Я снова жду дождь

Глава 1. Если бы не что? Дождь?

Ты, наверное, так и не узнаешь,

но я снова жду дождь.

В надежде, что тебя снова можно

будет пригласить ко мне домой.

— Ч.

[Poison tree — Grouper]

      Капли дождя разбиваются об асфальт, в то время как на лужах рисуются круги. Весна. Немного прохладно, и видно, как ветер колышет листву деревьев, но он пройдёт где-то через час. Как и сам дождь.       Обычно в других городах в это время года уже светит солнце, своими лучами напоминая о скором начале тёплых дней, но не здесь.       Здесь в начале весны солнце заметно лишь на восходе и закате, очень редко — днём, а в остальное время оно скрывается за облаками. Но местные жители к этому давно привыкли. Облачность или дождь — всегда почти у каждой девушки с собой в сумке зонт, а у детей — дождевик.       Но дело даже не в весне. Дожди тут — всё равно слишком частое дарование. И Ян Чонвон, как и все, уже давно привык.       Если б надо было описать это место парой слов, то Чонвон бы определённо сказал, что это город с вечными лужами и пасмурной погодой. Что тут у всех постояльцев и приезжающих вечно болит голова, а дождю радуются лишь дети, бегающие по этим самым лужам и смеющиеся над брызгами.       Тем не менее прямо сейчас этого нет, несмотря на ливень.       Парень смотрит время на телефоне.       21:03.       Уже совсем стемнело, так что детей наверняка укладывают спать.       Занятие у репетитора закончилось где-то полчаса назад, и забывший дома зонт Чонвон всё это время стоит под козырьком подъезда, по которому, кажется, со всей силой бьют капли.       На небе ничего не разглядишь и, если б не уличные фонари, было бы совсем ничего не видно — Ян уверен. Тёмные пряди его волос подёргивает ветер, и Чонвон искренне надеется, что дождь скоро закончится.       Одна песня в наушниках сменяется другой, но он рад так стоять тут. Правда. Просто, после долгого дня слушать музыку, не думая ни о чём. Стоять на улице, когда вокруг никого нет. Смотреть, как падают капли... не ощущать спешки, не делать никакого домашнего задания. Чувствуя тот самый "запах асфальта". Это... почему-то приводит мысли в порядок. Как будто успокаивает.       Поэтому Ян не вызывает такси и не идёт на автобус. Последние дни после репетитора по английскому или занятий по танцам, которые тоже заканчиваются поздно, он ходит домой пешком. Не потому, что нет денег, а потому, что ему хочется проветрить свои мысли. Буквально, ведь на улице весьма прохладно, а дышать свежим воздухом приятно.       Также Чонвон где-то прочитал, что прогулки перед сном полезны, поэтому последнюю неделю он просто гуляет около часа каждый вечер. Либо же сидит на какой-нибудь скамейке в телефоне. Какая разница? Всё равно ведь на свежем воздухе. Родители, кстати, были не против. Ну почти. Мама сначала сказала, что гулять так поздно опасно, но потом всё же разрешила при условии, что Чонвон всегда будет держать телефон при себе и обязательно ответит, если кто-то из родителей позвонит.       Несколько минут спустя, когда дождь всё-таки чуть стихает, парень наконец натягивает капюшон ветровки и выходит из-под своего “убежища”.       Домой он идёт по привычному пути, через детскую площадку. На которой, в такое время, разумеется, нет ни одного ребёнка.       Ну... кроме одного подростка, видимо.       Тот залез на мокрую скамейку с ногами: сел на её спинку и упёрся локтями в колени, опустив голову. Его кожаная куртка слегка блестит от воды, а по мокрым смоляным волосам и бледной шее стекают капли, будто он только что принял душ. Очевидно, этот парень сильно промок.       Неужели он просидел так весь ливень?       Рядом с ним на скамейке валяется чёрная сумка через плечо, и нигде не видно зонта.       Почему он здесь в такую погоду?       Да, дождь почти закончился и Чонвон лишь изредка чувствует падающие на него капли, но по внешнему виду этого парня и так понятно, что тот попал в самый пик ливня, в то время как Ян стоял под козырьком подъезда.       Несмотря на внезапную заинтересованность человеком на скамейке, Чонвон не останавливается. Он идёт дальше, доставая телефон из кармана, чтобы переключить песню в плейлисте.       Всё-таки это не его дело. Ему недавно исполнилось шестнадцать, и у него своих проблем полно, а этот парень явно старше, так что разберётся сам. И ещё он какой-то слишком худой...       Всё равно. Иногда к незнакомцам лезть не стоит. Поэтому Ян проходит мимо, не замечая, как этот парень прикрывает глаза и проводит пятернёй по волосам в надежде, что не заснёт.

