Спасибо, что навестили

      Настойчивый стук в дверь не был галлюцинацией, хотя в его состоянии померещиться могло что угодно. На всякий случай Патрик подождал, прежде чем идти открывать. В глубине души он всё же надеялся, что ему это снилось. За утро он дважды поднимался с дивана. Первый раз — чтобы закрыть окно, когда ему стало холодно, второй — чтобы открыть его, когда температура снова поднялась, и стало уже жарко. Оба его похода едва не закончились падением на ковер. Привыкший учиться на собственный ошибках Патрик принёс из прихожей трость и поставил возле дивана, на случай если решиться покинуть его ещё раз.       Но когда заболела голова, он подумал, что с него, пожалуй, хватит. Уж лучше он так и остается лежать в гостиной до конца дней своих, тем более что тот, по ощущениям, был близок. Может, раньше Патрик и надеялся дотянуть до глубокой старости, но, видимо, пожил уже достаточно. Тридцать шесть лет, конечно, нельзя было назвать долгой жизнью, но и за них он много чего успел: путешествовал, был в Париже, сам выучил французский язык, основал своё детективное агентство и несколько раз выстраивал его заново из руин. О нём вряд ли стали бы упоминать в учебниках по истории, но зато Патрик не закончил жизнь в тюрьме или на виселице. С другой стороны, он и не рассчитывал, что его добьёт вполне типичная для Лондона погода. «Холодный приём» после возвращения из Парижа Патрику оказала не только Элиза, но и начавшиеся неожиданно заморозки.       Лекарств не осталось: один бутылёк с микстурой от кашля, купленный ещё в день, когда он поселился в новой квартире, пах крайне подозрительно, и его пришлось вылить. Ещё один Патрик разбил, поставив его мимо стола. Из-за температуры он хуже ориентировался даже на собственной кухне.       Последнее виски закончилось рано утром, когда он допил остатки, надеясь, что алкоголь поможет уснуть. Посмотрев на пустой графин на столе, Патрик вздохнул и перевернулся на другой бок, игнорируя стук. Тот всё никак не прекращался и даже наоборот стал громче. Стоило отдать должное незваному гостю — упорства ему явно было не занимать. Но как только Патрик об этом подумал, за дверью раздался знакомый женский голос. — Бесполезно прятаться, Патрик. Я всё равно не уйду. Я знаю, что это ваш дом. Кларенс дал мне ваш адрес и сказал, что вы с выходных мучаетесь с простудой. — донеслось с улицы. Забыв о трости, Патрик подорвался с дивана и вышел в коридор. — Клевета. Он бы не посмел меня предать. — Он сдал вас с потрохами. — в голосе Элизы слышалась игривость с ноткой ехидства. Патрик ухмыльнулся. — Наверняка потому, что вы снова ему угрожали. — он приоткрыл дверь, но не стал снимать цепочку с крючка, решив, что это даст ему преимущество, на случай если Элиза была воинственно настроена. Та фыркнула и улыбнулась. — Разумеется. Взяла в заложники его бухгалтерскую книгу. Я принесла лекарства. Мне нужно, чтобы вы как можно скорее поправились. То дело об убийстве требует вашего внимания. — И вы что же, будете меня лечить? — спросил Патрик и поёжился. С улицы тянуло холодом. Судя по звукам — цокоту лошадиных копыт, стуку колёс по брусчатке и крикам мальчишек-газетчиков — было ещё утро. — Попытаюсь вас не убить и, если получиться, согнать температуру. Впустите же меня наконец, я стучусь к вам уже четверть часа! — обида и возмущение, неожиданно появившиеся в голосе Элизы, не оказали желаемого эффекта. Патрик знал, что это была уловка. — Боитесь привлечь внимание соседей? — Уже привлекла. — Элиза кивнула в сторону соседней двери, где жила одна крайне любопытная пожилая семейная пара, — Боюсь, что констебль на другой стороне улицы решит, что я хочу вас ограбить. — Элиза, я гордый человек и, в конце концов, джентльмен. Я не могу позволить, чтобы вы заразились от меня и заболели. Кто тогда будет работать? — запротестовал Патрик, заранее зная, что если Элиза прождала его на крыльце всё это время, то теперь, когда он наконец отрыл, она точно не уйдёт. — Чепуха! У меня всегда было крепкое здоровье. — Элиза отмахнулась от его предупреждения. По её уверенному тону можно было подумать, будто она хвастается, — Вы просто не хотите, чтобы я видела вас больным. — И это тоже. Помимо гордости, у меня есть профессиональная репутация, которую я обязан поддерживать. — напомнил Патрик скорее себе, чем ей. Он был готов отступить и впустить Элизу, если это означало, что он сможет вернуться на диван. Но звание джентльмена не позволяло ему предстать перед ней в неподобающем виде… — …Я принесла виски. — Элиза закатила глаза, слыша, как щёлкнул крючок и, падая, зазвенела цепочка, — Однако, вас легко купить. — заметила она, оказавшись в прихожей. — Вовсе