Мелодия волн и клинков

Запах крови насквозь пропитал это место. Каструм Кремнос - полис раздора и бесконечных войн, что теперь погряз в тишине и вечной ночи. Ни полубог, ни сам титан не смог бы восстановить эти руины. Черное течение погубило их также, как и половину Амфореуса до этого. "Я не позволю черному течению уничтожить весь мир" — Мидеймос не смел ни на секунду отбрасывать свою мысль, усаживаясь на свой трон. Неделя одиночества тянулась так долго, что оставляла болезненный опечаток. Он так привык к радостным крикам детей в Охеме, к постоянным спорам с Фаеноном и редким откровениям со стороны Кастории. Собрания златиусов, на которых Анаксагор и Аглая умудрялись разругаться по пустякам, аккуратные просьбы Гиацины быть аккуратнее в битвах и уроки Трибби, Тринноны и Трианны - все это осталось в прошлом. Теперь он принял новую жизнь. Стал полубогом. Отныне он должен отбросить человечность и посвятить себя пути Преследующих пламя, а также уничтожению черного течения, как и его титан. Но отчего же так тяжело сделать это? Прошла вторая неделя, а затем и третья. В начале месяца удачи, последний царь услышал совсем тихую мелодию. Казалось, она звучала так далеко, но между тем и невероятно близко. Несколько минут он стоял, очарованный звучанием скрипки. Кто играл на ней и где? Мидеймос не знал ответа. Но эта песнь, подобная божественной игре Фагусы, дала ему надежду. "Однажды вы вновь встретитесь" — словно шептала ему река. Шепот был ласковым, невероятно нежным. Мидеймос сравнил бы его с тихим морем. Быть может, сама полубогиня океана решила навестить его? Весьма странно с ее стороны, ведь прежде они не встречались. Мелодия звучала с началом каждого часа занавеса. Она утешала уставшего за сутки царя, помогала задремать на хотя бы пару часов и привести мысли в порядок. Но однажды река прекратила петь. Вновь Каструм Кремнос погрузился в тишину, которая теперь была ненавистной. — Мама, неужели такова моя судьба? Прогуливаясь по дворцу от скуки, Мидеймос нашел полуразваленную спальню, где висел почти нетронутый временем и кем-либо портрет женщины. По поразительному сходству с ним самим и старокремносской датировке на раме, царь узнал в ней свою собственную мать. Царица Горго. Каждый час врат он желал ей доброе утро и иногда делился своей жизнью. В конце концов, любая мать хочет услышать, что у ее любимого сына все хорошо? Послышался грохот. Мидеймос, крепко сжав кулаки, бросился наружу, где уже его поджидали отпрыски черного течения. В этот раз нападающие были куда сильнее всех прошлых, но и с ними царь справился без проблем. Никто не сравнится с сильнейшим полубогом в мире. Никто, кроме него. Стоило Мидею, убежденному в собственной победе, потерять бдительность, как тотчас со спины послышался противный скрежет меча. Этот звон опечатался в памяти особенно сильно. Полубогу хватило секунды, чтобы увернуться от расколотого меча, а затем и отразить удары двух появившихся теней. — Снова ты. Тени исчезли, а перед Мидеймосом стоял Похититель пламени. Живой, совершенно нетронутый Копьем ярости, брошенном в него примерно месяц назад. Интересно, а как бы отреагировал Фаенон, когда вновь увидев своего злейшего врага? Он ведь оказался прав, мечник в черном жив и более того - абсолютно здоров. — Я, — голос из-под маски звучал спокойно. Даже очень. Вспоминая прошлую встречу, Мидеймос был готов поклясться: в тот раз Похититель был намного грубее, безумнее и жестче. Сейчас эту роль занял сам полубог, рванув в бой, ведомый желанием отомстить тому за все. За Фаенона и его бесчисленные страдания. За златиусов, которые были изранены после боя с ним и его тенями. В конце концов, за Трианну, так трагично погибшую по вине мечника. Мидеймос бил врага со всей яростью, призывая копья и комбинируя их с ударами кулака и металлических наконечников пальцев. Ни один из ударов не ранил Похитителя пламени. Это выглядело так, словно время откатывалось назад. Но возможно ли это? Расколотый меч почти пронзил его спину. Мечник в черном знал куда бить - десятый позвонок - и воспользовался знанием. Еще бы секунда - и Мидей был бы мертв. Захоронен в собственном полисе с невероятным позором. Однако сама судьба оказалась на его стороне, ведь кончик лезвия попал в девятый грудной позвонок. Царя Кремноса отбросило от мечника в черном подальше, но тот и не нападал. Лишь шагал к сопернику, материализовывая в другой руке свой кинжал в форме полумесяца. Тело снова пронзала невероятная боль, но Мидей уже привык к ней. Просто игнорировал. — С меткостью плоховато, да? — язвительно крикнул Мидеймос, поднимаясь на ноги и готовясь к атаке. — Молчать, — прежде спокойный голос превратился в яростный. Рывок вперед и... Похититель пламени воткнул клинок в отпрыска черного течения, стоявшего за спиной Мидеймоса, а не самого царя. Отбросив бездыханное тело подальше, он тут же наткнулся на непонимающий и в то же время агрессивный взгляд полубога. — Поработай над внимательностью, — направив полумесяц на Мидея, медленно протянул мечник в черном. Полубог на секунду замешкался, услышав аромат камышей, песка и палящего солнца. В голове тут же пронеслись всевозможные воспоминания о Фаеноне - обладателе точно такого же аромата... Один в один. Появившееся из крови Мидеймоса копье вонзилось в Похитителя, а тот и не сопротивлялся. Вместо этого рассмеялся. Так и звучало настоящее