Путь к концентрации

— Попробуй развернуть ее, — твердит голос за спиной Эрика Леншерра. Слова звучат мягко, почти нежно, но под ними точно подразумевается поручение. Приказ, стимулирующий выполнять задания, произнесенный осторожным голосом Чарльза, — Леншерр не в силах его проигнорировать. Однако он не оборачивается на парня в уютном пальто, безупречно подходящем к его волосам. Не может встретиться с ним глазами, ведь для Эрика это опасно: зрительный контакт с Чарльзом всегда выбивает его из колеи, заставляет замереть на месте и завороженно потеряться в ярко-голубом цвете. Он и понятия не имеет, что должен сделать с этим чувством, поэтому принимает решение не поворачиваться навстречу глубоким океанам, что в эту странную минуту пристально за ним наблюдают. Металлокинетик приступает к выполнению задания. Он изо всех сил пытается сдвинуть возвышающуюся вдалеке спутниковую антенну, но ничего не выходит. Взгляд становится нечетким, а руки плавятся. Гребаная тарелка остается стоять на месте, как бы Эрик ни прожигал ее взглядом. После нескольких секунд непрерывного напряжения он обессиленно опускает голову, облокотившись на ограждение. Чарльз поднимает взгляд наверх, подбирая правильные слова, чтобы помочь и поддержать друга. Выдержав недолгую паузу, он сосредоточенно предполагает: — Знаешь, по-моему, концентрация находится между злостью и умиротворенностью. Эрик в недоумении оборачивается на него. — Ты не против, если я… — Ксавье, возможно, знает, как решить эту проблему. По его мнению, в разуме Эрика хранится не так много положительных воспоминаний, чтобы противостоять злу внутри себя. Но что, если Чарльз напомнит ему о самых старых, забытых где-то на задворках подсознания? Это может помочь поймать тонкую грань между — как он заявил ранее — злостью и умиротворенностью. Чарльз подносит руку к левому виску, показывая другу, что он намеревается сделать. Только если Леншерр ему позволит. Тот мнется, опускает взгляд на ровно подстриженный газон и каменную, аккуратно утрамбованную тропинку под их ногами. Уверенность молниеносно испаряется с лица невозмутимого Магнето. — Нет, лучше не надо, — молвит он. Неожиданно для самого себя Ксавье получает отказ. — Я знаю, что ты хочешь сделать, но это не лучшая идея. — Почему же? — Чарли недоумевает. Он растерянно смотрит в глаза Эрика, пытаясь заполучить его взгляд, направленный в этот момент куда-то вниз, и, возможно, только по цвету радужки понять, что препятствует между ними. Профессор полагает, что дело не в нем самом, и старается не принимать отказ близко к чувствительному сердцу. Он делает вывод, что, будь на его месте кто-то другой — даже, возможно, самый дорогой человек Эрика — Леншерр все равно бы сделал шаг назад. — Боишься того, что в собственной голове? — с осторожностью спрашивает Ксавье и оказывается почти прав. Единственная неточность — Эрик стыдится своих воспоминаний, особенно перед другом. Он ни за что не хочет показаться слабым и пока не готов делиться тем горем, что хранится внутри уже долгие годы. — Верно, — сдается Леншерр, хоть почти и не собирался оспаривать предположение Чарльза. — Это могло бы помочь, но я не уверен… Не знаю… — наступает напряженная пауза. — Я не хочу, чтобы ты рылся в моих воспоминаниях, — наконец заключает свою мысль мужчина. — Я понимаю, Эрик. Ксавье дарит заметно погрустневшему мужчине воодушевляющую улыбку. Он неуверенно поднимает на Чарльза свои глаза. Взгляд скользит по лицу напротив и снова прячется в траве. У Леншерра никогда не было проблем с доверием, просто потому, что ему никогда не приходилось доверять. Судьба распорядилась так, что все люди, встретившиеся ему на пути, желали