Надежда

***

— Катя, Катя, не уходи! — услышала я мужской голос. — Давай поговорим… Ну, пожалуйста! На какое-то время я даже растерялась, откуда в моей постели появился мужчина, кроме Антона. Но крепкие обьятия, в которых я находилась, не давали усомниться в этом. Невнятное бормотание снова раздалось в полумраке ночи. — Катя! Катенька! Дуреха моя… ну чего ты бегаешь от меня? Погоди… — снова услышала я. Я убрала волосы от лица. Ему снился сон, голова металась по подушке, а зубы скрипели. — Тсс, Андрюша, — назвала я мужчину по имени. — Все хорошо… Он затих и успокоился, а я провела рукой по его щеке, спустившись к подбородку и ощущая пробившуюся щетину под кончиками пальцев. Почему-то подумалось о том, что она у него очень быстро отрастает и приходится часто бриться. Интересно, что это за Катя такая? Я устроилась рядом на подушке, слегка касаясь губами его плеча, и закрыла глаза. — Прости, — пробормотал он, обращаясь то ли ко мне, то ли к кому-то еще. Он своей рукой накрыл мою руку у себя на груди, второй притянул меня к себе и снова крепко уснул. Но ко мне сон больше не шел.       Я удивлялась сама себе. После развода я поклялась, что никакой мужской ноги не будет в моем доме. Но нога появилась, и даже целое тело. Крепкое и красивое. Я разглядывала мужской силуэт под легким покрывалом, а рука непроизвольно гладила кожу на груди, иногда натыкаясь на волоски. Точеный профиль выделялся на фоне окна. К тому же мне никогда не нравились брюнеты. Даже имя его — Андрей — меня раздражало, сама не знаю почему. Я сама брюнетка с черными глазами, а у Антона были ярко-голубые глаза, и светлые волосы. Антон был бы идеальным мужчиной, если бы не начал пить… Я уткнулась Андрею в плечо и усмехнулась, вспоминая нашу первую встречу. В тот день я работала допоздна. Я переживала не самый лучший период моей жизни — развод, крупная недостача в магазине, разбитая машина… Хорошо, хоть сама осталась цела и невредима. В тот вечер я спешила домой и решила срезать свой путь через парк. Только я свернула на парковую аллею, на меня навалился душный запах цветущих лип, и я с наслаждением вдыхала его. Молочные светильники придавали силуэтам деревьев и кустов какой-то мистики и, когда я подняла глаза, прямо над моей головой висела огромная лунная тарелка. «Обстановочка для романтического свидания», — подумала я и прибавила шаг. Вокруг было ни души, и висела гробовая тишина, в которой раздавались только мои торопливые шаги. Нехорошее предчувствие сжало мое сердце, и я почти бежала. Но ничего не произошло, я благополучно пересекла парк и с большим облегчением вышла на улицу, по которой нужно было немного пройти вперед до моего дома. Я уже видела козырек моего подъезда, когда темная тень перегородила мне дорогу. Подняв глаза, я увидела, что передо мной стоял Антон собственной персоной. — Надька, — дохнул он мне перегаром в лицо. — Надюха… Нам нужно поговорить! Он попытался схватить меня своими ручищами. Антон работал полицейским и был соответствующей комплекции — два метра ростом и шириной с наш шкаф-купе, который стоял у нас в «большой комнате». Хватка была железная. Я потеряла почву под ногами и застучала ему кулаками в грудь: — Пусти меня, придурок! Ты напугал меня! Что тебе нужно? Он тискал меня: — Надька, Наденька, прости меня, идиота… Давай начнем все сначала? Я не могу без тебя, я загибаюсь! Он сжимал мне бока так, что хрустели кости, я задыхалась:       — Так загибаешься, что снова не выкисаешь? Ткачук, посмотри на себя, ты же пьян! Я тебе говорила — завяжешь, тогда поговорим! — Кто пьян? — картинно возмутился он и поставил меня на землю. — Вот, смотри, я по линии могу… Он качнулся, раскинув руки. Но на ногах он еле держался и красивой проходки по линии не получилось. Тогда он бухнулся на колени и снова стал канючить: — Нааадь… Ну, Нааадь… Ну прости меня! Я раскаиваюсь, Надь! Я брошу пить! Стоит только захотеть, и… Он хватал меня за ноги и не давал ступить и шагу. Я раздраженно выдернула конечности и сказала: — Антон, прекрати, пожалуйста! Я эту сказочку уже слышу последние полгода. Мы развелись месяц назад, а ты никак меня в покое не оставишь! — Ты же ссука, — вдруг прошипел он и поднялся. — Если ты гуляешь налево и направо, делай это хотя бы так, чтобы я не знал! — Чтоо? — возмутилась я. — Ткачук, пошел к черту! Если не сказать, подальше! Проспишься, тогда приходи! Поговорим! Я повернулась к нему спиной, давая понять, что разговор окончен. Но уйти он мне не дал. С налету развернув меня к себе, он залепил мне две звонкие пощечины, от которых у меня вспыхнуло в голове, и я упала. Из носа сочилась кровь. Антон хотел поднять меня за шиворот, как котенка, но вдруг полетел вверх тормашками в кусты. Какой-то человек вырубил его ловким приемом и протянул мне руку: — С вами все в порядке? Помощь не нужна? Голос был мягкий и бархатный. Я взяла протянутую ладонь и встала, встретившись глазами с незнакомцем. Его глаза в темноте казались почти черными, бездонными. Он улыбался. Потом посерьезнел и подал мне носовой платок: — Крепко он вас… Вы здесь живете? Давайте, я проведу вас до квартиры. Может, полицию вызвать? Он протянул мне руку, согнутую в локте. Я вытерла платком кровь и оперлась на него, потому что вся дрожала и с трудом переставляла ноги. Он повел меня к подъезду. — Нне надо полицию… Антон сам полицейский. Это мой бывший муж. Ловко вы его уложили… — Если он полицейский, это не значит, что нужно вести себя, как козел, — назидательно сказал незнакомец. — Я не мог смотреть, как этот амбал бьет женщину. Это не мужик, это… Я заглянула в кусты. Антон ругался сквозь зубы и пытался подняться. Я увела незнакомца в сторону своего подъезда, пока мой бывший окончательно не опомнился. Поднявшись на второй этаж, перед моей дверью на втором этаже. Он нерешительно потоптался. А я была так напугана, что неожиданно сама для себя расплакалась. Глаза незнакомца округлились. — Эээ, не плачьте… Давайте мы зайдем, умоемся и успокоимся. Я послушно протянула ему ключи, совершенно не думая, что это может быть какой-то проходимец. Я так устала за этот месяц, что мне уже было все равно, что со мной будет. — Где у вас кухня? Я кивнула головой в направлении кухни, а сама побрела в ванную. Я умылась и привела в порядок волосы, несколько раз проведя по ним щеткой для волос. Из зеркала на меня смотрело бледное изможденное лицо, вокруг глаз были огромные тени. Я махнула рукой на отражение и вышла в кухню. Меня там уже ждала чашка, над которой поднимался ароматный дымок. — Вот, — сказал случайный знакомый. — Я чайку заварил. — Спасибо, — сказала я и села на табуретку.- Не знаю, как вас и благодарить… — За что благодарить? Я поступил, как должен был поступить на моем месте любой мужик. Кстати, мы так и не познакомились. Меня зовут Андрей. Я в Киеве проездом… Я прихлебывала чай и слушала его мягкий обволакивающий голос. Он говорил немного выделяя «а», что выдавало в нем россиянина, москвича.       — Меня зовут Надежда… Надежда Ткачук. — А я Андрей Жданов, — сказал Андрей и рассмеялся весело, заразительно. Мы пили чай и болтали. Он был в командировке и жил по соседству в квартире каких-то друзей его отца. — Я продаю франшизы, — сказал он. — Это несимпатичное слово означает, что какая-то группа людей дает право использовать торговую марку в своих коммерческих целях. Торговая марка это «Зималетто» — модная одежда. Слыхали что-нибудь о такой? Конечно, я слыхала и кивнула головой. У них была целая сеть магазинов в России. Наверное, они решили покорять международный рынок. — Какое совпадение, — сказала я. — У меня тоже модный бутик. Хотя, наверное, бутик, это громко сказано. Я арендую торговую площадь и торгую одеждой. — О! — оживился Жданов. — Вот так совпадение! Так вы, Наденька, мой потенциальный покупатель! Как-то странно прозвучало «Наденька» в его исполнении. Очень нежно и ласково. Мне захотелось, чтобы он еще раз повторил это. Но он принялся рассказывать о преимуществах Зималетто перед любой другой одеждой, и почему это очень выгодно — купить его франшизу, но я за столом клевала носом. — Эээ, Наденька, да вы совсем спите, — сказал Андрей и ловко подхватил меня на руки. Я с удовольствием устроила голову на его плече, вдыхая волнующий меня запах. Он уложил меня в постель, подоткнув одеялом со всех сторон. — Спокойной ночи, — сказал он и пошел к выходу. — Андрей, — сказала я. — Приходи завтра ко мне в магазин, — я вдруг перешла на «ты» неожиданно для себя, как будто знала его тысячу лет, и назвала адрес. — Там поговорим подробно о твоей франшизе. Он кивнул и вышел. Я услышала, как захлопнулась входная дверь.       

