Нельзя обладать лишь тем, чем нельзя обладать.

Танос не любит драться. Правильнее сказать, это не приносит никакого удовольствия, а ещё не даёт профит в имидж. Плюсов никаких совершенно нет. Но иногда костяшки рук чешутся, особенно когда это Эмджикоин, особенно когда он снова слишком много пиздит. Они очень-очень долго, целых десять минут, пытались всё решить словами, объяснялись друг другу, Танос говорил, а Мен Ги нёс чушь, примерзкую, что-то про то, что он ничего не должен Таносу. Танос в моменте залипает куда-то сзади, за грязную стену, на которой кривыми буквами написано нецензурное слово. Он пропускает то, над чем распинается Мен Ги, и решает крыть всё простым: — Тёлка твоя — шлюха, — лицо Мен Ги мгновенно краснеет, от этого Таносу становится до неправильного приятно, до этого на нем не было особых эмоций, он просто повторял то, что было сотни раз до этого. Что-то заученное, после получал ожидаемые ответы. Обычно в таких ссорах переходили на личности чуть иначе. Обычно всем было жалко его девочку, и все почему-то считали, что с высокой колокольни ему все равно на нее. А Танос знал, как она ему нравится, несмотря на все ужимки, на всю спесь, она правда была чем-то важным. Танос не считал её шлюхой, просто его бесил Мен Ги. Он много думает, что не успевает среагировать когда ему в щеку прилетает просто пощёчина. Он скалится и хватает Мен Ги за запястье, сжимает так сильно, как может. — Так по-бабски дать мне оплеуху, знаешь, у Ми Ны удар сильнее, чем твой, bunny. Мен Ги вырывает руку и замахивается уже кулаком, у Таноса от этого чуть начинает болеть голова. Он не хотел сегодня этого, ну вот не тот день. Мама дома. Танос наступает, подставляется и получает удар куда-то в грудь, но у него правда преимущество. Он больше, сильнее. Мен Ги хилый, к нему на руки не вешаются девчонки, он всегда одевается чуть свободно, но Танос знает, что там не хватает мышц. Танос не понимает, в какой момент он начинает злиться. В тот момент, когда пропускает какой-то удар в челюсть или осознает, что это Мен Ги. До этого всё было больше игрой. Таносу было не совсем интересно, ему просто нужны были его деньги. Он не был вовлечен, а тут вдруг мозг отдаёт, и он дёргается вперёд и роняет Мен Ги на асфальт. Мен Ги загнанно оглядывается, и Танос садится на его грудь. Вдруг понимает, что, возможно, у него есть возможность исполнить одну из маленьких хотелок в виш-листе, он чуть сползает назад. Ему неудобно, потому что Мен Ги вертится, пытается его сбросить. Но всё возвращается к тому, что Танос просто тяжелее. Он хватает подбородок Мен Ги и сжимает пальцами его щёки, приоткрывая его рот. — Будь хорошим мальчиком, не дёргайся, — Мен Ги что-то мычит в ответ. Танос бесится и царапает ему щёки длинными ногтями. Помогает второй рукой. Резко и без предупреждения смачно плюёт, когда считает, что рот достаточно открыт. Часть слюны попадает ему на уголок рта, и Танос пальцем почти любовно её стирает. Он смотрит на чужое лицо с напускной нежностью, боже, ему сейчас хорошо. Они сейчас, он надеется, прекратят, Мен Ги поплетется домой залечивать свою гордость, а Танос придёт домой к Нам Гю и расскажет об этой своей победе. Он наклоняется и смотрит на разъярённое лицо. Хлопает ладонью по щеке и прикусывает себе язык. Смакует вкус победы. Танос снова отвлекается, глаза снова смотрят в одну точку, слишком много думает, и он не замечает руку Мен Ги, оказывающуюся слишком близко к его голове. Он ничего не успевает сообразить, в момент, когда Мен Ги проводит пальцем по проколотому уху, касается хеликса, улыбается и думает выдать сальную шутку. — Понравилось? Хочешь сказать мне спасибо? — кусает свою нижнюю губу, смотрит Мен Ги в глаза, а мозг не работает совершенно, когда Мен Ги касается колечка в мочке. Танос или же собирается убирать его руку, прижимать к земле, кажется, хочется сломать её. Но всему этому не