Because

Джона дотащил Мартин. Очень мило с его стороны. Леннона избили настолько, что он не мог стоять на ногах. Его лицо изменилось настолько, что скорей бомж на улице с уцелевшим лицом может с уверенностью сказать, что он–Джон Леннон и ему поверят. По крайней мере больше, чем настоящему Джону,который даже имени своего не помнил. Джордж сделал ему ринопластику–до недавнего времени его орлиный нос был ровным, а теперь похож на раздавленый помидор. После того, как Пол разрешил Харрисону продолжить, Джордж намеревался отыграться на том по-полной. Не отдавая отчета своим действиям, Харрисон схватил того за волосы и бил, бил, бил. Бил головой об стену. А голоса становились все дальше. Ноги становились более ватными. Тело ощущалось, как воздушный замок. Его будто растягивали как жвачку. Каждый мускул начинал отдыхать. А это значит, что Леннон скоро потеряет сознание. Харрисон продолжал бить Джона головой об стену. Он крепко держал того за волосы с каждым ударом ломая ему все больше костей. За два удара послышался звонкий хруст. Джон продолжал махать рука и беспомощно скулить. Он скулил как брошеный щенок, которого оставили умирать ночью одного в коробке из-под пары туфель возле трассы в дождь. После пятого и шестого удара ноги Леннона начали заплетаться и цепляться друг за друга. После каждого нового удара по голове проносится звон. Все равно что вилкой ударили по бокалу. И так каждый раз. Тебя тянут за волосы, дуновение ветра и твой мозг снова трясется в черепной коробке. Как последний консервированный персик в трехлитровой банке. Ствол мозга бился о края черепа и вот он чувствует как не может дышать. Как ему перекрыли кислород на несколько ужасающих и полностью отрешеных от внешнего мира секунд. Он дезориентирован и может только пускать слюни ,снова и снова ударяясь об стену...Нервные волокна рвутся. Мозг стал кашей. Вот-вот пойдет кровь из ушей, когда из носа она стекает по его губа и, скапливаясь огромными каплями, капает на пол и мажется по стенам. Кровь выходит огромными сгустками, кажется, даже с кусочками мозга, хотя это просто невозможно. Но видя со стороны, как один парень бьет второго об стену прямо мордой ты сможешь поверить что эти сгустки–это и кровь, и мозги, и совесть, и душа. Мартин безэмоционально ведёт Джона по коридору. Тот еле как стоит на ногах, поэтому продюсеру приходится почти что тащить его, схватившись за одежду Джона. Они все приняли серьёзное решение–отвести его в студию номер четыре, где не было даже света. С таким лицом лучше было бы убрать ему глаза, уши, нос и рот,заставив дышать через трубочку. Мартин потянулся в карман за ключом от студии и ,открыв дверь, мог кинуть Джона на полу, но из-за уважению к Полу, который просил оставить того на кресле, решил все же доставить тело до места назначения. Джордж тоже разрешил Харрисону избить его. Все хотели, чтобы он страдал. Чтобы его забили до смерти. "Ох, сынок .Лучше бы тебя там добили"–сказал продюсер, держа того за плечи . Он довёл того до красного кресла и усадил туда. Немного подержал того за плечо–чтобы тело не свалилось. Леннон пытается схватить ртом воздух, задрав голову почти кверху, пытаясь направить голову к Мартину. Он пытается раскрыть свои опухшие глаза–все четно. Ему приходится сидеть на кресле с открытым ртом, пока из него будут течь слюни. Мартин горько посмотрел на Джона–так и хотелось ему сказать, что он заслуживает страданий. *** Пока Джон выл не в себя от боли, МакКартни взял продюсера за локоть. Он смотрел за каждым действием Харрисона. И вот на моменте, когда Джордж ударил того об стену слишком сильно, что тот изверг из своего рта огромный липкий и плотный сгусток крови, ему стало плохо. Нет, он не может смотреть на это. Взяв к себе в напарники продюсера, он потащил того курить. Пока в коридорной темноте дальше совершался самосуд. Они быстро и ловко прошли по узкому коридору , оказавшись на улице. –Я так больше не могу, –признался Пол. Он держался до последнего, пока вдруг не закрыл одной рукой глаза, тихо хныча –Лишь бы Бетси этого не видела... –тихо промолвил Джордж, доставая из-за уха сигарету на крайний случай.