***

Утром я одевалась и красилась с особой тщательностью. Но, приехав в магазин, мое хорошее настроение улетучилось. Начав разбирать бумаги, я поняла, что никакую франшизу я у Жданова не куплю. Я даже не смогу оплатить аренду в этом месяце. Чтобы мне удобнее было разбираться в бумагах, я расположилась с ними прямо на полу. В таком виде и застала меня Марина, одна из моих консультантов: — Надежда Васильевна, к вам посетитель… Мужчина. Я почувствовала, как мое сердце забилось быстро-быстро. — Сейчас выйду, — сказала я девушке и бросила взгляд в зеркало. Губы были подведены блеском, а ресницы я не красила, они и так длинные, густые и черные. Я вышла в зал и увидела Жданова. Он тепло улыбнулся и поздоровался. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Мы можем продолжить вчерашний разговор? Я его заверила, что все отлично и мы прошли в мой кабинет. — Знаешь, Андрей, — поколебавшись начала я. — Прости, но я не смогу купить твою франшизу. У меня в этом месяце такая недостача… Похоже, я вылетела в трубу. Он помрачнел и бросил взгляд на кипу бумаг. — Неужели так все печально? Ты позволишь мне взглянуть? — Да, пожалуй. Я опустилась на корточки и стала собирать бумаги. Через секунду я увидела возле себя пару начищенных до блеска туфель. Когда я передала ему листы, он погрузился в их изучение, усевшись по турецки прямо посреди кучи. Я села напротив, изучая его. Вчера мне это сделать толком не удалось. Он был красив. Темные глаза бегали по строчкам, а длинные изящные пальцы перебирали листы, которые он аккуратно складывал в стопку после прочтения. Несколько раз он провел рукой по густой шевелюре, как будто бы что-то прикидывая, затем изрек: — Мне кажется, если ты пустишь в распродажу вот эти модели, — он постучал пальцем по листу, — ты расплатишься и с арендой, и на франшизу хватит. Скидку можно сделать до 70 процентов на некоторые позиции. Он протянул мне бумаги. — Но ведь это же почти тотальная распродажа! — воскликнула я. — Может, мне вообще стоит раздать все бесплатно? — Не кипятись, — осадил он меня. — Так ты привлечешь новых клиентов. А людская молва это лучшая реклама, уж поверь мне… НО, наверное, с цифрами в руках мои доводы будут звучать убедительнее. Смотри сюда. Он сел за стол, взял лист бумаги и карандаш, затем стал сыпать цифрами, покрывая им лист. Постепенно картина прояснялась, и вдруг мне понравилось его предложение. Если все пойдет так, как он говорит, я действительно смогу рассчитаться с арендой и даже открыть сеть бутиков Зималетто, очень скоро. — Ловко ты управляешься с цифрами, — сказала я. — Ты бухгалтер? — Нет, ну что ты, — засмеялся он. — А кто? Менеджер? Он снова качнул головой. — Я похож на менеджера? — Андрей, не подумай ничего плохого… Твое руководство просто обязано повысить тебя, потому что ты умеешь убеждать и продавать. Он улыбнулся: — Я передам руководству… Значит, по рукам? Я протянула ему руку и улыбнулась: — По рукам! Остаток дня мы провели за обсуждением нашей акции. Андрей говорил и действовал увлеченно. Он находился в своей стихии, и этот задор передавался и мне. Мы переделывали цены допоздна, я звонила в агентство, чтобы заказать буклеты, рекламу и прочее, что должно было объявить всему миру, что у нас грандиозная распродажа. Уже вечером Жданов набросал мне примерную смету по франшизе. Что же, придется вложиться, но зато это будет действительно новый уровень. В Зималетто должна была выйти новая коллекция, и он пригласил меня на показ. Показ должен был состояться через неделю. — Приезжай ко мне, Надь, — сказал он. Покажу тебе мастерскую, где создаются наши шедевры, производство… Приедешь? — Конечно, приеду, — сказала я. — Спасибо за приглашение. Домой мы уехали глубоко за полночь. А утром он появился у меня в магазине снова. Он попросил аудиенции у администрации торгового центра, и выбив из них отсрочку по последнему платежу вернулся, улыбаясь, как мальчишка. Засучив рукава, мы принялись за работу. Мы мыли, передвигали витрины и выносили накопившийся хлам. Затем Андрей делал новые цены на распродажу. За этим занятием он немного рассказал о себе. Каково же было мое удивление, когда я узнала, что он являлся одним из акционеров Зималетто. — Да, Надюша, — сказал он, закрывая ноутбук. — Вот так бывает. Президент Зималетто лично драит шкафчики. — Видели бы тебя твои акционеры, — смеялась я. — О, да! Это бы им очень понравилось. Дома снова за полночь. У моего подъезда Андрей задержался и сказал: — Утром у меня самолет… Ну что, до встречи в Москве? Меня как окатили холодной водой, так это неожиданно прозвучало. — Как? Ты уже уезжаешь? Но мы же еще не все обсудили по франшизе! — Ты же приедешь скоро ко мне, там заключим контракт и все обсудим подробно. Умом я это понимала, но отпускать его очень не хотелось. Однако я сказала: — До встречи… Рукопожатие. Рука у него сильная и теплая. Мне кажется, он немного задержал мою руку в своей, или это так действует душная майская ночь? — Не уезжай, — сказала я. — Хочу тебе показать город. Ты можешь задержаться на один день? Он тепло улыбнулся, и сказал, что может.