либо ставить над телом молодого мутанта эксперименты, либо попросту причинить боль, убить. А потом в его жизни появился этот очаровывающе чуткий, милосердный и любящий молодой человек. Он буквально вытащил Эрика из-под ледяной волны его собственных амбиций и мучительной жажды мести. Он проявил терпение и, не требуя ничего взамен, подарил дом, заботу и внимание — то, чего так просило ноющее от нескончаемой боли металлическое сердце Леншерра. — Ты похож на испуганного зверя, которого опасно разозлить, — Чарльз задумчиво рассматривает лицо металлокинетика, немного наклонив голову, словно он — художник, рисующий портрет и безустанно восхищающийся своим натурщиком. — Как же мне добиться твоей концентрации, если ты полон гнева, но никогда не имел дела с умиротворенностью? — завороженно глядя в его глаза, почти шепотом произносит профессор. Леншерр разочарованно опускает голову. Чувство вины вдруг начинает колоть в часто вздымающейся груди. Он и сам понимает, что не должен этого испытывать, однако видеть растерянный взгляд Чарльза, когда тот хочет, но не может помочь, — равносильно пытке. Эрик не в силах представить свою жизнь без него. Но ведь Ксавье всегда находит решение. Он и сейчас что-нибудь придумает. Всегда же придумывал. — Постой. Я, кажется, знаю ответ, — Леншерр поднимает на него заинтересованный взгляд. Тогда Чарльз шагает ближе к мужчине, так что между ними остается всего несколько сантиметров. Легкий ветер тревожит короткие пряди волос и развивает края пальто профессора. Частые облака, заслоняющие солнце, шелест листьев и мелодичное щебетание птиц погрузили особняк и все вокруг него в желанное умиротворение. Но вот только в душе Леншерра оставалось беспокойство. Он был несколько встревожен тем, что телепат сделает дальше, но и испытывал странное чувство недосказанности. Будто откровенного разговора с профессором Леншерру мало. Будто ему нужно было больше Чарльза. — Не двигайся, — просит парень, укладывая ладонь на теплую грудь, как раз рядом с мокрым пятном на серой толстовке. Эрик вздрагивает. Неожиданный тактильный контакт заставляет замереть, опустив растерянный взгляд на руку Ксавье. — Глубоко вдохни и попробуй расслабиться, — профессор переходит на шепот и приближается к оголенной шее Леншерра. Кадык делает амплитудное движение при нервном сглатывании, а кольца Венеры выглядят, словно естественное колье. «Он прекрасен», — проносится в мыслях профессора, и в этот момент он благодарит гены за то, что является единственным телепатом в этом доме. Еще мгновение — и Чарльз уже не может сдерживаться. Немедленно прижимается губами к бледной коже, что так манила его с самой первой их встречи. Ксавье ведь нужен был только повод, чтобы воплотить в жизнь свою вульгарную фантазию. Он то размыкает губы, то щекочет языком, вылизывая мягкую кожу и ощущая солоноватый вкус, заполнивший весь рот. Спина Эрика покрывается мурашками. Руки, которые он рефлекторно поднял над спиной Чарльза, подрагивают, а зрачки расширяются, когда он чувствует теплые и влажные прикосновения. Мужчина делает глубокий вдох, и Ксавье ощущает, как бьется его сердце. — Что ты творишь? — ошеломленно спрашивает Леншерр, но не отстраняется. Ответа не следует. Чарльз лишь чуть поднимается вверх, и губы его касаются напряженного кадыка. Эрик замирает: стоит ему дернуться хоть немного, сглотнуть слюну или отшатнуться назад — и наглый телепат больно прикусит. Спустя пару мгновений, пока Чарльз наслаждался своим долгожданным «перекусом», Эрик чувствует, как сгусток энергии проходит щекочущим покалыванием по его телу и останавливается внизу живота. Именно туда и стремятся проворные руки профессора. Чарльз