***

      Чонвон продолжает гулять каждый вечер, слушая музыку в запутавшихся наушниках, на протяжении двух недель. И к счастью, около десяти вечера, когда Ян выходит на прогулку, дождя либо вовсе нет, либо он вскоре проходит.       Странно ли, но тот самый парень сидит на скамейке детской площадки тоже каждый вечер. Если честно, Чонвон думает, что он даже ночует там, испаряясь лишь под утро, потому что Ян не замечает его, когда идёт в школу.       И кстати, Чонвон как-то видел этого парня в своей школе и лучше разглядел его лицо (которое, по скромному мнению самого Чонвона, так ужасно красиво сочетало бледность кожи и острые черты). Незнакомец смеялся в компании старшеклассников, да и одет был в чистую школьную форму, как и другие, хотя на улице он обычно сидит в потрёпанной кожаной куртке тёмного цвета, поверх худи. И в школе этот парень всегда ходит с прямой спиной и высоко поднятым подбородком, хотя по вечерам на нём обычно лица нет. Увидев его в компании друзей, так и не скажешь, что ночью он сидит на детской площадке и мёрзнет.       Более того — Чонвон уверен в том, что этот парень мёрзнет, потому что ведь сам иногда сидит там, на соседней скамейке, когда устаёт ходить. И сам Ян мёрзнет, несмотря на то, что одет теплее незнакомца.       Может, он бездомный?       Да нет, бред.       В школьную форму-то он где-то переодевается, верно?       Но каждый раз, с того самого вечера, Чонвон видит его на скамейке с тетрадью или учебником в руках и как обычно валяющейся рядом сумкой через плечо. Видимо, тот готовится к урокам.       Кстати, этот парень тоже всегда в наушниках, только у него они чёрные и беспроводные, новой модели, кажется, а у Яна — белые и каждый раз запутанные (время от времени они перестают работать, и он покупает новые, точно такие же, просто потому, что наушники на проводе дешевле и, по его мнению, удобнее). И если Ян Чонвон во время своих прогулок пытался наслаждаться погодой, смотреть, как качаются ветви деревьев, то этому парню будто совсем не интересно ничего вокруг.       — Эй, — вдруг окликает он Чонвона, когда тот встаёт со скамейки, чтобы пойти домой.       Ян оборачивается, будучи даже не до конца уверенным, что обратились именно к нему. Может, послышалось?       Но парень со скамейки смотрит прямо на него.       — У тебя есть пауэрбанк?       — Эм... — на секунду теряется Чонвон, но затем кивает: — Да, есть. Только он не полностью заряжен, — снимает с плеча рюкзак он. — Тебе нужен?       — Да. Мой сел.       Парень не встаёт, очевидно, ожидая, что Чонвон подойдёт сам. Вздыхая, Ян делает несколько шагов и достаёт из рюкзака пауэрбанк, протягивая его молодому человеку.       — Ты завтра снова придёшь сюда? — спрашивает незнакомец, получая нужную вещь.       Чонвон едва касается кожи ледяных пальцев, что виднеется из-под полуперчаток. Этот парень точно ужасно замёрз, хотя по его виду так и не скажешь — не трясётся и дышит ровно.       — Да, приду.       — Тогда верну завтра.       Молодой человек достаёт провод из сумки и ставит свой телефон на зарядку, пока Ян просто стоит рядом, наблюдая за его действиями.       На незнакомце, как и до этого, какое-то чёрное худи, кожанка и брюки. На Чонвоне же после танцев штаны, футболка, тёплая толстовка и ветровка сверху, но на самом деле ему слегка холодно, и он бы даже надел шапку сегодня, так как холодный ветер неприятно колышет волосы.       Не то чтобы Чонвону прям интересно поговорить с этим человеком, но он задумывается, стоит ли спросить, почему тот сидит тут так поздно. В сомнениях Ян зависает на пару секунд, и парень, замечая это, интерпретирует как-то по-своему, закатывая глаза.       — Верну я, — недовольно говорит он. — Заряженный, не беспокойся.       — Да нет, — отмирает Чонвон. — То есть... Я и сам потом зарядить могу, — тараторит он. — Но если можешь...       — Ладно, — пожимает плечами незнакомец, утыкаясь взглядом в телефон.       Надо спросить.       — Ты почему не дома в такое время? — неуверенно произносит Ян.       — А тебе какое дело? — кривит лицо парень, смотря исподлобья.       — Ты просто каждый вечер тут сидишь.       — Мешаю тебе? — осматривает его с ног до головы молодой человек, приподняв бровь.       — Нет, — качает головой Чонвон.       — Ну тогда какие ко мне вопросы?       Незнакомец вставляет в уши наушники, явно не желая продолжать разговор. И Ян, понимая, что всё это выглядит слишком странно и неловко, уходит домой, пока парень на скамейке начинает переписывать что-то из телефона в свою тетрадь.       Чонвон был прав. Человек может справиться со всем сам, если не просит о помощи...       ...ведь так?