***

На следующий день мы с наслаждением мы бродили улочками Подола, на Андреевском спуске и Контрактовой площади. Я выросла недалеко и мне было что рассказать своему спутнику. Андрей слушал очень внимательно. Он был прекрасным рассказчиком, и слушать тоже умел. Закончили мы свою прогулку на Почтовой площади, около речного вокзала. Опершись на перила баллюстрады, я молча смотрела, как катил свои воды суровый Днепр. Вдруг я почувствовала, что Андрей обнял меня за плечи сзади. Я повернулась к нему. Он был выше меня, поэтому он взял мой затылок теплыми ладонями и поднял мое лицо к себе. — О чем ты думаешь? — спросил он. — Я? Так, ни о чем… О жизни, Андрюш. О том, что все течет и меняется, а река остается… Он улыбнулся и вдруг его мягкие губы коснулись моих губ. Этот поцелуй обжег меня. Поднявшись на цыпочки, я обняла его за шею, как будто бросилась в омут головой, в омут, который манил меня все эти три дня. Сколько мы целовались на набережной, я не помню. Через время мы сидели в кафе неподалеку, когда уже вдоль улицы зажглись вечерние фонари. — Скажи мне, Андрюша, — сказала я. — Тебя никто не ждет дома? — Нет, я живу один, — улыбнулся он, ловко разрезая мясо на порционные кусочки. — А почему ты больше не руководишь фирмой? На мгновение его руки замерли, а затем он сказал: — Да так… Долгая история. Не думаю, что тебе это будет интересно… Надь, — вдруг сказал он и я почувствовала, как он взял мою руку в свою. Моя рука полностью пряталась в его ладони. — Наденька! Ты мне нужна… Поехали к тебе! К тому моменту я была готова ехать с ним на край света. Наспех расплатившись, он увлек меня к выходу. На улице мы поймали машину, и едва я успела назвать адрес, как он снова страстно стал целовать меня. У меня кружилась от этих поцелуев голова и сбивалось дыхание. Едва открыв дверь, он сорвал с меня одежду, и увлек в спальню. Мы занимались любовью, пока не заснули оба от усталости и изнеможения. Затем я услышала во сне это: «Катя, Катя.» В комнату вошел Андрей, держа в руке поднос с двумя чашечками, над которыми поднимался ароматный дымок. От кофейного аромата кружилась голова. Я любовалась его крепким телом и изящными движениями. Атлетизм и грация у него прекрасно уживались вместе, а еще острый и проницательный ум, умение поддержать беседу, и эта сказочная ночь… Я чувствовала, что сходила с ума от любви и от мысли о разлуке у меня щипало в носу. От него ничего нельзя было скрыть. — Наденька, — мягко сказал он, ставя поднос с кофе на тумбочку. — Ты плачешь? Что случилось? — Я не хочу расставаться с тобой, Андрюша, — сказала я и разрыдалась, уткнувшись ему в грудь. Соленая вода текла рекой, оставляя полоски на обнаженной коже. — Вот глупая, — засмеялся он. — Ты же скоро приедешь ко мне. Я пригласил тебя на показ, мы подпишем контракт и… Мы с тобой столько будем вместе, что я тебе еще надоем. — Не надоешь, — сказала я ему в грудь. — Я люблю тебя… Он поднял мое лицо к себе и большим пальцем подобрал слезинки на моем лице. Темные глаза смотрели серьезно. — А ты меня? — Я… тебя тоже, — сказал он отрывисто. Мне очень хотелось верить ему. — Тогда… я буду ждать встречи с тобой. — Она состоится очень скоро… Давай кофе пить, а то остынет. Он налил мне в чашку ароматный горячий напиток. — Андрюша, — сказала я. — Можно вопрос? — Задавай… — У тебя кто-то есть в Москве? Глаза потемнели. Я заметила, что они темнеют, когда он сильно чем-то взволнован. — Почему спрашиваешь? — Ты звал какую-то Катю, ночью во сне. Темная бровь удивленно приподнялась. — Катю? — Ну да! Ты говорил: Катя, Катя, не уходи и нам надо поговорить! Он усмехнулся и отвел глаза. Затем заговорил каким-то бесцветным голосом: — У меня есть девушка… Вернее, была. Мы расстались. У нас долго были отношения… — Катя? — Нет, ее зовут Кира. — А кто такая Катя? Он пожал плечами и улыбнулся: — Надь, я не знаю, кто это. Что-то выдал во сне мой воспаленный мозг… Наверное, слишком много впечатлений от Киева. Я даже не помню, что мне снилось! Спал, как убитый. Ты отвезешь меня в аэропорт? Я вытерла слезы и тоже улыбнулась: — Конечно! Самолет долго стоял в конце рулежной дорожки, ожидая своей очереди на взлет, и, в конце концов, мною овладела паника. Сейчас нас снимут с рейса из-за технической неполадки. Или должны срочно доставить ценный груз на борт. Или в Москве нелетная погода, и экипаж совещается, куда теперь они полетят… Мысли были одна бредовее другой, и, чтобы отвлечься, я заставила себя думать об Андрее, о нашей скорой встрече. Его вояж по городам и весям подходил к концу, и вчера он мне позвонил и сказал, что он уже дома, в Москве. Еще он сказал, что очень соскучился и ждет нашей встречи. О том, как я скучала и считала дни до отъезда, наверное, не стоило и говорить. Но в то же время ехать было боязно, сама не знаю, почему. Быть может, я не была совсем уверена в том, что он ждет меня. А вдруг у него есть другая? Но вспоминая пылкий взгляд, нежные прикосновения в аэропорту, я говорила себе, что ТАК смотрят и ТАКИЕ интонации в голосе только у влюбленных мужчин. Все пассажиры уже давно прошли в посадочный автобус, а сотрудница службы безопасности аэропорта нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, не решаясь поторопить замешкавшегося пассажира. — Я буду ждать тебя девятнадцатого числа в офисе, — говорил мне Андрей. — К тому времени я должен закончить свою командировку. Несколько секунд он помолчал, затем добавил: — Надя… Мы очень скоро увидимся. Я буду ждать встречи с тобой! Господи, какой я, наверное дурой выглядела со стороны! Я вдруг разрыдалась и уткнулась ему в грудь. Он стал гладить меня по волосам: — Милая, родная, не плачь, время пройдет не заметно, вот увидишь! Я постаралась улыбнуться, кивнула, вытерла слезы и только слышала, как быстро и взволнованно бьется его сердце. Затем он горячо шепнул мне прямо в ухо: — Пока! Не скучай! Он подхватил свою сумку с вещами, задержал на мне взгляд, будто бы хотел запомнить, и быстро пошел, почти побежал к автобусу. Девушка в оранжевой жилетке закрыла за ним дверь выхода В, а я вдруг почувствовала огромную пустоту в душе. В тот вечер у меня все валилось из рук, и я просто приняла снотворное и провалилась до утра. Переоборудование магазина немного вернуло меня к жизни, однако вечерами я не забывала ставить вожделенный крестик в календаре на очередной прошедший день, которые были без него пусты и похожи один на другой…