нет. Просто вы хорошо торгуетесь. — ничуть не смутившись, парировал Патрик и подмигнул ей. По крайней мере он надеялся, что подмигнул Элизе, а не висевшему на вешалке тёмно-синему пальто. Сложно быть очаровательным, когда толком даже не видишь того, кого тебе полагается очаровывать. О том что он «попал», Патрик догадался по короткому, резкому выдоху, но как-будто менее раздражённому, чем обычно. Может, её разжалобил его внешний вид, или всё внимание Элизы по-прежнему было сосредоточено на деле, которое они взяли несколько дней назад. Времени подумать ему не дали. Дверь закрылась, в его ладонь опустилась прохладная тяжёлая бутылка, а по паркету застучали каблуки. Патрик шёл по коридору за Элизой, одной рукой держась за стену, и мысленно ругал себя за то, что не смог найти достаточно весомый аргумент, чтобы её не впускать. Наверняка, она бы не стала слушать, но если бы их спор продлился на минуту дольше, он мог бы привлечь внимание того констебля, которому почти удалось её спугнуть.       Оказавшись в гостиной, Элиза бросила сумку на стол. Внутри что-то громко зазвенело. Патрик поставил виски на камин и сел в кресло, наблюдая за ней. Элиза Скралет у него дома. Похоже, в мире ещё были вещи, способные его удивить. Элиза осмотрела комнату. — У вас очень чисто. Горничная, я полагаю? — спросила она. Патрик кивнул. — Келли, приходит три раза в неделю, чтобы приготовить обед и убраться в общих комнатах. — А где она сейчас? — Я дал ей выходной. Она работает на несколько семей, и, в отличии от меня, не может позволить себе пропустить день из-за болезни. Обещала прийти завтра утром: сходить на рынок за продуктами и купить что-нибудь из лекарств. — А чем вы лечились до этого? — спросила Элиза и нахмурила брови, когда Патрик кивнул на пустой графин, — Ясно. — Старое проверенное средство. — проворчал он в ответ. — Вам повезло, что Айви запасливая. Я порылась на кухне в ящике, в котором она хранит лекарства. Не знала, что может понадобиться, поэтому принесла всё. — Элиза открыла сумку и начала доставать оттуда всевозможные флакончики и пузырьки. Меньше, чем через минуту их на столе собралось около дюжины. На некоторых этикетки были наполовину оторваны, названия стёрты или самого лекарства оставалось совсем немного. Элиза деловито отставила их в сторону. — А это что? Не вижу надпись на этикетке. — Патрик из любопытства взял один и повертел его в руках. Что-то разглядеть так и не вышло. Элиза, наблюдавшая за тем как он щуриться, раздражённо цокнула языком и вытянула ладонь, и Патрик, сдаваясь, отдал бутылёк ей. — А, так вот где он был! — Что? Что это? — Яд скорпиона. — непринуждённо сообщила Элиза, как если бы во флаконе были её любимые духи или масло для волос, — Я потеряла его около года назад, сразу после того, как с его помощью поймала преступника, из-за которого подстрелили вас, а потом едва не убили меня. Соломон продал мне его, обещал, что это сильное средство, и не соврал. Две капли усыпляют жертву, три… — увлечённо рассказывала она. — …Элиза! Только не говорите, что потеряли яд скорпиона… — простонал Патрик, глядя на расплывающийся силуэт на фоне люстры и стараясь придать лицу выражение осуждения. Силуэт сложил руки на груди, будто обороняясь от его критики. — Иногда я могу быть немного рассеянной, я это признаю. — И он всё это время хранился в шкафу у вас на кухне? — Вы так и будете придираться к мелочам? — Элиза снова попыталась изобразить возмущение, хотя оба они понимали, что ей самой было скорее неловко. — Да, если эти к этим мелочам относится одна лишняя капля смертельно опасного яда. Вам раньше приходилось ухаживать за больными? — спросил Патрик. Не то чтобы он на самом деле опасался за свою жизнь, а скорее просто пытался понять, чего ему ожидать. — Да, когда-то давно, за собакой. — Элиза закончила перебирать лекарства, оставив на столе всего два: пузырёк с зелёной этикеткой, по форме напоминавший маленькую бутылку джина, и ещё один, который показался Патрику смутно знакомым. Остальное отправилось обратно в сумку, вместе со скорпионьим ядом. Патрик облегченно выдохнул, провожая его взглядом. Если подумать, может, ему всё же стоило опасаться. — А разве она не умерла? — Это произошло много лет спустя и не по моей вине! — Рад это слышать. То, что животное прожило долгую и счастливую жизнь. Уверен, вы были для него замечательной хозяйкой. — на всякий случай пояснил Патрик. Элиза не удостоила его комментарий ответом, видимо, решив не продолжать их спор. — Вы что-нибудь ели? — спросила она. У Патрика совсем не кстати зазвенело в ушах. Он поднял голову, и огни люстры заплясали перед глазами, будто феи из сказок, сводящие заблудившихся в лесу путников