. — Надеешься на теорию вероятностей? Она не работает!       — Не пранкуй! — отрезал Димас. Небрежно бросил на кон положенные копейки, левой рукой подкинул рубль и тут же поймал правой. Димас для нас олицетворял науку, а с наукой не поспоришь.       Дважды он бросал монету, дважды ловил, и дважды выпадала решка. На третий раз на его ладони красовался отливающий чёрным орёл…       Сказать, что класс взвыл — ничего не сказать. Димас, похоже, сам не верил, глупо пялился на орла и молчал.       — Результат не засчитан! — взвился Тимур. Правильно: когда другие на уроках, скажем, падают с кресла — это смешно, а когда тебя обыгрывают — очень печально. — Хрен знает, как он монету ловит! Может, в кулаке переворачивает?       — Во-во! — поддакнула Ипка, которой позарез надо было знать, что она проиграла в той игре, в которой не выиграл никто. — Митрич, лови в открытую!       Димас подумал и согласился. «Для чистоты, фак, эксперимента», — заявил он. Следующие семь бросков он ловил монетку раскрытой ладонью. Но, так как у заумных людей тренируется ловкость мысли, а ловкость тела при этом страдает, Димас едва подхватывал рубль у парты. Теперь выпадала только решка. Последний раз он всё же замешкался, Владлен успел подставить руку. На тыльной стороне его ладони красовалась непобедимая решка.       — Скамная террибля! [1] — возмутился Димас.       — Может, планеты сегодня не так выстроились и гравитацией примагничивают? — шепнула мне Ипка. — У меня с утра с головой не в порядке…       — У тебя всегда не в порядке, — заметила я.       — Сдурела?! Я ж не про то! У меня башка как не моя… погода меняется!       — Сходи в медпункт, сделай микрооблучение.       — Одной влом, возьми меня с собой!       — Не надоедай!       — Никто не хочет брать Ипотеку… — прокомментировал Димас.       Тем временем опровергатели теорий затеяли новый опыт: бросили одновременно несколько монет. Стоит ли говорить, что вскоре на парте красовались одни решки… Становилось уже неинтересно…       Димас во всеуслышание заявил, что смоделирует данную ситуацию в вычислительном центре и найдет объяснение. Профессор тоже мне нашелся! Учёный — профессия престижная, в вузах конкурс — десять человек на место, больше только на специальность олигарха, но Димасу до настоящего учёного как до парижской аномалии пешкодралом.       До урока оставалось всего ничего, вот-вот взвоет сирена…       — Закрываем лавочку! — распорядился Тимур. — Владлен, собирай котёл!       Котёл у них вышел приличный, как раз хватит рунет за месяц оплатить. Меня зло взяло. Вокруг веселились чему-то, гадали, какую следующую теорию наши «академики» опровергнут, а я радоваться не могла. Сердце кровью обливалось, когда забирали мои деньги… Если бы по-честному, но я-то чуяла подвох!       — Как у вас это получается? — потребовала объяснений я.       Владлен почесал бровь:       — Знаешь закон бутерброда, который падает маслом вниз? Так вот, мы изобрели такой для монеты. Закон Владлена-Тимура.       — Угу, Гей-Люссака!       — Закон подлости!       Все загоготали, но мне было не до смеха.       — А что? — оживился Владлен. — Назову теорией невероятностей, может, Нобелевку получу.       Димас фыркнул:       — За каким тебе премия шведского короля, лейм же, не позорься. Нобелевку выдают сухими пайками: консервы там, тушенка, сгущенка… Вай тебе тамошний хавчик? Ты уже всех нас без бинчиков оставил! Лучше бы премии донатила Экваториальная Гвинея, богатейшая страна в мире, каждый второй — масик с девятью нулями на счету!       — А я хочу Нобелевку. Винтажно всё-таки.       — Интересно, — ворчал Тимур, распихивая копейки по карманам, — кто-нибудь проверял теорию вероятностей с двадцать первого века? Давно бы уже догнали, что она не работает! Да здравствует теория невероятностей! Ура, товарищи! Новую теорию надо обмыть, сбегаю-ка я за пивасиком… Народ, кому купить?       