Случайная провокация

      Парню до одури плохо. Он валяется на этом несчастном диване и тычется взглядом куда-то в мëртвую точку, находящуюся в противоположной стене. Хочется перевернуться чтобы было удобнее, но нет совершенно никаких сил. Он уже проклял всех и всë — сначала вслух, пока силы были, а потом, когда те иссякли, в мыслях. А сейчас у него не было возможности заниматься даже этим, будто кто-то его тоже проклял или порчу навëл, в конце то концов. От одеяла жарко. Нет. Это от Чарли жарко. Он весь горит и готов даже сейчас признаться, что ощупывать собственное горячее тело — очень даже занимательно и прикольненько. И фетишам здесь места нет... Ничего не предвещало беды. Блондин преспокойно существовал, не зная горя. Ни насморка, ни кашля — этого всего нет у него и сейчас. Зато стоило сесть за рисование, как на тебе! Да причëм ладно бы постепенно (хотя кто знает, как оно было, он же на ухудшение своего состояния обычно болт кладëт), так нет же, штормить начало чуть ли не сразу! — «Ну ладно, чëрт бы с ним», — думалось художнику. Он продолжал изнурять себя великолепным занятием, да только на пользу ему это не шло. Несколько грязных мазков по белоснежной поверхности и Чарли уже встаëт, чтобы пойти открыть окно. Ещë несколько неровных линий, за которые парень готов убить самого себя, и он уже бежит за кофе. Головокружение, и он уже задыхается. Окно пришлось срочно закрыть, ведь парня ужасно морозило. А затем открыть, ведь было нереально жарко. И только на третий раз до него дошло! И что же делать? Он тут лежит, чуть ли не умирает, а на другой стороне комнаты стоит мольберт с ещë толком не начатым шедевром. Конечно, от будущей картины не зависит ничего кроме эстетического наслаждения еë автора, но всë таки! Вот ему через часиков пять на задание выбираться, а он даже не в состоянии потратить сводобное время на хобби. Кажется, его совершенно не волнует тот факт, что он заболел. Лишь то, какие последствия от этого, и то лишь частично. Выйти на задание с температурой — или что у него там, жар? — легче лëгкого! Несмотря на то, что он уже сейчас даже шевельнуться лишний раз не может. Стоит заикнуться о мафиозных делах, так он сразу вскочит и убежит. И вот он лежит, бедный-несчастный, даже не пытается придти в себя... И слышит сквозь шум головной боли что-то отчëтливо знакомое, но отдающееся лишь эхом. Настораживается, полностью зацикливаясь на услышанном, и наконец осознаëт. Телефон. На автомате вскакивает в сидячее положение, отыскивает на журнальном столике телефон и видит входящий вызов от единственного имеющегося контакта. Тянется, наспех отвечает и прикладывает к уху, побаиваясь сказать просто «ало», ведь кто знает, может у него и горло заболит? Риккардо на том конце провода и сам не торопится говорить, потому что, видимо, ждал ещë одного гудка. Но буквально секунда, и слышится его тяжëлый вздох, а затем не менее увесистно жгучий голос. — Сегодня задержусь. В ответ молчок. Ещë бы пара секунд, и как всегда оказавшись без дельного ответа, Риккардо бы положил трубку и продолжил ебаться с рабочими бумагами, ведь он тот ещë офисный червь. Но ему отвечают, как раз в тот момент, когда он оттягивает телефон от уха. — Нет. Грубовато, но с дрожью. — Что, прости? Не похоже на удивление. Это скорее что-то из разряда «смеешь мною командовать?». — Нет, не задержишься. И не сказать, что Чарли смел бы над ним командовать, или наоборот — бояться его, но сейчас что-то движет парнем, причëм в обоих направлениях, буквально распирая надвое. Слова сами лезут, хотя это явно не то, что он на деле хотел бы ответить. — Что-то случилось? Всë с той же — на самом деле абсолютно никакой — эмоцией спрашивает Де'Карли. Но ему уже точно не ответят. На том конце смиренное молчание, и... Сопение? — Батлер? Проходит полчаса. Попытка экономить в этом месяце совершенно не останавливает мужчину от просьбы гнать быстрее, и потому приходится расплачиваться за всевозможные штрафы с бедным таксистом. Зато он дома. Успел ли? А к чему, собственно, он торопился? Пройдя в квартиру и даже не удосужившись разуться, Риккардо пулей мелькнул к единственной большой комнате этой несчастной и запыханной квартиры. Спит. Он просто спит. Он спросонья такой разговорчивый сегодня, или наконец перестал бояться прослушки со стороны ФБР? Не-ет, Чарли уж слишком боязливый в этом плане. Скорее всего, что-то и правда случилось, потому он и трепетал так испуганно. В таком случае, что именно? Риккардо осмотрелся, ступая по залу тихим, размашистым шагом. Всë на месте. Даже мольберт не подвешен за верëвку на люстре. А вдруг... Он всегда этого боялся. С самого момента, как узнал о его незаконной деятельности. Есть у таких людей уж очень распространëнное занятие... Но Чарли ни разу за все два года сожительства не показался перед пиковым ни обкуренным, ни пьяным, ни под дозой. Или отчаянно скрывал. Возможно сейчас... Стоило проверить. Спит глубоко, словно мëртвый, зато выглядит очень живо. Де'Карли избавляется от верхней одежды и наконец-то разувается, переставая пачкать отдраенный днями ранее самим Чарли коврик. Сначала прошëлся по комнате. Ничего подозрительного не заметил, еле начатый холст тоже не удивил, иногда художник всë таки позволяет себе с обидой на собственное вдохновение забить на него. Затем пошëл на кухню, проверил мусорку и