***

Самолет вдруг завибрировал и помчался по полосе, и я вздохнула с облегчением. Это значит, встреча с любимым человеком совсем близко! Прибыв на место, я поселилась в гостиницу, приняла душ и вывернула содержимое чемодана на пол, подбирая костюм для визита в Зималетто, не забывая с замиранием сердца поглядывать на огромные часы прямо над плазменной панелью. Большая стрелка медленно ползла по кругу, отщелкивая минуты. С обувью определилась быстро — я любовно погладила лакированные туфли на тонкой шпильке и поставила их на тумбочку. Короткая юбка сидела отлично на бедрах, и вспотевшими ладонями я расправила материал. Тончайшие, как паутина, чулки идеально обхватывали стройные ноги. Да, ножки были моей гордостью, а шелковая блузка кремового цвета и с глубоким вырезом нравилась Андрею, но я натянула пиджак, решив, что иду на деловую встречу, а не на свидание. Волосы я сначала затянула в «ракушку», потом распустила, и они густыми волнами рассыпались по плечам. Пару капель духов на запястье и шею — и я была готова. Окинув критическим взглядом себя в зеркале, спустилась в холл. Такси очень быстро домчало меня до нужного адреса. Задрав голову, я разглядывала небоскреб, в котором фирма Андрея занимала несколько этажей, да еще и производство, судя по его рассказам. " Швейное оборудование в центре Москвы? Интересно, где они его разместили», — подумала я и меня поглотила огромная вертящаяся дверь. После долгих переговоров с ленивым охранником, «Куда» да «К кому» я уже было хотела войти в лифт, но доблестный страж снял трубку телефона и принялся долго и нудно выяснять у девушки со странным именем Амура, заказан ли на меня пропуск. Мне надоел этот цирк и я сказала, что если он меня немедленно не пропустит, я позвоню Жданову. Но охранник ловко выудил из папки какую-то бумажку, протянул ее мне и буркнул: «Проходите», впрочем, при этом он меня смерил подозрительным взглядом с ног до головы. Я повертела «пропуск» в руках, бросила его в сумочку и поспешила к лифту. Лифт тоже болтался где-то, и от нетерпения я постукивала каблуком по полу. Охранник недружелюбно посматривал в мою сторону. Стоило ли говорить, что в кабину я садилась с чувством облегчения, что мне удалось избавиться от этого «дружественного» приема. Наконец на нужном этаже я вышла. На ресепшене было целых три девушки. Увидев меня, они замолчали и уставились на меня большими круглыми глазами. — Здравствуйте, — сказала я как можно приветливее. — Я к Жданову. Меня зовут Надежда Ткачук. Наконец как бы очнувшись, одна из них оторвалась от «коллектива» и подошла ко мне, также смотря на меня сверху вниз. Мне было не очень уютно под ее взглядом, но я тряхнула волосами и уставилась ей прямо в глаза. Она отвела взгляд и постаралась, чтобы ее улыбка выглядела милой: — Одну минуточку… Я доложу о вас. Она ушла «докладывать» и пропала. Я меряла шагами холл, делая вид, что мне интересен интерьер. На самом деле я размышляла, чем я вызвала переполох у этих милых барышень, что они бросили работу и наблюдали за мной поверх листов бумаги. Мне хотелось посоветовать им провертеть там дырки для лучшего обзора. Наконец в холл ворвался Андрей и у меня защекотало внутри: — Наденька, — широко улыбнулся он мне.- Как я рад тебя видеть! — И я тебя, Андрюша! Он слегка коснулся губами моей щеки, от чего у меня закружилась голова. Девицы на ресепшене смотрели на нас во все глаза. — Ну? Пойдем? Я тебе здесь все покажу… Начнем, пожалуй, с производства. Потом в мастерскую Нашего Гения (он нарочито небрежно произнес эти два слова), а потом — если у НАС останутся силы — магазины? Я кивнула, и он твердо взял меня под локоть и повел к лифту. Под «дружественными» взглядами я запнулась и чуть не упала. Андрей подхватил меня и засмеялся: — Ну что ты! Аккуратнее, пожалуйста. Я должен вернуть тебя в Киев в целости и сохранности. Он улыбался, как ни в чем не бывало, когда мы ждали лифт. Пальцы нервно постукивали по моему предплечью, и он, очевидно, не замечал этого. Когда железная дверь за нами захлопнулась, он притянул меня к себе: — Наденька, дорогая, я так скучал! Я прижалась щекой к лацкану пиджака, чувствуя знакомый запах туалетной воды и еще один, который сводил меня с ума. — Я тоже! Считала дни до нашей встречи. — Обещаю тебе, мы очень скоро все наверстаем… Мягкие губы на моей щеке и ниже, на шее… Сердце заходится в сумасшествии, руки сами по себе сплелись в замок вокруг крепкой мужской шеи. Но вдруг лифт дергается и двумя этажами ниже останавливается. Я попыталась отстранится, но он меня не отпустил. Разве что чуть-чуть. Я перестала трепыхаться и осталась стоять, обняв его за талию. В кабину садятся несколько человек, тоже украдкой косятся на нас. — Гм… — кашляет Жданов в кулак и все отворачиваются и внимательно разглядывают потолок кабины, в том числе и Андрей. — Скажи мне, — шепнула я ему на ухо, — Скажи мне, Андрюш. Почему мое появление вызвало такой фурор в твоей компании? Он улыбнулся и глаза пустили чертики: — А это всегда так бывает… Когда у нас появляется такая ослепительная красавица, как ты. Я улыбнулась. Мне часто делали комплименты, но здесь у меня словно выросли крылья за спиной. Я снова чувствую крепкую руку и тяжелое жаркое дыхание. Но я его сдерживаю, потому что стесняюсь соседей. Наконец они выходят на нулевом этаже, а мы спустились еще на два уровня ниже. Внизу был оборудован большой швейный цех, и от сквозняка я поежилась. — Замерзла? — сказал Жданов. — На вот, накинь халат. Он протянул мне голубой форменный халат. Его экземпляр был довольно