Червяк

Очередная спокойная ночь на родном и уютном корабле. Море тихими волнами укачивает его обитателей, напевая тихую мелодию через паруса. Но лишь один член команды не может уснуть, то и дело вертясь в постели. Его уже несколько часов мучает только один вопрос. Однако, чтобы найти на него ответ, придется разбудить сладко спящего рядом мечника. Именно это Санджи и делает. Резким рывком оторвав спину от постели, блондин со скрипом поворачивает голову вправо, кладя руки на загорелые плечи покрытые шрамами и начиная трясти Зоро. Единственный видящий глаз сонно приоткрывается, а черная радужка мельком пробегается по поджарому силуэту. Беспорядок на голове, будто Санджи ударили двести двадцать вольт, испарина и широко раскрытые глаза. Мда, такое ощущение, что завитушка пережил ядерную войну и танцевальную чуму за один день. — Что стряслось, кок?! Опять кошмар приснился? Обеспокоенно спрашивает старпом, приподнимаясь и опираясь на локоть. Санджи нервно взглатывает, по острому носу с небольшой горбинкой скатывается холодная капля пота. — Зоро, ты бы любил меня, будь я дождевым червём? На полном серьезе спрашивает мужчина, сжимая пальцы на коже Ророноа. Тот громко вздыхает и устало ударяет ладонью по своему лицу. — И за кого я только вышел замуж, ей богу... У тебя точно с головой все в порядке, или мне сказать Чопперу, чтобы он перепроверил твою черепушку? — Ну Зоро, я серьезно, блин! Ответь на мой вопрос, черт побери! Недовольно фыркает повар, слегка ударяя кулаком о прогретый теплом двух тел матрас. Мечник собирается с мыслями, медленно потирая переносицу. — Ну Зоро... Ответь. Вновь умоляет Санджи, в уголках голубых глаз начинают скапливаться маленькие крупинки слез, что означало одно — он вот вот заплачет. Ох, еще и губёшка задрожала. Ну все, рыдания обеспечены. — Ммм... Конечно любил бы. В конце концов отвечает фехтовальщик, протягивая руки, чтобы уложить супруга к себе на грудь. Тяжелая ладонь Зоро вмиг становится легкой, и пальцы нежно зарываются в растрепанные светлые волосы. — Правда-правда? Тихо шмыгает завитушка, сильнее прижимаясь щекой к мягкой груди, перечеркнутой глубоким шрамом. — А то. Я бы посадил тебя в баночку и кормил навозом. — Да ну тебя, глупый маримо... Санджи слегка посмеивается и вытирает соленые слезы рукой, закрывая ранее прищуренные от дремоты глаза. Теперь то он знает ответ на свой вопрос, поэтому можно наконец-то спать спокойно.