Мальчики

      В прошлом году Симус прожёг небольшую дыру в пологе над кроватью Гарри. Её трудно было заметить, если не знать, куда смотреть. Иногда задумываясь о чём-то, Гарри цеплялся взглядом за дыру, словно та была якорем, который связывал его с реальностью. К сожалению, это не всегда помогало. В ситуациях как сейчас, когда за окном уже занимался рассвет, а он сам за всю ночь не сомкнул и глаза, дыра-якорь превращалась в чёрную дыру. Она высасывала последние силы, оставляя после себя лишь пустоту.       Этой ночью, освещая тесное пространство кровати Люмосом, Гарри всматривался в неё с остервенением, желая поскорее избавиться от навязчивых мыслей о том, что услышал пару часов назад. Короткое «пап», произнесённое тихим сонным голоском, звенело в ушах словно эхо. Сперва он пытался перебить его собственными мыслями, но очень скоро обнаружил, что никаких других мыслей в голове не осталось. Гарри знал наверняка — случилось дурацкое недоразумение. Спросонья Скорпиус перепутал его со своим отцом, что абсолютно нормально для ребёнка, находящегося вдали от дома и скучающего по родителям. Почему же тогда предательский разум подсовывал альтернативное объяснение?       На соседней кровати завозился Рон. Гарри вздрогнул, но почти сразу перестал замечать и скрип матраса, и шелест одеяла. Всё, о чём он мог думать — ненавязчивые параллели между ним и мальчиками, которые он видел и раньше, но теперь не мог игнорировать. Зелёные глаза и круглые очки Скорпиуса казались очевидной подсказкой. Разумеется, зеленоглазых людей в Хогвартсе было не мало и помимо Гарри, а очки и вовсе могли быть данью моде… С другой же стороны, у Альбуса были характерно поттеровские непослушные волосы. И те знакомые черты, которые Гарри видел в лицах обоих братьев, могли принадлежать ему самому.       «Этого недостаточно!»       На мгновение Гарри зажмурил глаза, саднящие от недосыпа. В памяти тут же всплыло лицо Скорпиуса в их первую встречу: мальчик испугался, заметив его в толпе. Альбус тоже казался взволнованным. Когда их взгляды встретились, в глазах мальчика загорелась надежда — как будто он ждал, что сейчас Гарри их спасёт.       Нет, помотал он головой. Если бы всё настолько явно лежало на поверхности, Дамблдор бы…       — Чёрт!       Выругавшись сквозь зубы, Гарри стукнул кулаком по матрасу. Ну конечно! Вот почему Дамблдор поручил ему приглядывать за ними! Должно быть, директор с самого начала обо всём догадался, либо Альбус и Скорпиус сами ему рассказали. Если так, то получается, что Снейп тоже знает? И МакГонагалл? Сколько ещё людей в курсе?       Снова выругавшись, Гарри рассеянно взъерошил волосы на затылке. Существовал надёжный способ проверить (или опровергнуть) его теорию. Карта Мародёров лежала прямо здесь, под подушкой, буквально умоляя ею воспользоваться. Пальцы так и зудели, но голос в голове, подозрительно напоминающий голос Гермионы, предостерегал — обратного пути не будет.       И всё же что-то не давало отступить. Надежда? Последние месяцы Гарри казалось, что он навсегда её лишился. Вместе со смертью Сириуса он словно потерял кусочек души, отвечающий за веру в счастливый финал. Будущее виделось ему в самых мрачных и тёмных красках. Да, у него по-прежнему оставались друзья и семья Уизли. Его защищал Орден Феникса и сам Дамблдор… Только достаточно ли этого, чтобы противостоять судьбе?       Если существовал хотя бы крошечный шанс, что Альбус и Скорпиус его сыновья — это бы означало, что впереди его ждёт что-то хорошее. Он выживет в надвигающейся бойне, полюбит кого-то, создаст свою семью. От одной только мысли об этом голова шла кругом! Судорожно вздохнув, Гарри крепко сжал в руке палочку. Если его догадка верна…       Победа над Волан-де-Мортом — лишь вопрос времени.       