Because

–Знаешь, Бетси, я бы лучше порекомендовал тебе побыстрее уйти,–Мартин смотрит на девочку, допивающую свой чай, который ей налил продюсер. Те ужасные вопли, как в психушке на Силвер-стрит, не услышать мог если только глухой. А Мартин не простил себе, если бы с ней что-то случилось. Она смущается еще больше. "Ты одновременно хочешь остаться, но что-то в студии тебя отталкивает ". Мартин понимает-давить на нее будет бесполезно. Если уж избавляться, то с уважением. –Я вот тут думаю, ты-Бетси, верно? –он пододвигается к ней на стуле поближе –Да, –отвечает она, не понимая сути вопроса –Полностью-Элизабет –Да-а?–негодование окутало ее мозги. –А какая же у тебя фамилия? –Может мне еще вам и адрес свой написать? –серьезно спрашивает она. Мартин вздрогнул от такой серьезности подростка. –Не, я же просто спросил, –невинно вякнул он Она рассмеялась с такой напуганной и удивленной гримасы продюсера. "Не бойтесь, я не пойду писать заявление в полицию.... Пока что"–сквозь смех и хрюканье пыталась сказать Бетси, лежащая уже на столе. Губы Джорджа начинают расползаться в улыбке от ее милого вида. –Корбетт, –сухо отвечает она, поднявшись со стола –Элизабет Корбетт? Бетси Корбетт? –А что такого? Девчачья фамилия моей матери Беннетт. –В общем, фамилия с двойной "Т" на конце будет преследовать тебя большую часть твоей жизни –Я хочу поменять фамилию, –призналась Бетси, смотря на дно пустой чашки –Почему?–поспешил спросить Джордж. Она только вдохнула воздуха, но предусмотрительный и воспитанный Мартин уже опередил ее, заметив, что особа допила свой Эрл Грей с молоком и щепоткой сахара. "Тебе долить чая? "–и вот он уже потянул свои руки к синему фарфоровому заварнику через весь стол, накрытый белой скатертью, на которой стояла пиала,доверху набитая печеньем марки "Jaffa Cakes".Судя по его виду, это была одна из самых первых партий 1927 года. К нему так никто и не притронулся. Хоть крась в черный, красный или зеленый и иди с ними в казино. "Нет, нет, спасибо, не нужно больше чая"–также вежливо отказалась она. А после продолжила: –Я хочу другую фамилию, потому что родители будут разводится. Мама берет обратно свою первую фамилию , а я не хочу, чтобы эта Корбетт мозолила нам двоим глаза. Или все спрашивали, почему у матери и дочки разные фамилии. Причем "Бетси Беннетт" звучит как-то более складно. –А если тебя объявят в поисках, то какую фамилию огласят? –выдвинул свою необдуманную мысль Джордж –А почему вы об этом подумали?–щурит глаза Бетси, немного улыбаясь –Просто предполагаю–нервно постукивает пальцем по чашке Мартин, отведя взгляд. –А еще я буду еще больше походить на Джули Беннетт. –продолжила она,смотря в белый, тонущий в тени, потолок. –Зачем тебе походить на кого-то? Нужно же наоборот, чтобы все мечтали быть ,как ты, а не ты мечтала быть как Джули Беннетт –Ну да, но это ведь другое. Меня вообще из-за фамилии зовут Морковка –Ты же даже не рыжая! Даже ни одной веснушки нет! – Мартину действительно было жаль Бетси. –А теперь попробуйте это объяснить тем дурам из музыкалки . Кто вообще захочет быть, как Морковка Бетси?–обиженно буркнула она, резко качнув ногой и ударив по ножке стола. –Ну, вот а я всю начальную школу бегал с кличкой "Гусь Мартин". В музыкальной школе не обзывали, уважали в какой-то мере. Но как только я приходил в свой класс в обычной школе, так сразу же "Привет! Гусь Мартин пришел! Уи-и! Ура!". Доставь меня в Лапландию!" . А после еще на спину прыгали... *** На меня смотрят напуганные глаза. Потускневшая радужка стала светло-рыжей. Зрачки устремлены куда-то вдаль. Он стоит и прожигает во мне дыру своим взглядом. По телу пробегает холодок. Кроме тусклых глаз мое внимание прибивает к его лицу. Левая щека убита в мясо. Это настоящая отбивная. Левый глаз еле как смотрит через небольшую щель между распухшей скулой и бровью. Той ухмылки уже нет. Он даже не способен нормально видеть и говорить. Если уж раньше меня звали "зеркалом Джона", то сейчас я... Черт, мои мысли мимолетно пролетают в голове . Их просто глушат эмоции. На всю студию раздается плач Ринго. Вот его навестило осознание. Я резко поворачиваюсь на его крики. Тот рыдает ,вжимаясь в худощавое тело Харрисона. " Джордж! Я не могу поверить! Я видел!.... Видел... "–он