Всё наоборот

В стенах элитного казино "Лазурный Вихрь" царила атмосфера безграничного богатства и власти. Терпкий аромат дорогого виски смешивался с дымом сигар, хрустальные люстры освещали столы, где вершились судьбы. Здесь можно было за одну ночь утратить целое состояние или, напротив, заполучить нечто бесценное. Харучиё Санзу, один из самых влиятельных людей в этом месте, лениво вращал запечатанную сигарету в пальцах, наблюдая за игрой. В его голубых глазах светился азарт, а на губах играла ленивая улыбка, которую украшали его шрамы на углах губ. Он контролировал ситуацию, но особый интерес у него вызывал юноша, сидящий напротив. Такемичи Ханагаки выглядел нервным, его руки дрожали, когда он перебирал свои карты. – Ты понимаешь, что делаешь? – голос Санзу звучал бархатисто и опасно. Такемичи сглотнул. Он уже проиграл все, что имел, и теперь перед ним оставался только один путь – отчаянный, иррациональный. – Я... ставлю себя, – слова прозвучали тише, чем он хотел. Наступила тишина, прерванная лишь удивленными перешептываниями игроков вокруг. Затем последовал взрыв смеха. Но Санзу не смеялся. Он изучал юношу взглядом хищника, который уже поймал добычу в ловушку. – Ты либо смельчак, либо глупец, – протянул он, лениво тасуя колоду. – Но что ж... я принимаю твою ставку. Карты лежали на столе. Сердце Такемичи сжалось, когда он увидел результат. Он проиграл. Он знал, что это конец, но не мог поверить в реальность происходящего. Санзу спокойно забрал выигранную фишку и, едва уловимо улыбнувшись, щелкнул пальцами. Двое телохранителей тут же подошли и взяли парня под руки, поднимая его со стула. – Пойдём, – коротко бросил Санзу. Такемичи пытался сопротивляться, но хватка охранников была железной. Вскоре его вывели из казино, усадили в чёрный автомобиль с тонированными окнами и повезли в неизвестном направлении. Он чувствовал себя пленником во сне, который превратился в реальность. Автомобиль скользил по улицам ночного города, его ход был плавным и уверенным, отражая статус и влияние своего владельца. Внутри царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь мерным урчанием двигателя. Такемичи сидел между двумя охранниками, его плечи были напряжены, а пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. Он старался дышать ровно, но каждое движение казалось ему предвестником чего-то необратимого. Сердце билось с удвоенной силой, словно предчувствуя неминуемую развязку. Напротив, с ленивой грацией расположился Харучиё Санзу. Его поза казалась небрежной, но во взгляде читалась холодная расчетливость. Он с видимым удовольствием наблюдал за юношей, оценивая его реакцию, словно хищник, изучающий жертву. Некоторое время он молчал, позволяя тревоге Такемичи нарастать, а затем, выждав нужный момент, произнёс: — Ты ведь осознавал, что твоя ставка была безрассудной? — его голос был мягок, но в каждом слове звучала непоколебимая уверенность. Такемичи отвёл взгляд. Он не знал, что ответить. Это было больше, чем просто проигрыш. Он перешёл грань, за которой уже не существовало выбора. — Я… рассчитывал на удачу, — с трудом произнёс он, чувствуя, как горло сдавливает напряжение. Санзу усмехнулся, достав из кармана изящный серебряный футляр. Он медленно вынул сигарету, не торопясь поднести её к губам. Дым, наполнивший салон автомобиля, придавал обстановке ещё большую таинственность. — Удача — это лишь иллюзия для тех, кто не умеет играть по-настоящему, да и у тебя еще в прошлом этой “удачи” не было, — задумчиво заметил он, выпуская кольцо дыма. — Но, возможно, этой ночью тебе повезёт. Хотя, боюсь, не так, как ты себе представлял. Машина остановилась у массивных ворот, ведущих к роскошному особняку. Величественная архитектура в неоклассическом стиле, утопающая в мягком свете фонарей, подчёркивала статус этого места. Дверь со стороны Такемичи открылась, и крепкая рука одного из охранников вынудила его выйти. Он почувствовал, как дрожь