Проверив, надёжно ли задёрнут полог, Гарри вытащил из-под подушки Карту Мародёров. Наскоро пробормотав заклинание, он тут же принялся разворачивать карту в поисках Гриффиндорской башни. Свет на кончике палочки дрожал и метался по пергаменту, из-за чего надписи сливались в неразборчивые каракули. Первым делом Гарри отыскал себя. Его точка неподвижно застыла под самой крышей, рядом с точками Рона, Невилла, Симуса и Дина. Всего-то и оставалось, что опустить взгляд ниже и проверить, появилось ли на месте пляшущих букв в фамилии мальчиков заветное «Поттер».       Словно прыгая с разбегу в холодную воду, Гарри быстро посмотрел вниз… И в тот же миг отшвырнул карту от себя. Палочка, продолжая отбрасывать свет, упала на простыню. Гарри отполз к спинке кровати, прижал к груди колени и закрыл рот ладонями. Сердце подскочило к горлу, а его хаотичный стук завибрировал в каждой клеточке тела.       Мозг отказывался верить. Гарри затрясло мелкой дрожью, а внутри всё скрутило от странной смеси паники и радости. Потребовалось несколько минут, прежде чем ему удалось прийти в себя. Дождавшись, когда дрожь прекратится, а гул крови в ушах окончательно стихнет, он смог вернуться к карте.       Придвинув её к себе, Гарри поднял палочку и направил свет Люмоса на пергамент. Точки «Альбус Поттер» и «Скорпиус Поттер» никуда не исчезли. Как и ряд извивающихся нечитабельных букв, от которых фамилию Гарри отделял дефис. Правда, сил гадать, кому же принадлежит первая часть фамилии, уже не было. Всё, что мог Гарри — неотрывно смотреть на карту воспалёнными глазами, изо всех сил пытаясь осознать, что это не сон.       Неизвестно, сколько времени он провёл, неподвижно скрючившись над пергаментом. Очнулся Гарри только когда за окном закричали петухи. Вздрогнув, он испуганно заозирался и даже отдёрнул полог, проверяя, не подсматривает ли кто за ним. Однако соседи по комнате ещё спали. От собственной реакции Гарри обронил нервный смешок. Мысленно обругав себя придурком, он сложил карту, прошептал «Шалость удалась!» и сунул её в ученическую сумку, которая валялась на полу около кровати. Следом он погасил Люмос, убрал на тумбочку палочку и очки, и наконец забрался под одеяло.       Солнце уже заливало комнату розоватым утренним светом. Сон не шёл, да и был ли уже смысл засыпать? Гарри устало потёр ладонями лицо. Голова гудела, как Большой зал на обеденном перерыве. Мысли хаотично метались по черепной коробке, а образы мелькали перед глазами, словно кадры из фильма, поставленного на перемотку: Альбус Скорпиус, убийство Волан-де-Морта… Последняя мысль послала по спине толпу мурашек. В желудке заворочалось что-то липкое, будто гигантский слизень. Страх. Гарри слишком хорошо знал это чувство. Шумно сглотнув, он отбросил одеяло и резко выскочил из постели, не желая оставаться с ним наедине.       Стараясь не шуметь, Гарри достал из комода чистое полотенце и выскользнул из комнаты. В ванной он заглянул в зеркало и поморщился, встретившись со своим измученным отражением. Кожа заметно побледнела. Под глазами уже намечались синяки, а белки покраснели в местах лопнувших капилляров. Разглядывая назревающий над бровью прыщ, Гарри пожалел, что до сих пор не потрудился выучить ни одно косметическое заклинание. Пусть он и не сильно заботился о своей внешности, привести себя в порядок не помешало бы.       Быстрый душ и мятная зубная паста немного взбодрили. Высушив волосы заклинанием, Гарри вернулся в комнату и натянул первые попавшиеся джинсы и футболку. Тело двигалось механически, пока он надевал носки и завязывал шнурки на кроссовках. Внутри всё буквально вибрировало от желания действовать: хотелось разбудить мальчиков и задать кучу вопросов. А ещё лучше — отыскать Дамблдора и заставить его поскорее всё исправить! К сожалению, ничего из этого Гарри сделать не мог. Единственное, что ему было доступно — обсудить своё открытие с Роном и Гермионой.       