–Знаете, может, на сегодня все? Через пару дней соберемся снова. Вы ,там, урегулируете отношения и прочее... Просто, студия, профессиональная студия звукозаписи–не место для самосуда. Я понимаю, ни у кого ещё сессия не проходила гладко. Можете повздорить немного и так далее, но когда каждый хочет побить кого-то–это не приемлемо. –Джордж, я не могу. Мы ведь за эти несколько часов так ничего и не сделали... Вот сейчас возьмем себя в руки и запишем все и сразу. –по голосу Пола понятно, что он устал. Не просто физически. Его доконала эта напряженная обстановка между ними. Когда они даже не могут сказать друг другу в лицо то, что думают. Всегда какие-то шуточки. Он размяк, как хлебный мякиш в воде, но все еще верит, что до конца этого дня они запишут песню. Просто он не мог оставил все как есть и пойти домой. –Пол, я не давлю на вас. Просто понимаю, что вы устали и пытаться что-то сделать в таком состоянии нормальных плодов не принесет. Даже у профессиональных студийных музыкантов проходит по две-три сессии на неделе. А ты хочешь за одну. –Я говорю это, потому что знаю, что мы запишем песню. Мне плевать, что у нас нет текста, мелодии и исполнителя сейчас мутузят в коридоре. Главное есть задумка и мотивация. –договорил свою пламенную речь МакКартни. Не прошло и минуты, как он снова сдавленно заскулил. Убирая с лица слезы рукавом своей кофты, он понимал самое главное, почему он так поступил с Джоном. Иногда, чтобы помочь человеку нужно от него отказаться. Как он может проявлять уважение к такому выродку?... Который , не стесняясь, чуть не изнасиловал Ринго! Ринго! Мать вашу! Ни Харрисона, ни его самого, ни Бетси! Он выбрал самого слабого! Хочешь показать всем, что ты трус и петух? Без проблем, просто застань врасплох человека, слабее тебя. Так же нельзя. Это как в негласное правило для все. Неважно, рос ты на улице, или в поместье, если ты нормальный человек, ты не будешь нападать на более слабого. Но как только появится достойный соперник, ты сленяешь. Ибо он может дать сдачи, может, даже и начнет все это. А получить по головешке кулаком никто не хочет, будет ведь больно. Джордж глубоко затянулся. При такой ситуации только и хотелось, что курить, курить и ещё раз курить. Его любимой маркой сигарет являлись сигареты Dunhill. Их цена была выше, чем у сигарет, которые курили сами Битлы. Они привыкли к низкосортному табаку, который стал для них уже родным. При любой возможности каждый участник группы решал закурить. Неважно, где. Важно поскорей. Если мероприятие было очень нервным они могли курить все вместе по две-три сигареты за раз. Продюсер же все 24 года курил Dunhill . Довольно дорогие сигареты. Ну а какую цену ты хочешь, если имеешь желание курить качественный табак, а не какую-то дрянь. Он не видел в этом ничего постыдного–курить сигареты, на двадцать шиллингов дороже. Мартин никогда не хотел показать свой статус и высокий заработок какой-то пачкой с сигаретами. –Как скажешь, Пол. Только не расстраивайся, если вы не сможете записаться. –сухо ответил ему продюсер, смотря за детьми, проходящими мимо. Две девочки: 7 и 10 лет . Шли медленно, по другую сторону улицы. Обе глазели на тихо курившего продюсера и снова начавшего лить слеза МакКартни. Эти неполовозрелые дамочки были одеты в одно и тоже: прям копии тех девочек из "Сияния". Засматривались они с таким восхищением и трепетом, что одна из них не заметила фонарный столб перед собой. Она поцеловалась с ним лбом так, что металлический столб задрожал. Упав на асфальт, она продолжала глядеть на них. Только вот теперь с шишкой на лбу и вся красная со стыда. Её подружка, та, что была старше, вместо того, чтобы помочь, смотрела дальше на Мартина и Пола. Она подняла руку и нерешительно помахала им. Да, вместо помощи своей чертовой подруге, она решает помахать им! Мартин чуть стиснул губы и учтиво кивнул. В то время ту, что младше, подруга постарше начала тащить за собой. Она схватила её за руку и повела, все ещё пялясь на предметы обожания, пока они вдвоём снова не врезались в следующий