Бескрылый, бесстрашный

Повседневный распорядок дня в «Доме спасения и Поддержки» нарушился стремительным ураганом под названием Скэриэл Лоу, нетипично для себя напоминающим несдержанный сгусток эмоций — он ворвался в дом яростно, словно нацелившийся кого-нибудь прикончить, стуча тяжелыми подошвами берцов по начищенному паркету. Застигнутый врасплох, Джером вздрогнул, глядя на парня с толикой растерянности, и тут же почувствовал, как от тёмного пронзительного взгляда пробежали мурашки. Что-то случилось. Что-то, вышедшее из-под контроля. — Скэриэл?.. — Ты тут, — осознав, что не один, он виновато улыбнулся и более сдержанной поступью прошёл мимо. — Отпусти работников. Уже поздно. Никаких сюрпризов не произошло в моё отсутствие? — Да это у тебя бы спросить… — буркнул Батлер, глаза его блуждали по образовавшимся грязным разводам. — Что с тобой? Всё… В порядке? — Может быть. — Это да? — по спине пробежал холодок. — Может, нет, а может, и да. Успел только услышать, как Лоу и след простыл. Парень оставил после себя аромат ледяной мяты, от которого автоматически защекотали ноздри. Словно уличный воришка, которым низший, стоило подметить, больше не являлся, он огляделся по сторонам, а после с жадностью вдохнул полюбившиеся освежающие нотки. Запретно. Невозможно. Неправильно. Но он не мог ничего с собой поделать. Хотелось вдыхать и вдыхать, будучи на близком расстоянии — только вытянуть руку — или даже ближе. Уткнуться в макушку, длинные волосы альфы, что он иногда лениво собирал в хвост, в шею, запаховую железу. Первое время, когда он только осознал свои чувства к полукровке, порой он не мог не корить себя за предательство собственного тела, реагировавшего на сладкие речи Лоу, его скудные прикосновения. Им так искусно манипулировали, надавливали на нужные точки, увлечённо играя; читая как открытую книгу, что он даже не замечал, как безнадёжно проигрывал. Возможно, потому что не желал противиться. Глубоко в душе ему доставляло удовольствие от прикованного к нему внимания, ласки, тёплых слов. Он не требовал многого, только ненавидел себя за проявленную слабость, а Лоу, подкупая, удовлетворял его мелкие капризы. Единственное, что не позволило предаваться глубокому самобичеванию, стал их первый поцелуй. Первый и последний. Стараясь вытурить из головы ненужные мысли, он взял швабру и принялся нарочито медленно убирать мелкий беспорядок. Мучило любопытство. Лоу выглядел так, словно в него вселился бес. Любопытство победило. Не прошло и десяти минут, как Джером замер перед дверью кабинета и прислушался. Ожидаемо тихо. Открыл дверь и, если честно, успел уже пожалеть множество раз — не хотелось попасть под горячую руку, да так и застыл, с удивлением обнаружив откинувшегося на спинку стула Скэриэла, изредка покачивающегося на ножке несчастного элемента интерьера. Глаза его были прикрыты. Одной рукой он придерживал телефон у груди, включив динамик, судя по громко трезвонящим гудкам, второй — устало массировал лоб, будто стараясь избавиться от тяготящей его головной боли. Подойдя ко столу, Джером поморщился — ноги, обутые в берцы, Лоу без капли сожаления закинул друг на друга на поверхности стола — и с удивлением обнаружил порванный полиэтиленовый пакет, далее: фотографии с подозрительным содержанием. Сердце его ухнуло. Приглядевшись к самому верхнему снимку, пытался распознать, что на нём фигурировало — половина фотографии была закрыта ботинком Лоу — и вздрогнул, наткнувшись на непроницаемый взгляд полукровки. — Ты вроде не ребёнок, чтобы учить тебя элементарным правилам приличия. — Ты вроде опоздал с проведением воспитательных бесед, — не удержавшись от колкости, в тон ему поведал Батлер. Щёки окрасились румянцем, когда его поймали с поличным, из-за чего он старался поскорее перевести тему: — Лет максимум на десять. — Увы, соблюдения манер было явно последним, о чём я тогда думал, — хмыкнул Лоу, отложив телефон и разведя руками. — Извини, воспитательные уроки уже вошли в привычку. Жаль, последствия не всегда бывали радужными. Почувствовав знакомый холодок, Джером остро