Неидеальные мы — и самая идеальная ночь

      После студеного Белобога весь Звездный экспресс казался уютным и спокойным. Без сомнений, таким он и был, но после темных улиц Заклепкограда и холодных ветров снежных полей это ощущалось наиболее остро. Повышение температуры на планете, безусловно, смягчило условия, но Ярило-Vl уж точно не превратился в место для курортного отдыха.       Потому возвращение на экспресс было отрадным. Теплые комнаты и ощущение чего-то родного и домашнего ласково согревали, даря пронизывающее кожу чувство защищенности. Все укромные уголки поезда были вовсе не такими пугающими, как в Подземье, а лишь наоборот, успокаивали тишиной и вкрадчивостью, поглощая все беспокойные мысли.       Когда в коридорах звездного экспресса выключался свет, уведомляя о наступлении долгожданных часов, выделяемых на сон, на душе становилось еще более мирно.       Келус вдруг словил себя на защипавшем внутри чувстве ностальгии, которое даже немного отдало тоской. Оно всегда было таким. Возвращение в место, которое он называл своим домом, обязательно сопровождалось смесью радостных чувств обретения и легкой печали, перченной страхом однажды не вернуться сюда.       Келус постучал пальцем по виску, избавившись от навязчивых мыслей. Поезд давно погрузился во тьму, лишь россыпь звезд на темном полотне послужила своеобразными маячками-лампочками. Келус взирал на них с каким-то особенным интересом, пока размышлял о том, как собирается проводить эту «ночь».       С одной стороны, он только вернулся из вымотавшего приключения в Белобоге, и неплохо было бы поспать, а с другой…       Да какая разница, что там со сном и какими-то миссиями, если ноги в конце концов все равно привели его к двери архива?       Какое-то время Келус просто молча смотрел на нее, будто не решался войти, увидеть вновь знакомое лицо и заговорить как обычно. Вдруг Дань Хэн уже свыкся с его отсутствием на экспрессе, или поменял мнение о нем, или не захочет общаться, или…       — Что за бред? — подумал Келус про себя, зажмурился и резким движением открыл дверь.       Архив, как и ожидалось, вовсе не изменился: все такой же тихий, умиротворенный и сильно пропахший книгами. Дань Хэн обернулся скорее на резкий звук, нежели чье-то присутствие, но, завидев Келуса, едва заметно просиял. Тот так и остался робко стоять на пороге, не зашедший дальше своего рывка смелости.       Дань Хэн свел брови к переносице с легкой улыбкой на лице, отчего его обычная серьезность тут же развеялась.       — Вернулся? Ты чего там встал? Проходи, — он вновь отвернулся к разложенным на столе бумагам.       Келус отряхнулся от глупых страхов и двинулся вперед. Подумать только: он так загрузил себя заботами о Белобоге, что позволил проникнуть в голову совершенно необоснованным и ничем не оправданным тревогам. Келус усмехнулся сам себе: «Испугаться встречи с Дань Хэном! Ну и глупость же!».       — Добро пожаловать домой, — улыбнулся тот шире. — Химеко рассказала, с какими проблемами вам пришлось столкнуться, я рад, что все кончилось хорошо и без лишних конфликтов с КММ.       Келус поравнялся с Дань Хэном и вперил взгляд в стопку документов, сложенную на столе.       — Не спишь в такой час, — прокомментировал Дань Хэн поздний визит и принялся перебирать бумаги.       — Ты тоже. Я пришел тебя увидеть, я…       Он улыбнулся, и Келус замолк, будто мысли разом покинули голову. Дань Хэн хотел было что-то ответить, но взгляд тут же зацепился за какие-то важные строки в документе, что он сжал в руке. Келус проследил за взглядом, но ничего важного для себя там не нашел.       — Не изменяешь привычкам? — спросил он, не оторвав глаз, но тут же одернулся: фраза вдруг показалась ему неуместной и неправильной. Келус виновато посмотрел на острый профиль. — Рад тебя видеть, — едва слышный шепот непроизвольно сорвался с губ, точно Келус всеми силами попытался заполнить возникшую после его выходки паузу.       