потаскан и нуждался в стирке. Как и обещал, Андрей показал мне производство, новенькие швейные и вышивальные агрегаты. Он так долго и вдохновенно говорил о них, что я подумала, что этот человек действительно увлечен своей работой. Честно говоря, половину технических нюансов я не запомнила. Да я и не жалела об этом. Все, что мне было нужно — слышать его голос, чувствовать прикосновение его руки. Этого было в достатке, он не выпускал мою руку из своей. В цеху работницы тоже украдкой поглядывали на нас, а некоторые в открытую разглядывали меня, но в конце концов, я перестала обращать внимание на эти взгляды. Мы обошли все производство, включая склады готовой продукции, и даже пообедали в заводской столовой! На складе нас встретил еще один «доброжелатель» — угрюмый лысый кладовщик. — О! — воскликнул Жданов, снимая вешалку с черным шелковым платьем. — А это вроде как на тебя сшито! Примеряешь? Ты даже можешь надеть его на показ! Затмишь своей красотой буквально ВСЕХ… Мне опять показалось, что он произнес ВСЕХ с каким-то нажимом. Не замечала я раньше, что он так чеканит слова. Я покосилась на дядьку, который не сводил с меня хмурого взгляда, и сказала: — Позже, Андрюша… Нас, кажется, Милко ждет. Как и обещал, мой любимый мужчина (да, теперь я убедилась, что так оно и есть) показал мне мастерскую и один из магазинов сети, и мы вернулись в офис. На часах было 16-30. Рабочий день близился к концу. — Я заберу кое-какие бумаги, и мы поедем отсюда, — сказал Андрей, — тебе нужно отдохнуть перед показом… Он увлек меня к своему кабинету. Вдруг он остановился, как вкопанный и я почувствовала, как сильнее напряглась его рука. Около его кабинета я увидела странную картину — молодая девушка в очках и с короткой рыжеватой стрижкой, и рядом молодой человек в тюбетейке. Но он был светловолосый и не был похож на выходца из Средней Азии. Девушка с трудом удерживала на весу увесистые рога. На ней был черный приталеный брючный костюм и присобранная у лифа блузка с затейливой вышивкой. «Поставьте лошадь, Людмила Прокофьевна», — вдруг пришла мне в голову забавная в своей абсурдности сцена из известного старого фильма. «Чего вы в нее вцепились?» Андрей пришел в себя быстрее. — Знакомьтесь, — сказал он, представляя меня. — Надежда Ткачук! Наш стратегический партнер из Киева. Я подошла к девушке. Она была бледна и на верхней губе выступали капельки пота. Губы были полные, красивой формы, аккуратно покрыты светло-розовой прозрачной помадой. С трудом перекинув рога в левую руку, она подала мне узкую прохладную ладонь. — Екатерина Валерьевна Пушкарева, — сказал Андрей. — В данный момент глава совета директоров… И Малиновский, Роман Дмитриевич. Глава коммерческого отдела. Малиновский галантно расшаркался и поцеловал мою руку. — Исполняющая обязанности, — строго поправила его Екатерина Валерьевна. Голос звучал тихо. Совсем не как у главы такой компании. Екатерина! Я вспомнила его ночной бред: «Катя, Катя!» Она? Или просто совпадение? Я покосилась на Андрея. Глаза потемнели и он в упор смотрел на свою начальницу, затем сник и сообщил каким-то бесцветным голосом: — Мне нужно забрать кое-какие бумаги… Затем я обещал отвести Надежду Васильевну в отель, ей нужно отдохнуть перед показом. Я думаю, контракт с ней нам лучше подписать завтра, потому что… — Нет, нет, — поспешно заговорила я. — Екатерина Валерьевна, должно быть, очень занятой человек, поэтому, пока я здесь — я бы хотела все дела обсудить сегодня. Пушкарева пожала плечами, мол, как угодно, я в вашем распоряжении. — Жду вас в своем кабинете, — сказала она. — А вас, Роман Дмитрич, я бы попросила поскорей приготовить отчет о вашей славной командировке. Малиновский с готовностью кивнул. Исполняющая обязанности устремилась к двери. Рога ей девать было некуда, и они просвистели между мной и Андреем, он еле успел отскочить в сторону. Затем, оттирая в сторону парня в тюбетейке, увлек меня вслед за собой в кабинет. Там он закрыл поплотнее дверь и сел на стол. -Уфф, — облегченно фыркнул он. — Наконец нас оставят в покое… Иди сюда! Он схватил меня за пояс и привлек к себе. — Я так соскучился! Теплые губы снова на моих губах… Ах, как же мне не хочется отрываться от них! Но я прикрыла его рот ладошкой: — Андрюша, можно вопрос? — Конечно! — А Екатерина ваша. Она замужем? Я что-то не видела у нее кольца, когда она мне подала руку. Я внимательно следила за реакцией, но его лицо оставалось непроницаемым, как у индейца племени сиу. Он пожал плечами. — Нет вроде… Конечно, если она не успела выскочить замуж за месяц моей командировки, — улыбнулся он, пытаясь отшутиться. — Надь, ну давай отбросим все дела и вопросы к черту, хотя бы на пять минуточек, а? Я так скучал по тебе, хочу тебя, безумно, прямо здесь… У меня больше не было сил сопротивляться его напору. Я уже практически лежала на столе, когда вдруг дверь приоткрылась и Жданов резко отпрянул от меня. На пороге снова торчала длинная рыжая девица с ресепшена. Она смотрела на нас с ужасом, как будто увидела привидение и то краснела, то бледнела. — Шура! — рявкнул Жданов, тяжело дыша. — Тебя учили стучаться? — Извините, пожалуйста, Андрей Палыч, — сказала она, стараясь смотреть в сторону. — Но Екатерина Валерьевна просила передать, что бумаги готовы для подписания контракта… Я застегнула верхнюю пуговицу блузки и пригладила юбку, чтобы она снова хорошо и красиво легла на бедрах. — Андрей Палыч, мы договорим позже, — сказала я и продефилировала мимо Шуры, покачивая бедрами и стуча каблуками. Она выглядела расстроенной.       