глянул на собеседника, который откровенно потешался, наблюдая за его состоянием. — Не шути так, — поджав губы, выдавил он. — Объясни, что произошло? Твоими фероманами за версту несёт. Преувеличил, конечно, знатно. Ему ли жаловаться, помешанному на чужом запахе фанатику. Интересно, не будь он бетой, как бы пах он? Понравился бы его запах Скэриэлу? Скэриэл прошуршал в кармане карго, достал зажигалку и с наслаждением закурил. — Что же может случиться? — поднял он брови. — Разве что очередное дерьмо. — Я про это и спрашиваю. Если что-то вышло из-под контроля… — О, да, — ухмыльнулся Лоу на чужие предположения. — Мне так льстит твоё беспокойство. Что ж, вот тебе отчёт: «Глубокая Яма» ещё не в моих руках, недоброжелатели шикуют и активно надоедают, подобно вредным тараканам, а массового геноцида так и не произошло, — стрясая пепел, умудрился прыснуть на сморщившееся лицо собеседника. Он пояснил: — Адам бдит, а меня это уже осточертело, я весь на нервах. — Ты его убил? — со всей серьёзностью спросил Батлер, и Скэриэл искренне рассмеялся. — Конечно, напрашивается, но пока дышит, ублюдок. — Он не доверяет тебе. — Мне так жаль, — ни капли не обиделся, лишь чуть взгрустнул Лоу и выпустил табачный дым. — Скоро мы от него избавимся. Он так и ждёт, когда я сдохну. Я избавлюсь от него первее. — Слишком рискованно. Эдвард бы не одобрил этого. Скэриэл напрягся. — Не замешивай в этом Эдварда. Джером едва не рассмеялся. — Он и без того в этом замешан. И был убит из-за этого дерьма. Несмотря на это, ты ему ни капли не доверял. Он столько времени был твоим приближённым лицом. Разве он не заслужил крохи признания? — Джером понадеялся, что на лице не отобразилось отблески гнева; надеялся, что эти слова зацепят полукровку, заденут его. — Он не нуждался в моём признании, — сухо произнёс Скэриэл. — Нас объединяла одна общая цель, и он целенаправленно помогал мне. Зная, на что шёл. Ставки слишком высоки, риски — огромны. Мы состояли во взаимовыгодных отношениях. Или подожди… — он на секунду прервался. — Может, тебя задевает другое? Не стоит завуалировать, спрашивай как есть и не ходи вокруг да около, Джером. Хочешь доверия? Как считаешь, ты его заслужил? От столь холодного тона, с которой Лоу просмаковал последние слова, Батлера передёрнуло. Он с чистой растерянностью уставился на парня, не имея понятия, где прокололся и накосячил. Последнюю неделю всё проходило настолько гладко, насколько это возможно: он не допускал промашек, как обычно помогал в «Доме Спасения и Поддержки», работал в «Глубокой Яме», навещал Ноэля и на удивление грамотно распределял малую часть бюджета, выданным Лоу. Скэриэл наблюдал за ним с приторным умилением, нацепив на лицо противную понимающую улыбку — в ней читалась наигранность, а это значит, Лоу был чертовски зол. Пока низшего терзали предположения и многочисленные вопросы, его бросало то в жар, то в холод. Становилось душно и страшно. Кажется, не будь он бетой, скорее всего провонял бы феромонами на всё помещение. Предчувствие опасности. Инстинкт сбежать и спрятаться. — Подойди, Джером. Скэриэл заметно смягчил тон, но Батлер всё равно боялся поднять голову и лицезреть то ужасное, что бесконечно преследовало его в кошмарах. Чёрное, как тьма. Удушающее, как захват змеи. На негнетущих ногах он сделал так, как велели. — Взгляни сюда. Знаешь, чем я занимался последние два дня? И ему наконец удалось разглядеть то упрятанное, что так надоедливо мельтешило перед глазами. На периферии зрения он заметил на снимке силуэт двух людей, затем пригляделся и поражёно замер. Лоу комично медленно убрал ноги со стола и, подобно актеру пригорелого театра, с явным предвкушением поднялся, игриво прищурившись. Выбросил догоревший фильтр, бесшумно обошёл стол и расположился рядом, не отрывая глаз. — Ты следил… За Хитклифом? Лоу щёлкнул пальцами, мол, «молодец, детектив, пять баллов». — В последнее время он отдалился от меня, — потянувшись к снимку, мягко улыбнулся. — Я уважаю его решение, может быть, что-то его оттолкнуло, — сделал паузу. — Или кто-то. Поэтому решил