пробежала по телу. Теперь он находился в мире, где каждое решение Санзу было окончательным. — Добро пожаловать в мой дом, — спокойно произнёс Санзу, выходя из машины и стряхивая пепел с сигареты. — Теперь ты мой. Слова прозвучали как констатация факта, а не угроза. Они были неизбежностью, с которой Такемичи предстояло столкнуться. Охранники подтолкнули его вперёд, и он с неохотой вошёл в здание. Внутреннее убранство поражало своей роскошью: мраморные полы, массивные хрустальные люстры, стены, украшенные изысканными картинами. Атмосфера превосходства и власти ощущалась в каждом элементе интерьера. . Он давно понял: любое возражение могло обернуться последствиями. Его тело уже носило следы неудачных попыток проявить характер. Санзу приблизился к нему, нарушая личное пространство. Его взгляд скользнул по юноше, оценивая его напряжённую позу, следя за каждым его движением. — Надеюсь, ты понимаешь, что это не просто игра, — тихо произнёс он, его голос звучал почти ласково. — Ты поставил на кон себя. И теперь я волен распоряжаться тобой, как сочту нужным. Такемичи инстинктивно отступил, но тут же почувствовал за спиной непреодолимое присутствие охранников. Санзу медленно поднял руку и коснулся его лица, кончиками пальцев очерчивая линию скулы. Его прикосновение было лёгким, но в нём читалась неподдельная власть. — Не бойся, — усмехнулся он. — Хотя… возможно, страх тебе пригодится. Такемичи закрыл глаза, понимая, что его судьба теперь в руках этого человека. Ночь, которая начиналась как очередная попытка изменить свою жизнь, теперь приобрела совершенно иной смысл. И он знал: назад дороги нет. Санзу не торопился. Он наслаждался каждым мгновением, зная, что контроль полностью в его руках. С лёгкой усмешкой он жестом приказал охранникам оставить их. Те молча поклонились и исчезли за дверью, оставив двоих в просторной спальне с огромной кроватью, покрытой дорогими атласными простынями. — Ну что, герой, — с лукавой улыбкой начал Санзу, делая шаг вперёд. — Интересно, осознаёшь ли ты, в какую игру ввязался? Такемичи не ответил. Его дыхание сбивалось от напряжения, но в глубине глаз уже не было былой покорности. Санзу бросил пиджак на спинку стула и медленно приблизился. — Ты принадлежишь мне, — продолжил он, склонившись к юноше, ловя его взгляд. — Значит, сегодня ночью ты узнаешь, что это действительно означает. Его пальцы легко скользнули по воротнику рубашки Такемичи, готовые сорвать ткань… Но внезапно всё пошло не по его сценарию. Такемичи резко перехватил его запястье, рывком разворачивая Санзу и валя его на кровать. Движение было настолько быстрым и неожиданным, что воздух вырвался из лёгких Санзу резким судорожным вдохом. В тот же миг он оказался прижатым к кровати, крепко удерживаемый юношей, которого, казалось бы, можно было сломить одним словом. Голубые глаза Санзу расширились. На одно мгновение в них мелькнул испуг. Ему не привыкать доминировать, управлять, контролировать, но сейчас контроль ускользнул, и это было… неприятно. Такемичи быстро прижал ладонь к его губам, не давая Санзу заговорить. — Тише, — прошептал он, его голос дрожал, но в нём слышалась твёрдость. — Если кто-то услышит… Санзу замер. Он чувствовал, как адреналин пронзает каждую клетку его тела, но страх уже начал растворяться, уступая место другому чувству. Санзу чувствовал, как его дыхание сбивается, но не от страха, а от неожиданности. Он привык контролировать ситуацию, но сейчас контроль полностью ускользнул из его рук. Такемичи, которого он считал слабым, теперь смотрел на него с новым, странным огнём в глазах. Юноша медлил всего мгновение, а затем решительно сдёрнул галстук с шеи Санзу и резким движением скрутил его запястья, прижав их к изголовью кровати. Вторую руку он всё ещё держал на губах мужчины, не давая ему заговорить. — Если ты издашь хоть звук, кто-то войдёт, — тихо предупредил Такемичи, его голос был твёрд, хоть и немного дрожал. Голубые глаза Санзу вспыхнули. В обычной ситуации он бы уже высвободился, отомстил за такое унижение, но сейчас… Он ощутил странное возбуждение от того, что его загнали в угол. Это было ново. Это было непривычно, но и страшно. Такемичи крепче затянул узел, убедившись, что Санзу не сможет вырваться. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах всё ещё мелькало волнение. Он не знал, что именно движет им в этот момент — страх, гнев или что-то ещё, более глубокое. Но одно он знал точно: сейчас он не позволит Санзу взять верх. — Сегодня всё будет по-другому, — прошептал он, наклоняясь к самому уху мужчины. Санзу стиснул зубы, но усмешка всё же мелькнула на его лице. — Интересно, — выдохнул он, чуть приподняв голову. — Посмотрим, насколько долго ты сможешь удерживать контроль… Такемичи не ответил. Вместо этого он скользнул пальцами по краю рубашки Санзу, медленно расстёгивая пуговицы одну за другой. Ткань разошлась, обнажая его грудь. Санзу чувствовал каждое касание, каждый осторожный, но уверенный жест. Он напряг запястья, проверяя, насколько крепко затянут галстук, но выбраться так просто не получилось. — Уверен, что тебе нравится этот расклад? — хрипло выдохнул он, глядя на Такемичи с вызовом. Ханагаки замер, его пальцы на мгновение сжались, но затем он продолжил, чуть склонившись ниже. — Думаю, ты слишком привык к тому, что всё идёт по твоим правилам, — прошептал он, тёплым дыханием касаясь кожи мужчины. — Пора попробовать что-то новое. А с азартными играми нужно завязывать. Санзу затаил дыхание. Он не был уверен, раздражает его это или… заводит ещё сильнее. Одно он знал точно — этот вечер не будет таким, как он планировал. Такемичи почувствовал, как его сердце бьется быстрее, когда он осознавал, что перешел границу, которую сам себе когда-то ставил. Он не мог точно понять, что двигало им — стремление к победе, к власти или что-то другое, более непостижимое. Но одно было ясно — он не мог остановиться. Санзу, хоть и был в замешательстве, ощущал все более нарастающее напряжение. Он был в ловушке, но всё ещё не сдавался. Его взгляд, полный вызова и хитрости, заставлял Такемичи колебаться. Такемичи сделал глубокий вдох, решив действовать, пока не потерял уверенности. Он вынул из кармана небольшой платок, быстро заткнув им рот Санзу, его движения были точными, без запинок. Звуки, которые Санзу хотел бы издать, больше не могли прорваться наружу. — Тихо, — прошептал Такемичи, его голос был решителен, но в нём сквозил некий внутренний конфликт. — Ты не сможешь сбежать. Санзу лишь скользнул взглядом по нему, но не смог ничего сказать. Такемичи почувствовал, как его собственные нервы натягиваются, когда он начал медленно, но уверенно размыкать пуговицы своей рубашки. Он знал, что действия этого вечера были рискованными, но ему было уже не остановиться. — Ты хочешь изменить ход игры? Тогда готовься к последствиям, — шепнул он, отводя взгляд от мужчины, но не позволяя ослабить захват. Санзу не сдался, его глаза, несмотря на платок, всё так же горели напряжением. В этот момент ни один из них не знал, чем закончится эта игра — их столкновение. Такемичи начал неспеша стягивать одежду, оставляя двух мужчин быть голыми. Тяжёлое дыхание Харучиё было очень хорошо видно, что подтверждало его панику и, нежеланное от такого положения тел, возбуждение. Ханагаки положил руки на бёдра розововолосого и раздвинул их, наслаждаясь новым и непривычным для него видом: член Санзу был уже достаточно твёрд, наверное, он был давно возбуждён, возможно ещё будучи в казино. Такемичи, облизал своих два пальца, смочив их своей собственной слюной, от чего Харучиё слегка сжался в плечах. От вида члена юноши слегка напрягало, что заставляло пройтись мурашкам по коже. Такой худой и слабый по силе, но стоит у него как будто камень, да и по размеру нехилый. Те пальцы легонько оглаживали входили во вход Санзу, а сам наш пассив тихо мычал в платок, который был во рту и мешал высказать