7 ключей Тихиро

Алистер плавно опустился у подножия исполинского клёна, в стволе которого был вырезан вход в чертоги Эрвина. Воздух здесь был свежим и сладковатым, пахнущим кленовым соком, мхом и чем-то неуловимо древним. Тихиро соскользнула со спины лиса, чувствуя лёгкое головокружение от скорости и новых впечатлений. Её кеды утонули в мягком ковре из опавших кленовых листьев, окрашенных во все оттенки золота и багрянца.Два стража в доспехах из полированной древесины, чьи лица скрывали шлемы, украшенные резными листьями, скрестили перед ними алебарды с наконечниками, похожими на сверкающие льдинки. — Луми, — сказал один из них, его голос звучал как шелест листьев. — Зачем пришёл? Тебя может быть и пустим, а подружку твою с зверем нет. — Она под моей защитой, как и Алистер— твёрдо ответил Луми. В этот момент массивные резные врата, казавшиеся частью самого дерева, бесшумно поползли в стороны, и в проёме возникла высокая, статная фигура. Король Эрвин выглядел моложаво, его тёмные, как спелая черника, волосы были перехвачены простым серебряным обручем, а в зелёных, цвета молодой весенней листвы, глазах светилось спокойное, но не лишённое проницательности любопытство. — Что это за спор у моих врат? — спросил он, и его взгляд скользнул по Луми, Алистеру и на мгновение задержался на Тихиро. — Ваше Величество, — поклонился Луми. — Как ваше ничего?. Не скучно вам тут? Вот привёл свою подружку, говорит что потерялась. Эрвин улыбнулся, но его глаза оставались внимательными, словно он видел не просто девушку, а целую историю, стоящую за ней. — Пусть войдет гостья. А вы... — он кивнул Луми и Алистеру, — подождете здесь. Прежде чем Тихиро успела что-то сказать или выразить протест, дверь так же бесшумно закрылась, оставив её друзей снаружи. Луми, сжав кулаки, тут же прильнул ухом к прохладной, гладкой древесине, а Алистер, издав тихое, тревожное ворчание, улёгся рядом, навострив свои чуткие уши, готовый уловить малейший звук изнутри. Оказавшись в одиночестве с королём, Тихиро на мгновение растерялась, но её внимание сразу же переключилось на окружающее пространство. Они стояли в просторном, круглом зале, который, казалось, был выдолблен прямо в сердцевине древнего клёна. Стены, плавно переходящие в высокий, куполообразный потолок, были испещрены природными узорами древесных колец, которые мягко светились изнутри, наполняя помещение тёплым, медовым сиянием. Воздух был густым и ароматным — пахло старым деревом, сушёными травами, собранными в летнюю пору, и сладким, едва уловимым нектаром. Сводчатый потолок был подобен узорчатому витражу из листьев, сквозь который пробивался солнечный свет, окрашивая всё в зелёные, золотые и багряные тона. В центре зала стоял низкий стол, вырезанный, казалось, из цельного пня, вокруг которого располагались сиденья из причудливо переплетённых живых корней, покрытые мягкими подушками из мха и лепестков. Повсюду на полках, вделанных прямо в стену, стояли свитки в кожаных футлярах, глиняные кувшины и хрустальные сосуды с засушенными цветами и корешками. Казалось, сама природа стала архитектором этого места. Эрвин мягко коснулся её локтя, направляя к одному из кресел. — Присаживайся, дитя, — сказал он, и его голос звучал успокаивающе. — Не бойся. Расскажи, откуда ты? — он удобно устроился напротив, его поза была расслабленной, но внимательной. — И что привело тебя в наши леса? Тихиро, опускаясь на удивительно удобное сиденье, которое приняло форму её тела, начала рассказывать свою историю. Она говорила о своём мире, о друзьях, о походе в лес, опуская, однако, самые важные детали о ключе и своём внезапном появлении. Король внимательно слушал, иногда кивая, его выразительные глаза не отрывались от её лица, и Тихиро почувствовала себя немного спокойнее под этим, хоть и проницательным, но не осуждающим взглядом. — Ах, да, — внезапно, как будто случайно вспомнив, произнёс Эрвин, поднимаясь и направляясь к одной из полок со свитками. — У тебя довольно интересное украшение на шее. — Его движение было плавным и естественным. Пока Тихиро замирала, его пальцы, длинные и ухоженные, слегка, почти невесомо коснулись ключа. Металл под её одеждой дрогнул, отозвавшись коротким, едва заметным импульсом тепла. За дверью Луми затаил дыхание, а Алистер, уловив изменение в тишине за дверью, насторожил уши ещё сильнее, его хвост замер в напряжённой неподвижности. — Не часто увидишь такую работу, — продолжил Эрвин, уже отходя и делая вид, что с лёгким любопытством изучает развёрнутый перед ним пожелтевший свиток. — Своеобразный дизайн. Но в его глазах, когда он на мгновение скользнул взглядом по лицу Тихиро, мелькнула быстрая, как вспышка света на воде, искра неподдельного, глубокого интереса. И за дверью, прижавшись к дереву, Луми сдавленно прошептал Алистеру, его голос был полон дурного предчувствия: — Надо было настаивать, чтобы нас пустили. Алистер в ответ тихо, почти беззвучно рыкнул, его хвост нервно дёрнулся, сметая несколько опавших листьев. Они оба понимали - встреча с королём, которая казалась такой мирной, только начинается, и её последствия могут быть куда серьёзнее, чем просто вежливая беседа. — ...