не успевает договорить, как снова начинает заливаться слезами. Харрисон гладит того по спине. Он молчит и ждет, когда друг успокоиться. Все равно сейчас его слова некой поддержки никто не услышит . Из-за криков начинают потихоньку вянуть уши. Я люблю Ринго, сильно. И понимаю, что сейчас ему нелегко, но мои барабанные перепонки начинают болеть. Мне кажется он каким-то чудом пережил клиническую смерть, выкарабкавшись оттуда самостоятельно. Мне никогда не приходилось видеть подобного. Джордж продолжает сидеть на полу, пока к нему приклеился полулежащий и трясущийся Старр. Иногда Харрисон поднимает глаза и смотрит на меня. Больным и истощеным взглядом. Он пытается что-то сообщить мне своими карии глазами. Он сидит с таким видом, с каким я никогда его не видел. Ни когда мы выступали на "Шоу Эдда Салливана" , ни когда он узнал, что у Джона погибла мать, ни когда ему сказали, что "Papperback writer" не смог покорить чарты. Будто для него за все эти 22 года открылась новая, неизвестная эмоция. Буду надеяться, что Ринго скоро прекратит плакать и мы продолжим запись песни. Там ведь еще и Бетси сидит. Небось Мартин ее чаем запоил. *** "Здрасьте"–неловко улыбается Пол, якобы бесцельно бродивший по студии и случайно наткнувшийся на них. Он быстро заходит на импровизированную кухню, которая была на самом деле оборудована под то, что никто не знал. Даже Мартин. Чаще всего там сидели все работники студии или мальчики и девочки на побегушках такие как Нил Аспиналл и Мэл Эванс. Чтобы помещение не пропадало зря, туда поставили большой стол, как на застольях, расстелили скатерть и поставили пиалу, куда засыпали то самое печенье-фишки. Кроме такого своего рода "уюта" , по стенам были развешены гирлянды. Но ни одна не служила дольше недели-каждая перегорала либо потому, что эта китайская штуковина не способна пережить резкий скачок электричества, либо потому, что эта китайская штуковина работала суммарно более часа, либо потому, что в одну лампочку залез мотылек. И все это в проклятой комнате под номером 14. –Малышка, как ты смотришь на то, чтобы сыграть свою партию? –к ней подходит мило улыбающийся Пол. –Мммм... Хорошо, пошли, –юная особа встает со стула и идет за сияющим от радости МакКартни –Погодите! Мы же чай не допили..... *** Хоть время уже и 3 часа дня, на улице снова ветер, темно как в каморке вашего деда, но Битлз дальше записывают песню авторства Леннона, придуманную явно под какими-то сильнодействующими препаратами. Ты можешь убиваться, рыдать на полу как маленькая девочка, кричать от боли, но знай, что на это у тебя есть всего 15 минут. Некий перерыв. Но в конце концов будь добр сесть за барабанную установку и отыграть все на ура. Это касается всех. Хоть у тебя и дико болит голова после вчерашнего курения гашиша, и на табуретке сидит лишь оболочка, вяло перебирающая пальцами по струнам, но ты должен играть. Ты должен слушать этого петуха,представляющего себя кем-то великим, хотя даже он не понимает , как играть тот бред, что отображен на клочке бумаги, которые уже изучил каждый, кто был в студии. Эта подтирка могли соревноваться с самой шлюхатской шлюхой Лос-Анджелеса. Твоя половина лица выглядит так, будто на нее попала щелочь и напоследок ударили сковородой? Ты все равно сидишь в студии и записываешься. Или тебе просто стыдно за все происходящее вокруг? Ты дальше сидишь в студии. Даже если тебе не дали допить чай и постоянно просят помощи. Ты сидишь в студии. –Бетси, малышка, ты же ходишь на сольфеджио? Так? У вас, если я не ошибаюсь, проводят диктанты на слух? –Проводят –И тут задача такая же. Джон напевает тебе мелодию, ты играешь ее на флейте. Легкотня, правда? –Мистер МакКартни... –Просто Пол –Эх, ну, Пол, понимаете, он фальшивит. Если я буду играть все точно также, то получится набор звуков, а не мелодия. –К твоему сведению, ЛЮБАЯ мелодия-просто набор звуков, –резко отвечает ей Леннон. Она поворачивается в его сторону. Смотрит то ли с сочувствием, то ли с недопониманием. Выдыхает, поворачивается обратно к Полу. –Это да, но то, что он напевает вообще не слышится как мелодия. Мелодия приятна для слуха, учитывая диапазон звуков инструмента, тональности, ритм, сопровождающие инструменты.