своё мнение. После длительного растяжения прохода, Ханагаки вздохнул, чувствуя сильное возбуждение, от чего член слегка болел. — Теперь я начну месть, видимо только мне улыбнулась удача, — с легкой улыбкой ответил юноша, уткнув головку члена ко входу другого парня. Санзу он новых ощущений тихо промычал в платок слегка начав брыкаться. Вырваться от такой хватки было тяжело, даже если учитывать завязанные руки. Юноша начал входить, но довольно резко, дабы показать временному партнеру по сексу что не нужно было соглашаться играть с ним в казино, даже если Такемичи сам поставил себя на кону в игре. От такого толчка, первые ощущения, чувства твердого органа в себе, были слегка болезненны, от чего от мог закричать, но платок заглушил его голос. — Ну всё, ты сейчас почувствуешь мою месть, ебаная ты копия Пинки Пая, — с злобной улыбкой проговорил Ханагаки, начав ритмичные движения бедрами. С каждым толчком, Санзу постанывать в платок, а тонкая дорожка его слюны стекала вниз. Увидев это, Такемичи вытер слюну со щеки партнера большим пальцем, поднес к своему рту и облизав, от чего Харучиё немного удивился. Охранники сидели на улице около входа в дом, курили и выдыхали дым, разглядывая цветочный сад у дома богатого мужчины Санзу Харучиё, которого в этот момент насиловала его же награда в казино. Подозрений на этот случай нет, ведь на улице было тихо, а стоны богача никто не слышал. Шлепки бёдер звучали всё громче и громче из-за быстрых толчком Такемичи. Адреналин рос в их телах больше и больше, хотя удовольствие от этого ощущения было только у Ханагаки, а Санзу оно не нравилось, зная, что этого случая не должно было. Сперма Харучиё истекал по его голому торсу на бельё кровати, что очень возбудило юношу. Стоны глухо звучали от ткани во рту богача, и сладкое дыхание актива было прекрасно слышно. Дело доходило до кульминации. Юноша резко засадил Санзу на свой член, а последний стон прозвучал в этой комнате. От утери сил и непривычки к такому положению в сексе, Санзу отключился, тяжело дыша. Выйдя из тела спящего, Такемичи раздвинул ноги парня смотря на новую картину: белая жидкость вытекала дорожкой вниз на кровать с промежности, а сперма Санзу растекался по его торсу. Розовые ресницы слегка подрагивали, и дыхание стало в норму. Такемичи оглянул комнату в котором они были вдвоем, быстро начал себя одевать и приводить себя в порядок: одел назад свои боксеры, рубашку и деловой черный костюм. Такемичи быстро оглядел комнату, чувствуя, как страх и адреналин сливаются в одно. В его руках были несколько предметов — конверт с крупной суммой денег и старинная книга в темном кожаном переплете, на которой не было видно ни единой пылинки. Он знал, что этот редкий экземпляр мог стоить целое состояние, но это было не важно. В этот момент его единственная цель — выбраться отсюда, не оставив следов. Он стремительно забросил добычу в сумку и подошел к окну. Руки дрожали, но он сдерживал себя, не позволяя панике овладеть им. Потянув за ручку, окно открылось тихо, почти бесшумно. В темном дворе не было ни одного охранника, и, хотя его сердце бешено колотилось, он знал, что это его шанс. Он осторожно выглянул наружу, проверяя, не замечает ли кто его. Вдали мерцал свет в доме, но слава богу, вокруг было пусто. Без раздумий, он перелез через подоконник и спрыгнул на землю. Ноги косо встретились с холодной землей, но он не замедлил шаг. Стремительно пересек двор, избегая преграды в виде кустов и низких изгородей. Он пробежал мимо утоптанной дорожки, которая вела к главному входу. Его шаги становились все быстрее, адреналин в крови раскалял его до предела. Вскоре он оказался у высокого забора. Такемичи знал, что это единственный выход. Он забрался на ограду и, немного зацепившись за старые деревянные балки, перепрыгнул на другую сторону. Лишь на мгновение его взгляд задержался на улице, по которой проходили редкие прохожие. Время было позднее, но он не мог