***

      На следующий вечер, после танцев, Ян идёт к детской площадке.       Дождь лил с самого утра и закончился лишь часа два назад, поэтому вокруг полно луж разных размеров, а у Чонвона в рюкзаке лежит зонт на случай, если если погода вновь изменится. Ветер чуть тёплый, из-за чего на улице сегодня не так холодно. Самое то после занятий, если честно.       Но подходит Ян к детской площадке, останавливая музыку в наушниках, ровно в тот момент, когда этот парень (Чонвон только дома понял, что так и не спросил его имени) говорит с кем-то по телефону, раздражённо расхаживая около качелей из стороны в сторону, глядя себе под ноги.       — Это не моя вина, что они не могут заплатить за квартиру! — возмущается он, пока Ян замедляет шаг. — Они сами обещали, помнишь? А что в итоге? И почему-то именно мне дают эти пустые обещания. Да пошли они! Ты живёшь отдельно, я питаюсь на свои деньги. Да я даже почти не ем дома! Чего они от меня хотят?       По другую сторону, видимо, что-то отвечают, потому что парень замолкает. Но ненадолго.       — Нет! — поднимает плечи он, так и не отрывая взгляда от своих кроссовок. — Можно было просто не обещать то, что они не могут выполнить. Я постоянно выслушиваю их претензии, снова и снова. Это невозможно... — последние слова он произносит тише и снова молчит, внимательно слушая то, что ему говорят, а затем вскидывает свободную руку и раздражённо ведёт головой: — Да не хочу я к тебе. Я хочу, чтобы они перестали вести себя так, будто я им что-то должен, — парень опускает взгляд, но, кажется, после этого слышит нечто совсем неприятное, потому что выплёвывает: — Да пошёл ты, — и сбрасывает звонок, как-то невесело усмехаясь.       Он проводит пятернёй по волосам, поднимая голову к небу, и поджимает губы, глубоко вдыхая воздух через нос в попытке успокоиться.       Чонвон же останавливается в паре шагов за его спиной. И кажется... он услышал то, что не должен был.       — Привет, ты давно тут? — невзначай говорит Ян, вытаскивая наушник, будто только что пришёл, и парень вздрагивает, поворачиваясь к нему.       — Привет... — облегчённо выдыхает он, понимая, что это просто Чонвон, который был в наушниках, а значит, ничего не услышал, но взгляд незнакомца почему-то едва заметно грустнеет, и он опускает глаза: — Да. Сейчас, — парень идёт до скамейки, на которой валяется его чёрная сумка через плечо, а за ним идёт и Ян. — Вот, — протягивает пауэрбанк незнакомец. — Я зарядил.       — Спасибо, — кивает Чонвон, убирая вещь в рюкзак, пока этот парень садится, попутно доставая тетрадь из сумки. — Как тебя зовут, кстати?       Молодой человек растерянно поднимает на него голову.       Странно, вчера (да и во все другие дни до этого, если честно) Чонвон бы не поверил, что тот может так искренне удивляться. Потому что этот парень всегда сидит с нечитаемым лицом, занятый своими делами. Как будто, даже если бы совсем рядом началось нашествие динозавров, он бы и не заметил, просто продолжил тихо кивать в такт музыке в наушниках.       — Прости? — поднимает бровь незнакомец.       — Как тебя зовут? — с лёгкой улыбкой, но, если честно, с сильной боязнью внутри, повторяет Ян.       — Сонхун, — безразлично отвечает парень, открывая тетрадь на чистой странице. — Тебя?       — Чонвон.       — Приятно познакомится, Чонвон, — кивает Сонхун, даже не глядя на собеседника.       Звучало так, будто он говорит это из вежливости и на самом деле ему вовсе нет дела. Либо он очень устал и ему не до новых знакомств.       Но он всегда так выглядит!       И, будучи свидетелем телефонного разговора, сегодня Ян, вроде, хотя бы понимает примерную причину.       Чонвон не знает, почему снова продолжает стоять дальше. Может, ему просто хочется помочь?       — У тебя... всё в порядке? Выглядишь грустным, — говорит Ян.       — Да, забей, — фыркает парень, делая небольшие пометки карандашом в своих записях.       — Ладно.       И Чонвон всё ещё не уходит. Он пытается по-быстрому придумать, что бы ещё сказать или спросить, но в итоге просто садится на одну скамейку с Сонхуном (на другую, где Ян обычно проводит свой вечер, не сесть, так как около неё сейчас большая лужа).       Сонхун недоумённо поворачивает на него голову, но Чонвон просто утыкается носом в телефон. Тогда тот смотрит на Яна, поджав губы, и пытается мило улыбнуться.       — Что-то ещё? — вздыхает он.       — Просто сижу, — опускает телефон Ян, встречаясь взглядом с Сонхуном.       — Просто сидишь. Понятно, — парень уже хочет надеть наушники, принимаясь доставать их из кармана косухи, но не успевает.       — Ты кого-то ждёшь?       — Нет, не жду, — отвечает Сонхун.       — Тогда почему ты сидишь тут каждый вечер?       — Хочу и сижу.       — И ты сидишь тут до самой ночи?       — Какая разница? — психует парень. — Я же не спрашиваю, почему ты каждый вечер тут круги наворачиваешь.       — Верно, — кивает Чонвон, разочарованно поджимая губы и отворачивая голову.       Сонхун же чуть щурит глаза и, видимо, сдаётся перед очарованием Яна, прыская смешком.       — Кажется, мы из одной школы, да? — едва приподнимает уголок губ парень, закрывая тетрадь.       — Наверное.       — Наверное, — вновь усмехается Сонхун, повторяя за Чонвоном. — И для тебя я хён, судя по всему.       Да, Ян видел его в компании старшеклассников ранее и выглядит этот парень старше, но всего на год, может. Два? Он просто выше.       — Тебе не холодно? — спрашивает Чонвон.       — Переживу, — ведёт плечом Сонхун.       — Может, тебе в торговом центре сидеть? Там тоже есть скамейки внутри, но тепло.       — Тут есть свежий воздух, — окидывает взглядом детскую площадку старший.       — Настолько свежий, что заболеть можно, — ворчит под нос Ян, даже не глядя на парня, на что тот вновь усмехается.       — А тебе холодно? — отчего-то ему теперь весело.       — Терпимо, — говорит Чонвон. — Просто думал, что тебе холодно.       Больше никто из них разговор не продолжает.       Вот и поговорили...       