***

В приемной пусто. Что же, тем лучше. Мне вовсе не улыбалось снова встретиться с этими верными «хранителями ресепшена». Я поправила прическу и подвела блеском губы перед овальным зеркалом во весь рост у стола. Окинув напоследок себя критическим взглядом, подняла руку, чтобы постучаться к хозяйке кабинета. Из-за двери как раз доносился ее голос, должно быть, она говорила по телефону. Подождав разрешения, я вошла. Екатерина Валерьевна действительно вела телефонную беседу, и жестом пригласила меня сесть. Я воспользовалась предложением и стала осматриваться вокруг. Кабинет большой, светлый. На столе компьютер, письменные принадлежности. Рога валялись в уголочке, прикрытые жалюзями. Я улыбнулась, вспомнив недавнюю сцену. Обычная рабочая обстановка. По сравнению с бывшей каморкой Андрея на производстве, вдали, от посторонних глаз… можно очень хорошо было устроится в его каморке. Вдруг почувствовав укол ревности, я принялась рассматривать свою визави. Она прижимала телефонную трубку к уху, записывая что-то ручкой в блокноте. На пальцах аккуратный маникюр, ногти покрыты прозрачным лаком, и всё — больше на руках никаких украшений, кроме часиков с золотым браслетом. Руки нервные, записав информацию, пальцы принялись теребить листы и катать ручку по столу, затем стряхивать несуществующий мусор. Красивый изгиб губ приоткрывал в улыбке ровные зубы. Рыжие волосы пушились у правого виска, плюс тонкие очки не давали до конца рассмотреть ее глаза. Она миловидная и симпатичная. Если это та самая Катя… Что же, по крайней мере у Андрея неплохой вкус. Ревность засасывала меня все глубже и глубже, как в вязкое и липкое болото, но я тут же постаралась встряхнуться, и сказала себе, что возможно, это совсем не та девушка и мне нечего волноваться. Екатерина Валерьевна распрощалась с телефонным собеседником, и трубка водворилась обратно на рычаг. Янтарно-карие глаза остановились на моем лице. Я улыбнулась. Екатерина тоже. — Как вам у нас, Надежда… — Васильевна Ткачук, — сказала я. — Можно просто Надежда. Президент кивнула, и я продолжила: — Мне очень у вас понравилось, Екатерина Валерьевна. Все именно так, как рассказывал мне Андрей, и даже лучше… Я рассказала о походе на производство, и мне показалось, что она слушает меня несколько рассеянно. Лишь только когда я называла Андрея по имени, я заметила, что ручка в пальцах слегка подрагивала. — А как вы познакомились с Андреем? — спросила она. Я рассказала и про встречу с бывшим мужем, и про проблемы в магазине. — Знаете, Екатерина Валерьевна… Андрей мне очень помог. Он договорился и об отсрочке платежа по аренде, и баланс свел, вернее, придумал, как уменьшить недостачу. У него золотая голова, он так хорошо управляется с цифрами! Екатерина криво усмехнулась: — У него действительно острый ум и светлая голова… Управление такой корпорацией требует недюжинных аналитических способностей плюс у него были хорошие наставники. — А почему он больше не руководит компанией? Екатерина какое-то время пристально смотрела мне в глаза, а потом произнесла: — Так получилось… Вам лучше у него спросить. Скажите, Надежда, а сколько он пробыл у вас в Киеве? — Несколько дней. Сначала он планировал остаться на два-три, но обстоятельства сложились по другому. Пушкарева то краснела, то бледнела, хотя и старалась скрыть от меня свое волнение. Она стала собирать листы, чтобы занять руки, но они разлетелись по столу. Тогда она подошла к столику, налила из графина воды и залпом выпила. Горлышко графина звенело о стакан, Екатерина старалась удержать его на весу, но у нее не получилось. Сосуд грохнулся на поднос, прямо на стеклянную пробку, которая соскочила на пол и разлетелась на кусочки. Президент опустилась на корточки и стала собирать их голыми руками. — Позвольте мне, — вскочила я. — Осторожно, не пораньтесь! Я выудила из сумочки пачку бумажных носовичков и аккуратно собрала осколки салфеткой, и те, которые были в ее руках, забрала с особой осторожностью, чтобы не поранить нежную кожу. Катя прижала пальцы к вискам: — Я что-то нервничаю сегодня… Первый показ, знаете ли! Очень волнуюсь, как он пройдет. К тому же у меня сегодня совершеннейший цейтнот, а мне еще нужно привести себя в порядок. В салон, наверное, уже не успею… Придется идти с такой головой. — Что вы, — сказала я, — у вас отличная прическа. И вообще, здорово выглядите! Знаете, может быть, это прозвучит странно, но я люблю делать женщинам комплименты, особенно если они искренние. Пушкарева как-то странно усмехнулась и подошла к окну. — Раньше было все не так, — сказала она. — Андрей не рассказывал, как взял на работу дурнушку секретаршу? Интересно, это она о себе? — Нет, не рассказывал, — ответила я. — Он почему-то совсем ничего не рассказывал о своей работе в должности президента. И, мне кажется, что вы на себя наговариваете… — Поверьте, не наговариваю. Что же, ему виднее. Наверное, у него были причины не рассказывать об этом светлом эпизоде его жизни. Я пожала плечами. — Не имею привычки лезть другому в душу. Захочет, сам расскажет. Однако любопытство мое разгоралось все больше и больше. Интересно, что же все-таки произошло, что Андрей так тщательно это скрывает? Неужели он замешан в каких-то финансовых махинациях? Сомнение закрадывалось мне в душу, стоило ли верить словам Андрея, что фирма крепко стоит на ногах? Екатерина Валерьевна посмотрела на часы. — Надежда, у меня, к сожалению, совсем мало времени. Бумаги ваши готовы, если вы не возражаете, мы подпишем контракт, и мне нужно уезжать. Я кивнула в знак согласия, и Катя вызвала секретаршу. Та принесла два образца контракта, украдкой сверля меня взглядом, что меня уже порядком стало раздражать. Я подписала свой экземпляр, и секретарша унесла бумаги. — Я бы предложила бокальчик шампанского в честь заключения такой удачной сделки, но, к сожалению, совсем нет времени, — улыбнулась Катя. Я встала и взяла сумочку. — Не страшно. Предполагаю, что шампанского будет достаточно на показе, — ответила я. Мы пожали друг другу руки и я пошла искать Андрея, чтобы ехать на показ.