Дань Хэн совсем не выглядел расстроенным или рассерженным, лишь спокойно ответил:       — Работа правда помогает отвлечься от ненужных мыслей, если ты об этом, — он обвел пальцами рабочее место, а затем вдруг откровенно устало посмотрел в глаза напротив. — Я тоже скучал по тебе.       Келус сжал губы в полоску, внутри что-то неприятно засаднило.       — Прости, — извинение будто вырвалось само.       Грудь Дань Хэна чуть приподнялась в нервном вдохе, он нахмурился, но явного недовольства не излучил.       — Все в порядке, — мотнул он головой. — Ты в чем-то прав: порой я перебарщиваю с работой, — потер пальцами виски и прикрыл глаза.       Не нравился Келусу сложившийся диалог, не нравилось состояние Дань Хэна, прячущего подавленность за маской спокойствия.       — Я тебя не осуждаю, просто беспокоюсь, — Келус двинулся ближе на пару миллиметров и остановился.       — Я знаю, — Дань Хэн мягко осмотрел фигуру напротив и протянул руку вперед, коснувшись прохладной ладони. — Спасибо тебе.       Келус вновь почувствовал смесь тоски, сочувствия и радости от встречи. Она больно колотила по ребрам изнутри, выбивая воздух из груди. Один только всегда все понимающий Дань Хэн рядом придавал уверенности, но от этого становилось еще мучительнее: он весь такой учтивый и внимательный, хотя таким сейчас стоило бы быть Келусу.       Он смелее, будто упрекнув себя за излишнюю робость, подошел ближе, сжал чужую руку в своей и поднял забитый взгляд.       — Как ты?       Келус, пожалуй, в моменте захотел сказать что-то вроде «мы были расстроены, что ты не пошел с нами», но отчего-то эта фраза показалась ему еще более неприятной. Он остановился на простом вопросе.       — Мне правда лучше. Жаль, что меня не было с вами, когда вы во мне нуждались.       Келус возмущенно нахохлился.       — Прекрати уже, — посмотрел он исподлобья хмуро. — Подумай о себе хотя бы немного. Я серьезно, Дань Хэн, ты защищаешь нас всех, но кто защитит тебя? — голос дрогнул в отчаянии.       Дань Хэн обезоруженно выдохнул, двинулся вперед и уткнулся лбом в плечо Келуса. Тот склонил голову и осторожно опустил руку на волосы.       — Спрошу еще раз. Как ты, Дань Хэн?       — Лучше, — повторил он, прижавшись к плечу щекой, фраза сорвалась на приглушенный хрип. Короткий кашель. — Меня все еще преследуют кошмары и лишние мысли, но я цепляюсь за то, что у меня есть, куда вернуться и… где меня примут как есть.       — Это правда, — Келус чуть смягчился. — Хочешь, я останусь сегодня с тобой?       — Хочу.       Пальцы Дань Хэна крепче вцепились в ладонь Келуса, словно он побоялся, что тот сейчас развернется, уйдет, оставит его вот так… Дань Хэн совсем поник, встревоженно задышал, но, почувствовав, как родные губы касаются макушки, прижался сильнее. Келус явно не собирался уходить, это точно. Облегчение тепло разлилось внутри, но что-то все еще досадно щипало.       — Я не хотел, чтобы ты так переживал обо мне… тем более после всего, что вам пришлось пережить на Ярило.       — Не думай об этом. Плевать я хотел на все это, когда мой Дань Хэн страдает здесь один.       Тот ничего не ответил, но Келус отчетливо уловил на шее горячее дыхание: более спокойное, чем раньше. Он внутренне порадовался этому и притеснился ближе всем телом. Голос понизился, превратившись в ласковый шепот:       — Пойдем.       Келус отстранился, схватил Дань Хэна за запястье и потянул вниз, к матрасам. Те приняли их с какой-то особой теплотой. Она приятно обволакивала кожу и будто смягчала резкость мыслей и слов, отчего вокруг точно становилось умиротвореннее.       Дань Хэн откинулся к стене, согнув ноги в коленях, а Келус разместился ровно напротив. Он накрыл серую ткань брюк ладонями и похлопал по ней указательными пальцами, попытался вновь обратить на себя внимание после того, как Дань Хэн в нерешительности отвел взгляд. Тот отреагировал, спокойно повернулся, и глаза его словно потускнели.       — Расскажешь, что тебя так беспокоит? — Келус прошептал это украдкой. — Я не знаю, могу ли я тебе помочь, но…       Он вдруг почувствовал бессилие, неприятно заколовшее кожу. Келус знает, кто такой Дань Хэн, знает, как сильно он хочет сбежать от прошлого, но, кажется, совсем не знает… ничего. Он такой родной и привычный, но с тем до мурашек неизвестный. Это не напугало, потому что Келус точно уверен: он не откажется от Дань Хэна ни при каком раскладе. Но это вогнало в клокочущую тоску, душу растерзала одна мысль о том, что Дань Хэн даже сейчас справляется со всем один и не может защититься от самого себя. Келус сглотнул, к горлу будто подступила рвота, но все же закончил:       — Но это лучше, чем тянуть все это одному.       Дань Хэн внимательно выслушал, на лице мельком поселилось что-то похожее на спокойствие, а затем он накрыл ладони Келуса своими и сильнее прижался спиной к холодной стене, словно побоялся рухнуть.       — Мне угрожает опасность. Вернее, угрожала.       Дань Хэн глядел на Келуса, словно ожидал какой-то овации или эмоциональной вспышки, но тот лишь молча слушал.       — Но этот человек может вернуться в любой момент, если ему разрешат это сделать.       Келус крепче сжал чужие колени в безмолвной поддержке.       — Я не боюсь его, он не сможет меня убить, — вдруг ровно заявил Дань Хэн более окрепшим голосом, но тут же отвел взгляд. — Я боюсь, что он уничтожит все, что… все, что мне дорого. Я не хочу этого, понимаешь?       Келус кивнул. Конечно же, он понимает. Глаза беспокойно забегали по лицу Дань Хэна, в такт таким же тревожным мыслям. Келус свел брови, точно усиленно о чем-то задумался, а затем поднял взгляд.       — Ты уверен, что то, что тебе дорого, позволит себя уничтожить?       Дань Хэн удивленно вскинул брови, словно к нему пришло осознание, но затем покачал головой.       — Не позволят, — согласился он. — Но я не хочу, чтобы вы страдали из-за меня… из-за моего прошлого.       — Я ведь говорил, мы останемся рядом. Мы сами это выбрали, понимаешь? Не бывает выборов без последствий, и все они это знают, — Келус проницательно посмотрел в стеклянные глаза. — Это было мое осознанное решение. И я ни о чем не жалею.       Дань Хэн коротко кивнул. Он выглядел пораженным и ошарашенным, будто услышал очевидную, но недосягаемую для него раньше мысль. Обессиленный выдох сам сорвался с губ. Дань Хэн согласно прикрыл глаза, смирившись.       — Ты прав. Спасибо.       — За что? — Это прозвучало скорее как тихое внутреннее непонимание, нежели вопрос. Келус придвинулся чуть ближе, схватил ладони крепче.       Дань Хэн сжал губы в полоску и отстранился от стены: эта поддержка уже не была ему нужна.       — За все, — шепот, который почти растворялся в звуках нервного быстрого дыхания.       — Расскажи мне все, что тебя тревожит, — резко подал голос Келус: хотел слышать и знать больше. — Пожалуйста.       — Тебе интересно мое прошлое? — Дань Хэн вопросительно склонил голову набок.       Келус отвел взгляд, поразмыслил немного и вдруг ярко и искренне улыбнулся.       — Мне интересно с тобой, — он легонько прикусил губу в волнении. — Ты и то, что тебя волнует. Банально, конечно, но мне правда не важно, кем ты был в прошлом, главное — ты здесь, и я хочу быть рядом с тобой.       Дань Хэн не сдержал смущенной улыбки.       — Глупец.       — Мне будет интересно слышать все, что ты захочешь рассказать, — прямо продолжил Келус, невзирая на волнение. — Не отстраняйся, пожалуйста.       Дань Хэн неловко отвел взгляд, и щеки его покрылись легким румянцем. Он вдруг развел колени, потянул Келуса за руку и прижался к нему, будто внял его просьбе не только эмоционально, но и физически. Дань Хэн почувствовал, как ласковые руки легли на волосы, когда он вдохнул родной запах близости. В носу неприятно защипало, а в горле сгустился ком: Дань Хэн и правда был на грани эмоций. Это было настолько непривычно и несвойственно ему, что вжаться в чужую грудь лицом и прильнуть всем телом казалось единственным утешением. Дань Хэн вцепился пальцами в футболку Келуса и весь дрогнул.       — Спасибо, что… — Дань Хэн выдохнул. — Что ты со мной.       Грудь Келуса размеренно поднималась, и это живое тепло успокаивало. Тот склонил голову к уху, будто собирался сказать что-то очень секретное.       — Это тебе спасибо. За то, что позволяешь быть с тобой.       