Со всех сторон посыпались заказы. Тимур был знаменит тем, что немыслимым образом умудрялся протаскивать в школу пиво. Один раз его, правда, застукали на уроке, но он сам виноват — нечего было бутылкой греметь! Тогда Тимура здорово отчитали, я так и не поняла, за что. Подумаешь, пиво! В нем и алкоголя нет, всего-то сорок градусов! Так, детское шампанское. Правда, один раз учитель по биохимии (к слову, золотой педагог, и в прямом, и в переносном смысле: такие суммы за четвертные оценки запрашивал!) обмолвился, что раньше пиво называлось водкой, но это он заврался: даже детям известно, что в правильной водке не больше и не меньше восьмидесяти четырех градусов!       Я вдруг поймала себя на мысли, что весь день думаю о далёком прошлом. Вот бы побывать там, посмотреть, как люди жили. Счастливее, должно быть, нас… Может, правы индусы, которые переселяют излишек населения на Луну, и существует переселение душ, и моя душа — осколок того погибшего мира?       За пивом Тимур сбегать не успел — раздался звонок, и мы расселись за парты. Начался обычный учебный день.                     После уроков я осталась в школе — приспело наше с Владленом дежурство. За окнами темнело, загорались вывески торговых центров и клубов. Сейчас нормальные люди культурно развлекаются, а я тут цветочки поливаю! Тоска зелёная!       Владлен салфетками протирал доску, заляпанную отпечатками наших пальцев. До сих пор помню, как он однажды подменил эти салфетки на мои, которые для снятия макияжа. Когда классуха решила протереть пыль с электронной доски, она не думая схватила мою влажную салфетку и в итоге прожгла экран насквозь!       Тимур, как всегда, остался в школе после занятий, чтобы сделать домашнее задание: мощности его ПЭВМ для решения задач по топологии не хватало. Подозреваю, что ресурсов и моей ПЭВМ маловато, но я давно забила на домашки. Тимур с умным видом сидел за партой и напряжённо всматривался в трехмерный дисплей.       Я тронула серёжку-коммуникатор, единственный гаджет, который работал не через Сеть, и поневоле вздохнула.       — Забава, ты чё? — поинтересовался Владлен. — Аж посинела вся! В обморок хочешь грохнуться?       — Не дождешься, — заявила я. Помолчала, прежде чем сказать: — Со мной только что матушка связывалась. К нам на ужин придёт какой-то дядя Валера… притом она с прежним сожителем не разбежалась! А я, значит, обязана при этой сцене присутствовать. Надоело! Слушай, если я перееду к вам, ты как к этому отнесешься?       — Да мне пофиг, я там и не живу почти, только сплю. Меня наши общие сестры уже достали рофлить! А ты с ними управляешься на раз.       — Подумаешь, две детсадовские девчонки! — я повернула горшок с синей розой, чтобы завтра ей досталось побольше света.       — Они меня в могилу загонят! На прошлой неделе заставили рисовать в нейронке полуголую бабу, а потом одежду к ней!       — Типа голографическую куклу?       — Мне без разницы! Ну, я и нарисовал мосфильмовскую флексу: силикон, формалин, все дела. А они показали художество матушке. Она до сих пор меня абьюзерит, ну!       Я представила, что там Владлен нарисовал, и всё-таки улыбнулась.       — Никогда не понимал, почему девчонки играют с голографическими бабами? Нет бы с мужиками, оно как-то естественнее…       — Дурак!.. — отрезала я.       — Зато когда вырастают, играют нами как хотят! — отвлёкся от виртуальности Тимур.       — Ой, не прибедняйся! — я махнула рукой. Посмотрела, как там робот-пылесос, не налетел ли на ножку стола? Тот, блестя гладкими боками и резво ворочая гусеницами, старательно начищал паркет. Я подошла к сумке, нашла в боковом кармашке рубль. — Так что же, переезжать? Кину монетку! Не понимаю, чего вы свою теорию на копейках не проверяли?       Тимур хмыкнул:       — На копейках же орлов нет! Не эстетика. А чего тебе больше хочется?       Сначала я не поняла вопроса, потом дошло:       — Наверно, переехать…       — Тогда, — Тимур сощурился, — если выпадет решка, ты переедешь.       