–стала перечислять Бетси, пока желание Леннона прибить ее возрастало с каждой минутой. –Хочешь сказать, что ты смыслишь в музыке больше моего? –усмехнулся Джон, –Я-самый великий музыкант этой эпохи. А ты что из себя представляешь? Мартин поднял глаза на человека "Я-звезда и нет мне равных!". В его глазах читается чистое негодование. Пол только ахнул от такой наглости Леннона в адрес обычной девочки. Сама же Бетси не собирается вянуть от его колкостей. Ей плевать, что он сказал. Она гордо стоит, ни склонившись ни на дюйм. " Бетси все правильно сказала по поводу теории"–подметил Мартин. "Не понимаю, почему ты так злишься. Даже я, как бы не хотел этого, не понимаю,где там мелодия."– продолжает он, поправив черную пуговицу на рубашке. "Ну так значит, если она нам не помогает (без обид, Бетси) , ей можно уйти? "– слышится из угла голос Джорджа. "Да! Пускай сваливает! "–поддакивает Джон с желанием насолить девочке и довести ее до слез. В ее груди что-то екнуло. Леннон смог задеть ее. Все становится таким же серым, как и до прихода в это чудесное место. Теперь расцветает Ринго. До этого он сидел в анабиозе. Но как только начали говорить про Бетси, он сразу же очнулся. Все начинают кричать. Кто-то по поводу, кто-то просто. "Мы должны закончить песню! "–самоотверженно воскликнул Пол. "Это не может продолжаться вечность! Мы сидим здесь с самого утра! "–протестует с места Харрисон. "Это безобразие! Довести до слез ее, меня, Пола!"–выступает Ринго, ударяя палочками по тарелкам. "Сами ничего не могут! А как только я приношу задумку для песни, так сразу "Джон, это-ХУЙНЯ. так что иди в сортир и только подотрись текстом! А мы сами, блять, САМИ что-нибудь придумаем!!"– срывается голос Джона. Ринго чувствует беспомощность. Он понимает-его никто не слышит. Поэтому просто начинает бить по барабанам с целью привлечь к себе внимание. Джордж кричит на Пола, Пол кричит на Джона, Джон орет на Бетси. "Хватит! Хватит! Прекратили все! "–призывает к порядку Джордж (Мартин). "Вы все взрослые люди! Успокойтесь!"–но его никто не слышит. Он подходит к Ринго, выхватывает у него из рук палочки и, подняв руки вверх, начинает бить палочками друг о друга. По студии проноситься звонкий звук дерева. "Тихо! Замолчите! Соблюдайте спокойствие!". Шум начинает стихать. Озлобленные, усталые и напуганные смотрят на продюсера. –Все! Спокойней! Ты! –он тыкает барабанной палочкой в Джона, –Дорабатываешь свою партию флейты. Ты! –он тыкает второй палочкой в Пола, –Разбираешь текст песни. Всë в темпе вальса! "– Мартин подходит к Старру и возвращает его палочки обратно. Он куда-то уходит. Бетси напугано оглядывается по сторонам. Все сидят в разных углах, злые, насупившиеся, громко сопящие. *** Я сижу в своем скромном уголке, в котором всем наплевать на меня. Меня никто не видит, никто не слышит, даже никто не помнит, что я тут, сижу вот в этом самом углу. Ричи сидит за установкой. Его уже тошнит от одного ее вида. Но он дальше ждет, когда два этих музыкальных гения помирятся и все согласуют. А на меня всем плевать. Я смотрю на них, Джона и Пола, из-под тяжелых бровей и челки, которая теперь настолько отросла вместе с остальными волосами на голове, что я вынужден теперь постоянно убирать ее руками в разные стороны. Похоже на две таких шторки. Брайану теперь плевать, как мы выглядим. Больше туров, концертов и гастролей не будет, только вот такие мерзкие студийные записи. Я часто слышу, что меня зовут геем. В частности потому, что я зову Ринго "Ричи". Но в этом нет ничего странного, обычное британское имя на ливерпульский манер. Никаких "голубых оттенков". Для меня это все равно что звать его Рич или Ричард. С другой стороны, меня могли посвятить в "педиков длинного фаллоимитатора" как раз из-за длинных волос. Но вашу мать, мы в 65-м году! Люди, какая вам разница, какой длины мои патлы? Вторая половина двадцатого века, а люди до сих пор не могут понять, что я долго не стригусь из-за того, насколько ненавидел это в детстве, а не потому, что я люблю других парней и член в своей заднице . Но если они так думают, их не переубедить. Странные люди. Для них важен твой гендер. Для них важна длина твоих волос. Для них важно знать, почему ты зовёшь друга "по-гейски" . Им важно знать, когда выйдет новая песня, как я отношусь к войне