столб. Засмотревшийся на этих битломанок Джордж только и осмыслил, что в студии он работал ещё когда эти неполовозрелые дамочки под стол ходили. И, видимо, так же за ручку. Не то ,что он умилился с этого, но не смог не улыбнуться такому фанатизму. Хотя, они ещё маленькие, одна из них лишь на заре пубертата. Ты становишься битломаном, когда в голову половые бьют. А так это просто детская заинтересованность чем-то новым. Сколько же таких неполовозрелых дамочек за неделю мимо студии ходило... Но преобладали все же половозрелые. Заметя, что к его плечу прижимается что-то мокрое, он не сразу сообразил, кто или что это. А это горем убитый Пол –Ты просто пойми. Я пытался! Я пытался его вернуть! Хоть как-нибудь! Вчера я искал его несколько ебанных часов! Даже когда я его ударил, я просто хотел помочь ему! Всего навсего выбить из него эту дурь! Всего лишь показать, что он мне не безразличен. Весь этот день я надеялся, что это лишь мои домыслы. Но он просто издевается надо мной! Он специально все это делает! Только чтобы позлить меня! Вчера я пришёл домой весь мокрый, и побитый, потому что ,когда нашел его, он лишь бросился на меня! Этот самодовольный кретин стоял на проезжей части и ловил очередной блядский приход! Ему было хорошо, пока я бегал дальше и искал его! –Ради чего ты искал его? –холодно спросил продюсер, –Зачем тебе нужен был человек, которого ты уже потерял? –Я лишь хотел его вернуть –Ты не вернешь его. Если он не понимает, что творит, то прошлый Джон, которого ты знал, уже мёртв. Перед тобой лишь тело. Внешность бывает обманчива и это как раз такой случай. Если ему поменять лицо ты будешь точно так же бегать за ним и убиваться? –... –Просто представь: у него другой акцент, голос, внешность, но он все тот Джон. Ты попытаешься спасти его? Пол молчит. Он пытается переварить эту информацию. Этот факт, которым его ударили по голове. Нет, он не будет спасать Джона. Мартин продолжает: –Это лишь время. Скоро он станет облезлым, ссохшимся, с мешками под глазами, которые можно будет растянуть до Нью-Джерси. Его волосы начнут выпадать, зубы портиться. С трясущимися руками он будет бегать под мостами в поисках новой дозы. Новая доза.... Пол дальше пытается принять это. Сопротивляться бесполезно. Просто прими это. ЕГО. НЕ. ВЕРНУТЬ. ЕГО НЕ ВЕРНУТЬ Представь, Полли, что твоего друга, который был с тобой всегда. Который всегда тебе помогал, с которым ты обчистил каждый магазин пластинок в округе Ливерпуля, который даже отказывался курить с другими, пока тебя не было, больше нет. Он умер. Он променял тебя на дозу. На пару грамм белого порошка. Но временное удовольствие. Он променял группу на дозу. Он променял себя самого на эту чертову дозу. Мартин открывает тебе глаза. Почти что насильно.Прими то, что он прав. Он продолжает: –Это больно, но ещё больней будет, если не отпустишь его сейчас. Возненавидеть человека–это жирная точка, которая своей массой давит тебя, которая растворяет тебя в своей черноте. Точка, которая идет после точки невозврата. У тебя есть возможность:забыть его. И дальше будет легче. Но если ты не отпустишь его сейчас, то потом умрешь от этого. От этой слепой ярости. Ты будешь злиться лишь на себя. Не на Джона, не на этот несправедливый мир, только на себя. ТОЛЬКО. НА. СЕБЯ "Пол, я лишь хочу помочь тебе избежать более неприятных эмоций." Избежать неприятных эмоций... Избежать неприятных эмоций. Избежать.... Эмоций *** –Ну что?! Нравится, когда тебя лапают, а?! Отвечай, козлина! Давай я тебя ещё и за печень полапаю?! Что, больно?! Больно тебе?! Неприятно?! Унизительно?! А теперь представь как Ринго было унизительно, когда ты прижимал его к стене! Как твои грязные сучки́ трогали его! Его удары доставляют тебе адскую боль. Его удары заставляют тебя дрожать. Его удары заставляют твои органы меняться местами. Ты уверен: ещё пара ударов и твои внутренности станут пашетом. Ещё пару ударов и ты откашляешь своё сердце. Ещё пара ударов и тебе уже будет без разницы:бьют тебя или перестали. Жив ты или мёртв. В коме или во сне ты находишься. В твоих глазах все двоиться. В