расслабиться. Нужно было уходить, и как можно скорее. Он побежал, не оглядываясь, чувствуя, как его дыхание сбивается, а мышцы начинают ныть от напряжения. Улицы были пустынны, и в ночной тишине он слышал только звуки своего собственного сердца. Проклятая мысль не отпускала его: "Сука, что же я, блять, наделал?" Он знал, что поступил неразумно, даже обозвать богача копией Пинки Пая было уж очень унизительно, но теперь было поздно. Бегом он покинул этот район, скрылся в темных переулках города. В голове все путалось, но в его руках была добыча, которая теперь могла изменить многое. "Нельзя остановиться, нельзя вернуться. Я уже слишком далеко зашел." Мысли путались, но он знал: если он остановится, его поймают. Он был слишком близок к тому, чтобы все потерять. И так, с тяжелым шагом и тревожным взглядом, он исчез в ночи, не зная, что его ждет дальше. В его голове лишь одно — бежать, скрыться и не оглядываться. Порой такие решения не дают второго шанса. И в этот момент, у него не было выбора. Санзу медленно открыл глаза. Всё вокруг было неясным и размытым, но одна вещь сразу привлекла его внимание — чувство необыкновенной мягкости и тепла. Он был укрыт одеялом, его тело чувствовало себя гораздо лучше, чем могло бы быть, если бы всё, о чем он думал, произошло на самом деле. Руки были свободны, он почувствовал это с первого мгновения, и какое-то облегчение прошло по его телу. Он хотел встать, но что-то в нём остановило его. Когда взгляд сосредоточился, он увидел охранника, сидящего рядом с его кроватью. Этот мужчина был спокоен и сосредоточен, несмотря на всю напряженность, царившую вокруг. Санзу почувствовал, как сердце замерло, когда охранник заговорил. — Ты в безопасности, Санзу. Всё прошло... странно, но безопасно, — сказал охранник, не поднимая глаз от пола. Санзу попытался встать, но охранник положил руку ему на плечо, пытаясь удержать его. — Ты не должен вставать. Просто послушай. Всё началось после того, как ты почувствовал себя плохо. Ты потерял сознание когда тот тебя... и-изнасиловал, и... потом его не было. Санзу резко сел на кровати и почувствовал резкую боль в районе поясницы и внизу живота, сердце снова забилось быстрее. В голове прокручивались обрывки воспоминаний, всё это было настолько хаотично и сбивчиво, что было сложно сосредоточиться. — Где он!? — прокричал Санзу, но сразу осекся, понимая, что его голос был полон гнева и смятения. Он почувствовал, как его лицо покрывается покраснением от стыда. Охранник тихо вздохнул и добавил: — Он ушел... быстро. Мы не видели его и не знали, как поймать. Его не было здесь, когда ты пришел в себя. Все, что мы нашли, — это только сперму и разброшенную одежду. Ну и платок в твоем рту. Тебя... тебя привели в порядок, пока ты спал. Мы позаботились о тебе. Санзу замолчал, сердце продолжало колотиться, а мысли переполняли его голову. Он ощущал стыд за свою беспомощность, за то, что оказался в такой ситуации. Было стыдно не только за свою уязвимость, но и за то, что он позволил себе быть настолько слабым. В этот момент он ощущал себя совершенно потерянным. — Я... как я мог позволить себе это? — с трудом произнес он, глаза наполнились яростью, но в том числе и беспомощностью. — Я не могу поверить, что это произошло. Охранник молча кивнул, понимая, что слова сейчас мало что могут изменить. Но он оставался рядом, готов помочь, если это потребуется. — Ты не один, Санзу. Мы позаботимся обо всём. Но сейчас главное — успокойся. Думаю, не нужно было нам приказывать сидеть на охране у входа в дом, а нужно было чтобы мы хотя бы были за дверью комнаты. Санзу встал с кровати, с трудом удерживая равновесие, и прошел к зеркалу. Его взгляд упал на себя, и он едва мог узнать того человека, что смотрел на него. Как могло так получиться? Стыд и злость смешивались в его душе, и ему было трудно сдерживать эмоции. — Я больше не позволю этому повториться, — произнес он с решимостью. — Я уничтожу его.