с ума. — Да. — сонно пробормотал он, сжимая пальцами подлокотник кресла, когда его повело в сторону. — Вы снова мне лжёте? — Возможно. — уклончиво ответил Патрик. Элиза вздохнула. — Вам нужно что-то поесть, прежде чем пить лекарства. Где у вас кухня? — По коридору, налево. — Шпион бы из вас не вышел. — улыбаясь, заметила Элиза. Патрик перебрался на диван, нашарил рукой тонкое одеяло, натянул его на плечи и крикнул ей вслед: — Какой смысл тратить последние силы на сопротивление, если вы всё равно планируете меня пытать? — А как же гордость? — раздалось в ответ так же громко. Что-то большое, гремя, полетело на пол. «Кастрюля.» — догадался Патрик, мысленно давая Элизе карт-бланш на то, чтобы сравнять его кухню с землёй, если это позволит ему заполучить несколько минут сна, прежде чем она примется его лечить. — К чёрту гордость… — пробормотал он на выдохе. Несмотря на скорпионий яд и шум, доносившийся с кухни каждые пять минут, с её приходом ему почему-то стало спокойнее. Патрик почти задремал, когда услышал грохот и сдавленный женский крик. Он поднялся с дивана быстрее и резче, чем рассчитывал, нащупал ручку трости и, опершись на неё, побрёл к кухне. — Элиза! Вы в порядке? — крикнул он. — В полном! — тут же последовал ответ, — Проклятье!.. — Вы уверенны? — переспросил Патрик, встав в дверном проёме. На скромных размеров кухне, большую часть которой занимали чугунная плита и стол, царило то, что в присутствии леди вежливый человек назвал бы лёгким беспорядком, а мудрый — не стал бы комментировать вовсе. Патрик выбрал второе. Дверки нескольких шкафов были открыты, а на столе собрался неопределённый набор посуды. — Да… Я искала спички, но вместо них нашла молоток! — объяснила Элиза, потирая колено. У её ног валялся молоток для мяса. Она подняла его и бросила в раковину, — Извините, я не привыкла хозяйничать на чужой кухне. Я и на своей чувствую себя не хозяйкой, а скорее гостьей на территории Айви. — Всё в порядке. Я сам редко пользуюсь кухней. А если и готовлю, могу задуматься и убрать что-то не туда. Например, молоток на полку с чаем и сахаром. — Вы готовите? — спросила Элиза. — Иногда. Я вырос в доме без прислуги. — Патрик пожал плечами, — Спички за чайником, возле плиты. Если не секрет, что вы собрались делать? — он отодвинул стул и сел, одной рукой опираясь на стол, другой — на трость. — Хотела заварить вам чай. — Элиза растерянно посмотрела по сторонам. — С виски? — неловко пошутил Патрик, пытаясь поднять ей настроение. Но Элиза была слишком сосредоточена, чтобы заметить. — С мёдом. И, может, сварить бульон. У вас есть что-то для него? — спросила она. Патрик задумался. Келли последний раз была на рынке в среду. Сам он покупал что-то из еды больше двух недель назад. — Морковь и лук? — предположил он. — И всё? Что ж, с другой стороны отравить вас этим мне не удастся… — Элиза. — позвал Патрик, наблюдая за тем, как она засуетилась: разожгла плиту и поставила греться чайник, проинспектировала содержимое ящиков, перебрала лук в корзине и выбрала тот, что не успел подгнить. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не улыбнуться. Не хотелось смущать Элизу, но было сложно оставаться равнодушным, столкнувшись с этой её стороной. — Что? — Вы же в курсе, что легенда о «супругах», которую мы иногда используем, не обязывает вас на самом деле быть со мной «в болезни и здравии»? — В курсе. Но что насчёт вас и части про «в богатстве и бедности»? — спросила Элиза, повернувшись к нему. Патрик непонимающе посмотрел на неё, — Я про ваше агентство. Вы ведь не уволили меня, когда вернулись и обнаружили… — …Помню, только не напоминайте. Но мы ведь уже это обсуждали — в том, что вы не справились, была и моя вина. — напомнил Патрик. Разговор с Элизой помог немного прийти в себя. Хоть он и привык быть дома один и чаще всего предпочитал, чтобы его не беспокоили, в её компания его больше не тянуло заниматься самобичеванием. Мрачные мысли отступили и, когда к Патрику вернулась ясность ума, стали казаться нелепыми. — Осторожнее! Вы так отрежете себе пальцы. — выпалил он, когда Элиза, достала разделочную доску и начала лихо орудовать ножом, чудом промахиваясь мимо собственной руки. Ему определённо стоило опасаться, за них обоих. — Потому что вы отвлекаете меня разговорами! Ступайте обратно в гостиную. Я принесу вам чай и лекарства и позову, когда сварится бульон. — Вам точно не нужна помощь? — спросил Патрик. Перспектива показаться назойливым пугала куда меньше, чем мысль о том, что Элиза, пытаясь помочь ему, покалечится сама. — Вон. — деловито велела она, указывая рукой с ножом в сторону коридора.       