Набросив поверх футболки одну из старых клетчатых рубашек Дадли, Гарри убрал палочку в задний карман джинсов и вышел из спальни. Он намеревался прогуляться по коридорам, чтобы убить время, однако, спустившись в гостиную, вдруг понял, что никуда не хочет идти. Возбуждение, до того заставлявшее кровь бурлить в жилах, схлынуло, и силы покинули его. Кое-как доковыляв до кресла с высокой спинкой, стоящее неподалёку от лестницы, Гарри устало плюхнулся в него и на минутку прикрыл глаза.       А открыл уже от того, что кто-то тряс его за плечо.       — Гарри! — громыхал над ухом голос Гермионы. — Давай, просыпайся!       Морщась от яркого света, Гарри зевнул. И как он умудрился заснуть? Гермиона, перестав его трясти, сложила руки на груди и вопросительно выгнула бровь. Рядом с ней Гарри заметил взлохмаченного после сна Рона, на чьём лице читалось удивление.              — Что случилось? — спросил друг, окинув его взглядом с головы до ног. — Почему ты спишь в гостиной?              — Я… — выдавил Гарри, подавляя очередной зевок. — Я не мог уснуть… Решил тут…       Он потянулся. Мышцы тут же застонали, проклиная своего хозяина за сон в неудобной позе. Интересно, сколько он проспал? По привычке бросив взгляд на левое запястье, Гарри с досадой обнаружил, что забыл надеть часы. Тогда он огляделся. Людей в гостиной было ещё мало. Перед завтраком в воскресенье всегда так — основная масса студентов выползает ближе к обеду, безнадёжно пытаясь наспаться на неделю вперёд.       — В чём дело? — спросила Гермиона. В её голосе звучали нотки беспокойства. — Опять кошмары?       Гарри вздрогнул.       — Нет.       Поднявшись из кресла, он подошёл к друзьям вплотную, чтобы никто не смог их подслушать.       — Я хочу кое-что вам рассказать. И показать. Это связано…       Но договорить он не успел.       Со стороны лестницы, ведущей в спальни для мальчиков, раздались звонкие голоса. Из арки вынырнули двое первокурсников и прошли мимо, даже не взглянув в их сторону. Но следом за ними в гостиную вошли Альбус и Скорпиус.       — С чем? — спросил Рон, но Гарри тут же его одёрнул.       — Потом.       Друг недоуменно округлил глаза. Тем временем Гермиона тоже заметила мальчиков и сжала его руку, предостерегая от дальнейших расспросов.       — Доброе утро! — радостно просиял Альбус.       — Доброе утро, — отозвались в один голос Рон и Гермиона.       Гарри рассеянно закивал. Точно в трансе, он уставился на мальчиков, будто увидел впервые. И как он мог быть настолько слепым?!       Стоило лишь немного присмотреться, и сходство между ними становилось очевидным. У Скорпиуса был его нос, который тот сейчас морщил из-за слов Альбуса. До Гарри будто издалека долетал рассказ мальчика о маггловской фантастической книге, которую он отыскал в школьной библиотеке. В другой раз Гарри бы удивился, что в Хогвартсе вообще есть маггловские книги, но в этот миг всё его внимание сосредоточилось на знакомом изгибе бровей над серыми глазами. Изгибе, который он видел каждый раз, когда смотрел в зеркало.       — Представляете? — закончил Альбус.       Его сын.       Сердце Гарри ёкнуло и ухнуло вниз. Внутренности скрутило от восторга, сравнимого разве что с полётом на метле. Судя по всему, его чувства отразились на лице — Скорпиус посмотрел на него с любопытством, сверкнув зеленью глаз из-под очков. Едва заметный наклон головы мальчика и его вопросительно изогнутая бровь тоже были узнаваемы, только Гарри с запозданием понял, что не знает, кому они принадлежат.       — Дружище! — позвал его Рон, по-видимому, уже не в первый раз.       — А? — Гарри заморгал, возвращаясь к реальности. — Что?       — Мы опаздываем на завтрак, — сказала Гермиона. Одарив его многозначительным взглядом, который предвещал основательный допрос, она подхватила мальчиков под локти и повела к выходу из гостиной.       — Это связано с ними? — шепнул Рон, наклонившись к уху Гарри. — С пацанами?       — Угу, — отозвался тот и тоже зашагал к выходу. — Пошли.

