Survivors

***

О, да, это наша планета, как мы докатились до жизни такой? Кажется, здесь должна была быть мега-смешная шутка, однако её не будет, ведь это всё — реальность, с которой столкнулось человечество. И сейчас шутки шутить может разве что матушка Земля, которая немногим больше тридцати лет назад решила высказать пару ласковых своим крошкам-детям за их веселое жили-были. Так что же произошло? Давайте по-порядку. Когда-то давным-давно приматы взяли в руки палки и встали на ноги... Нет, кажется, не то, отмотаем немного вперед. На дворе 2057 год, тридцать два года назад началась серия аномальных природных катаклизмов по всему миру, которые понесли за собой глобальные разрушения. Конечно, ещё раньше было замечено, что уровень океана стал стремительно подниматься, правда, пока во всю трубили разве что климатологи (ну и, может быть, Нидерландцы, которым всё грозили потоплением, спойлер — так и произошло), ведь единицы перешли с миллиметров на сантиметры, причем не хилые. Начались сильные землетрясения, где-то засухи, где-то наводнения, черный дым пожаров затянул небо над тысячами городов. Прежде чем люди успели опомниться и осознать, что "о Боже, мы тонем", страны начали уходить под воду. Ливни месяцами, ураганы, сносящие дома, страшные оползни, цунами и прочие прелести природы не уставали бить по человечеству. Серия кошмарных, наполненных истошными криками людей катастроф не заканчивалась, они шли друг за другом не прекращая. И куда ещё хуже? Но тут фраза "земля уходит из-под ног" перестает быть лишь фразеологизмом, ведь земная кора и впрямь начала расходиться. Всё, что должно было отколоться, по мнению умных людей, только через миллионы лет, откололось сейчас. Часть Азии от могучего Байкала и часть Африки, которая и без того гибла от сильнейшей засухи и оттого голода, отошли, образовывая новые океаны. Южная и Северная Америка почти вся ушла под воду, западная Европа тоже, юго-восточная Азия, Австралия и Океания туда же. Всё было разрушено. Всё. Не было ни единого здания, которое осталось бы целым и невредимым. Миру, который так долго строился, обезображенному, оставалось плакать горючими ливнями, и небо затянуло облаками навсегда. Стоит ли говорить о войнах? Нет закона, нет морали. Оставшиеся люди бились в попытках заполучить себе клочок земли и кусок хлеба. Теперь эти оставшиеся три калеки сосредоточились на территории южной Европы, куда катаклизмы в последнее время доходили меньше всего. Наступило затишье. Планета решила в одночасье перевернуться с ног на голову и скинусь с себя ненужный груз. Человечество будто откатилось назад на много-много лет. Кажется, что будто вот-вот, как в старые добрые, начнут вылупляться динозавры. Если поменьше юмора, то оно почти вымерло. Ещё чуть-чуть и настала бы точка невозврата. Остатки людей объединились в одно государство, внутри которого образовалось три лагеря: умные, правящие и страдающие и отдувающиеся. Выжившие учёные, надежда всего человечества, обосновались на базах нескольких уже отстроенных почти заново больших университетов, где не так уж и давно беззаботные (ну или не очень) студенты планировали свою дальнейшую жизнь. Теперь тут карпели серьёзные дяденьки в очках, пытаясь решить проблему выживаемости человека как вида. Кто-то искал первопричину всего этого ужаса (то ли это супер секретно, то ли они просто ещё сами не догнали — не ясно), кто-то искал пути решения проблемы, а кто-то пути отступления на случай, если пути решения либо не найдутся, либо падут крахом. Кажется, крахом падёт всё. Но, так или иначе, никакие пути обнаружены ещё не были. Мы, конечно, их, суровых дяденек с очками на носах, не осуждаем. Времена тяжёлые. Самые амбициозные и харизматичные заделались главными. Выстроили новое государство с нуля. Всё как раньше: есть глава, есть подчинённые, есть закон, есть блюдители закона и те, кто по закону наказывают. Хотя, наверное, всё-таки не как раньше... Если здесь всё было отлажено как швейцарские часы, то в других сферах, конечно, нет. Люди всё так же жили среди разрухи и разбросанных кирпичей тут и там, дыры латали сами из того, что было. Да и дороги тоже не блеск — жалобы в общем-то поступали. Отстроены лишь здание правительства, дома в центре столицы и здания теперешних научных центров — туда и уходят все средства нового государства. Больниц нет — только врачи или группы врачей, что сами лишь по доброте душевной помогают населению за просто так. Школ тоже нет — детей учат либо на дому, либо активисты основывают какое-то подобие небольших школ, где дети учатся писать на коленках. О провалах в качестве жизни населения можно говорить — не наговоришься. Но мы, конечно, никого не осуждаем. Времена тяжёлые. Обычные люди из категории "страдающих и отдувающихся" просто страдают и отдуваются. Работают руками — либо в поле, либо в море, обеспечивая население какой-никакой едой, что, конечно, даётся с трудом, ведь почва попортилась, и рыбы меньше стало, по понятным причинам. Работы хватает на всех: фермы, поля, море, пищевая промышленность, производство важных бытовых предметов для хотя бы какого-то малого комфорта людей, служба в государственных структурах. Новое государство отличилось количеством и суровостью законов, однако наказание обычно для всех (не считая исключительные случаи, когда и казнью, как ни странно, не брезговали) одинаковое — виновных отправляли заниматься тяжелым трудом на каторгу — лесодобывающая промышленность, в угольные шахты и прочее. Условия тяжёлые, ведь после потепления с затишьем катаклизмов пришли сильные холода. На территории прежней России было особенно тяжело, туда чаще всего и отправлялись каторжники. В общем и целом, мир вдруг превратился в одно сплошное чертово гетто, а люди перестали думать о будущем: просто выживали, не задавая вопросов.