перестраховаться. Как видишь, на фотографии ничего сверхъестественного: он и его водитель Чарли, приставленный Уильямом Хитклифом. Вот если просмотришь дальше, увидишь кое-что поинтереснее. Было всего две фотографии. Одна прикрывала вторую, как шестерка скрытого туза. И когда его продемонстрировали, Джером даже думать не пришлось, чтобы прийти к выводу: отсюда он уже живым не выйдет. Скэриэл приподнял ладонь, на ней разгоралась тёмная материя. Его откинули в стену с такой силой, что неизвестно, каким образом он не сломал себе позвоночник. Дыхание нарушилось, и стон боли вырвался с пересохших губ. Он знал, что ему аукнется, свяжись он тогда с Готье. — Видео, кстати говоря, я тоже глянул. Весьма занимательное, — яд в словах Лоу можно было черпать вёдрами. — Но с прелюдией слишком сильно затянули, тебе не кажется? Полукровка окатил тяжело дышащего юношу мрачным взглядом, пригвождая к полу чёрным пламенем. — Знаешь, я подозревал, что ты от меня многое скрываешь — вёл себя чрезмерно послушно. Но спеться с Готье? Сейчас мы будем раскрывать твой немаленький сундук с секретиками. — П-почему ты думаешь, что это Хитклиф? Лоу склонил голову, как вдруг заливисто рассмеялся. — Я изучал Готье на протяжении трёх лет, Джером, — любезно поведал ему Скэриэл. — И проводил большую часть своего времени именно с ним, наблюдал за ним, запоминал его привычки, учил язык тела. Я могу узнать его даже по виду рук. Думаешь, я играю здесь в игры? Нацепи он хоть тысячу масок, я узнаю его везде. Джером не знал, что сказать. Смог только выдохнуть. — Т-ты… Сошёл с ума. Это было ненормально. Абсолютно ненормально. Однако Лоу, видимо, данный факт совершенно не заботил. — Я ведь открылся тебе: говорил, как мне тяжело вынести предательство, — раздосадованно покачал он головой, подходя медленными шагами, точно хищник приближается к жертве: — Делал всё, чтобы мы достигли нашей цели, и как ты мне отплатил? Неужели перспектива действовать за спиной, подобно крысе, гораздо привлекательнее? — присел перед ним на корточки, аккуратно убрал с глаз тёмно-красного цвета пряди, и от столь противоречащего действа едва не вывернуло. — Нравится пускать мне палки в колёса? Ну, чего ещё я не знаю о нашем дорогом Джероме? Несправедливость била безжалостно. Батлер подавил в себе неимоверное желание выплюнуть оскорбления, вызванные причиняемой болью, сказать, что его невинный птенчик Готье не такой уж и невинный; что скрывает немало скелетов в шкафу, которые в будущем доставит ему столько же неприятностей. Как же он этого хотел! И промолчал. Он не мог лишаться своего главного козыря. Готье — единственный выход из того дерьма, в котором он тонет. Чистокровка извлекатель, ему под силу остановить Скэриэла. Его можно будет использовать в будущем. Хотелось верить, что причина только в этом. На данный момент Батлер ненавидел Скэриэла всеми фибрами души — этого лицемерного кукловода, что умел не только дёргать за ниточки, но и обгладывать чужие косточки. — Джером… — разочарованный вздох практически у уха. — Я убью тебя. В мыслях так не вовремя возникли чистые, напоминающие небо глаза, прищурившиеся в трогательном возмущении, и искренне улыбающиеся губы. Белоснежные, светящиеся волосы. Бледная, мягкая кожа. Злость на самого себя вспыхнула, давая волю беспомощной ярости. — Я убью тебя, и глазом не моргну, но не хочу этого делать. Объяснись мне, пока не поздно. Низший мигом отогнал наваждение, решив пойти на таран и умыться в оправданиях. — Он хотел… Узнать правду насчёт Оскара, искал Билли, — выдал ложные сведения, даже не запнувшись. — Билли? — нахмурился Лоу, затем, подумав, тихо выругался. — Что ещё? — Я н-не позволил. Чтобы не вызвать лишних подозрений, заперся с ним в комнате, где пригрозил ему там больше не шастать, сказал нашим вырубить камеры и выгнал, больше н-ничего, — вполне правдоподобно соврал Батлер, несмотря на удушающие тёмные путы. — Там был Кэмерон, мне ничего другого не оставалось, этот Хитклиф не хотел выметаться. — А он так просто смиренно взял и послушался, — елейно протянул Лоу. Казалось, не поверил в