Дань Хэн прислонился щекой к груди, почувствовав обеспокоенное биение сердца, и опустил руки на спину, сжав мягкую ткань. Келус перебирал пальцами волосы и внимательно следил взглядом за чужим телом, ища какие-то изменения. Нашел. Дань Хэн вновь вздрогнул, словно мысль проткнула его иглой, и подал голос:       — Я… — нерешительный хрип. — Я не боюсь смерти. И мне все равно, что думает обо мне Блэйд или кто-то другой, — Дань Хэн кивнул, словно сам смирился с этой мыслью. — Но я не хочу... не хочу быть чудовищем в ваших глазах.       Он громко сглотнул неприятную горечь во рту.       — Даже если на самом деле им являюсь.       В тело Келуса словно вонзили череду лезвий. Острым комом скрутилось в груди отчаяние, сожаление и бесконечное отрицание, которое в полной мере он не смог бы высказать никогда. Келус сжал губы, горло заболело. Он лишь положил подбородок на макушку.       — Это не так, — еле выдавил он. Каждое слово оборачивалось каким-то не в меру щемящим чувством внутри.       Келус мотнул головой, будто избавив себя от бесполезного неудобного сочувствия. Дань Хэн точно не хотел бы жалости. Келус нахмурился и уверенно продолжил:       — Я не знаю, что там с твоим прошлым, — кивок. — Но тот Дань Хэн, которого знаю я, никогда не смог бы быть… чудовищем, — слово отозвалось болью, Келус будто выплюнул его. — Я знаю только доброго и заботливого Дань Хэна, который не заслуживает страданий.       Дань Хэн замер. Он почти не дышал, а слова Келуса повисли в воздухе, как неизгладимая, нерушимая истина. Может, это она и была. Архив будто весь погрузился в особую тень, умиротворенную и робкую.       — Мне все еще снится прошлое, — Дань Хэн поник и чуть потерся щекой. — Он говорит мне, что я такой же, как он. Как Дань Фэн.       Келус чуть отстранился и опустил взгляд на трясущиеся плечи. Все это было для Дань Хэна невыносимым.       — Постой, — Келус сжал дрожавшие пальцы. — Ты можешь не продолжать, если не хочешь.       Дань Хэн лишь расслабил руку под теплым прикосновением и мотнул головой.       — Нет. На самом деле… думаю, я нуждался в том, чтобы это выслушали, но… — он обреченно прикрыл глаза. — Боялся себе в этом признаться. Думал, справлюсь сам.       Келус моргнул, прогнав напряжение, и понимающе кивнул.       — Продолжай.       — Я не хочу быть, как он. Я… боюсь.       — Ты — не он. И никогда им не будешь, — Келус сказал это ровно, словно был уверен каждой клеткой тела. — Я в это верю.       Дань Хэн отстранился и посмотрел прямо в глаза. Он выглядел забитым и уязвимым, и на душе будто скребли кошки.       — Ты можешь признать, что ты чего-то боишься, мечтаешь о чем-то и чем-то дорожишь, — Келус сжал ладонями щеки. — Это уже делает тебя сильным. Дань Хэн, я… мне хочется, чтобы у тебя все было хорошо.       Дань Хэн вдруг улыбнулся с какой-то горечью в глазах. Келус забегал взглядом по лицу в непонимании, но успокоился, когда прочел на нем лишь одобрение. Дань Хэн его услышал. Прислушался, как и всегда. Доверял.       — Оставайся со мной всегда, — вдруг прошептал он и накрыл своей ладонью чужую.       Келус удивленно вскинул брови, а затем усмехнулся.       — Хорошо.       Он медленно отпрянул и откинулся на подушку, приложив руку ко лбу и прикрыв глаза. Дань Хэн потянулся вперед, прямо за ним. Теперь он точно был спокоен: присутствие рядом Келуса так затмило все страхи и уничтожило сомнения, что у Дань Хэна больше не осталось выбора. Он лишь лег на соседнее место и повернулся к Келусу лицом.       — Спасибо тебе, — с этими словами Дань Хэн прильнул головой к плечу.       Ладонь заботливо легла на его пальцы, сжала их вновь, теперь уже с какой-то особенной любовью, нежели обеспокоенным жестом. Келус прижался губами к лениво рассыпавшимся волосам.       Он ничего не ответил.       Дань Хэн уснул быстро, мирно засопел рядом, убаюкав тем самым и Келуса. Этой ночью им снились самые яркие совместные путешествия, и лишь тихо-тихо щелкавшие часы архива и низкое гудение базы данных незлобно нарушали воцарившийся покой.       Пелена черноты космоса осветилась новой, только-только загоревшейся звездой.