судьба свершиться. В момент, когда Танос уже поднимает руку, Мен Ги дёргает резко, уверенно, его лицо полно зла, кровь попадает ему на лицо, Танос смотрит на окровавленную серёжку у него в руке. Не успевает сообразить, когда всё тело пронзает острая боль. Отдаёт даже куда-то в ступни. — Сука, — кричит Танос и ударяет Мен Ги прямо в челюсть, удар выходит смазанным, Мен Ги удаётся распрямиться, воспользоваться тем, что оппоненту плохо, через секунду Танос уже растерянно глядит по сторонам, понимая, что Мен Ги сбросил его с себя. Зажимает свое ухо пальцами и видит кровь. Её немного. Он прижимает ладонь к уху, встает и хватает собирающегося удрать Мен Ги за штанину. Тот пытается пнуть Таноса, выходит смазанно, оттого что Танос до этого ударил его по голове. Но он слабо пинает Таноса в плечо. И из-за того, что правая рука Таноса зажимает раненное ухо, он даже толком не может оттолкнуть, повалить Мен Ги на пол опять, ударить его ещё несколько раз. Просто потому что пульсирующая боль в мочке мешает ему соображать. Мен Ги вырывается и быстро выбегает из тупика, в котором они были. — Сука. Я тебя найду, зубы свои у дантистов будешь собирать, — кричит ему вдогонку. Танос смотрит на кольцо, которое валяется на асфальте, хватает его двумя пальцами, его от чего начинает потряхивать. И он несколько раз не справляется с этой задачей, и ему приходится повторить действие, от чего он начинает беситься сильнее. Когда ему удается схватить пальцами, он запихивает его в карман джинсов и встает. Кровь не течет. Она просто есть. Надо чем-то зажать, он не соображает, что следует делать в таких ситуациях, а ещё он очень сильно злится на блядского Мен Ги. Очень сильно. Думает о том, что должен был идти к Нам Гю и поэтому притащился сюда вместе с Мен Ги, чтобы решить проблемы и, не особо мучаясь, пойти домой к своему парню. Но Мен Ги, подонок, испортил все его планы. Он выжидает десять секунд и медленно идет, ровно до момента, пока не выходит из дворов к дороге. Мозг почему-то принуждает его бежать прямо сейчас. Хочется добраться в безопасное место. Очень неприятное чувство, оно где-то рядом с поджелудочной, прямо внутри. Танос не совсем понял, в какой момент стоит рядом с дверью, за которой квартира Нам Гю. Мягко облокачивается лбом о холодный металл, ему становится легче от мысли, что Нам Гю просто где-то рядом. Он касается пальцами замка и на ощупь нажимает три раза. Дверь открывает и ударяет его по лбу, он очень поздно соображает, что стоит отойти. Танос отодвигается, трет лоб пальцами. И улыбается, смотря на Нам Гю, он в каких-то потертых спортивках, укутывается в черную зипку и совершенно трогательно босиком стоит на этом грязном половике в прихожей. — Что ж мне сегодня все хотят втащить. — Ты бы хоть написал, что подходишь, решил свою проблему? — Нам Гю смотрит на правую руку Таноса, которая в крови, осматривает пару секунд, а потом ошарашенно смотрит на его голову. — Еб твою мать. — Нравится? — кокетливо спрашивает Танос, наконец-то вваливаясь прямо внутрь квартиры, Нам Гю просто ошарашенно смотрит, дольше, он обычно более сообразительный. — Мен Ги скотина, я не успел, но я ему тоже навалял. Нам Гю захлопывает дверь и вдруг прижимает Таноса к ней. Танос, не успевший даже разуться, смотрит на такого Нам Гю. Он почему-то выглядит злым. Мысли неприятно скользят по черепной коробке. Он думает, что разочаровал Нам Гю, что вот сейчас он переступил какой-то край. — Ты мозгами хоть иногда думаешь, мудак? — И прижимает голову куда-то в шею, сжимая его кофту на груди. — Это не смертельно, вообще даже крови почти нет, оно чуть-чуть болит, — Танос оправдывается и думает, что то же самое придется говорить своей маме. Нам Гю секунду сжимает его кофту и отодвигается, сразу же отворачиваясь, Танос, как собака, дергается за Нам Гю, но тот хватает его за ладонь и совершенно без слов тащит в ванную. Становится