услышанное. — Из всего, что ты мне сказал, предполагаю, ты оказываешь на него значительное влияние. Что-то не вяжется, — демонстративно потёр он подбородок. — Ты так сильно его презирал, а тут — как неожиданно! — одно твоё слово, и он верит тебе. Какой же лапши, Джером, ты навешал ему, чтобы успокоить и отправить восвояси? Уж не ту ли, что сейчас вешаешь мне? Чёрт, чёрт, чёрт. Напор стал сильнее. Ну же, придумай что-нибудь! — Я… — прикусив губу едва не до крови, Джером выдавил: — Я сказал ему, что Билли там больше не работает. Что у неё есть сын, которого она хотела защитить, что она сбежала, и он поверил. Он не хотел конфликтовать и доставлять мне проблем, поэтому… — голос предательски надломился. — Поэтому… Он… — Я понял. Что и следовало ожидать. Если не ему, то в сердобольность своего чистокровного Лоу должен был поверить. Батлер попал в точку. Сухой ответ Скэриэла заставил смолкнуть, а через мгновение не без облегчения выдохнуть — чёрная материя иссякла. Пытка… закончилась? Джером уставился в пол, насчитывая секунды — хотелось поскорее отсюда убраться, — поэтому не видел Лоу; его нечитаемое выражение лица. Лишь ощутил лёгкое прикосновение к волосам, будто он не человек, а собака, слёзно выпрашивающая ласки. Проглотив отвращение, стерпел порыв отшатнуться, ведь от слабости во всём теле даже не мог в знак протеста дёрнуть головой и зарычать раненным животным. Боль была адская, все кости будто перемололи в мясорубке и вытащили. В нос забивался ядовитый запах мяты. Лучше просто не дышать. — Я не разрешаю тебе сближаться с Готье, Джером, — через некоторое время послышался спокойный, но ледяной тон, от которого начинали трястись поджилки. Тяжёлый, как могильная плита. — Больше не провоцируй меня. Ты знаешь, мне будет больно избавляться от тебя, если будешь мешаться. Джером ничего не ответил. Хотелось просто задохнуться.

***

Килли испуганно заверещала, беспокойно размахивая крыльями, когда сетка от маски стремительно пролетела мимо клетки — Готье швырнул её с такой силой, что раздался оглушающий звук металла. Тяжело дышащий, неприятно вспотевший и разозлённый, он даже не заметил взволнованную, семенящую за ним Сильвию, захлопнув дверь перед её носом, и очнулся только когда птица закричала второй раз, уже более возмущённо. — Всё-всё, не злись, — бросил он примирительно и тяжёло вздохнул, зачёсывая назад волосы. Он весь потный и грязный, даже не удосужившийся помыться после сегодняшней тренировки. Вспомнив жалостливую физиономию Люмьера, отправившего его домой, появилось почти непреодолимое желание снова что-то разбить. Например: декорирующую стол лампу. Может быть, ударить стену. Или, возможно, порвать историю Александра Македонского, так соблазнительно лежащую на столешнице. Хотя за такое, вероятно, перечитывающий её Скэриэл сильно обидеться. Из вредности. Чтобы надавить на совесть. Прямо как обиделся тогда Люмьер, невинно приподнимающий брови на его угрозы продолжить занятие. — Тебе нужно отдыхать. Ты не в том сейчас состоянии, чтобы вкалывать до упаду, Киллиан. Не в том состоянии. Не в том. Состоянии. Завуалировал как нельзя кстати, но было всё равно погано услышать нечто подобное. Он никогда не хотел, чтобы его жалели. За раздумьями успокоившийся, Готье последовал в ванную и наполнил её. Нужно было отмыться. Перед тренировкой он выпил таблетки, но прошло уже более трёх часов, поэтому повторил ритуал. Через минут пятнадцать стало легче. Его природный запах ослаб, а тело расслабилось: больше не хотелось лезть на стенку и ерепениться от любого неосторожного касания. Хитклиф не стыдился своей природы. Просто он не любил, когда его недооценивали. Он мог заниматься хоть до изнеможения, Люмьер не должен был отправлять его домой. Может быть, у наставника самого появились дела — Готье слышал, как перед тренировкой Уолдин ругался с орущим Гедеоном по телефону, — вот и придумал причину от него избавиться. Рассматривая руки, Хитклиф не без удовлетворения разглядывал появившиеся мозоли — результаты своего кропотливого труда — и не понял, как заснул от усталости.