***

Он сидел за столом и печатал что-то на клавиатуре ноутбука. Увидев меня, он улыбнулся и закрыл крышку. Я подошла и села на стол. -: Привет, — он улыбнулся и провел рукой по моему бедру. — Надеюсь, все произошло гладко у нашего Президента? Я взяла его за руку. — Да, если не считать того, что Екатерина Валерьевна слегка разволновалась и разбила крышку графина. Темные брови удивленно поползли ввверх. — Разволновалась? Ты задавала ей каверзные вопросы? — Нет, всего лишь сделала комплимент ее внешности. Почему-то это ее расстроило, и она сказала, что раньше было все по-другому. Говорила о какой-то дурнушке. Это она о себе? Я внимательно наблюдала за его реакцией, но он только улыбнулся уголками рта. — А ты что? — А я — не поверила. Сказала, что она наговаривает на себя. Это правда, Андрюша? Она действительно была гадким утенком? Он встал и отвернулся к окну. Какое-то время я видела только его силуэт. — Ну, да, когда она пришла работать ко мне, она выглядела… ммм… несколько иначе. Голос его звучал глухо. — Ничего странного, положение обязывает, как говорится. Работая в модном доме, поневоле будешь стремиться к тому, чтобы хорошо выглядеть. — Только не Катя, — сказал он. — Нужно знать этого человека, чтобы делать какие-то выводы о внешности. — Что же ее изменило? Или кто? Он пожал плечами. — Я не знаю… Может, у нее кто-то появился. Мне почему-то показалось, что он врет. Если он был ее начальником, он должен был знать о личной жизни помощницы. Хоть косвенно, но все же. — Может быть, что-то произошло в ее жизни? — Может быть… Я набрала воздуха, чтобы спросить это, но не решалась. Меня очень подмывало спросить, может быть, этот «кто-то» — Андрей Павлович Жданов? Но вместо этого спросила: — Странное совпадение… Бывший секретарь — президент, а президент где-то далеко внизу… Он повернулся, и стал собираться. Собрал какие-то бумаги в портфель, взял ключи от машины. — Так сложились обстоятельства. У меня был крупный финансовый промах, а Катерина пыталась мне помочь. Теперь она исправляет мои ошибки, такое желание моего отца. Но ее внешность никак с работой не связана. Поехали, Надь? У меня отличная идея! Давай заедем к тебе в отель за вещами, отвезем твой чемоданчик ко мне, я приму ванну перед показом, и вообще, приведу себя в порядок… А ты можешь присоединиться ко мне, м? — Секретарша? Исправляет ошибки начальства? А как сейчас дела обстоят на фирме? — Отлично! Уверяю, тебе не о чем беспокоиться. Екатерине за короткий срок удалось поставить компанию на ноги. И ее голова ценится гораздо больше, чем моя. Так как тебе мое предложение? Я засмеялась: — Посмотрим… Ты хочешь сказать, что после показа мы поедем к тебе? — А почему нет? Ты же завтра улетаешь? Я кивнула. Соблазн был очень велик, чтобы я отказывалась, и я взяла его под руку: — Поехали… Улыбаясь, мы гордо продефилировали мимо вездесущего «женсовета», который снова «расстреливал» взглядами.       

***

Завернувшись в мужской серый халат, я сидела на краю ванной. Андрей лежал в душистой пене, и казалось, был совершенно расслаблен и выглядел счастливым. О работе мы больше не говорили. Крепкие мускулы гуляли под мокрой кожей и забавно рассыпались в мозаику в отражении зеркального потолка, черные ресницы прикрывали лукаво блестящие глаза, мокрые волосы спадали на лоб. Я, сходила с ума от любви! Мне хотелось задержать эти счастливые минуты, и не ехать больше ни на какие показы. Я отвела мокрые пряди в сторону. Он опустил одну руку и взял с пола бокал шампанского, подал его мне. Потом взял еще один. Я смотрела, как лопаются пузырьки пены, которая натекла с его пальцев.       — За скорую встречу, — твердо сказал он.       — Я буду ждать ее, очень-очень, — сказала я и сделала несколько глотков. Он взял за пояс на моем халате и развязал его, влажная рука скользнула по моим бедрам. Халат упал прямо в мокрую лужицу. Я забралась к нему, нашла такие знакомые и родные губы, которые живо откликнулись на мой страстный поцелуй. А затем я полностью потеряла счет времени…