Ян снова смотрит на зелёную листву деревьев и чуть ёжится от холода, глядя на падающий на асфальт свет фонарей. А взгляд Сонхуна, направленный на Чонвона, почему-то смягчается. Старший складывает тетрадь и карандаш в свою сумку и закидывает её на плечо, вставая с места.       — Погнали в твой торговый центр, — говорит Сонхун. — Голодный?       — Нет, — встаёт за ним Ян, держась одной рукой за лямку рюкзака на плече.       — Как скажешь, — незаинтересованно пожимает плечами старший, после чего они идут в сторону нужной улицы.       По дороге в торговый центр Чонвон узнал, что Сонхун учится в выпускном классе, что фамилия его — Пак, но также Ян сделал вывод, что у его нового знакомого как-то слишком неожиданно и часто меняется настроение. Вот, он, вроде, мило беседует с самим Чонвоном (что тоже, если честно, немного странно, учитывая все их предыдущие взаимодействия), а затем ругается на какого-то мужчину, что задел его плечом. Причём в продуктовом магазине, в который они зашли за водой, было много народу у касс, почти не пройти, и тот мужчина сразу начал извиняться, но Сонхуна это не остановило.       Пак почти ничего не рассказывал о себе. Лишь молчал, иногда спрашивал и слушал Чонвона, но на все его вопросы сам отвечал однотипными и короткими фразами.       — Тебя не напрягает, когда люди молчат? — спрашивает младший, когда они стоят в очереди фудкорта. — А то у меня есть пара знакомых, которым вообще некомфортно молчать.       — Нет, — спокойно отвечает Сонхун. — Я бы всегда молчал, но жизнь в социуме не позволяет, — он поворачивает голову на Чонвона и усмехается: — Шучу. Просто с новыми знакомыми я не очень разговорчив.       — А... — кивает Ян. — Нет, просто, если что-       — Если что, — обрывает его старший, — я всегда говорю, если мне что-то не нравится. И мне не нравится, что ты слишком много думаешь.       Чонвон смотрит на него круглыми глазами.       Много думает?       С одной стороны, когда человек много думает — это хорошо. Ведь мысли бывают разными и они определённо формируют мировоззрение человека, понимание каких-либо вещей, да даже базово отвечают за обычное развитие. Но с другой стороны... когда мыслей слишком много — человек не справляется, пытается сбежать от них, заглушая их музыкой или... чем-то ещё.       Или просто не справляется.       И они оба слушают музыку, но Ян бы не сказал, что пытается сбежать от... своих мыслей, так что...       — Не думай слишком мно-го, — тянет Сонхун, глядя как-то хитро и приподнимая уголок губ.       — Я и не думаю, — выпрямляется Чонвон, смотря теперь прямо, а не в сторону старшего. — Просто... думал, что заказать.       — Думал, что заказать, — тихо повторяет Пак, как-то горько усмехаясь. Как тогда, после разговора по телефону.       — Да. Ты что будешь?       — Наггетсы и картошку, скорее всего. Наверное, ещё бургер. А ты?       И хоть Сонхун предлагал взять что-то кроме бургера, Ян так и не согласился. Пак оплатил и то, что хотел сам, и то, что хотел Чонвон. А на слова младшего о том, что он так-то и сам может заплатить, старший просто отмахнулся со своим «забей».       Получив заказ, они сели за дальний столик у окна, рядом с которым почти не было народу. Несмотря на то, что уже почти девять вечера, у фудкорта было много подростков и взрослых. Пятница.       — Бери, если хочешь, — кивает на картошку Сонхун и приступает к еде.       Они перебросились парой слов о школе, и Чонвон узнал, что старший не пойдёт на игру по баскетболу в следующий четверг. Узнал он также и то, что Сонхун, оказывается, терпеть не может школу, в которой они учатся, — его бесят и преподаватели, и ученики, и само здание, и атмосфера вокруг него, «оскверняющая всё живое» (по словам Сонхуна, разумеется).       — Прости, кстати, если резко повёл себя вчера, — чавкает старший, доедая гамбургер. — Забываю, что нельзя грубить всем подряд. Особенно —хорошим людям.       — Считаешь меня хорошим человеком? — усмехается такой внезапной смене темы разговора Ян.       — Наверное, — быстро облизывает пальцы Сонхун, а потом вытирает их влажной салфеткой: — Я плохо разбираюсь в людях, но ты кажешься милым.       — Ты не первый, кто так говорит. Может, и вправду? — запихивает в рот картошку Чонвон, коварно улыбаясь после.       Пак Сонхун, наблюдая за этим, вновь прыскает смешком и отводит взгляд.       — Слишком милый, — говорит он сам себе.       В тот вечер они разошлись у той самой детской площадки. И хоть по пути Ян задал другой интересующий его вопрос, полученный ответ был слишком размытым.       — И всё же, ты что, совсем не ночуешь дома? — пытается как бы в шутку спросить Чонвон, не сбавляя шаг, и получается так себе, но Сонхун отвечает тоже шуточно.       — А что, — усмехается парень, поворачивая голову в сторону младшего, — занимаю твою место?       — Да нет, — посмеивается Чонвон. — Просто... кажется, ты сидишь прям допоздна, и-       — Я сижу на улице, потому что мне нравится проводить время на свежем воздухе, — спокойным тоном выдаёт Сонхун, не желая больше выслушивать всякие намёки. — Сделав домашнее задание, я возвращаюсь домой. Ещё вопросы?       — У тебя дома нет окон?       — Что? — вдруг старший останавливается и громко смеётся, совсем не ожидая такого вопроса.       — Можно же открыть окно, и будет у тебя свежий воздух, — хмуря брови, рассуждает Ян и тоже останавливается, пожимая плечами.       Сонхун же всеми силами пытается успокоиться и скрыть улыбку (хоть и тщетно), пока Чонвон смотрит на него, не понимая причину смеха.       — Да, можно, — всё же отвечает Пак, — но на улице лучше.       — Лучше? — изгибает бровь младший, но настроение Сонхуна, как по щелчку, вновь мигом меняется.       — Да, лучше, — неожиданно выплёвывает он, а затем так же быстро, как и вспылил, успокаивается, возвращая дружелюбный тон и кивая Чонвону: — Ты-то хоть дома ночуешь?       — Конечно. Просто гулять перед сном полезно.       — Ну-ну, — как бы неверяще отзывается Сонхун, возобновляя шаг.       Когда они попрощались и разошлись, Ян решил, что, может, он действительно просто слишком много думает.

