Портрет Амелии

      Холодный осенний ветер ворвался в его мастерскую, трепля холсты и разнося запах скипидара. Элиас поморщился, отрываясь от созерцания заката, окрасившего багрянцем и золотом черепичные крыши города. Закат всегда вызывал у него странную тревогу, предчувствие чего-то неизбежного и рокового. Он поднёс дрожащую руку ко лбу, чувствуя, как начинается знакомая пульсация. Ей предшествовал ненормальный зуд, который возникал будто под самой черепной коробкой. Расходился волнами и превращался в эту давящую осознанием последующего пульсацию… «Она грядет», — прошептал Элиас, и в его голосе звучал не страх, но тоска. «Вдохновенная болезнь». Его проклятие и его благословение.       С раннего детства Элиаса преследовали странные приступы. Сначала это были короткие потери сознания, сопровождавшиеся бредом и галлюцинациями. С возрастом приступы становились всё более сильными и продолжительными. Во время этих приступов Элиас испытывал видения — калейдоскоп образов, звуков и ощущений, которые ни он, ни один из докторов не могли объяснить. Врачи лишь разводили руками, твердя о нервном расстройстве и предлагая успокоительные средства. Но Элиас знал, что это не просто болезнь. Во время этих приступов он чувствовал связь с чем-то необъяснимым, чем-то большим, чем он сам, с каким-то иным миром, полным красоты и ужаса… И именно в эти моменты он мог творить.       После одного из первых приступов Элиас обнаружил, что может переносить свои видения на холст. Его картины были необычными, яркими, полными странных символов и потусторонних образов. Родители Элиаса были людьми искусства: мать — владелица одной из крупнейших в городе художественной галереи; отец — преуспевающий арт-дилер. Конечно же, они сразу заметили необычные картины своего отпрыска. Как и то, что в них есть что-то неземное, что они обладают какой-то гипнотической силой. После первой же выставки в галерее матери Элиас стал знаменит. Его картины покупали богатые аристократы и коллекционеры, но слава не приносила юноше радости. Он знал, что каждый приступ «Вдохновенной болезни» оставляет свой след на его разуме. Чувствовал, как его память слабеет, как его мысли становятся спутанными. Он боялся, что однажды совсем потеряет себя, и его поглотит это безумие.       Элиасу было двадцать один год когда, во время одной из своих выставок, он встретил Амелию. Хрупкую, загадочную девушку с большими синими глазами, в которых, казалось, отражалась вся Вселенная. Амелия молча стояла перед одной из его самых безумных картин — «Танцем мёртвых душ», — и в её глазах не было ни страха, ни отвращения, только понимание. Элиас молча издалека наблюдал за странной посетительницей галереи. Странность её была в том, на взгляд молодого художника, что никто не задерживался надолго у этой картины, а эта незнакомка пристально и внимательно рассматривала её вот уже практически полчаса. «Танец мёртвых душ» — последняя картина, написанная Элиасом. В ней он выплеснул на холст всё своё отчаяние, всю боль и страх, которые одолевали юношу из-за того, что он всё дольше и чаще терял себя и связь с реальностью из-за «Вдохновенной болезни».       После выставки Амелия неожиданно подошла к Элиасу. — Я понимаю вас, — тихо сказала она вместо стандартного приветствия. — Я знаю, что вы чувствуете.       Элиас был поражён. Никто никогда не говорил ему этого раньше. Все видели в нём лишь талантливого художника, но никто не видел его страданий. А эта странная незнакомка, вместо привычных Элиасу витиеватых фраз лести, вот так просто говорит, что понимает его… — Не желаете ли выпить чашечку чая? Неподалёку есть неплохое кафе… — проговорил Элиас, не сводя с девушки взгляда и отчего-то краснея. Она просто, без жеманства и напускной игривости, кивнула.       Так Амелия стала его музой и лекарством. Она проводила с Элиасом дни и ночи, читала ему книги, рассказывала истории, пела песни. Она научила его контролировать свои приступы, направлять свою энергию в творчество и не терять при этом связь с реальностью. Амелия действительно понимала его, как никто другой, а Элиас полюбил её больше всего на свете.       Их любовь расцветала, словно редкий цветок в пустыне. Элиас чувствовал, что с Амелией он может победить свою «болезнь вдохновения», что он может обрести покой и счастье. Но проклятие было сильнее. Приступы становились всё более частыми и продолжительными. Элиас чувствовал, как его разум ускользает от него, как он теряет связь с реальностью. Он начал видеть тени, слышать голоса, ощущать прикосновения невидимых рук даже вне приступов.       