Патрик вздохнул, решив не возражать, тем более что его по-прежнему клонило в сон. Вернувшись в гостиную, он лёг на диван и закрыл глаза. И всё же он не до конца понимал, как стоило оценивать этот её жест? Это не казалось чем-то совсем уж странным, особенно после двух последних недель, в которые им пришлось делить его кабинет, вместе обедать в нём же, вместе работать над делами и обойти пешком половину Лондона. Постоянные поездки в экипажах, вечера в агентстве с виски и картами, когда с работой было покончено. Он понимал, что Элиза вряд-ли до сих пор видела в нём врага, но никак не рассчитывал на подробные проявления дружеской заботы. Возможно, дело было в том, что она снова что-то не поделила с Фелпсом, и пришла за советом к нему. В коридоре послышались шаги. Патрик открыл глаза. — Выпейте пока. Так есть будет полегче. — Элиза протянула ему алюминиевую кружку с чаем, но в последний момент вдруг передумала и отдёрнула руку, — Но сначала скажите, где вы прячете папку с информацией, которую ваши люди собрали обо мне? — Элиза!.. Не будете же вы шантажировать больного? — Патрик притворился, будто её поведение его шокировало. Элиза пожала плечами. — А разве не так «Нэш и Сыновья» обычно добывают информацию? Я стараюсь поддерживать репутацию агентства. — В нижнем левом ящике стола. — Я проверила все ящики в вашем кабинете — её там нет. — В столе Кларенса, который он почти никогда не оставляет без присмотра. — Патрик решил не упоминать о том, что в ящике двойное дно, чтобы не лишать Элизу возможности догадаться об этом самостоятельно. — Умно. — заметила она, поставила перед ним кружку и снова ушла.       Патрик выпил чай. На кухне стало заметно тише, и ему наконец удалось подремать. В гостиной было темно — камин не горел, занавески на окнах были задёрнуты, а света от керосиновой лампы хватало только на то, чтобы осветить половину комнаты. На каминной полке едва слышно тикали часы. Сквозь сон Патрику показалось, что Элиза на кухне что-то тихо напевает. Когда в коридоре снова раздался звук шагов, на этот раз — медленных и осторожных, он сел. Вернувшись, Элиза несла большой серебряный поднос с тарелкой, полной овощного бульона. Поставив его на стол, она вдруг с задумчивым видом коснулась лба Патрика. Её ладонь была узкой и прохладной. Патрик смутился. Вечером он уснул в одежде, а утром сил хватило только на то, чтобы умыться и сменить рубашку. Он даже не смотрелся в зеркало, зная наверняка, что на голове царил беспорядок. Всё с тем же сосредоточенным выражением лица Элиза аккуратно подцепила пальцами его чёлку и отодвинула её назад. — Хм. — Что такое? — Ничего. У вас хорошие волосы… — заметила она, возможно, стараясь его приободрить. Её комплимент застал Патрика врасплох. К счастью, Элиза почти сразу перевела тему, — …и температура. Ешьте, потом выпьете лекарство.       Патрик посмотрел в тарелку. Над ней поднимался пар. Бульон вышел тонким и ненаваристым, в нём плавали мелко порубленные кусочки овощей. — Я ещё немного поискала и нашла четверть кочана капусты и пару картофелин. — сказала Элиза, теребя в руках полотенце, когда Патрик набрал полную ложку, — Как вам? — Очень вкусно. — не задумываясь, ответил он. — Патрик… — строгим тоном позвала она. — Простите, я не пытаюсь вам соврать. У меня ещё с субботы заложен нос, так что вкуса я не чувствую. Но вы так старались, не хотелось вас расстраивать. — Что ж, возможно, это и к лучшему. — предположила Элиза и, когда с бульоном было покончено, открыла тот самый бутылёк, который показался Патрику знакомым, — Вот, выпейте. — она поднесла к его губам ложку с чем-то тёмным и блестящим. — Что это? — Лекарство. — Элиза закатила глаза, — Вам перечислить все ингредиенты, которые в него в ходят? — Что вы, это ни к чему. — заверил Патрик и бросил настороженный взгляд на её сумку, — Но я был бы рад узнать, что оно не соседствовало на полке с ядом скорпиона. — Не соседствовало. Это «Волшебное лекарство Флинта и Дойла». — нехотя объяснила Элиза, — Айви давала мне его, когда я была маленькой. На вкус, как сироп и немного алкоголя. По мне, оно бесполезное, но хуже точно не сделает. Что? Чему вы так улыбаетесь? — Как вы сказали, оно называется? — Патрик игриво поднял бровь. Элиза на секунду задумалась, вдруг её осенило. — Боже, вы об этом… — Наше первое почти совместное дело. — Не наше, а моё. Я работала, пока вы красовались перед клиентом и вставляли мне палки в колёса, инспектор Бейтс. — сквозь зубы процедила Элиза. — По вашему, мне удалось его впечатлить? — спросил Патрик. Дело об отравленной микстуре и редком цветке со зловещим названием «Ангел Преисподней» он помнил в подробностях. Помнил, как Синклер принёс ему информацию, обманом добытую у Элизы, как сам он ехал