***

      В один из вечеров, когда Чонвон в очередной раз шёл домой от репетитора, дождя не было. К счастью. Скорее всего, нужно прояснить, что, разумеется, ливень тут не всегда каждый день, а днём — иногда бывает, что светит солнце (если не идёт дождь, понятное дело), но под вечер, ночь или раннее утро — здесь любого прохожего встречают либо тучи, либо облачность или туман, которые сменяют друг друга время от времени, что не может не радовать.       Хотя Чонвону и с дождём было нормально. Слабый дождь или ливень, слегка моросящий или дождь с сильным ветром, — что угодно ему было по душе. В одном случае можно гулять, в другом — сидеть дома, слушая капли, нападающие на окна комнаты.       Забавно.       Чонвон шёл по улице, глядя под ноги, и в какой-то момент начал улыбаться тому, как свет от фонарей падает на небольшие лужи. Прям переливается и блестит. В то время как листва деревьев чуть шелестит под напором слабого ветра, который сегодня кажется слегка прохладным.       Он идёт без своих белых наушников, потому что приятно слушать этот шелест и ветер. Тишину на улице, которая... тишиной, по сути-то, и не является.       Это и забавно.       На всё той же скамейке у всё той же детской площадки во дворе он заметил всё того же парня, сидевшего, как обычно, в наушниках, спиной к нему.       После их относительно недавнего разговора, Чонвон решил, что навязываться ему не стоит, а поэтому он кое-как приземлился на соседнюю скамейку, прыгнув через большую лужу, и, тоже надев наушники, уставился в телефон, не отрывая ног от единственного сухого куска земли около скамейки.       Сейчас он немного отдохнёт и пойдёт.       Сегодня был длинный день: Чонвон набегался в школе, ещё и чуть не опоздал к репетитору на занятие по английскому, потому что дома не мог найти тетрадь с домашним заданием. Да и на самом занятии Ян как-то утомился. Девушка, к которой он ходит, молодая учительница, лет тридцати, даже сказала, что он выглядит измученно, а таеж то, что Чонвону следует высыпаться и ни в коем случае не забывать уделять время себе. Ян, разумеется, ответил, что всё в порядке, потому что так и есть, но именно сегодня его и вправду изрядно вымотало.       Листая новости, Ян практически был готов на пару минут прикрыть глаза, но, к счастью, он вовремя вспомнил, что нужно ещё сделать задание от репетитора. Чонвон не из тех людей, кто любит откладывать дела на потом. Он считает, что лучше сделать всё сразу, а потом уже — спокойно отдыхать, нежели тянуть до последнего момента и так ничего и не успеть.       Промаргиваясь, Ян вновь кидает взгляд на телефон, чтобы посмотреть время, как на экран падает капля. А затем почти сразу — ещё одна. И ещё одна падает на голову.       Снова дождь.       Чонвон поднимает глаза к небу, убирая телефон и наушники в карман, а затем замечает, что парень на соседней скамейке начинает быстро собирать свои вещи.       Это, конечно, здорово, но Чонвону бы как-то слезть с этой скамейки, не упав в эту огромную лужу около неё.       Хотя он и так промокнет, если сейчас же не побежит домой. Так что какая разница — будут кроссовки и штаны в грязи или нет?       Он бегает по земле глазами, вставая со скамьи и задумчиво поджимает губы.       Ну, в принципе, он ведь и так промокнет...       Чонвон понимает это ровно в тот момент, когда капли дождя начинают усиливаться.       — Ты как туда забрался? — слышится недовольный голос со стороны, и Ян встречается с нахмуренным взглядом.       Сонхун раздражённо вздыхает, закатывая глаза и, кажется, проклинает весь этот мир (или только Ян Чонвона?).       А Чонвон понимает, что запрыгнуть сюда было гораздо легче, чем прямо сейчас искать любой способ выбраться, не угодив в грязь. Потому что с того маленького куска земли, на котором он стоит, и со своим рюкзаком — он точно не перепрыгнет эту лужу.       — Кидай рюкзак, — говорит ему Пак. — Так, может, допрыгнешь, не упав.       И Чонвон кидает ему рюкзак, понимая, но не озвучивая, что на самом деле это мало чем ему поможет.       — Ты что там носишь? — хрипит Сонхун, удивляясь тому, насколько рюкзак тяжёлый. — Пару килограммов золота?       Но Чонвон не отвечает. Он прыгает в сторону старшего, но в итоге ему совсем чуть-чуть не достаёт до земли, и он приземляется кроссовками прямо в лужу. Так что теперь его обувь и подол штанин в грязи.       Супер.       Более того. Брызги попадают и на джинсы Сонхуна.       Ещё лучше.       Но, Чонвон бы сказал, что они сами в цвет грязи, так что ничего страшного.       Он забирает свой рюкзак у старшего, закидывая на плечо, и краем глаза замечает, что Сонхун спешит не в сторону какого-то дома, а... под горку на детской площадке?       Чонвон глупо моргает, нахмурив лоб, на секунду не в силах сообразить.       — Ты что, не пойдёшь домой? — делает шаги в его сторону Ян.       — Мой дом слишком далеко, — садится Сонхун, — а дождь будет недолго, так что я пережду здесь.       Переждёт здесь? Под... детской горкой?       Если у Пак Сонхуна нет справки от психиатра, то она явно ему нужна.       Чонвон поджимает губы, чувствуя, как мокнут волосы и джинсовка под каплями дождя, а слова из его рта вырываются без какого-либо фильтра, как только проскальзывают в голове:       — Идём ко мне.       Сведя брови, парень в мокрой кожаной куртке лишь уставляется на него в непонимании и больше никак не реагирует.       — Я живу здесь, — указывает взглядом в сторону своего дома Чонвон. — Переждёшь дождь у меня.       Дождь же усиливается. И если на Сонхуна, потому что он в укрытии, капли не попадают, то на Ян Чонвона — очень даже.       — Давай быстрее, — отходит назад Ян, не понимая, почему старший откровенно тупит.       Ему предлагают переждать дождь в гостях, а он ещё и молчит?       Но Пак Сонхун, с всё тем же непонятным выражением лица (кажется, даже немного испуганным), встаёт, снова подставляясь под капли дождя, после чего Чонвон быстрым шагом идёт в сторону подъезда, а когда дождь переходит в самый настоящий ливень, то бежит, а за ним — и Сонхун.       Наконец попадая в подъезд, оба облегчённо выдыхают, пытаясь восстановить дыхание после такой небольшой пробежки.       — Кажется, это надолго, — кидает взгляд на дверь подъезда Чонвон, проводя пятернёй по мокрым волосам.       — Нет, не думаю, — тоже смотрит в ту сторону Сонхун. — Не волнуйся, я у тебя не задержусь.       Ян усмехается, протягивая руку, чтобы стряхнуть капли, Что блестят на кожаной куртки старшего, но, поджав губы, понимает, что это бессмысленная затея, так как более сухой от этого вещь не становится. Пак же в это время просто молчит, недоумённо наблюдая за действиями младшего.       — Пове́сим, так высохнет, — кивает сам себе Чонвон и направляется к лестнице, чтобы подняться на нужный этаж, пока Сонхун проводит его взглядом, в затем всё-таки следует за ним.       Чонвон открывает дверь в квартиру и первым внутрь пропускает гостя, после чего заходит сам, сразу щёлкая замком изнутри, и включает свет, кидая свои ключи на тумбу у входа, в то время как старший просто стоит на месте, боясь ступить куда-то мимо коврика у входа.       Наверное, стесняется.       — У тебя есть салфетки? — сняв рюкзак, спрашивает Ян и чуть наклоняется, опираясь одной рукой о стену, чтобы снять кроссовки.       Носки тоже мокрые. Чёрт.       Как и голубая джинсовка Чонвона, которая постепенно впитала всю влагу в себя, а поэтому пятнами окрасилась в тёмно-синий.       — Салфетки? — не улавливает мысль старший, продолжая стоять как столб и просто наблюдать за действиями Яна.       — Ну а как ты обычно возвращаешься на своё излюбленное место после дождя? — снимая джинсовку, вешает её на крючок Чонвон, будучи весьма довольным собственной колкостью.       — Не пойду я туда, — закатывает глаза старший, очевидно, не расценивая слова Яна как шутку.       Ну ладно.       