***

      Большой зал освещало яркое солнце. Потолок отражал синее небо, удивительно ясное для сентября. Стол Гриффиндора тонул в болтовне, сопровождающейся звоном вилок и ножей. Гарри честно пытался сосредоточиться на своём завтраке, однако взгляд то и дело возвращался к мальчишкам, которые будто нарочно расселись прямо напротив него.       Оба брата выделялись из толпы. Сейчас, когда на них не было школьной формы, это бросалось в глаза ещё сильнее. Альбус где-то раздобыл такую же, как у Гарри, рубашку в клеточку; он надел её поверх баскетбольной майки, в которой прибыл в Хогвартс. Вероятно там же Скорпиус отыскал свою голубую футболку с длинным рукавом. У обоих выбор казался обдуманным, словно каждый хотел произвести определённое впечатление. Такое внимание к деталям никак не вязалось с небрежностью, с который к одежде относился Гарри, привыкший донашивать вещи за Дадли. Отсюда вытекало, что кто-то другой научил мальчиков одеваться, и он явно знал в этом толк.       Мысль эта по цепочке привела Гарри к другой. Он старался прогнать её, но от собственного разума было не убежать. Перед глазами снова и снова всплывала загадочная вереница букв, за которой скрывалась фамилия его будущей жены. Не удержавшись, Гарри подставил «Уизли» и тут же замотал головой, отогняя эту картинку.       Глаза сами собой отыскали Джинни. Она сидела через несколько мест от него и улыбалась Дину, который бурно что-то рассказывал, смешно размахивая руками. В следующий миг Гарри ощутил по-настоящему сильную обиду и жгучую зависть одновременно. Но так же быстро, как и возникли, эти эмоции схлынули, оставив после себя лишь горечь на языке. Гарри поднёс к губам бокал с тыквенным соком, желая перебить это послевкусие, и мысленно отвесил себе подзатыльник.       Кем бы ни оказалась эта таинственная девушка, ему не стоит её искать.       — Гарри! — позвала вдруг Гермиона.       — Что? — спросил он растерянно. И только сейчас заметил, что сидящие рядом не сводят с него глаз. Смущённо поправив очки, он промямлил: — Что я пропустил?       — Гермиона предлагает после завтрака проведать Хагрида, — объяснил Рон. — В чём дело? — спросил он тише. — Ты всё утро в облаках витаешь.       — Всё нормально, — соврал Гарри.       Избегая встревоженного взгляда друга, он отвернулся к преподавательскому столу. Кроме Хагрида сегодня отсутствовали Снейп, профессор Стебль и, к сожалению, Дамблдор. Снова. Хотелось верить, что к среде директор объявится и индивидуальный урок, который он сам же и назначил, состоится. Гарри с нетерпением его ждал. Однако теперь ему предстояло решить: рассказывать ли профессору о своём ночном открытии? Несмотря на то, что Дамблдор наверняка обо всём уже знает, едва ли он обрадуется.       — Думаю, ты права, — сказал Гарри, повернувшись к Гермионе. — Сходим к Хагриду.       Подруга на это просияла.       Неожиданно голос подал Альбус:       — А можно пойти с вами?       Вопрос мальчика застал Гарри врасплох. Он планировал воспользоваться тем, что они окажутся в безопасной удалённости от замка, и обсудить с друзьями свою щекотливую ситуацию. Если Альбус и Скорпиус увяжутся за ними, придётся дожидаться другого удобного момента. Но ждать Гарри не хотел.       — Не уверен, — сказал он, смиряя сына ласковым взглядом, — что это хорошая идея. Хагрид в последнее время слегка не в духе.              — Но…       На полуслове Альбус запнулся, дёрнувшись на месте, и зло уставился на брата. Скорпиус, ущипнувший его под столом, состроил безмятежное лицо и припал к стакану с тыквенным соком. На короткий миг Гарри чуть не задохнулся от волны умиления, вызванной их безмолвной перепалкой. Только подумать — его дети! Сыновья. Два чудесных, умных и храбрых мальчика, которые не теряли присутствия духа даже в такой ситуации.       — Ладно, — буркнул Альбус и послал Гарри обиженный взгляд. Тот проглотил возникшее было чувство вины и выдавил из себя примирительную улыбку.       Покончив с завтраком, Гарри, Рон и Гермиона поднялись из-за стола.       — Вы идите, — сказал Гарри друзьям. — Я быстренько отведу мальчиков в башню и догоню вас.       — Да мы… — начал было Скорпиус, но его оборвал голос Джинни:       — Я могу их проводить. — Она улыбнулась, откидывая за спину рыжий хвост. — Всё равно собиралась заняться домашкой.       Гарри снова ощутил укол тоски.       — Хорошо, — согласился он. — Спасибо. — Затем, посмотрев на мальчиков суровым (как он надеялся, родительским) взглядом, сказал: — Из башни ни ногой. Вы поняли меня? Состроив почти одинаковые недовольные гримасы, братья отозвались в один голос:       — Поняли.       Рон над ухом хрюкнул, но тут же попытался замаскировать смех кашлем. Гарри в отместку ткнул его локтем под рёбра. Заметив их возню, Гермиона демонстративно закатила глаза и зашагал к выходу из Большого зала.       В дверях они неожиданно столкнулись с Лавандой и Парвати.       — Ой! — воскликнула Лаванда, чуть не свалившись Рону под ноги. — Прости, Рональд! Я такая неуклюжая!       Успевший подхватить её Рон забавно покраснел. Гарри еле сдержался, чтобы не рассмеяться, пока друг помогал однокласснице вновь обрести равновесие.       — Ничего, — буркнул Рон, отдёрнув руки так быстро, как мог. — Всё… э… всё в порядке.       — Мы опаздываем! — напомнила Гермиона преувеличенно громким голосом.       — Да, точно! — спохватился Рон. — Нам надо идти.       Но Лаванда всё продолжала пялиться на него, мечтательно хлопая ресницами. Гарри сообразил, что друга надо спасать.       — Пока, Лаванда! — он улыбнулся и подхватил Рона под локоть. — Пока, Парвати!       И помахав им на прощание, потянул того к парадным дверям. В спину им донеслось синхронное «Пока, мальчики!». И глумливое фырканье Гермионы, чьё присутствие девчонки отчего-то проигнорировали.       — Что это было? — растерянно спросил Рон, когда они оказались на улице.       — Кажется, у кого-то появились поклонницы, — ответила Гермиона насмешливо.       Гарри покосился на подругу с недоумением, но та благополучно это проигнорировала. Обхватив себя руками за локти, она торопливо зашагала через внутренний двор в сторону хижины Хагрида. Ветер развевал её каштановые кудри, придавая особенно драматичный вид. Обменявшись ничего не понимающими взглядами, Гарри и Рон поспешили её догнать.       Момент для важного разговора был явно не подходящий. На пути им то и дело встречались слизеринцы, которые спешили на квиддичное поле, где новый капитан их команды (чьё имя Гарри не запомнил) устраивал отборочные. Поэтому Гарри постарался отбросить мысли об этом в сторону и сосредоточиться на том, чтобы вернуть расположение друга-великана.