в ботаническое сообщество, чтобы её опередить. Тогда это казалось увлекательной гонкой, игрой, и Патрик не сомневался в своём успехе. Но он жестоко ошибся, недооценив своего оппонента, и, когда наконец понял, что Элиза обвела его вокруг пальца, почти не был расстроен. Патрик был восхищён, заинтригован, посчитав её аферу ужасно изобретательной. Ему даже захотелось прийти к Элизе лично чтобы, поздравить с победой и, возможно, снова предложить ей работу в агентстве. Успех делал людей более сговорчивыми. В такие моменты им даже не приходилось угрожать, разве что — немного польстить, сыграть на самолюбии… Но к сожалению, пытаясь её обойти, Патрик слегка перегнул палку. «Поверьте, сэр, я могу играть так же грязно, как и вы. Вам не нужен такой враг, как я.» — если бы тогда кто-то сказал ему, что Элиза Скарлет не просто согласиться работать в его агентстве, но и придёт навестить, пока он болен, Патрик бы проявил дипломатичность и посмеялся, посчитав это шуткой, пусть и не самой удачной. — Конечно, — протянула Элиза и, щурясь, посмотрела на него, — Только вряд ли так, как вы этого хотели. Готова поспорить, мистер Хамфрис до сих пор держит на вас обиду. — А вас? Вас мне удалось впечатлить, хоть немного повлиять на ваше изначальное мнение обо мне? — спросил Патрик, готовясь услышать очередную шутку или колкость. Элиза отодвинулась и затихла, поджав губы. — Да. Вы оказались честнее, чем я думала. — призналась она, — Довольны? Пейте. — подставив ладонь под ложку, она влила в рот Патрика лекарство. Он покорно выпил его.       Элиза, как и во всём, за что она бралась, была серьёзно настроена его вылечить. По её наставлению Патрик в следующие несколько часов полоскал горло солёной водой, дышал над кастрюлей с кипятком и выпил несколько кружек чая, надеясь, что его здоровья хватит, чтобы пережить её лечение. — Элиза, я уже полностью здоров. Думаю, мы можем остановиться. — Патрик поставил на стол пустую чашку и снова лёг на диван. Чтобы она ещё ни задумала, ему нужна была передышка. — Никаких слёз, иначе останетесь без ужина. — строго предупредила она, уперев руки в бока и глядя на него сверху вниз. — А будет ужин? — Патрик открыл один глаз. Элиза поджала губы и вытерла и без того сухие ладони о юбку. Было ясно, что её решимость закончилась ещё на овощном бульоне, и сил на кулинарные подвиги у неё не осталось. — Я что-нибудь придумаю. — пообещала она, унося поднос. — Так каков ваш вердикт? — Жить будете. Это всего лишь простуда, Патрик. — смеясь, напомнила Элиза. — В наше время и от неё умирают. — парировал он. Иногда Патрик мог начинать спор, просто чтобы поговорить с ней подольше, тем более что у Элизы всегда был заготовлен для него ответ. — Разве что дети, переболевшие чахоткой аристократки или измождённые работой бедняки. Вы-то будете покрепче. Как себя чувствуете? — поинтересовалась она. — Лучше, спасибо. — Отдыхайте. — Элиза унесла поднос и, вернувшись, взяла со стола сумку. — Куда вы? — спросил Патрик. Она вопросительно посмотрела на него. — На кухню, если не возражаете. Мне нужно поработать над делом, а вам — поспать. — Можете работать в гостиной, если хотите. Здесь не слышно шума с улицы и стол тоже есть. — предложил Патрик, стараясь при этом звучать непринуждённо. Пациент из него, наверняка, выходил не самый покладистый, но ему всё же хотелось, чтобы она осталась. — Что ж, хорошо. — Элиза согласилась. Патрик смотрел за тем, как она достала из сумки блокнот, карандаш и несколько листов бумаги. По её почерку на них он догадался, что это была копия дела, которую Элиза переписала, чтобы можно было продолжать работу над ним дома. Разложив на столе вещи, она села, аккуратно подобрав под себя ноги. Патрика слегка удивило то, что креслу Элиза предпочла ковёр. Какое-то время она работала в полной тишине, пока он ворочался, ища более-менее удобное положение. Модный узкий диван с витыми ножками, за который он когда-то заплатил немалые деньги, был явно не предназначен для сна. Не выдержав, Патрик наконец спросил: — Элиза, почему вы пришли? — Чтобы вы помогли мне с делом, я же сказала. — ответила она, не отрываясь от бумаг. — Но вы ведь могли просто задать интересующий вас вопрос и уйти. Совсем не обязательно проводить со мной целый день, тем более когда у вас и так полно работы. Элиза? — Кларенс сказал, вы живёте один, и что в Лондоне у вас нет родни или близких друзей. — сдаваясь, призналась она. — То есть это он вынудил вас прийти и проверить, жив ли я? — спросил Патрик. Элиза слабо улыбнулась и покачала головой. — Нет, наоборот — пытался отговорить. Сказал, вы слишком гордый и даже его не всегда пускаете, когда болеете. — Ложь, просто в роли бухгалтера он