Пак наконец снимает свою сумку, затем куртку, которую Чонвон также вешает на крючок рядом, замечая на полу, вне коврика, собственные следы, оставленные из-за влажных носков.       Потрясно.       Когда Сонхун ставит ботинки недалеко от кроссовок Яна, тот видит, что у старшего тоже немного промокли носки, а поэтому Чонвон дружелюбно достаёт из нижней тумбочки шкафа две пары мягких тапок, которые хранятся у них дома специально на случай прихода гостей, и предлагает Сонхуну повесить носки на батарею, на что тот соглашается.       — Можем феном тебе волосы высушить, — говорит Ян, проходя из коридора на кухню.       — Забей, сами высохнут, — идёт за ним старший, скромно осматривая помещение, вцепившись руками в свою сумку.       Кажется, семья Чонвона относительно недавно сделала здесь ремонт. Кухня не особо отличается от коридора, потому что выполнена также в светлых тонах, там тоже всё чисто и убрано, и...       Это сильно отличается от того места, где живёт Сонхун.       — Твои родители не дома? — тихо спрашивает старший, будто боясь, что их услышат, отчего Яну немного забавно, но виду он не подаёт.       — Ага, сейчас мы тут одни, — спокойно отвечает Чонвон. — Они сегодня ушли на корпоратив и дома будут поздно, — говорит Ян, а затем делает голос тише, тем самым передразнивая Пака: — так что можешь не шептать.       И на лице младшего медленно расползается улыбка, когда он видит, как сменяются эмоции на лице Сонхуна и из слегка напуганного тот превращается в слегка раздражённого, глядя теперь на Яна самым убийственным взглядом, и в конце концов закатывая глаза.       Но, если честно, Чонвон понимает настроение старшего. Он тоже чувствует себя очень неловко, когда встречает родителей своих знакомых. И всё же...       Пак Сонхун забавный.       — Есть будешь? — Чонвон открывает дверцу холодильника, думая, что можно предложить. — У нас, кстати, есть токпокки... А, Кимчи!       — Нет, спасибо, — холодно выдаёт старший.       — Ну ладно, — пожимает плечами Ян, решая, что и сам он тогда есть не будет.       Потому что раз гость не ест, то и ему не стоит, так?       Хотя на самом деле Чонвон ловит себя на мысли, что последний раз ел днём в школе. А уже почти ночь.       — Чай-то будешь? Или кофе, эм... воду? — пытается вспомнить, что ещё из напитков имеется у них дома, Ян. — В холодильнике есть яблочный сок.       — Нет, спасибо, — также безучастно, как и в предыдущий раз отвечает Пак.       — Тебе нужно согреться после дождя. Я сделаю чай, — Чонвон решает не вестись на показную скромность, а поэтому отходит к шкафу с посудой, доставая две кружки.       — Как скажешь, — отвечает Сонхун, больше не сопротивляясь.       — Можем посидеть у меня в комнате, — Ян смотрит на старшего, ожидая реакции, и тот кивает.       Комната Чонвона, по его собственному мнению, выглядела типично, как самая обычная комната какого-то человека. Она не была большой, но и не была очень маленькой. Для него одного — вполне достаточно.       Прямо у входа, справа от двери, на полу лежал футон, а на стене рядом висел турник. У большого окна, параллельно разложенному футону, стоял рабочий стол, на котором были две стопки каких-то тетрадей и учебников, а также — ноутбук с мышкой. По левую сторону от двери стоял шкаф и в углу, около окна, — тумба.       Чонвон слегка удивился, заметив то, как Сонхуну неловко. Старший лишь мельком осмотрел комнату и не знал, куда деть глаза. Спросив разрешение, он приземлился на кресло на колёсиках возле стола и всеми силами пытался скрыть своё стеснение (так же, как и не смотреть по сторонам).       Учитывая то, что Чонвон это заметил, — получалось, очевидно, так себе.       Дождь буквально тарабанил по окну — кажется, скоро начнётся гроза. Сквозь окна виделись размытые очертания покачивающейся листвы на деревьях, но каждую секунду они смывались новыми ручьями капель с наружной стороны окна, как и огни фонарей, превратившиеся в самые настоящие кляксы.       Судя по гудению ветра, тот усилился и, по всей видимости, не щадил ничего на своём пути, поэтому, почувствовав холодный порыв, он быстро закрыл окно.       — Можем посмотреть что-нибудь, если хочешь, — включает ноутбук Ян.       — Мне всё равно, — пожимает плечами развалившийся в кресле на колёсиках Сонхун.       Упираясь ногами в пол, старший медленно крутился на кресле из стороны в сторону и теперь выглядел намного спокойнее.       Видимо, стеснение всё-таки пропало.       Прозвучит, конечно, странно, но... Чонвону кажется, что Сонхун, разведав обстановку, понял, что здесь ему ничего не угрожает, и наконец вернулся в своё привычное апатичное состояние.       Это странно? Нет ведь, да?       От всей квартиры веяло самым настоящим уютом, но, если честно, сам Ян не видел в этом ничего необычного.       В это время, несмотря на светлые стены и почти идеальную чистоту, Сонхуну на удивление казалось, будто это место ненастоящее. Не знаете, что это значит? Ну такое место, будто его не существует, а даже если и вправду существует, то в таком случае живущие здесь люди невероятные снобы и боятся грязи.       На самом же деле здесь не было никакой доведённой до безупречности иллюзии идеала. Оно было реальным. И напоминало старшему воплощение того самого семейного уюта, который обычно и должен быть в любом доме.       — Смотрел дораму «Плохой и сумасшедший»? — спрашивает Ян, упираясь руками о стол.       — Не-а, — качает головой Сонхун и вновь переводит взгляд на окружающее его пространство.       Теперь он внимательно и с интересом разглядывает абсолютно всё, что видит, так и не вставая с места. Сонхун будто медленно впитывает любую информацию, которую может найти одними глазами. Но тут нет ничего такого, это просто комната Чонвона.       Когда младший наконец включил первую серию на ноутбуке, который поставил на стол, сам сел на футон по-турецки, уперевшись локтями в колени и соединив пальцы в замок.       Чонвон уже видел эту дораму, вместе с одноклассником. И, несмотря, на то, что Сонхуна он убедил в том, что ему всё прекрасно видно с пола, на самом деле его взгляд упирался в затылок Пака (так как кресло, на котором сидел старший, находилось к ноутбуку ближе, чем футон, на котором сидел Чонвон).       Так что сейчас Ян закусывал щёку изнутри, думая, стоит ли спросить Сонхуна ещё о чём-нибудь. Тот отвечал на все вопросы по большей части однотипно, коротко, будто не желая выдавать о себе почти никакой информации вообще и отвечая Чонвону лишь из вежливости или банального минимального уважения, которое обычно есть у любого человека. Поэтому, спустя какое-то время Чонврн решил, что, может, и пытаться лучше не стоит.       А то кто знает, как отреагирует Сонхун на очередной "глупый" вопрос (хотя его ответы не умнее!).       Старший смотрел первую серию сериала очень внимательно, ничего не комментировал и даже перестал качаться на кресле, устремив всё свое внимание только на экран ноутбука.       А Чонвону, если честно, много задали...       Мысль сделать хоть какое-нибудь письменное задание аккуратно появилась в голове сама собой. Обычно после вечерних занятий он как раз-таки садится за домашнюю работу, и это ведь наверняка не обидит Сонхуна.       Ян тянется к рюкзаку, оставленного около футона, как слышит голос:       — Ты постоянно с рюкзаком.       От неожиданности Чонвон быстро поднимает глаза и видит, что сериал всё ещё идёт фоном, но теперь Сонхуна повернулся к младшему и смотрит только на него.       — Ты тоже, — беспечно отвечает Чонвон, спокойно доставая из рюкзака пенал и тетрадь, — с сумкой.       — У меня там только необходимое, — Пак ставит сериал на паузу и вновь возвращает всё своё внимание Чонвону.       — И у меня. Обычно я гуляю после репетитора или танцев, поэтому у меня с собой рюкзак.       — Ты ходишь и к репетитору, и на танцы? — искренне удивляется Пак (и такое выражение лица у него Ян, если честно, видит впервые).       — Да, а что?       — И как? — вдруг хмурит брови Сонхун. — Нравится?       — Да, — коротко кивает Чонвон, открывая тетрадь, и вздыхает: — Было бы только чуть больше свободного времени...       — Ты устаёшь? — не даёт договорить Пак.       Глядя на него, Ян глупо моргает, не совсем понимая, почему ему задают подобные вопросы.       — С чего мне уставать?       — Ну... — вновь начинает медленно покачиваться на кресле Сонхун, — с утра школа, вечером репетитор или танцы...       — Танцы мне нравятся, а репетитор... — Чонвон неопределённое ведёт плечом. — В моём случае это необходимо. Я же хочу стать переводчиком.       — Понятно... — ненадолго отрывая ноги от пола, старший крутится на кресле вокруг своей оси, будучи, кажется, вовсе не заинтересованным в ответах на свои же вопросы.       — Ты никуда не ходишь? — пытается продолжить диалог Ян.       — Нет.       И снова односложные ответы.       — Почему? — не теряет надежды на развитие беседы младший.       — А смысл? — фыркает в ответ Пак, касаясь ногами пола, чтобы притормозить лицом к Чонвону.       — Тебе ничего не интересно?       — Интересно, — беспечно пожимает плечами тот, глядя куда-то в сторону.       — Например?       — Хочу, чтобы ты меня об этом больше не спрашивал.       Голос Сонхуна непоколебимый, твёрдый, такой, будто прямо сейчас о него можно порезаться. Старший сказал это серьёзно, не в обычной манере, которую привык слышать Ян, а так, что сразу становится понятно — настроение у человека испорчено, разговаривать он не хочет и лучше оставить его в покое, чем пытаться завести разговор ещё раз.       Поэтому от внезапности смены настроения Чонвон теряется, а после тихо произносит:       — Прости...       — За что?       Ян встречается своим растерянным взглядом с тем, что направлен прямо на него. А голос собеседника уже не такой, как буквально минуту назад. Сонхун всё так же расслабленно сидит в кресле, как и до этого, и смотрит так, будто ему совершенно всё равно и он бы, разумеется, не был бы здесь, если бы не...       Не что? Дождь?       — За то, что спросил тебя о том, чём ты не хотел, — говорит очевидное Чонвон.       — Зачем извиняться за это? Ты же не знал, как я отвечу.       Сначала Ян молчит, решая, что сказать ему на это нечего, а затем утыкается носом в тетрадь по английскому. В комнате воцаряется полная тишина, и Чонвон думает, что гость вновь включит сериал, но через пару секунд он слышит только недовольный вздох.       — Я занимался фигурным катанием, — нехотя начинает Сонхун. — Но в пятнадцать лет получил сотрясение — мы бегали с братом вокруг дома. Хорошо, что он позвал на помощь, — усмехается Пак. — Так бы я умер прямо в тот день. Ну или потерял бы память, или меня бы парализовало... или... ещё что-то там... Не так важно. Сказали, что я легко отделался, — фыркает он, не глядя на Чонвона. — Только родители запретили выходить на лёд. Типо... после того, как я упал, они «оба поняли, как опасно фигурное катание». Хотя я даже не на катке упал! Я споткнулся около дома из-за того, что отвлёкся.       Сонхун снова несильно отталкивается ногой от пола и медленно крутится на кресле, утыкаясь взглядом в потолок.       — Не знаю, чем я думал. На занятиях нас учили, как правильно падать, и всё такое... Но тогда я упал совсем не так, как нас учили. Вот мама и взбесилась, что я «с землёй-то еле справляюсь», а на льду ведь ещё опаснее, — качает головой он, вновь невесело усмехаясь: — Глупости. Но до неё никогда не дойдёт. Она часто так делает, — неожиданно весело поворачивается обратно лицом к младшему парень и сразу поясняет: — Ведёт себя глупо или портит мне жизнь, а потом оправдывает это тем, что защищает меня, — после этих слов из Пака вырывается очередной смешок, а губы его на удивление поджимаются в весьма задорной улыбке.       Чонвон внимательно слушает и, если честно, не до конца понимает.       Может, любая мама поступила бы так же? Свою Чонвон очень любит. Его родители в принципе, может, отчасти строгие, но справедливые. И он бы никогда не сказал чего-то плохого о них другим людям. Так его воспитали, но так и есть на самом деле. Его родители хорошие люди, и они всегда на его стороне.       Но... с другой стороны, у них в семье не так уж и много всяких ссор. Родители любят Чонвона, а он — их. И ему никогда не запрещали заниматься тем, что нравится. А когда Чонвон решил бросить тхэквондо и уйти на танцы, то его даже поддержали...       Но зачем запрещать ребёнку выходить на лёд, если он упал на земле?       — Думаю... она волнуется, — всё же произносит младший.       — Ну да, — в который раз фыркает Пак, — волнуется она...       — Ну а... — нужно срочно менять тему. — На кого бы ты хотел учиться после школы?       — Я уже не буду тем, кем хотел, так что какая разница, — безразлично выдаёт старший. — Поэтому и в репетиторах или кружках... нет не-об-хо-ди-мос-ти, — произносит по слогам он и, поджимая губы, как-то скованно улыбается, отводя взгляд, а Чонвон, в это время понимает, что радоваться тут особо нечему.       Многие чувствуют себя потерянно насчёт будущего, и всё в этом роде, но неужели у Сонхуна действительно нет никаких интересов или хобби? Что, единственным было только катание? Такого же быть не может — у каждого человека есть то, чем ему нравится заниматься. Если одно хобби пропадает, то появляется другое, или не так?       Чонвон всегда считал, что жизнь не заканчивается, если ты теряешь что-то, даже если это возможность заниматься любимым делом, но всегда появляется что-то новое, иногда ещё и лучше предыдущего. Просто нужно смотреть на вещи чуть оптимистичнее.       Что ещё непонятно, так это то, что Пак неизменно сидит на улице ночью, как какое-то брошенное животное. И неужели его родителям совсем нет дела?       Что значил тот разговор по телефону, который случайно подслушал Чонвон? И с кем тогда говорил старший?       Взгляд Яна неосознанно падает на собственные руки, а лицо его искажается в сострадании. Почему-то Чонвону жаль, что у этого парня всё так сложилось. И он не знает, как выразить всё своё сочувствие или оказать хоть какую-то помощь, ведь... Как вообще он может помочь?       — Мне жаль, — единственное, что может выдавить из себя Чонвон.       — Нет, тебе не жаль, — поджимая губы, вновь улыбается Сонхун и смотрит весьма весело, хотя радости в глазах собеседника Ян почему-то не видит. — Люди говорят так лишь из вежливости. На самом деле ты забудешь обо всём уже через час, — пожимает плечами старший.       На самом деле Чонвон не забудет. И вспоминать этот диалог будет чаще, чем нужно. Так же, как и вспоминать эти грустные глаза, что из раза в раз отчаянно пытаются загораться и сверкать, ведь всё, что им остаётся, — это делать вид, что всё в порядке.       — Ты прав, я не ночую дома, — вдруг подаёт голос Сонхун и говорит так, будто в его словах нет ничего страшного: — Я обычно сижу ночью на той площадке или в круглосуточных магазинах... или гуляю.       — Ты же сказал, что возвращаешься домой, когда доделываешь домашку?       Чонвон смотрит настороженно, чуть сведя брови, но со стороны покажется, что почти безразлично, и он правда старается так выглядеть. Иначе что ещё ему останется делать, если вдруг Сонхун прочитает в его глазах жалость?       — Да, возвращаюсь, — без единой эмоции продолжает Пак. — Под утро, чтобы переодеться в школьную форму.       — Почему ты ночуешь... на улице? — осторожно встречается с ним глазами Чонвон.       — Проблемы в семье, — без раздумий выдаёт Сонхун. — Мы не очень любим друг друга.       — И... с братом тоже?       Должен же быть хоть какой-то родственник, с которым Сонхун ладит?       У Чонвона, конечно, не лучшие взаимоотношения со старшей сестрой, но они точно не ненавидят друг друга. А раз у Пака есть старший брат, то...       — С братом мы терпеть друг друга не можем. Ну или я не могу терпеть его.