***

Молодой парень с уже плотно основавшейся печалью в глазах, сидит на холодных кирпичах в оконном проёме дома, что давно простаивал без дела и без людей — что-то никому не приглянулся. Сидит, поглядывая на блеклый цветок, пробивающийся сквозь небольшую трещину в асфальте. Этот цветок, что колышется на ветру, тоже хочет жить. Как и Сан, ещё совсем молодой парень. Буквально за домом резвятся дети, пиная друг дружке старенький мячик. Эти дети так переживают за этот мячик: каждый раз после прогулки протирают его мокрой тряпочкой, чтобы не запылился. Дети, которых Сан знает с самых их малых лет, громко смеются. Сан слышит их одним ухом, а во второе льётся какая-то уже полюбившаяся старенькая песня со времен хорошей жизни, которую парень и не застал. Хорошо всё-таки, что ему всего лишь 20, и он не застал тех ужасов, ведь на лицах этих взрослых застыла намертво въевшаяся печаль от пережитого, пусть даже они во благо своих детей старательно натягивают улыбку на лица. Получается не очень. Хотелось бы Сану быть как те ребятишки. В воздухе веет морским запахом, если подойти ближе к краю высокого и крутого скалистого склона, огороженного забором, будет хорошо видна большая пристань, тянущаяся по всему берегу залива. На стоянке стоят парусные и рыбацкие суда, а в море виднеются поднятые серые паруса — рыбаки работают работу. Чуть дальше по пристани стоят небольшие баркасы и вытащенные на берег ялы. Сейчас там, скорее всего, отец Сана готовит свою лодку к рыбалке с приятелями. Семья Сана живет в столице на берегу моря. Отец работает на рыбацком судне, а в выходные ловит рыбу для семьи, а мама трудится в местном магазинчике. Даже несмотря на то, что это столица, всё равно жить приходится в разрухе. Только в центре города дела обстоят лучше — там ведь правительство, элита и госслужащие живут. Музыка в правом наушнике начала заикаться, раздражало. Сан устало вытащил штекер наушников из своего черного плеера, на корпусе которого красовалась откуда-то появившаяся глубокая царапина. Засунув свои ценности в карман объемной полурастегнутой теплой толстовки, парень спрыгнул на землю и отправился на оживленную улицу. Сегодня особенно оживленную, ведь сегодня был завоз продовольствия в магазин. Сан своими руками пару часов назад таскал тяжёлые коробки (в основном с консервами). Впереди мелькнули две знакомые макушки — одна седая и пониже, другая темная и повыше. — Ёсан! — не увидев никакой ответной реакции, Сан шустро нагоняет пару, — эй, Ёсан! Парень, возрастом как сам Сан, с неширокими плечами, но всё-таки нехилым телосложением (спасибо физической нагрузке) и заметным родимым пятном около глаза, радостно улыбнулся, увидев подошедшего друга. Ёсан и Сан — друзья детства, росли в соседних дворах рука об руку. Как они стали друзьями? Лопнул несчастный мячик, наколовшись на острую железяку во дворе. Сан тогда сильно плакал и, вероятно, в мыслях проклинал бедного Ёсана (им, кажется, было лет по 5 обоим). Несмотря на трагедию всей жизни, так зародилась их дружба. Наверное, Сан, несмотря на малый возраст, понял, что игра с живым настоящим другом Ёсаном интереснее, чем игра в мячик со стенкой, учитывая, что детей их возраста было очень и очень мало, ведь катастрофа только-только отступила, казалось бы, не время для детей, поэтому они друг у друга во дворе были одними единственными. Хотя и не сказать, что мячик им как-то помешал бы. Чтоб тебя, Ёсан... Сан, подойдя ближе, в уважительном поклоне поприветствовал пожилую женщину, бабушку Ёсана, которую Сан любил как свою, ведь родных ни бабушку ни дедушку он не знал, а их всегда не хватало. Смотря на неё, по лицу моментально расползалась улыбка. Бабуля была буквально амбассадором слов "любовь", "тепло" и "забота". В общем и целом — чудо, а не женщина. Ещё и скилл готовки вкусного из невкусного прокачан на максимальный уровень (Сан всегда любил её стряпню). — Здравствуйте, тётушка! — та нежно потрепала парня по волосам и завела руки как раньше за спину. — Здравствуй, Сан, дорогой. А мы вот, маму твою уже видали, — седые волоски, выбивающиеся из собранной прически шолохнулись от ветра, и женщина немного поёжилась от цепкого холодного ветра, что даже сквозь её вязаные одежды оставлял на коже мурашки. Осень пришла. Сан улыбался так, что глаза становились как две щёлочки — в детстве все ласково называли его лисёноком (хотя для бабули Ёсана они навсегда останутся детьми — лисятами и маленькими принцами) — Я с вами пойду, потом мы с Ёсаном хотели прогуляться немного, — заботливо и очень обыденно забрав у Ёсана одну сумку с продуктами, Сан двинулся вперёд в направлении знакомого дома. По дороге, двигаясь небыстрым шагом, бабушка как всегда рассказывает что-то, говорит обо всем и ни о чём одновременно. Приговаривает что-то себе под нос, иногда ворчит. Вообще, кажется у неё раньше была очень интересная жизнь, ведь каждый раз у неё припасена новая, до этого ни разу не звучавшая история. Парни, иногда посмеиваясь, слушают её рассказы с большим интересом и чувствуют себя уютно не смотря ни на что.