мне полезнее, чем в роли посыльного или доктора. Элиза, я давно живу один и вполне могу позаботиться о себе сам, как и вы. — У меня есть Айви. А у неё — мистер Поттс. И, пусть я рада за них, стоит мне представить, что когда они поженятся, Айви уедет, и я останусь в доме одна, мне становится не по себе. — Элиза, даже когда мисс Вудс уедет, вы не останетесь одна… — Знаю. В этом нет ничего страшного, и умом я понимаю, что смогу приспособиться. Но потом я вспоминаю, как оставалась одна в комнате в школе-пансионе, когда болела. Я не любила своих одноклассниц, среди них у меня не было почти ни одной подруги. Но лежать одной целыми днями и ждать выздоровления всё равно было тяжело. Я подумала, может вам тоже не помешает компания. — сказала она. Патрик не знал, что на это ответить. Конкурентами он больше не были, но и друзьями — тоже. Элиза по-прежнему не доверяла ему, а он так и не придумал, как заставить её поменять о нём мнение. И тем более Патрик не рассчитывал, что после их ссоры в день его возвращения и постоянных споров во время работы, Элиза будет переживать, что он болеет дома один.       Её рассказ о детстве заставил его вспомнить Майкла, реку в лесу, неподалёку от дома и особенно холодную весну, когда Патрик почему-то решил, что обязан похвастаться перед соседскими мальчишками тем, что за прошлое лето научился плавать. Он был самым младшим среди них и ужасно хотел завоевать уважение. С боксом не клеилось, а успехи в учёбе не признавались за достижение. Но он всё же доказал, что хотел. От берега до моста Патрик доплыл первым. Чуть не умер от страха, когда на обратом пути свело ногу, а потом неделю провалялся с лихорадкой. Никто из соседских мальчишек не пришёл его навестить. Патрик боялся, что умрёт, или что выживет, и отец убьёт его, за то что он полез в реку в середине апреля. Поступок и правда был глупый.       Отец весь день работал, мать была занята хозяйством, и возле его кровати дежурил брат. Майкл ходил на уроки, относил обед отцу, а потом возвращался домой и менял смоченное в воде полотенце на лбу Патрика, поил его лекарством и говорил с ним, когда тот приходил в себя. Майкл даже убедил отца не наказывать его после выздоровления. Патрик не до конца понимал, чем заслужил внимание Элизы, и сомневался, стоит ли говорить вслух о том, как сильно он благодарен ей. — Как продвигается дело? — поинтересовался он. Перевести тему показалось лучшим решением. — Вы разве не должны спать? — спросила Элиза. Патрик понял, что молчал достаточно долго, чтобы она подумала, что он уснул. — Не могу, вы вечно вздыхаете и шуршите бумагой. — Вы сами попросили меня посидеть с вами! — запротестовала Элиза и захлопнула блокнот. — Просто расскажите, что вам удалось узнать. — попросил Патрик, — Вам ведь нужна была моя помощь? — Думаете, сможете быть полезны в таком состоянии? — Элиза, вы ведь не боитесь, что я с температурой смогу продвинуться в деле, на котором вы застряли? — в шутку спросил Патрик но, не получив ответа, сменил тактику — Я просто хочу помочь. Вы же для этого пришли? Чтобы я поскорее выздоровел и вернулся к работе? — напомнил он. Элиза замолчала. Патрику, для которого её лицо всё ещё немного двоилось перед глазами, отчего-то показалось, что на её щеках проступил румянец. Сдавшись, она открыла блокнот и, пересматривая собственные записи, сказала: — Тот юноша, что сбежал от отца, а потом его нашли мёртвым на мостовой, под окнами его же квартиры… Его отец требует результатов, а найти хотя бы одного свидетеля, который готов был бы поделиться информацией, мне пока не удалось. — А наш клиент по-прежнему не хочет называть причину, по которой его сын сбежал и собирался отказаться от наследства? — спросил Патрик, заранее зная ответ. Ему был хорошо знаком этот тип клиентов. Они приходили в агентство в самый последний момент, враждебно настроенными, требовали мгновенных результатов и даже в детективах, которых сами же нанимали, видели врагов. Но в сделках с ними был и вполне весомый плюс — они с готовностью платили в два, а то и в три раза больше за скорость и конфиденциальность, чем Патрик всегда пользовался. Они оба понимали, что не могут отказаться — агентству по-прежнему нужны были деньги. — Говорит, что это не имеет отношения к делу. — Элиза что-то зачеркнула в блокноте и бросила карандаш на стол, — При этом он хочет, чтобы я была в курсе расследования, которое ведёт Фелпс, но не сотрудничала с полицией и не выдавала им ничего, что мне удастся узнать! — Охотно верю. Вы опрашивали соседей повторно, после того, как уехала полиция? — В первую очередь, тем более что констебль, которого наш новый детектив-инспектор поставил охранять вход, отказался