во Вьетнаме. Я говорю, с этим вопросом вам нужно к Джону, но они все равно липнут ко мне . Почему я увлекся Индией и ее культурой, и почему же Битлз больше не хотят давать концерты. Другие люди, занимающиеся менеджментом групп, смотрят на Эппи как на идиота, просравшего свои будущие миллионы, только потому, что четверо блохастых ливерпульских пацана показали всему миру средний палец и заперлись каждый у себя дома. Хотя ,если бы он "не шел на поводу" он бы мог собрать еще пару лямов "зеленных". А так... " Ни себе ни людям". Людям плевать, что мы не роботы и из одного города после выступления сразу лететь в другой-трудно. Стоять на сцене, играть, пытаться уклониться от летящих в тебя карамелек, не забывать аккорды песен, которые уже все перемешались. И главное уклониться от гребаной конфеты со вкусом смородины, летящей тебе в лицо, нужно так, чтобы не повалить всю аппаратуру, стоящую сзади тебя, и нахер не угробить ее и себя с остальными. Хотя, умрет лишь физическое тело, поэтому в этом нет ничего устрашающего. Эта девочка, которую привел Пол, она выглядит безобидно, но сильно бросается в глаза. Она просто не вписывается в общую картину. Играть может она и играет хорошо, но ей не завоевать моего доверия. Милая вполне, самое главное ей плевать на колкие фразочки Джона. Где она этому научилась? Но с другой стороны она здесь чужая и заставляет Ричи волноваться. Только взглянув на нее, его начинает трясти. Она действительно похожа чем-то на Мо. Лицом, что-ли... Возле меня дальше стоит мой красно-желтый Epiphone, поджидающий своего часа. "Эй, ты куда?! "–слышу я. Мои мысли испарились, окружившие меня клубом дыма, разлетелись как птицы в округе после выстрела. Это вопросительно закричал Пол. Оглядевшись, я понял, что он кричал это куда-то быстро ушедшему Джону. Я ,бегая глазами по по помещению, заметил, что кроме нас троих тут никого нет. Флейтистки не было уже давно. Неужто она последовала моим словам и ушла? А как записывать песню тогда? Не, скорей с Мартином дальше тусуется. "Вот козлина"–вякнул раздраженный МакКартни, снова уткнувшись в текст песни. Я встал и пошел в туалет. Нет, ни за Джоном. Хотя как раз там его и встретил. Он стоял, повернувшись ко мне спиной, чуть с приспущенными штанами, сползающими вниз с трусами и оголяющими его зад. Его ноги были сильно расставлены в разные стороны, пока руки вытворяли что-то с членом. Он извивался на месте, завывая, как шакал и сжимаясь. Он яростно колотил одной рукой по кафелю, пока второй дальше скользил по всему органу. Меня от стыда чуть на Марс не запустили. Черт, я же просто хотел спокойно посидеть в туалете, отдохнув от них всех, а здесь такой разврат. Эти звуки напоминали больше на вой дикого пса, нашедшего суку, чем на обычного человека, решившего передернуть в туалете студии. Он глотал избыток слюней, задирая голову назад, интенсивно двигая бедрами взад-вперед. Он дальше полировал свой орган, пока на пол большими каплями капал предэякулят. Вот тогда я и захлопнул дверь. Я не то, чтобы был шокирован, скорей просто растерян и смущен. Но больше такого я в жизни никогда не соглашусь увидеть. Я иду по темному коридору обратно, задравшийся в некоторых местах ковер, расстеленный там "гармошкой" меня не останавливает. Там нет света, это прекрасно. Моего красного лица никто не увидит. Как только я подхожу к открытой двери в комнату студии, где сидит унылый Ричи и злой Пол ,мое лицо снова становится каменным. "Ну?! Ты нашел его? "–умоляющим тоном спросил МакКартни меня. Я говорю, он дрочкой в сортире занимается. Пол смотрит на меня безмолвно открывая и закрывая рот. "Ч-чего?! Ты меня извини, но это правда?". Я говорю, что правда. Прохожу к своему углу и усаживаюсь на табуретку. Тудун-тун-туфффф - сыграл Ричи на барабанах после моей новости. "Не-не-не! Джео, ты это видел? "–и он подбегает ко мне, будто я сраный оракул. Поджимая нижнюю губу, я тру свои уже менее красные глаза, но которые до сих пор чешутся. Хочешь, можешь сам посмотреть. Но факт того, что он яростно наяривает себе в туалете остается фактом. "Господи.... "-изнеможденный Пол закрывает лицо руками. "Ну, вы, то есть мы. Короче, давайте запишем хоть какие-то партии.Он мне объяснил, какое вступление у Ринго" и мы продолжили.