неловко. Нам Гю не говорит много никогда. Сложно представить хоть какую-то историю, где Нам Гю, он обычно слушает болтовню Таноса. А ему сейчас кажется как-то не к месту что угодно рассказывать. Он толкает Таноса к ванной, вытаскивая из какого-то ящика пластиковый контейнер. Танос уже знает этот объект, это происходит не впервые. — Голову наклони. И Танос подчиняется, раздвигая ноги чуть шире, позволяя Нам Гю стать к нему впритык, кладет руку ему на талию, становится спокойнее. И Нам Гю совершенно не сопротивляется. Это не самый первый раз, когда подобное случается, но обычно Танос стоически идёт домой или вообще игнорирует шишак или рассеченную бровь. Нам Гю хмурится, глядя на шрам. Он заливает мочку перекисью, стараясь не трогать ее пальцами, и очень громко матерится, когда попадает в ушную раковину. Танос морщится, но ничего не говорит. Танос вообще на удивление безэмоционально переносит обработку уха, наверное, просто сил реагировать не осталось совсем. — Я харкнул эмджикоину в рот. Вдруг выпаливает Танос, когда Нам Гю пытается сообразить, как лучше наложить повязку. В голову приходит закрепить пластырем, и он отвлекается от своей великой медицинской деятельности, когда Танос выдает это. — Я горжусь, круто, — говорит он вполне серьезно и радуется, когда Танос расплывает в улыбке и сильнее стискивает его талию. Нам Гю закрепляет пластырем бинт с двух сторон и смотрит на такого смешного растерянного Су Бона и щелкает его по носу. — Всё, — и прижимает голову Су Бона к своей груди и чешет затылок пальцами, от нежности к этому чудовищу разрывается где-то, — расскажешь? Танос под прикосновением ластится и кивает. В голове пустота. Нам Гю творит чудеса. — Пошли в комнату. Танос лежит на кровати и чувствует, как на его груди поудобнее устраивается Нам Гю, хватает его за ладонь, переплетает пальцы и вдруг ложится прямо всем телом на него. Осматривает его лицо, ухмыляется, глядя на правое ухо. — Скажешь матери, что новое украшение, — гаденько говорит Нам Гю, Танос усмехается и думает, что сегодня у него вечером будут проблемы, а пока он залазит пальцами под одежду Нам Гю и чешет ему спину. После того как он занимает пальцы, становится проще. — Не напоминай, — он стонет, откидывая голову на подушки, — короче, я знаю, что ты ждешь объяснений, но объяснять нечего, мы говорили с эмджикоином, а потом я пошутил про его телку, — глаза Нам Гю мгновенно загораются, он по-птичьи опускает голову. Таносу иногда страшно от того, как Нам Гю ненавидит женщин, — он дернулся, и всё закрутилось. Я харкнул ему в рот, я это всегда хотел как подарок на Новый год, но боялся, мама не поймет. Он прерывает, продолжая водить пальцами уже по шее Нам Гю, тот подставляется, просит еще, но внимательно слушает. — И я затупил, вот он и дернул, — жмёт плечами, он рассказал всё, что мог, наверное, больше просто нельзя. Нам Гю устало чешет крыло своего носа.Выдыхает и ему так хочется пожалеть Су Бона, но мешается чувство достоинство своё, субоново, он хмурится. — Сходи в травму. Наверное, надо будет зашивать. Нам Гю от чего-то нравились уши Таноса чуть сильнее, чем надо, они красивые, чуть торчат, он сам не до конца понимает почему они ему так сильно симпатизируют. — Хорошо, что хрящ не тронул, — Танос представляет, что было бы, если бы у Мен Ги отказали все тормоза и тот дернул хеликс, ему становится неприятно просто от этой мысли, и он жмурит глаза. — Боже, не говори об этом, — он с силой нажимает на лоб Нам Гю двумя пальцами. Тот хихикает и утыкается ему в грудь. Сейчас все равно на порванное ухо, на то, что спросит мама, на то, что отец наверняка выдаст что-то про то, что он уже говорил, что ничем хорошим это не обернется, про травматолога, к которому надо сходить, Мен Ги вообще становится мизерной проблемой. Сейчас рядом просто лежит Нам Гю и так ужасно хихикает, что Су Бону самому становится смешно.