***

— Готье! Распахнув глаза, он резко выпрямился, пытаясь сфокусировать зрение. Он будто находился в опьянении и ничего пока что не понимал. На плечи что-то давило. Парень начал потихоньку осознавать, что находится не один. Более того, его пытались разбудить всё это время. — Скэриэл?.. Голос прозвучал хрипло, и он неловко прокашлялся, наконец, видя перед собой смертельно бледное лицо друга. Тёмные зрачки метались, хватка на плечах только усилилась, даже стала немного болезненной — настолько крепко Лоу держал его. Позже юноша схватил его за запястья, вытащил из-под воды и принялся внимательно изучать, напряжённо вглядываясь. Да что это с ним? — Что ты делаешь? — окончательно проснувшись, с искренним непониманием спросил он. Скэриэл ничего не ответил: он выглядел до невозможности странно. До безумия… встревоженным? Наконец, полукровка опёрся о бортики ванны, опустив голову и почти бесшумно выдохнув. — Ты — придурок, слышишь меня? — единственное, что выпалил спустя долгое время. Готье приподнял бровь. Вот это приветствие. — Я тоже рад тебя видеть, — усмехнулся растерянно, на что Скэриэл только сильнее ощетинился. На что он злится? — Как ты сюда попал? — вдруг вспомнив, полюбопытствовал он и объяснил: — Я запирал дверь. Скэриэл фыркнул, почти насмешливо. Но глаза притом старательно прятал. — Я её открыл. — Как? — Взломал замок. Хитклиф настолько опешил, что даже не знал, что сказать на данное заявление. — Ты не отвечал мне, дверь была заперта, — вдруг на повышенном тоне выпалил Лоу. Казалось, взорвался вулкан: настолько непредсказуемым и злым он сейчас выглядел. — Чем ты вообще тут занимался? А если бы я не пришёл? Если бы ты захлебнулся?! Чистокровный, уже привыкший к тишине, дёрнулся от неожиданности. Затем ситуация начала потихоньку вырисовываться, и внутри начало просыпаться негодование: его обвиняли незаслуженно. — У меня всё было под контролем, — прошипел он, сдержавшись от грубости. — Ты ещё скажи, что медитировал, правдоподобнее звучало бы, — хмыкнул полукровка, на что Готье, чьи чувства находились не на самом приятном этапе его положения, уже не выдержал. — Ты мне не нянька, чтобы попрекать сейчас. — А ты хоть понимаешь, насколько это было опрометчиво? — не уступал Лоу. — Мне что, нельзя теперь уединиться?! Я просто уснул! — плотину прорвало. И без того накопившееся за день раздражение теперь смешалось с агрессией (спасибо, Лоу, большое), зародив бурю. — Думаешь, я совсем идиот? Беспомощный? Ты меня за беззащитную девчонку, что ли, принимаешь?! Я не нуждаюсь в опеке! — он резко замолк, видя, что Скэриэл утратил всю былую спесь и теперь смотрел на него почти затравленно. — Просто выйди, — коря себя за несдержанность, более тихо попросил он. — Я хочу одеться. Когда за ним захлопнулась дверь, Готье несколько секунд вглядывался в водную мыльную гладь, после встал и принялся вытираться огромным отложенным полотенцем. Чувствовал он себя последним куском дерьма. Парень торопливо надел боксёры, накинул халат и вышел из ванной, прислоняясь к стене. Скэриэл стоял спиной к нему, задумчиво играя с щебечущей птицей, однако, услышав вышедшего Готье, обернулся. — Извини, что сорвался, — прозвучало настолько машинально и отрепетировано, что он поморщился. Скэриэл качнул головой. Едва уловимая улыбка мелькнула на его губах. Видимо, тоже уже успокоился. — Брось, всё в порядке. Я первый наехал. Чистокровный неловко оборвал зрительный контакт. — Ты избегаешь меня. Вернул взгляд обратно. — Это не так, — слишком торопливо ответил он. — Ты снизил наше общение на минимум, даже на сообщения не отвечаешь, — продолжил вполне спокойно Скэриэл. — Я звонил тебе с самого утра. Он знал. Телефон без