Однажды ночью, во время одного из самых ужасных приступов, Элиас понял, что его болезнь побеждает. Он осознал, что скоро умрёт, что его разум будет полностью поглощён безумием. Тогда Элиас принял решение, что должен сделать хоть что-то. Он должен оставить после себя то, что будет говорить о его любви к Амелии, что будет напоминать о нём. Элиас хотел создать картину, порождённую не болезнью, а его любовью к этой волшебной девушке.       Он попросил Амелию позировать. Юноша хотел написать её портрет, портрет, который был бы отражением её души, портрет, который стал бы вечным свидетельством их любви. Амелия согласилась. Девушка понимала, что каждый день может стать последним днём, когда она видит Элиаса в сознании.       Элиас работал над портретом круглые сутки, не смыкая глаз, не чувствуя усталости. Хотя его руки и дрожали от усталости, разум был затуманен борьбой с болезнью и бессонницей, но юноша продолжал писать, вкладывая в каждый мазок всю свою любовь, всю свою боль, всю свою душу.       Во время написания портрета Элиас испытывал странные ощущения. Он чувствовал, что не один в мастерской, что рядом с ним кто-то есть, что он не просто пишет портрет Амелии, а создаёт нечто большее, словно открывает портал в другой мир…       Когда портрет был закончен, и последний мазок краски лёг на холст, Элиас упал без сознания. Амелия была рядом, она тотчас вызвала врачей, его госпитализировали в лечебное учреждение, но помочь чем-то было уже невозможно. Элиас был в коме.       Амелия сидела у его кровати день и ночь, держала возлюбленного за руку и шептала ему слова любви. Она верила, что Элиас слышит её, что он чувствует её присутствие. Однажды ночью, когда Амелия задремала, Элиас неожиданно очнулся. Он посмотрел на Амелию с любовью и грустью. Разум его был удивительно ясным, чего юноша не ощущал уже много, очень много лет. — Я люблю тебя, — прошептал он, глядя на спящую у его кровати возлюбленную. — Спасибо тебе за всё.       Элиас умер в тишине больничной палаты, окутанной ночным полумраком. Хотя, можно ли назвать смертью переход в другой, отличный от нашего мир? Элиас ушёл в то место, что видел во время приступов «Вдохновенной болезни». Он ушёл в измерение, где краски были во сто крат ярче и насыщеннее, где взгляд художника мог воспринимать такие оттенки, каких никогда он не видел в своей прошлой жизни. Но даже здесь он помнил и не переставал любить свою музу, свою Амелию. Он знал — она тоже придёт сюда, но должно пройти время. Её час ещё не настал. А Элиас же спокойно и терпеливо будет ждать свою возлюбленную, чтобы потом вместе любоваться этими необычайными красками и переливами.       Амелия была убита горем после ухода Элиаса. Она потеряла своего       возлюбленного, своего человека, единственного, кто был так близок и дорог. Потеряла того, кто успел за столь короткое время будто бы въесться в неё саму, став неотъемлемой частью Амелии. Потерять эту часть было равносильно тому, что потерять саму себя. Но она знала, что должна жить дальше, должна сохранить память о нём. Амелия совместно с матерью Элиаса организовала выставку его последних картин, в том числе, и портрета Амелии.       Выставка имела оглушительный успех. Люди говорили, что картины Элиаса будто бы стали ещё более безумными и прекрасными после его смерти. Они говорили, что в них есть что-то потустороннее, что они обладают какой-то магической силой. Но больше всего людей поразил портрет Амелии. Он был настолько реалистичным, настолько живым, что казалось, будто Амелия вот-вот сойдёт с холста и заговорит. Отец Элиаса, который впервые увидел этот портрет, сказал Амелии тихим, потускневшим голосом: «В ваших глазах здесь можно увидеть, кажется, саму вселенную… И всю любовь и боль, которые Вы пережили вместе с моим сыном».       Амелия знала, что Элиас оставил ей не только свою любовь, но и своё искусство. И она поклялась, что будет хранить память о нём и делиться его искусством с миром, пока бьётся её сердце.       Портрет Амелии стал самым известным произведением Элиаса. Он висел в лучших музеях мира, его копии печатали на открытках и плакатах, его показывали в фильмах и телепередачах. Портрет Амелии стал символом любви, страдания и гения, рождённого в муках «вдохновенной болезни». И каждый, кто видел этот портрет, чувствовал, что прикоснулся к чему-то таинственному и непостижимому.