впускать меня в здание. Пришлось ждать до вечера, пока уйдёт полиция. — пожаловалась Элиза, — Фелпс в последнее недели тратит на осмотр мест преступления в два раза больше времени, чем нужно. — Вряд-ли он делает это, чтобы вам насолить, — попытался успокоить её Патрик, — Ему необходимо зарекомендовать себя перед начальством, чтобы должность оставили за ним. — он повёл плечами и тяжело вздохнул. — Что такое, вам холодно? — Элиза повернулась к нему. — Нет, жарко. Всё в порядке. Наверно, это просто температура. — заверил он. — Окно открывать пока нельзя, иначе вас просквозить ещё больше. Хотите воды? — предложила она. Патрик коротко кивнул. Она поднялась с ковра и вышла. Её не было несколько минут, и Патрику показалось, что он слышал шаги на лестнице. Когда Элиза наконец вернулась, в одной руке у неё была чашка, в другой — подушка и ещё одно одеяло. — Надеюсь, вы не против, я взяла их из вашей спальни. Этот диван не выглядит удобным. — она положила одеяло и подушку у ног Патрика, помогла ему сесть и, вручив чашку, снова исчезла. На кухне заскрипели дверцы шкафчика, что-то звякнуло. — На случай, если снова захотите пить. — она поставила на стол графин с водой и села обратно на ковёр. — Спасибо. Так что со свидетелями? — спросил Патрик, осушив чашку залпом, — Постойте, дайте-ка я угадаю: никто ничего не видел, а те, что могли что-то знать, мертвы? — его снова начало знобить, голова работала плохо, но он твёрдо решил быть полезным Элизе, если не как помощник, то хотя бы как слушатель. — Тех, что предпочитают молчать, можно понять. Как бы реагировали вы, если бы из окна квартиры, соседней с вашей, выбросили труп? — Радовался бы, что в тот момент не стоял внизу. — Патрик пожал плечами, подкладывая себе под спину принесенную Элизой подушку. — Единственный свидетель, согласившийся поговорить со мной, был застрелен вчера у себя в квартире, за час до того, как я успела к нему добраться. Полиция была на месте раньше меня. — удручённо призналась та, глядя перед собой. Патрику был знаком этот взгляд — в нём смешались тихая злость и усталость от необходимости работать с далеко не самыми умными людьми, к которым лично он причислял и клиентов, и полицейских. — На этот раз Фелпс позволил вам осмотреть место преступления? — Нет, и он запугал мистера Поттса, так что тот снова отказался пускать меня в морг или делиться деталями отчёта о вскрытие. Приходиться тратить время на тщетные попытки разговорить его за завтраком. — Расклад не в нашу пользу. — подытожил Патрик, глядя в потолок. От люстры тянулась небольшая трещина, которой он раньше не замечал, а теперь решил, что проще будет её игнорировать. Дом уже давно был не в лучшем состоянии, но до сих пор Патрику удавалось поддерживать его внешний вид на достойном уровне. Но, может, эта трещина была не такой большой проблемой, если о ней знал только он? — Я пыталась пользоваться вашим советом, но после двух дней беготни по лондонским подворотням и попыток выведать хоть что-нибудь, выслушивать колкости от Фелпса с милой улыбкой на лице было просто невозможно! Простите… — Не извиняйтесь. — Патрик покачал головой, — По крайней мере пока и передо мной. Извиняться придется перед клиентом, если мы всё же не сможем найти убийцу, а к тому времени я уже буду на ногах. В извинениях у меня опыт побольше вашего. — Вам тоже не придётся этого делать. — заверила Элиза. Они оба были гордыми, но у неё, помимо гордости, было обострённое чувство справедливости — редкое сочетание. И, судя по всему, позволять ему принять удар на себя Элиза не считала справедливым. Патрик задумчиво посмотрел на неё. «Коллеги.» — мысленно напомнил он себе и спросил, как ни в чём не бывало: — У вас есть план, как этого избежать? Элиза медленно покачала головой из стороны в сторону, будто что-то обдумывая. — Только пара идей, в числе которых шантаж и проникновение со взломом. — немного повеселев, поделилась она. Патрик ухмыльнулся. — Куда планируете вламываться? — Двери в морг охраняют офицеры, так что сразу в кабинет Фелпса. Отчёты и их копии он хранит у себя. Просить детектива Фицроя раздобыть одну — не вариант. Он только наладил отношения с начальством, не хотелось бы его подставлять. — Кабинет — хороший выбор, если сможете не попасться. — Вы во мне сомневаетесь? — Элиза широко распахнула глаза и нахмурила брови, будто бы его «если» бросало тень уже на её профессиональную репутацию. — Что вы! Никогда. — честно ответил Патрик. Элизы одарила его сдержанной и немного неловкой улыбкой. Казалось, она до сих пор не привыкла к тому, чтобы кто-то хвалил её работу. Она вернулась к записям, а он не заметил, как уснул под шелест страниц и её тихое бормотание.