перерыва гудел от звонков Лоу, но ему нужно было ещё время для размышлений, чтобы хоть как-то принять истинную реальность. — Я довольно занят в последнее время, — ненавидя себя за то, что оправдывался, пояснил Готье. — Правда? — усмехнулся тихо Лоу. — Много дел накопилось, наверное? — Не поверишь, да, — отзеркалил Хитклиф, пожав плечами. — А эти дела случаем не подразумевают твой очередной поход в Запретные земли? Готье напрягся. — Откуда ты… — отнекиваться смысла он не видел. — Знакомый рассказал. — Знакомый? — почему-то он не верил, что Джером мог его так просто сдать. — Кэмерон? Скэриэл скривился, словно одно упоминание чужого имени вызывало у него зубную боль. — Он самый, так что? — Лоу подошёл ближе, проклиная момент, когда не удосужился покурить, как сюда забраться. Нервы летели в тартарары. — Зачем ты снова туда попёрся? Так не хватило прошлых островатых ощущений? — Это допрос? — Просто ответь мне. Готье ядовито улыбнулся. — Какое тебе дело? Скэриал выглядел так, словно его ударили наотмашь. Вот он, подумал чистокровный, взгляд побитой собаки, оставленной своим хозяином: изначально потерянный, напитанный неверием и, кажется, с мелькнувшей крупицей боли. Готье разозлился от того, что начинал чувствовать уколы совести — в конце концов, пострадавшая сторона здесь только он. Да его держат в неведении до сих пор! Он не собирался отказываться от своих слов, а аж тем более — извиняться. Скэриэл опустил голову, закрывая лицо волосами. Эмоции больше нельзя было прочесть. — Что мне сделать, чтобы ты не вёл себя так? — спросил он сдавленно, но Готье не обратил на это внимание, изучая чужие, до побеления костяшек сжатые в кулаки руки. — Как я себя веду? — Избегаешь. Пытаешься оттолкнуть. Я расстроил тебя, поэтому хочу искупить свою вину, но если ты будешь закрываться, ничего не выйдет. — Ты оттолкнул меня первым. — И как, разреши поинтересоваться, ты пришёл к таким умозаключениям? — Не думаю, что обязан распинаться по очевидным причинам. Перед тобой. Скэриэл резко вскинул голову. — Что, прости? — Ты меня плохо услышал? Могу повторить. Он даже не успел вздохнуть, как его схватили за плечи и почти впритык приблизили к напряжённому телу. Лбы едва не столкнулись, взгляды сцепились, и Готье было хотел высвободиться, взбесившись, как Лоу его опередил, твёрдо зафиксировав его лицо пальцами и не давая отвернуться. Запах мяты. Сильный и будораживающий. Он почувствовал, как по телу пробежался жар. — В следующий раз, когда вознамериваешься преподать мне урок столь сомнительным образом, возьми на заметку, что подобные методы со мной не работают, — сквозь зубы выдавил Скэриэл. Он терял контроль, Хитклиф это прекрасно видел и ругал себя, ведь та былая, казалось бы, непробиваемая решимость, сейчас активно тлела под потемневшим взглядом Лоу. — Если так сильно злишься, ударь. Не хватит — избей полностью. Но не игнорируй… — Скэриэл… — Не отдаляйся от меня, Готи, — требовательно и одновременно потерянно произнёс Лоу. — Только не ты. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Пыхтели, как два упёртых барана, и едва не скалились. Готье прикусил губу и не мог свободно вздохнуть — боялся, что ноги станут ватными от очередной порции чужих феромонов и предательски подкосятся. Таблетки… Ему нужны таблетки. Этот вспыльчивый придурок, похоже, забыл, что его доминантные выкрутасы тут далеко не по нраву одному горделивому сыну банкира. Нужно спровадить его отсюда. Да поскорее. Было унизительно представать перед Лоу в подобном виде. Он ещё не настолько отчаялся. — Скэриэл, отойди, пожалуйста. — Ты что, меня не слышал? — упрямо отозвались в ответ. — Я тебя прекрасно услышал. Но сейчас я хочу, чтобы ты