безумие. — Хочешь снять маску или... Мидей не дал врагу и договорить. Вместо этого сократил расстояние между ними и со злостью сбросил маску с лица Похитителя. И тут же отшатнулся. — Фаенон... И ответом ему был смех. Безумный, но в то же время печальный и яростный. Такой коктейль эмоций пробудил в царе дрожь. В кремносском языке нет слова "страх", но на миг Мидеймос испытал его. Неужели его предали? Однако мысль была отброшена моментально. Он собственными глазами видел, какую ненависть пробуждало в его Фаеноне одно лишь упоминание этого чудовища. Он собственными глазами видел, как его Фаенон защитил спину Мидеймоса от врага. — Нет, опять иллюзия, — тут же исправился полубог. — А если нет? — копье из крови было брошено в самого царя, но тот ловко увернулся, яростно кидаясь на Похитителя и сжимая его шею. — Молчи, HKS! Ты меня не проведешь. В грудь уперся кинжал в форме полумесяца. У Мидея ведь нет с собой ядра пламени, а значит красть у него нечего. Остальное неважно. Сейчас ключевая задача - защитить собственную спину и избавиться от врага. Желательно, навсегда. Но до чего же трудно поднять руку на чудовище с его лицом. С Фаеноном они прошли огонь и воду. Лишь ему он мог вручить в руки клинок и повернуться спиной, зная, что его защитят, а не ударят. Кроме Спасителя не существовало никого больше, кого Мидей мог бы назвать другом и даже любовником. В воспоминаниях пролетел и прощальный поцелуй Фаенона, и его крепкие объятия и даже скатившаяся по щеке слеза, когда тот прощался. Похититель пламени не был похож ни на один процент. В математике последний царь всегда был плох, но это посчитать мог без проблем. — Умри! — полубог сильнее сдавил чужую шею, а его грудь пронзила острая боль. Он едва ли не упал, но не отпустил врага. На место замешательства пришел гнев, самый настоящий. Краем глаза он увидел, как в воздухе поднялся расколотый меч и вновь нацелился на десятый позвонок. Во взгляде Похитителя виднелась несвойственная ему тоска. Мидеймос бросил врага с обрыва, когда меч практически полетел в него. Только вот мечник в черном ловко ухватил полубога за ногу и потащил за собой. Оба камнем упали в реку под разваленным мостом. Прежде звучала мелодия, но теперь вода молчала. Мидей словно вернулся в прошлое, в день, когда его отец бросил собственного сына с утеса, оправдываясь пророчеством. Он пытался вырваться из хватки мечника, который тянул царя за собой на дно, но безуспешно. Они оба не могли потонуть, но соленая вода причиняла невыносимую боль: его раны до сих пор не зажили. Чтобы выплыть, потребовалось огромное количество сил. Выбравшись на берег и оставив Похитителя пламени позади, Мидеймос с облегчением выдохнул. Это не принесло ему победы, ведь полубог знал: он вернется и совсем скоро, возможно даже через тридцать секунд, но даже пяти ему хватит, чтобы прийти в норму. Мечник с лицом Фаенона появился спустя тридцать шесть секунд. Не из воды, как ожидал царь, а из руин Кремноса. — Тебе еще и наглости хватает перемещаться по моему полису? — холодная вода в реке слегка отрезвила Мидеймоса. Своей пустой яростью он ничего не добьется, действовать надо рациональнее. Но как тут сохранять трезвый ум, когда этот шакал смеет надевать на себя личину Фаенона?! — И в бою ты падешь с мечом в спине, — Похититель направил на врага около пяти своих теней. Пока Мидеймос уничтожал их по одной, сам он оказался прям перед ним. — Шакал, — Мидей едва ли не плюнул ему в лицо. Тот рассмеялся. Вновь его пронзила невероятная боль в спине. На этот раз Похититель пламени ударил в восьмой грудной позвонок, предупреждая. Мидеймос пошатнулся, но и тут его подхватили чужие руки. — И меч тот будет расколотым, — продолжал твердить мечник. — Поговорим, когда меткости научишься, — кулак угрожающе полетел в чужую щеку, такую любимую и одновременно ненавистную. Похититель обхватил пальцы полубога, блокируя удар и все еще придерживая полубога второй рукой. — И его встретит лишь твоя кровь, — вновь появились три тени мечника. Похититель пламени склонился и оставил на пальцах царя поцелуй. Тот с отвращением сморщился и выдернул ладонь, хотел вновь ударить, но мечник просто... растворился. Полубог упал на камни и тут же три тени атаковали. Одного лишь удара копьем хватило, чтобы уничтожить их. Больше нападений не было, как и черного течения. Лишь тихий шум от воды, напоминающий ему море душ и стук обваливающихся камней. — Я уничтожу тебя, HKS! — в пустоту крикнул Мидеймос. Этот крик напоминал рычание разъяренного льва. Это чудовище посмело обмануть его, украсть лицо Фаенона и использовать для нападения на Мидеймоса! Между полубогом раздора и мечником в черном действительно развязалась настоящая война. Швырнув в реку крупный камень, Мидеймос вернулся в полуразрушенный дворец. Угроза от черного течения была подавлена, а аура Похитителя пламени исчезла совсем. Больше битвы не будет. Не сегодня. — Мама, этот шакал... он посмел очернить лик Фаенона, — в комнате в портретом, Мидеймос лбом жался к раме портрета Горго. Последнее время, он стал слишком сентиментальным. Как и всегда, он не услышал ответа. Мертвые не могут говорить. Однако вновь запела река. Снова Мидей услышал звук скрипки, который скрашивал его времянахождение здесь последние дни. Это позволило ему успокоить свой гнев. Если однажды ему и суждено умереть, то пусть эту смерть принесет он.