***

      Им повезло: Хагрид довольно быстро оттаял и впустил их в дом. Сперва, конечно, поворчал для проформы, отчего Гарри с друзьями заслуженно почувствовали себя виноватыми. К счастью (не для Хагрида), разговор очень быстро свёлся к болезни Арагога. Оставшееся время Гермиона пыталась утешить лесничего, а Гарри с Роном послушно поддакивали, глотая чай из гигантских чашек и безуспешно пытаясь разгрызть деревянное печенье.       Возвращались они уже в сумерках.       — Так о чём ты хотел рассказать нам утром? — спросила Гермиона, когда они отошли на достаточное расстояние от хижины.       От неожиданности Гарри чуть не споткнулся о камень. Выпрямившись, он воровато огляделся, проверяя, нет ли кого поблизости, и только потом ответил:       — Это… связано с Альбусом и Скорпиусом.       Друзья замедлили шаг. В глазах Рона сверкнуло знакомое любопытство, но Гермиона нахмурились и скрестила руки на груди. Гарри хорошо знал этот жест — не столько осуждение, сколько прощупывание почвы для него.       — Снейп что-то нашёл?       Гарри отрицательно покачал головой.       — Они что-то сказали, — догадался Рон.       Поднялся ветер, словно предзнаменование дурного. Гарри поёжился и смахнул чёлку, упавшую на глаза. Сейчас он уже не был так уверен в своём решении рассказать всё друзьям, однако забирать слова обратно тоже не собирался.       Набрав в грудь побольше воздуха, он выпалил на выдохе:       — Я думаю, они мои дети!       И не дав друзьям сказать и слова, принялся пересказывать вчерашние события с того момента, как вернулся в гостиную после отработки.       — Подожди! — перебил его Рон, не дав закончить список пунктов своего внешнего сходства с мальчиками. — Дружище, тебе не кажется, что ты додумаешь то, чего нет?       — Я сперва тоже так подумал, — Гарри тяжело вздохнул, собираясь с духом, — но потом... Я проверил Карту Мародёров. И всё сошлось.       Повисла длинная пауза. Все трое остановились на самом краю дорожки, которая вела к дому лесничего, по-прежнему достаточно далеко от замка. Первой заговорила Гермиона.       — Что именно показала карта?       Она не выглядела слишком уж удивлённой, скорее задумчивой.       — Ну, — Гарри потёр шею, пытаясь решить, всю ли правду рассказывать, — карта показала их фамилии. Точнее, фамилию.       — И эта фамилия «Поттер»? — уточнил Рон.       — И да, и нет.       — Это как вообще?!       — Фамилия вроде как двойная…       — Вроде как? — Гермиона громко вздохнула. — Гарри, хватит говорить загадками!       В этот момент он пожалел, что не взял карту с собой. Было бы проще, если бы друзья увидели всё своими глазами.       Однако они внимательно выслушали сбивчивое объяснение про пляшущие буквы и чужую фамилию через дефис. Правда, Гарри умолчал о том, что искал мальчиков на карте и раньше. Не хотелось нарваться на упрёки: от Рона — за то, что не рассказал сразу, а от Гермионы — за то, что вообще полез.       — Это было очень необдуманно с твоей стороны, — сказала она наконец.       — Я знаю, — буркнул Гарри. Он прекрасно понимал, что подруга права.       — Ух ты! — запоздало вставил Рон. — Дружище, это же… Вау! Такого я точно не ожидал.       Гермиона бросила на него тяжёлый взгляд.       — Это не шутки, — продолжила она, обращаясь к Гарри. — Если кто-то кроме нас узнает, это может повлиять на ход времени. Даже тот факт, что ты узнал, может всё изменить.       Впервые за всё время Гарри потрудился вообразить масштаб возможных последствий. К горлу подкатила тошнота. До этой секунды он всерьёз не задумывался об этом, чересчур окрылённый перспективой не умереть от руки опасного тёмного волшебника. Но что если теперь всё сложится иначе? Если он не совершит всех тех действий, что должны привести к победе? Они проиграют, Волан-де-Морт обретёт власть над магической Британией, и тогда Альбус и Скорпиус никогда не появятся на свет.       Голос Рона вырвал его из потока мыслей.       — Нужно сказать Дамблдору. — Друг ободряюще сжал его плечо. — Уверен, он знает, что делать.       Гермиона нехотя согласилась:       — Возможно, он это предвидел.       — Тогда почему он это допустил? — Гарри устало потёр глаза под очками. — Ничего не понимаю.       — Спроси что-нибудь попроще.       