оттягивает край толстовки, а Эрик ныряет рукой в копну его волнистых волос, сжимает пряди между пальцев. По коже Леншерра рассеивается острый холод — это парень оглаживает его тазовую кость, кладет ладонь на подтянутый живот. Сморгнув влажность в глазах, металлокинетик тянет пряди его волос назад, и Чарльз послушно отстраняется. Они держат зрительный контакт перед тем, как снова вплотную прижаться друг к другу. Эрик ищет в глазах напротив ответы, а Ксавье лишь ждет продолжения. Взгляды исследуют лицо напротив, опускаются вниз и вдруг находят губы. Леншерр первым чуть наклоняет голову чуть и приникает к нежной, розоватой коже. Сначала он перебирает губы Чарльза, начиная с верхней и заканчивая нижней, словно пробует их на вкус. Затем пускает в ход язык. Ксавье активно отвечает на поцелуй, который становится влажным. Иногда он поддается, а когда Эрик делает особенно приятные вещи, Чарльз сводит брови к переносице, где образуются две длинные морщинки. В планах Чарльза не было целовать его в губы. Такой контакт казался невозможным для профессора. Он и не верил, что Леншерр ответит ему взаимностью, что сам потянется к этим губам, которые так и просили прикосновения. Но все недопонимания они обсудят чуть позже — сейчас Чарльзу важно уловить момент. Он отстраняется слишком скоро. Эрик медленно открывает глаза — и предстает перед ним в совершенно расслабленном состоянии: губы припухли и порозовели, прядь волос выбилась из прически и прилипла к мокрому лбу. Он не понимает, поступил ли правильно, или этот случай останется лишь его самым позорным провалом. Целоваться с Профессором Икс было так странно и… приятно. Сам же Чарльз не теряет сосредоточенности на уже общей задаче. Он наблюдает, как дыхание Эрика меняется с учащенного на более спокойное, как его руки перестали дрожать — еще тогда, когда мужчина обхватил ими лицо Ксавье, чувственно целуя. А на губах можно заметить легкую улыбку. — Теперь попробуй сейчас, — спокойно говорит профессор. Леншерр не сразу понимает, что тот имеет в виду. Лишь когда Чарльз кидает взгляд в сторону спутниковой антенны, мужчина поворачивается к ней — и его лицо становится невероятно серьезным. Эрик напрягает все свое тело: от пальцев ног до ушей. Он представляет, как массивная арматура вопреки своей тяжести со скрипом поворачивается на сто восемьдесят градусов, а всю свою физическую силу направляет в ладони. Когда ему становится трудно удерживать концентрацию, мужчина по привычке начинает раздражаться. Тогда Чарльз заботливо подходит к нему справа и невзначай касается его бедра своим. Леншерр взволнованно чувствует тепло знакомого тела. Но его сосредоточенность не ослабевает. Вдруг мужчина улыбается. Вопреки всему напряжению он улыбается, ведь в его воображении неожиданно всплывает образ радостного Ксавье, который широко улыбается и празднует их небольшую победу. Леншерр вспоминает его нежные волосы, щеки, изящные плечи — и поворачивает ладонь. — Есть! Получилось! — Ксавье ликует в точности, как в видении Эрика. Металлокинетик опускает тяжелые руки и, наконец, выдыхает. Чарльз делает шаг ближе, и Эрик накрывает его руку своей. — Интересные у тебя методы, Профессор Икс, — подшучивает он. В ответ раздается искренний смех Ксавье. — Ты должен знать. Пока ты не подпускаешь меня к своим воспоминаниям, чтобы я помог тебе сконцентрироваться, я готов на все, лишь бы у тебя появились новые. Я хочу стать твоим умиротворяющим воспоминанием. — Благодарю, — признательно отвечает Леншерр, глядя ему в глаза. — Но как ты понял, что мне нужно именно это? Это слишком большой риск, на который я бы никогда не пошел. — Потому что я испытываю то же самое, Эрик.