***

— Патрик, просыпайтесь. — настойчиво позвал чей-то голос. Он был похож на Элизу. Патрик почти не был удивлён тем, что из всех возможных вариантов, ему то ли мерещилась, то ли снилась именно она — Если притворяетесь спящим, то хотя бы не улыбайтесь так явно. — Элиза? — Патрик открыл глаза и сел, ловя рукой упавшую со лба мокрую тряпку, — Что вы здесь делаете? — Я задаюсь тем же вопросом. — она ухмыльнулась. Патрик вспомнил всё, что было утром. Он осмотрел комнату: на столе так и лежали её сумка и блокнот, рядом — бутылёк с микстурой, ложка, небольшая миска с водой и полотенце, такое же, что он держал в руке. За окном было уже темно. Патрик потянулся, потёр рукой затекшую шею. На удивление, он чувствовал себя лучше. Жар спал, голова почти не болела, и к нему даже вернулось обоняние. — Который час? — Восемь. Вы проспали ужин. — сообщила Элиза, засунув руки в карманы юбки. — Вы приготовили ужин? — Патрик принюхался: с кухни пахло варёным картофелем и курицей. — Нет. Сходила домой, пока вы спали, и принесла суп. Айви просила передать пожелания скорейшего выздоровления. Она даже завернула вам немного печенья, которое печёт исключительно для Барнабаса. — Элиза наклонилась, собирая со стола посуду и перекладывая её на поднос. — Барнабаса? — рассеяно переспросил Патрик. Его взгляд блуждал по комнате, подмечая все изменения, что произошли, пока он спал. Бутылка виски на каминной полке — это он помнил, с неё всё и началось, графин с водой на столе возле диван, огонь… — Мистера Поттса. — Вы разожгли камин? — Патрик присмотрелся, замечая на рукавах Элизы следы сажи. — Да, было прохладно, после того, как я проветрила. Не хотела, чтобы вы заболели сильнее. Чай? — Да, спасибо. И передайте мисс Вудс мою благодарность! — попросил он. Элиза ушла на кухню, крикнув что-то неразборчивое в ответ.       Пока грелся чайник, Патрик умылся, сменил одежду и на всякий случай заглянул в зеркало. Теперь он выглядел вполне опрятно, только чувствовал себя почему-то настороженно. Было неловко от того, что он позволил Элизе потратить на него весь день.       И вот Патрик сидел за столом с тарелкой горячего супа и куском свежего хлеба, испечённого Айви днём. Напротив — Элиза с чашкой чая и газетой в руках. Она читала ему вслух статью из последнего номера «Иллюстрированных Новостей Полиции», который принесла с собой. Патрик слушал, иногда вставляя комментарии. Умиротворение, которое он испытывал, представляя себе эту картину со стороны, вызывало беспокойство. — И того: три «непревзойдённых» и только два «блистательных». Ваша ставка не сыграла. — подытожила Элиза, сложив газету. Она наклонила голову на бок и надула губы, будто жалея его, но в её глазах горел задорный огонёк. — Синклер в этом выпуске неожиданно скуп на похвалу для детектива-инспектора. — заметил Патрик. Элиза кивнула. — Наверняка потому, что у Фелпса закончились деньги на заказные статьи. — предположила она и взяла с тарелки очередное печенье, большую часть которого съела сама. — Элиза… — Патрик бросил на неё виноватый взгляд, — Мне жаль, что я отнял у вас столько времени… — …Прошу, только не начинайте. — раздражённо прервала Элиза. — Хорошо, не буду. — сдался Патрик. Он сдержанно улыбнулся и сказал, глядя ей в глаза, — Спасибо. — Не за что. Ни слова Кларенсу. Я обещала ему, что просто отнесу вам лекарство и виски. — Элиза отпила из чашки чай. — Так виски был от Кларенса? — Нет, это ваш. Я случайно нашла заначку у вас в кабинете. — Разумеется, — кивнул он, доедая суп, — Совершенно случайно.       После того, как за Элизой закрылась дверь и Патрик снова остался один, он ожидал, что к нему вернётся то же мрачное настроение, что было утром, но этого не случилось. Опираясь на трость, он дошёл до гостиной и замер, придирчиво осматривая её, будто оказался на месте преступления. Раздвинутые занавески, остатки печенья в небольшой тарелке на столе, газета, на которой Элиза попыталась нарисовать карикатуру на Синклера. Тихо потрескивал камин. Дом по другому звучал и пах. Патрик прищурился и посмотрел на огонь, будто тот был свидетелем, что отказывался выдавать очередную тайну. Он чувствовал себя непривычно. Ища слова, которыми можно было бы объяснить проснувшиеся в нём жизнелюбие и оптимизм, он остановился на одном. Нужным. Патрик подошёл к камину и взял виски, чувствуя, что сегодня, снова не сможет уснуть.

***

      Утром во вторник он чувствовал себя по-прежнему неважно, но не так плохо, чтобы не выйти на работу. Элиза уже была в офисе. Она сидела в кресле, которое теперь было их общим. — Доброе утро, мисс Скарлет. Что читаете? — спросил Патрик, будто не узнал папку в её руках. — Доброе, мистер Нэш. — протянула Элиза и громко перелистнула страницу, — То, что ваши люди когда-то собрали на меня. — Есть замечания? — Патрик сел на диван напротив, положив ногу на ногу. — Есть, например, что шпионаж — сомнительный метод ведения дел. Но вы ведь не послушаете? — спросила Элиза, глядя на него поверх бумаг — Почему же, послушаю. Как и про то, удалось ли вам пробраться в кабинет детектива-инспектора Фелпса, чтобы получить материалы по делу, к которому вы не были допущены. — напомнил Патрик, ловя на себе недовольный взгляд, — Так удалось? — невинно поинтересовался он. — Удалось. — Элиза лукаво улыбнулась, — Собирайтесь, у нас есть зацепка!