Не сговариваясь, они побрели к замку. Каждый думал о своём. Какое-то время были слышны только отдалённые крики птиц, шелест травы и скрип камней под подошвами. Гарри сгорбился и сунул ладони в карманы джинсов. Рон вертел в руках несъедобное печенье, а Гермиона задумчиво жевала губу, отстраненно глядя перед собой.       Спустя несколько минут она заговорила. Голос звучал не слишком уверенно, как будто подруга вообще не хотела ничего говорить.       — У меня тоже были… подозрения.       Гарри тут же вскинул голову:       — Какие?       — Ну, внешнее сходство, — ответила Гермиона, указывая на его лицо. — Плюс они ведут себя так, будто знают тебя. Ах, и ещё, — добавила она, — Альбус.       — Что с ним? — не понял Гарри.       Рон догадался первым.       — Точно! — Он хохотнул. — Только ты мог назвать сына в честь Дамблдора!       Гарри хотел возмутиться из-за такого бесстыжего наговора, но в глубине души понимал, что друзья правы.       — Только мне одно не понятно, — продолжил Рон. — Почему бы ты отдал детей в маггловскую школу?       И правда, об этом Гарри не подумал. Не то чтобы он имел что-то против школ для не-волшебников, но свою учёбу там вспоминал без особенной радости. Конечно, Гарри не любил это место из-за Дадли, который отравлял его школьные будни вместе со своими дружками. Однако это не означало, что его детей ждало то же самое.       — Кто знает.       — Альбус сказал, что отец согласился научить его заклинаниям, — напомнила Гермиона; на её губах проступила лёгкая улыбка. — По-моему, вполне в твоём духе.       То ли от ветра, продолжавшего бушевать, то ли от самого разговора у Гарри по коже побежали мурашки. Было что-то сюрреалистичное в том, чтобы обсуждать будущее как свершившийся факт. Он подумал о Джинни: есть ли шанс, что в нём есть место и для неё?       Словно прочитав его мысли, Рон спросил:       — Вам тоже любопытно, кто же их мама?       — Скорее всего, какая-то блондинка. — Гермиона фыркнула. — Ещё одна Флегма.       — Перестань так её называть! — возмутился Рон.       — Тоже мне защитник!       — Ребят! — прервал их Гарри. — Забыли о Флегме! Ты, Гермиона, сама сказала, что мне нельзя знать правду.       Рон издевательски усмехнулся, за что удостоился гневного взгляда. Однако Гермиона промолчала, и Гарри посчитал разговор оконченным. Старательно затолкнув на задворки воспоминания о Скорпиусе, тоскливо высматривающем кого-то за слизеринским столом, он сменил тему на предстоящие занятия в понедельник.       Вернувшись в замок, они направились прямиком в Гриффиндорскую башню. До ужина оставался целый час, и Гермиона планировала добавить ещё несколько дюймов к своему эссе по чарам. Гарри, к удивлению Рона, решил присоединиться. Стоило отвлечься, да и не хотелось потом возиться с этим до ночи.       Однако сбыться их планам было не суждено.       По возвращении Гарри обнаружил, что Скорпиус пропал. Он отправился наверх за учебниками и письменными принадлежностями и по пути заглянул в комнату к мальчикам, где застал Альбуса за чтением. При виде его взъерошенной макушки сердце затрепетало, как резвая пташка. Однако внимательный глаз ловца тут же заметил отсутствие второго Поттера-младшего.       — А где твой брат?       Альбус, увлечённый книжкой в руках, равнодушно пожал плечами.       — В гостиной, наверное.       Но в гостиной Скорпиуса не оказалось. Гарри просканировал глазами толпу галдящих школьников и не обнаружил и признака белоснежных кудрей. Вместо них он заметил огненно-рыжий хвост Джинни.       — Слушай, — начал он, неловко переминаясь с ноги на ногу под любопытными взглядами её одноклассниц, — а где Скорпиус?       На лице Джинни проступила озадаченность.       — Я не знаю, — промямлила она и заозиралась по сторонам. — Кажется, он был где-то здесь…       Гарри проследил направление её взгляда. Внезапно у него скрутило живот, как от дурного предчувствия.       — В чём дело? — спросила подошедшая к ним Гермиона.       В тот же миг выражение Джинни сменилось на виноватое:       — Прости, Гарри.       Но тот уже не слушал. Сорвавшись с места, он помчался обратно в спальню.       — Может, он в туалете? — предположил Альбус, глядя на взъерошенного Гарри с лёгким беспокойством.       В туалете было пусто.       — Да что случилось? — взволнованно спросила Гермиона, перехватив их обоих на лестнице. — Гарри, на тебе лица нет!       — Скорпиус пропал, — ответил за него Альбус. — Наверное, он пошёл в библиотеку…       Гарри шумно выдохнул, пытаясь сдержать клокочущее внутри раздражение. Джинни же обещала присмотреть за ними! Да и мальчики тоже хороши!       — Я же просил вас… — начал он, но вовремя одёрнул себя. Альбус тут же насупился и сложил руки на груди, будто готовясь защищаться.       — Гарри. — Гермиона положила руку ему на плечо и мягко сжала, приводя в чувство. — Я уверена, Скорпиус не мог далеко уйти.       Она одарила его многозначительным взглядом, намекая на что-то. Борясь с приливами злости и беспомощности, Гарри не сразу догадался, что подруга имела в виду Карту Мародёров.       Ну конечно!       Сломя голову он помчался наверх.       — В чём дело? — удивился Рон и чуть не подпрыгнул на месте, когда на пороге показалась Гермиона. — Эй, тебе сюда нельзя!       Тем временем Гарри стремительно выхватил карту из сумки и начал раскладывать прямо на одеяле. Ему повезло, что Симус, Дин и Невилл куда-то запропастились. За стуком крови в ушах он не слышал, как Гермиона объясняла ситуацию Рону. В голове осталась только одна, мигающая красным, будто знак пожарной тревоги, мысль — найти Скорпиуса. Как можно скорее.       Тогда-то Гарри и пожалел, что как следует не расспросил Люпина и Сириуса о карте. Не было ли какого заклинания, с помощью которого можно находить на ней людей? Вместо этого пришлось довольствоваться предположением Альбуса. К счастью, оно оказалось верным — Скорпиус действительно был в библиотеке. Правда, стоило Гарри вздохнуть с облегчением, как он заметил рядом со своим сыном ещё одну точку.       «Драко Малфой»       В тот же миг перед глазами вспыхнула алая пелена. Гарри так сильно сжал палочку, что та заскрипела под пальцами. Что этот придурок забыл рядом со Скорпиусом? Должно быть, задумал какую-то гнусную пакость…       — Дружище, — позвал Рон настороженным тоном, — ты сейчас палочку сломаешь.       — Чёртов Малфой! — выругался Гарри. — Я его сейчас…       Он рванул было прочь, но был остановлен Гермионой, которая положила твёрдую ладонь ему на грудь.       — Стой, — сказала она удивительно спокойным голосом. — Я сама схожу за ним.       Гарри вспыхнул и оттолкнул её руку.       — Нет!       — Если ты сейчас ворвёшься в библиотеку, — заговорила подруга громче, — и набросишься на Малфоя, только заработаешь наказание.       — Но Скорпиус…       — Ничего с ним не случится. В библиотеке куча народа, Малфой не рискнёт навредить ему при всех.       Звучало разумно, но Гарри всё равно уставился на Рона в поисках поддержки. Тот состроил сочувствующую физиономию.       — Прости, но Гермиона права. Хорёк того не стоит.       И Гарри тоже это понимал. Только вот желание врезать слизеринцу сидело в нём ещё с того момента, как тот бросил его в поезде. Вероятно, в действительности он лишь искал причину, чтобы пустить кулаки в ход. Но друзья были правы — Гарри только зазря схлопочет отработку и привлечёт ненужное вниманием Снейпа и МакГонагалл. Объяснить преподавателям причину драки не получится, а ложь они раскусят сразу. Чего доброго и сам Малфой начнёт задаваться вопросами. Как бы не хотелось Гарри признавать, тот не был законченным идиотом и вполне мог сложить два и два.       — Ладно, — выдохнул он нехотя.       Пробормотав «Шалость удалась!», Гарри сгрёб карту в охапку. Как выяснилось, вовремя: в следующую секунду в дверном проёме показалось бледное лицо Альбуса.       — Вы нашли Скорпиуса?       — Нет, — ответила Гермиона. Бросив Гарри предостерегающий взгляд, она натянула на лицо улыбку и направилась к выходу. — Я пойду поищу его в библиотеке.       — Можно с тобой?       — Нет! — закричал Гарри, но тут же смутился и неловко потёр шею. — Лучше останься здесь.       Если Альбус и удивился, то ничем этого не показал. Послушно кивнув, он ушёл. Следом за ним на лестнице скрылась Гермиона. Когда за ними закрылась дверь, Рон тяжело вздохнул и плюхнулся в изножье кровати Гарри.       — Да уж, — протянул он. — Тяжело быть родителем.       Гарри на это криво усмехнулся. Перед глазами до сих пор висели две чернильные точки с именами его сына и раздражающего слизеринского придурка.       — Это точно.