***

Машина мчалась по проспекту. Колеса мягко шуршали об асфальт и теплый ветер врывался в приоткрытое ветровое стекло. Было уже далеко за полночь, машин было немного и Андрей вел свой джип уверено и быстро. Скоро мы будем дома… У него дома. У меня от усталости слипались глаза. Я положила голову на бок. Так было удобно, и я хорошо видела лицо Андрея. Он молчал, казалось, его мысли витали где-то далеко. Новую коллекцию Зималетто восприняли на «ура», от потенциальных клиентов не было отбоя. Тогда отчего мне так тяжело где-то под сердцем? Ведь было все так хорошо… Хорошо, пока я не увидела Екатерину. Она выглядела просто потрясающе! Вечернее платье в пол выгодно подчеркивало идеальную фигуру. Я отметила, что у нее очень тонкая талия и крутые бедра. А грудь… Это просто мечта любого мужчины! Она соблазнительно круглая и приподнятая, с аккуратной ложбинкой посредине. Нанесенный вечерний макияж усиливал загадочный блеск глаз. Она была окружена свитой. Сотрудники, клиенты, и какие-то люди, постоянно вились около нее. Она живо общалась, не переставая улыбаться и глаза лучились каким-то особенным светом. Андрей, казалось, был ошеломлен. Он не сводил весь вечер с нее глаз, и не мог этого скрыть от меня. А может, и не пытался вовсе? Он казался каким-то растерянным, отвечал на вопросы невпопад. Везде сновали официанты с подносами, и я, чтобы немного расслабиться, взяла у одного из них высокий стакан с коктейлем и стала наблюдать за монтажем аппаратуры. — Не скучаешь? — спросил Андрей, приобняв меня за талию. — Скоро все случится, осталось совсем недолго. — Нет, любимый, — сказала я. — Когда ты рядом, время бежит незаметно. — Замечательно, — сказал он и вдруг воскликнул: — О! Кажется, мама таки приехала. Пойдем, я вас познакомлю. Моя ладонь спряталась в его руке, и он довольно настойчиво увлек меня вперед. Я вдруг испугалась. Немного поодаль я видела очень ухоженную стильную женщину с пышной укладкой, которую обступили какие-то люди. — Нет, Андрей! — испуганно воскликнула я и выдернула руку. — Мне кажется, это будет неудобно. — Почему же? Я представлю тебя, как крупного клиента. Выглядишь ты сногсшибательно, вы понравитесь друг другу! Он снова взял меня за руку, но вдруг остановился как вкопанный. Мимо нас пробежала Екатерина, и я услышала тонкий запах духов. — Подожди… — пробормотал он, — я сейчас. Он устремился следом. Я снова взяла стакан и стала наблюдать за ними издалека. У меня была хорошая «дислокация», меня скрывала рампа подиума. Президент остановилась, потом стала нервно ходить туда-сюда. Андрей тронул ее за руку, она остановилась. Он что-то говорил ей, она молча кивала головой, он приблизился к ней почти вплотную, положил руки на обнаженные плечи. Меня настолько потрясла эта картина, что я зажмурилась и ухватилась за край сцены. Андрей ей что-то говорил, она, опустив голову, кивала. Но вот он взял ее за руку, и она словно ожила. Подняла голову, посмотрела ему в глаза… В этот момент я все поняла. Поняла, что между ними ничего не кончено, и тень Катерины будет преследовать нас… Меня, так точно. Но вдруг она выдернула руку и ушла, скрывшись с моих глаз долой. Андрей растерянно смотрел ей вслед. Маргариты тоже не было видно, наверное, она уже заняла свое место. Я решила последовать ее примеру, и нашла свое место в первом ряду. Показ уже начался, но стул рядом со мной пустовал. Я рассеяно рассматривала платья, даже «нестандартные» модели меня не удивили. Девушки были либо слишком низкого роста, либо немного упитаннее, чем вешалка. Либо с объемными формами. Но меня это совершенно не трогало. У меня вдруг закружилась, заболела голова и захотелось домой. Я начала обдумывать план «побега», но вспомнила, что без Андрея я никуда не смогу улизнуть. Мой чемодан остался у него «в заложниках». Тень мелькнула рядом и уселась на свободное место. — Ну как ты? — негромко сказал Андрей мне на ухо. — Нравится? — Да, очень, — поспешно ответила я. — Такая коллекция разойдется на «ура». — Это благодаря Катерине, — сказал Жданов. — Это ее идея, шить одежду на нестандартные формы. «Кто бы сомневался», — горько подумала я. «Она, она и снова она. Снова и всегда». — Андрей, — сказала я. — Я не очень хорошо себя чувствую… Давай уедем, а? Я надеялась, что он откажется, ведь этот показ важен для него. Тогда мне легче будет уехать совсем… Но он согласился: — Хорошо, поехали. — А показ как же? — Ну, показ и показ… Модели я уже видел, а Екатерина блестяще со всем справится. Я снова улыбнулась про себя. Конечно, справится! Дома мне совсем стало плохо. Головная боль стала сильнее, и что-то с настроением не то. Хотелось плакать и сбежать, забиться в нору, подальше от всех, чтобы не видеть никого и ничего. Он как почувствовал это. Крепкие руки обняли меня за плечи. — Надюша, ну что с тобой? Ты весь вечер сама не своя. Какие-то интонации в его голосе заставили сердце пуститься вскачь. — Все в порядке… Голова болит немного. Должно быть, я просто устала… — Голова болит? — улыбнулся он. — Так это дело поправимое. Он достал из бара бутылку красного вина и чистые бокалы. Я взяла свой. — За успешный показ? — Нет, — улыбнулся он. — За нас! Ты очень много значишь для меня, Надежда. И стала для меня очень дорога. Он был серьезен, как никогда. — Ты любишь меня, Андрей? — Люблю, — твердо сказал он, — и обязательно приеду в Киев… очень скоро. После этих слов мне стало легче, я отпила немного вина из бокала. — Я тебя тоже люблю… Я не могу без тебя. Он подошел, обнял меня и поцеловал: — Ну что, так лучше? А вот так? Я таяла, как воск в его руках. Он подхватил меня на руки, отнес в спальню, уложил, как ребенка, и хорошенько укрыл одеялом. Совсем как тогда, в Киеве. — Я думаю, сейчас тебе нужен отдых. Спи, родная… Он погасил свет и вышел. Я была благодарна ему за это… что не последовало продолжения. Мне действительно нужно выспаться. Проснулась я оттого, что меня как подбросило. Андрей спал рядом, в своей излюбленной позе, закинув одну руку за голову. Я слышала его ровное дыхание. Положив голову ему на плечо, я снова попыталась уснуть. Но сон пропал. Испарился, как будто его и не было. Решив выпить снотворного, вышла в коридор, где оставила свою сумочку. Там еще оставалось пару таблеток. Но, порывшись в косметичке, ничего не нашла. Таблеток не было. Я решила поискать в аптечке на кухне. Наверняка у Андрея есть какие-то лекарства. Но открыв навесной шкафчик на кухне, лекарств я не нашла. Зато нашла кое-что другое. Рука наткнулась на какую-то открытку. Ничего особенного, открытка с какими-то цветами и витиеватой надписью «Поздравляю!» Из нее выпала какая-то фотокарточка, а на развороте что-то написано убористым почерком Андрея. Я поднесла карточку ближе к глазам. Карточка со сгибами, как будто ее сначала измяли, а потом разгладили. На ней изображена какая-то девушка, неопределенного возраста, в круглых очках и зализанной головой со старушечьим узлом на затылке. Одета в старинный пиджак и гольф, доходящий ей до подбородка. Знакомые черты… Воображение дорисовало рыжие пушащиеся волосы и… Я уселась прямо на пол, сложив ноги по-турецки. Конечно, сложно узнать в этом… недоразумении успешного Президента Зималетто, тем не менее, это была она. Отложив фотографию в сторону, принялась читать написанный Андреем текст.        … «Твое равнодушие убивает меня! Я схожу с ума, когда думаю, что ты можешь любить другого, что могу тебя потерять. Я готов на все, лишь бы ты была со мной! Ты, а не Кира — женщина моей жизни! Хорошо, что я вовремя это понял. Свадьбы не будет, я ее отменю, потому что мне надоело врать Кире, тебе, а главное — себе! Ты перевернула мою жизнь, я стал другим человеком. Если бы не ты, я бы никогда не узнал, что значит любить так сильно! Тебя любить, Катя! Только тебя…» Паззл сложился. Я повертела открытку в руках. — Конечно, — пробормотала я, — мне ты никогда не напишешь и не скажешь таких слов… Я встала, двигаясь, как робот. Казалось, во мне умерли все чувства. Достав из косметички помаду, стойкую, в которой стикер тонкий, нацарапала прямо на открытке — «Прости…» Нет, я не чувствовала угрызений совести, что испортила дорогую для Андрея вещь. Аккуратно вложив фотографию внутрь, я бесшумно вошла в спальню и положила ее рядом с Андреем. Какое-то время я смотрела на него, будто пытаясь навсегда запомнить его черты. Затем оделась, взяла чемодан и бесшумно захлопнула дверь за собой…        Я снова в самолете. Кажется, я уже начинаю их тихо ненавидеть! Но мне очень повезло, что я обменяла свой билет на этот рейс, посадка на который уже заканчивалась. Иначе пришлось бы ждать несколько часов, за которые я могла бы передумать и вернуться обратно… Закрыв глаза, я устроилась в кресле поудобнее. Ничего, скоро у меня будет куча работы и я смогу забыть его… Стюардесса просит пристегнуть ремни и выключить мобильные телефоны. Когда я взяла аппарат в руку, он завибрировал. На экране знакомый номер… Я устало опустила руку с телефоном на колени. Может, ответить, перед тем, как самолет легко побежит по полосе? Надежда, как говорится, умирает последней…       

***