Мне было всё равно. Я подошла к парте, кинула монету. Показалось, что рубль долго висел в воздухе, после устремился вниз, переворачиваясь и блестя, как в замедленной съемке. Может потому, что решалась моя судьба? Раздался мелодичный звон, я глянула на парту. Решка. Так и знала! Проще лбом пробить стену, чем дождаться, когда выпадет орёл!       — Решено! — голос у меня почему-то дрожал, перед глазами всё плыло, и я, чтобы не упасть, села за парту. — Сегодня же собираю манатки! Хватит с меня! Не квартира, а публичный двор!       — Публичным бывает дом, — Владлен уселся на парту напротив. — А двор — проходным.       — В моём случае и то, и то!       — Давно бы уже переехала, Чудобьёва без перьев! Тебя отчим замучался звать!       Я уставилась куда-то вдаль, на белую стену, затем покосилась на монету.       — Ваша теория невероятностей… Она что, на самом деле существует?       — А то! — удивился Тимур. — Мы вчера, после матемки, собрались с братцем твоим, покумекали. В общем, идея была Владлена, я её дочекал. Уже выдумал этот… как его… постулат! «В нашей жизни чаще случается невероятное, чем вероятное». Звучит?       Я подумала, что постулат очень даже жизнеспособен. Но всё остальное… Лицо у меня было недоверчивым, и Владлен решился:       — Ладно, Тимка, выкладывай ей пруфы, а то свихнется на почве любопытства.       Тимур ногой отпихнул подобравшийся к парте пылесос и спросил:       — В курсе, из чего монеты делают?       Я не знала, но попыталась отгадать:       — Из пластика?       — Ты б ещё сказала: из дуба-липы! Пластиковые не звенят, смекаешь? Их делают из медного сплава! А на орлов напыляют толстым таким слоем железное покрытие, ну или не совсем железное… чтоб они крашно переливались.       Я подобрала монету, заметив, что с парты она с трудом поднималась, перевернула, уставилась на чёрного двуглавого орла. Каждое перышко чётко выделялось. Интересно, почему на нашем гербе изображен орел-мутант из нынешней популяции? Неужели предки догадывались, каким будет будущее?       — Теперь в парту загляни, — посоветовал Тимур.       Я взглянула на полку, расположенную прямо под крышкой парты, и не заметила ничего особенного: кожурки от семечек разных форм и цветов, смятые пластиковые стаканчики, использованные «шпоры», накопители информации (выданные в библиотеке, чтобы мы учились дома, но школьники как один оставляли их в классах, чтобы не пришлось лишний раз таскать… самые умные даже стирали учебники и записывали музыку, интерактивные игры, приколы из рунета, а также фильмы из категории: от легкой эротики до жёсткого порно). В общем, во всех партах было то же самое, как бы сказала училка по синергетике: «Наблюдается хаотическая картина».       — И что? — буркнула я.       — Балда ты Ивановна! — возмутился Тимур и вытащил с полки увесистый брусок. Я уставилась на него с недоумением.       Владлен снисходительно глянул в мою сторону:       — Ясен пень, что не знаешь. И мало кто знает, в наш-то век вездесущего пластика! Вспомни физику за началку. Это магнитная основа теории невероятностей.       Что-то такое смутно припоминалось… Надо же, как просто оказалось! Даже жалко стало расставаться с возникшей в моей жизни сказкой…       Хотя кто сказал, что теория невероятностей не имеет право на существование? Ведь если вывернуть наизнанку теорию вероятностей, получится настоящая теория невероятностей, с теми же самыми законами, но изучающая… как бы получше сказать, перефразировав учителя по «вышке»… невероятности наступления того или иного события! Прав Тимур, в нашей дурной жизни лучше просчитывать невозможное, чем возможное, которое не сбывается.       Я подошла к соседней парте, где не скрывался сильный магнит, и в который раз за день бросила монету. Выпала решка, но это уже не имело никакого значения.                     [1] Непереводимая игра слов.