ушёл. — Заставь меня. — Скэриэл, клянусь Богом, если не свалишь… От нового глотка мяты тело совсем пошатнуло. Проклиная всё на столь несправедливом, белом свете, он не удержался на ногах и резко зацепился за плечи Лоу, растерянно застывшего от столь неожиданного соприкосновения. Тёмные зрачки расширились. Наконец, сопоставил. — Убери, мать твою, свои феромоны от меня, — прорычал агрессивно Готье. — Или я тебя прибью. — Я… Готи… — промямлил Скэриэл, словно прирастая к полу. — Почему ты сразу не сказал, что у тебя… — Заткнись, не произноси этого. Вот это да. Редко можно было увидеть друга таким потерянным и нервным, Готье стоило бы станцевать победный танец за получение данного достижения, если бы не мешал устрашающий факт, что станцевать хотелось не на полу, а на ком-то. Хищным ястребом он проследил за дёрнувшимся кадыком полукровки. Ладно, зрелище ему всё-таки доставляло самое крохотное, но удовольствие. — Да ты сейчас в обморок хлопнешься, — не удержался от колкости чистокровный, подавив довольную лыбу, когда получил взгляд, полный искреннего возмущения. — Уж кто бы говорил! — Я в курсе, так что не стой столбом и просто убери свои феромоны. Мне тяжело, ты же видишь, — задышал он часто, одновременно успокаиваясь от приятного аромата полукровки. Табачный дым, нотки парфюма и одурманивающая мята. — Чёрт возьми, живее! — Я пытаюсь! — предъявили ему. — Ты прижимаешься слишком сильно, это, между прочим, отвлекает! — Господи, какая же нелепость… Со стороны могло показаться, что он совсем перестал соображать, однако сам чистокровный так не считал — парень прекрасно понимал, что творил, но всё равно не в силах был сдержаться. Не контролируя собственное тело, Хитклиф прижался к Лоу и уткнулся холодным носом в загорелую шею. Глубокий вдох. И ещё один. Стало так стыдно за свой порыв, что Хитклиф боялся посмотреть в глаза другу: увидеть в них отвращение и осуждение, хоть и прекрасно знал, что подобного никогда не будет. С момента их знакомства Скэриэл никогда никаким образом не принижал его за природу. Наоборот, иногда даже казалось, что ему это нравилось. — Готи… — свистящий шёпот ударил по ушам то ли предостерегая, то ли приглашая. Лоу невольно зажмурился, ощущая мягкие, увлажнившиеся губы, случайно коснувшиеся кожи, и повернул голову. Отращенные волосы свободно обрамляли лицо, скрыв лихорадочный румянец. — Всё хорошо… Дыши. Ранее придерживающие руки плавно, как-то ласково прошлись вверх, по ткани накрепко завязанного халата. По телу пробежал табун мурашек. Пальцы пробежались дальше, оттягивая белоснежные края. — Позволь мне помочь. Готье настороженно замер, тем не менее, давая себя медленно отстранить, и поплывшим взглядом уставился на полукровку. Скэриэл виновато улыбнулся, затем наклонился и внезапно стянул с себя футболку пепельно-серого цвета с принтом мультяшной птицы посередине. Готье ничего не спрашивал, лишь устало позволил стянуть с себя верх халата и надеть предложенный предмет гардероба Лоу. Ткань была плотная, но приятная на ощупь. И пахла просто божественно, так что отказываться он посчитал настоящим кощунством. Улыбка его застыла, когда он заметил, что Лоу всё это время не отрывал от него глаз. Полукровка смотрел странно: в тёмных зрачках читалось какое-то сладостное удовлетворение. Тёпло улыбнувшись, он с заминкой, будто спрашивая разрешения, взял его за руку — Готье не отдернулся — и переплёл их пальцы, поглаживая нежную кожу. Молча подвёл к кровати, помог полностью избавиться от халата, завернул его в одеяло и уложил в постель, несмотря на вялые протесты. — Я и сам в состоянии это сделать. — Конечно, — плюхнувшись рядом, хихикнул Лоу. — Но я решил, что тебе не помешает лишняя