такая работа, — закончил Эрвин, отводя взгляд от пожелтевшего свитка и вновь обращаясь к Тихиро с той же безмятежной, отполированной вежливостью улыбкой. — Но, конечно, усталость с дороги — не лучший советчик для ясности ума. Тебе определённо нужно отдохнуть, прежде чем мы продолжим нашу беседу. Он мягким, плавным жестом указал на неброскую арку в дальней стене зала, почти полностью скрытую в глубокой тени причудливых резных драпировок, сотканных из серебристой паутины и нежного лесного мха. — Позволь моим слугам проводить тебя в гостевые покои. Там тебя уже ждёт всё необходимое для комфорта и уединения. Тихиро, всё ещё чувствуя на коже лёгкое, словно эхо, покалывание от неожиданного прикосновения короля к ключу, кивнула с искренним облегчением. Мысль об отдыхе после столь насыщенного и полного потрясений дня казалась ей настоящим раем. Возможность остаться наедине с собой, чтобы переварить всё увиденное и услышанное, была бесценна. — Благодарю вас за заботу, ваше величество, — почтительно произнесла она, поднимаясь с удивительно удобного кресла из корней. Эрвин лично проводил её до тёмной арки, где их уже молча, словно тени, ожидали две высокие и стройные служанки, облачённые в простые, но изящные платья цвета увядшей осенней листвы. Прежде чем Тихиро окончательно скрылась в тёмном проёме, ведущем вглубь дерева, король на мгновение обернулся к главному стражу у входа и сделал почти незаметное, отточенное годами движение рукой: мизинец был плотно прижат к ладони, а указательный и средний пальцы скрещены в виде древнего символа. Страж, человек с непроницаемым лицом, ответил едва заметным, но чётким кивком, и его пальцы сжали древко алебарды чуть крепче. За массивной дверью тронного зала Луми, подсматривавший в узкую щель между резными панелями, резко выпрямился, его лицо под веснушками стало землистым. — Тёмные корни... — вырвался у него сдавленный шёпот, когда он отшатнулся от двери и схватился за голову. Но было уже поздно. Шесть стражей в полном боевом облачении, появившиеся так бесшумно, что казалось, будто они выросли из самого пола, молча, но неумолимо окружили их, сомкнув стальное кольцо. Алистер мгновенно ощетинился, его рыжеватая шерсть встала дыбом, обнажив белоснежные клыки, и из его грозной пасти вырвалось низкое, вибрирующее предупреждающее рычание, обещавшее разрыв плоти. Но Луми, побледнев, но сохраняя остатки самообладания, резко опустил руку ему на загривок. — Не стоит, друг. Не сейчас и не здесь, — тихо, но твёрдо сказал он, глядя на смертоносные лезвия алебард, нацеленные на них с холодной решимостью. Их быстро, без лишнего шума и объяснений, повели по узкому, слабо освещённому боковому коридору, уводя вглубь древнего дерева, в противоположную сторону от той, куда только что увели ничего не подозревающую Тихиро. Лестница, по которой их спустили, вела вниз, в сырую, пронизанную сквозняками темноту, пахнущую влажной землёй, плесенью и старой, тлением пропитанной древесиной. В конце коридора зияла темнота камеры. Массивная решётка, сплетённая из чёрных, словно обугленных, живых корней, с тяжёлым, оглушительным лязгом захлопнулась за их спинами, окончательно запечатав участь. Тем временем Тихиро шла по уютному, залитому мягким золотистым светом коридору, стены которого пульсировали ровным, тёплым свечением, исходящим из самой сердцевины дерева. Её проводили в небольшую, но невероятно уютную комнату, где стояла широкая, пышная кровать, целиком вырезанная из пушистого, изумрудного мха, а единственное окошко, обрамлённое живыми ветвями, открывало вид на таинственный, погружённый в ночь лес. Дверь за её спиной бесшумно закрылась, слившись со стеной. — Приятного отдыха, уважаемая гостья, — донёсся из-за двери безэмоциональный, мелодичный голос одной из служанок. Тихиро с глубоким, блаженным облегчением вздохнула и опустилась на упругий, пружинящий край своей необычной кровати, чувствуя, как накопленное за день напряжение начинает понемногу отступать. Лишь спустя несколько минут безмятежного спокойствия её взгляд случайно упал на дверь, и она с лёгким недоумением отметила, что на её стороне отсутствует какая-либо ручка или скоба. И лишь тогда до неё дошёл истинный смысл того тихого, но такого чёткого щелчка замка, прозвучавшего несколько минут назад — звука, прозвучавшего слишком уж окончательно и не оставляющего пространства для сомнений. Тишина вокруг внезапно стала громкой и зловещей.