твоей голове слышится голос Харрисона. Как в наушниках звукорежиссёра во время выступления. Он орет на тебя что есть мочи. Он плюется слюнями и продолжает кричать на тебя. Тусклый свет ещё больше напрягает. Он просто прижимает тебя ещё сильней к стене. Джордж в слезах и крови дальше бьет тебя под ребра. Он знает как бить, чтобы случайно не отправить на тот свет. И пользуется этими знаниями во всю. Этот тусклый жёлтый свет душит тебя. В твоей голове даже не было и мысли что-то ему сказать. Ни одного оправдания ни пролетело в его сознании. По его расчетам он должен был потерять сознание ещё восемь ударов назад, но как назло его организм держится. Его бросили на пол. Неужто будут бить ногами? Но нет, он услышал быстрые шаги по направлению в другую сторону. *** Я избил Джона. Я избил человека. Я избил его! Я просто взял и избил его! Господи, что я наделал?! Что на меня нашло?! Я навредил человеку! Сколько раз я его ударил?! Двадцать? Тридцать? Сто?! Это чувство злости. Чистой злости, без примеси ревности, обиды или садистских наклонностей. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Он стоит в холодном туалете. Раньше, где стоял Джон и наяривал себе теперь засохшее белое пятно. Он стоял прямо перед стеной. На ней тоже есть засохшее сперма. Отчётливые брызги и засохшая струя семени сразу бросаются в глаза, как только заходишь в туалет. В голове Джорджа неразбериха: –Как я потерял контроль над собой?! Как?! Когда я опустился до его уровня? Что, сегодня людей буду башкой об стену, а завтра уже убиваю всех?! Но я ведь не просто так сделал это! Он же домогался Ринго! Я не мог просто оставить эту ситуацию! Он на всю включает воду. Дергает ручку крана так резко, что чуть не ломает её к чертям. Сразу же начинает литься сильная струя ледяной воды , и он судорожно начинает умываться. С его рук сразу смывается кровь,показывая розовую кожу у костяшек:всю обдранную. В первые секунды вода становится полностью красной от крови. Не поймешь:хочет ли он привести себя в чувства или смыть с себя позор? Он трет лицо мокрыми руками, снова обдаёт себя новой порцией охлаждающей воды и бьет по щекам все равно что говоря "Ну же, Джео, приди в себя!" . Сгорбившись над раковиной так низкой, почти вися на ней, он готов уже сунуть голову под кран. Лишь бы опомниться. Капли воды уже забрызгали его всего:брюки и водолазку, попало даже на туфли. Вода струйками ползет вниз по его рукам–подвернутые рукава безнадежно промокли. Джордж не вовремя вдохнул и начинает откашливаться от воды. Он заливается кашлем, чувствует удушье и через силу вздыхает воздух. Он снова сует руки под ледяную воду. И снова это покалывание у костяшек. Его пальцы посинели и окоченели, и плохо слушаются хозяина, но для него это не показатель. Он будет и дальше смывать с себя что-бы то ни было. Челка прилипает ко лбу, кончики волос свисают прямыми сосульками. По ним стекает вода. Плечи и горловина тоже мокрые. Он готов захлебнуться в воде. Он сам подносит к себе руки с водой и умываться "нечаянно" вздыхает воду. Носоглотку всю жжёт. Будто ты наркоман, нюхающий кокс непрерывно 2 недели. И тут озарение. Он поднимает голову. Вода каплями стекает по его лицу. Безумные глаза смотрят в зеркало. Он говорят "это не я. Не я бил Джона". Пару раз моргает и смахивает с нижних ресниц воду. Джордж все также старается осмыслить себя в этом мире. Его рука легла на ручку крана. Она опустила ее и перекрыла воду. Карие глаза смотрят в своё отражение. В конце туалета начинает мигать потолочная лампа. Харрисон шумно дышит, его голова начинает качаться в такт дыхания. Широкие зрачки начинают потихоньку уменьшаться. Сердцебиение–выравниваться. Но дыхание такое же частое и напуганное. Он закрывает глаза. Делает шаг назад. За эти пару секунд рассортировывает мысли. В этом есть доля моей вины. Но по-другому Я не мог. Нужно было защитить Ричи. Я клянусь больше не бить людей. Не причинять им физической боли. Я не сдержался. И в этом виноват Я . Я не должен был бить его. Он открывает глаза. Лампа все также мигает. Опустив рукава водолзки Харрисон уходит.