холодильник — тоже ничего. Была надежда на ванную, но и там было пусто. Что ж, не стоило ждать от Чарли очевидных глупостей. Осталось его самого проверить. До алкоголя у парня никогда руки не доходили. Он как-то каждый раз брезговал, читая статьи в газетах о чëм-либо связанном. Курить ему предлагал сам Риккардо, да видимо не понравилось ему совсем, так и ругаться потом стал, чтоб старший сам не смел делать это в квартире. Вообще-то, это его квартира! Что хочет, то и делает! Ему и правда после просьбы перехотелось. Эти варианты отпадали. А насчëт третьего не было уверенности. Ни в том, способен ли этот «безобидный котëнок» на такое, ни в том, стоит ли проверять. Но боязнь как минимум быть свидетелем передоза в собственной квартире и как максимум потери друга взяли верх в сложившейся ситуации. Рикк подсаживается к укутанному с головой художнику. Ждëт реакции на прогнувшуюся под ним часть дивана, но так и не дожидается. Что ж, значит и правда спит как убитый. Можно действовать быстрее. Теперь он стащил немного одеяла, чтобы как минимум лицезреть мирно сопящего паренька. Сейчас, когда он спит и не возражает, монохром наконец-то может разглядеть черты его лица. Обычно он не позволяет себе зацикливать взгляд даже на особо задумчивом товарище, ибо тот каждый раз это чует и начинает пялиться в ответ, мягко намекая, что ему излишнее внимание приносит дискомфорт. Но сейчас ничего не препятствовало, и по правде совершенно не специально, Риккардо засмотрелся. Бледная, но не слишком, кожа. Ни единой царапинки или даже давнего шрама. Спрятанные под чëлкой глаза. Ни капли не дрожащие во сне ресницы, тонкий нос и не тронутые острыми клыками губы. Невольно Риккардо прикусывает собственные. Стоило продолжить, пока сожитель спит. Казалось бы, в чëм проблема разбудить и спросить? Что ж, скорее всего он легко уйдëт от неудобного вопроса. А «проверить», конечно же, не даст. Мужчина не знает, достаточно ли прошло времени с момента звонка, чтобы с художником стало всë нормально. Да и вообще, он без понятия как работает наркота! Зато действует до глупости решительно, распоряжаясь всем тем, что увидел в фильмах. Стягивает одеяло ещë сильнее, естественно, не получая никакого сопротивления или недовольства на это. Бережно хватается за чужое запястье и проводит другой рукой вниз, задирая рукав свитера. — Пх. Вырывается из уст монохрома. Перед его глазами, как и ожидалось им самим, предстала безупречно гладкая кожа без единого намëка на хотя бы давнишние повреждения. И как ему с такой работой удаëтся сохранять тело идеальным? Правда не совсем идеальным. Рикк то знает, на каком боку у Батлера шрам от пулевого ранения. И догадывается, сколько ещë он может получить в будущем. Все эти шесть лет ему помогало лишь чудо, потому и ходит со всеми конечностями на месте. Он стал всматриваться в каждый миллиметр, выискивая хоть что-то, мельком напоминающее укол от шприца. В конец осмелев и забив на то, что товарищ может проснуться от подобных махинаций, пустил в ход даже руки (чëрт, помыть же забыл!), прощупывая нежную кожу пальцами и полагаясь теперь больше на ощущения, нежели зрение. Однако, долго его «безумие» продолжаться не могло. Тело под ним предательски зашевелилось и пришлось отступить. Должно быть, Рикк ожидал того, что тот повертится и продолжит спать, но вопреки ожиданиям Чарли просто проснулся. — Оу. Так ты всë таки задержался. Или... Ай, не важно. Я потерял счëт времени. Нет, он не задерживался. Но сказать об этом сейчас оказалось непосильной задачей. Не будет же он признаваться в том, что обеспокоился и сбежал с рабочего места раньше времени из-за какого-то глупого диалога по телефону? Должно быть, Чарли просто устал за день, был сонным, потом просто уснул... Риккардо что, оправдания сейчас придумывает? Это стоило делать полчаса ранее, а не сейчас, когда стоит уже благодарить Бога за то, что он не спалился за своим странным занятием. Не сейчас, когда на него столь проницательно и недовольно смотрят, ожидая хоть каких-то слов, не то что ответа. — Ну? — Что-то случилось? Сразу выпалил офис-менеджер. Причëм с такой серьëзностью и пылкостью, будто уверен — что-то случилось. — Нет. Просто... — неужели объяснит? — Думаю, я приболел. — Ты? Заболел? Серьëзно? Неподдельное удивление перекрыло насмешку и сарказм, с которым он хотел ответить. Батлер впервые за два года заболел! Накрываем поляну! — Да. Что такого? — Нет... Нет, ничего. — Испугался? Вопрос в лоб. Де'Карли откидывается на спинку дивана и смотрит куда-то вперëд, хмуря брови и шмыгая носом. Уж лучше так, чем без эмоций, когда кажется, что он без причины обижен. А мафиози наоборот довольный сидит. Ему не ответили. А молчание, как мы знаем — знак согласия. — Ну всë, цыц. Вообще-то он и так молчал. Но блондину не нужна причина, чтобы в неожиданный момент заткнуть приятеля. Сейчас он умело приостановил его ход мыслей, за что ему, собственно, большое спасибо. Еле заметные морщины на лице красноглазого разгладились, когда на его плечо легла голова десятки, закутанной в одеяло. И возразить ведь нельзя... Потому что не хочется. — Правда? — Да. — Сильно? — Да. — А время сколько? — Отвали. — Знал, что раньше приедешь. Плохое самочувствие и даже жар, как оказалось, куда-то моментально улетучились. То ли хороший сон помог, то ли поднятое настроение так повлияло...