забота. — Это перебор, — смущённо буркнул Готье, завернувшись в одеяло покрепче. — Но… Эм… Спасибо. Запах Лоу, исходящий от футболки, успокаивал и дарил опьяняющее ощущение безопасности. Учитывая, что сам хозяин вещички собственный персоной улёгся рядом и, откинувшись на подушку, так счастливо улыбался, что Хитклиф смутился. — Ты пялишься, как придурок. — Ага, — кивнул болванчиком Лоу. — Просто ты так вкусненько пахнешь, прямо как принцесса из сказок. — Чушь несёшь, — покачал головой Готье, но от усмешки не удержался. Что поделать, было уморительно наблюдать за мечтательным выражением лица Скэриэла. — И я не принцесса. Всего лишь принц, подумалось иронично. — Мне, знаешь ли, всегда нравился твой запах, — разоткровенничался Лоу, манерно вздыхая: — Вот бы слышать его почаще. — Он мне мешает, не хочу благоухать ликёром и мёдом, это отвратительно. — Отвратительно — то, что ты считаешь это отвратительным, — в душе оскорбился он и, настойчиво обхватив брыкающееся тело своими наглыми ручищами, закинул на него ногу поверх одеяла. И потёрся носом о чужую запаховую железу. — Иди сюда, надо надышаться, пока ты снова не выпил свои мерзкие таблетки. — Иди в жопу, Скэр. — Я, между прочим, этого и пытаюсь добиться. Но спасибо, что заметил. Тупой зрительный контакт держался недолго. Они вдвоём заржали на всю комнату. — Ночью выметайся, — запыхтев, потребовал Готье. — Гедеон тебя прибьёт, если увидит. Последнюю неделю он каждое утро проверяет мою комнату. — Пусть видит, — отрезал Лоу, картинно застонав: — Не переживай, этот огнедышащий дракон не сможет нас разлучить! — Как ты его назвал? — ухахатывался Готье, как припадочный. — А что? Ты просто представь его рожу утром. Подумает, что я тебя чести лишил! И заставит жениться. — Не жаль тебя разочаровывать, но с этим ты явно в пролёте, — учитывая отношение Гедеона к Скэриэлу, он скорее задушит того голыми руками, даже не выслушав объяснений. Смех Лоу внезапно оборвался, и ухо опалило тёплое дыхание. Готье замер, ощущая спиной его учащённое сердцебиение. — А я всё равно женюсь, — чужие губы коснулись мочки, пробуждая табун мурашек по спине. Скэриэл улыбнулся, будто чувствуя, какую реакцию вызывал у юноши. — Знаешь, Готи, когда-то я одалживал у Габи одну книгу. Это была история о прекрасном принце, заточённым в башню злым трёхголовым драконом, и рыцаре, что полюбил принца всем сердцем. Готье слушал, затаив дыхание, и не перебивал. — Дракон ревностно относился ко всему, что касалось принца, стерёг его, не подпускал никого к башне. А тех смельчаков, что пробирались, безжалостно убивал. Многие боялись его гнева, потому теряли свой героизм и бросали идею спасти принца. Но один рыцарь был весьма упёртым, — Скэриэл понизил голос. — Потому что был так сильно влюблён, что не боялся смерти. Но — вот незадача — рыцарь был также весьма сообразительным и изворотливым. Он стал главнокомандующим армии непутёвого короля, пообещав тому привезти принца, с помощью которого он восстановит свою власть. Не без помощи численности они убили трёхголового дракона, но заслугу присудили рыцарю, что возглавлял командование. За данное время он укрепил свой авторитет, народ посчитал его героем, достойным престола. Так и полетела голова с плеч непутёвого монарха. Готье закрыл глаза. — А принц?.. — сонно поинтересовался чистокровный. — Рыцарь долго добивался его любви, но в конце концов они стали править страной вместе, — улыбнулся Скэриэл в белоснежные волосы. — Как тебе эта история? В ответ донеслось лишь мирное посапывание. Скэриэл тихонько прыснул, обнимая юношу крепче. Пусть греется. — Мне она тоже очень понравилась, — он закрыл глаза, ласково пожелав: — Спокойной ночи, Готи.