***

      Мысли путаются, из-за чего утром Чонвона несколько раз спрашивают, всё ли у него хорошо, но тот быстро включается в работу, так что дальше никто и мысли не допускает, что у него что-то случилось.       Спросить у кого угодно, кто знает Чонвона, и все скажут, что он всегда ответственный, всегда подготовленный, если это касается учёбы или занятий, и в то же время всегда добрый, милый и весёлый. Свой в доску, но надёжный и принципиальный. Удивительное сочетание.       И между прочим, всё это будет правдой — такой у него характер и воспитание.       И всё же часы сегодня будто идут слишком долго...       Занятие по танцам кажется бесконечным, а когда группу наконец отпускают, Чонвон, сам того не замечая, собирается быстрее всех.       Обычно именно танцы помогают ему отвлечься от проблем, отбросить все ненужные мысли и набраться заряда энергии, хорошего настроения. Как бы странно ни звучало, но лёгкая усталость, которая чувствуется после занятий, кажется ему даже слегка приятной. Каждый раз в зале для тренировок он буквально оставляет самую яркую часть себя, которую только можно отыскать где-то в глубине его души. Все его движения пропитаны энергией, которая появляется сама собой, выпуская все эмоции, которые могли накопиться.       Сегодня в его движениях не было привычной "яркости". Сегодня было видно, что все они заучены, а единственный цвет в палитре Яна — это серый.       Уже у выхода Чонвон замечает, что на улице снова дождь.       Как всегда.       Раскрывая зонт, Ян решительно идёт домой пешком. Он снова проходит мимо той самой детской площадки и снова пытается найти глазами лишь одного человека.       И, если честно, всем сердцем надеется, что не найдёт.       Ну конечно.       Ян останавливается в паре шагов от скамеек, наблюдая странную для него картину: Сонхун, в своей косухе, чёрных джинсах и полуперчатках, сидит под крышей маленького домика, с раскрытой тетрадью на коленях и ручкой в руке. Уперевшись спиной в стену, тот, в беспроводных наушниках, пытается что-то сформулировать и, кажется, вовсе не волнуется насчёт погоды или чего-либо вообще. Кроме своей тетради, конечно.       Капли стучат по зонту, но Чонвон даже не замечает, насколько громко, для него это всё сливается в фоновый шум, который он и не слышит. Ян смотрит на старшего слишком серьёзно, нахмурив брови, хоть и во взгляде его в то же время читается едва заметная капля нерешительности. Он стоит, не зная, как пошевелиться. Не зная, почему он не может уйти, но в то же время не может и подойти.       Сонхуну приходится ночевать на улице.       И кто сказал, что это дело Чонвона? Тем более что Пак явно не был рад тому, что Ян спрашивал про это.       А кто будет рад?       Оценить ситуацию объективно.       Если Чонвон подойдёт, то определённо лишь разозлит Пака, поскольку тот сейчас спокойно делает домашнее задание, а на младшего он в основном реагирует как-то резко и непонятно, так что лучше не подходить. Пак спокоен, потому что он уже привык к таким условиям: дождь, ночь, холод.       Он... привык к этому?       И если Чонвон не подойдёт...       В этом не будет ничего страшного, ведь он младше и это вообще не его дело.       ...то он точно будет презирать себя за равнодушие к другому человеку до конца жизни.       Резко выдохнув, Ян взвесил все за и против, а в следующую секунду уже решительно шёл в сторону маленького домика.       Складывая зонт, он быстро забирается под крышу этого домика и всё-таки попадает под капли дождя, пока вся эта картина сопровождается недоумённым взглядом Пак Сонхуна.       Слишком озадаченный действиями Яна, Пак застыл с поднятыми бровями и лишь наблюдал за тем, как младший пытается устроиться поудобнее.       Обняв колени, Чонвон хватается за собственные локти. Тяжело выдыхает, и поворачивает голову влево, встречаясь глазами со старшим, после чего тот сразу же возвращается к своей тетради и какому-то помятому листку.       — Снова родители?       — Ага, — равнодушно звучит Пак, записывая что-то в тетрадь.       — Ага, — повторяя за ним, кивает младший и отворачивает голову в сторону.       Дождь снаружи сильный, но Чонвон уверен, что скоро он должен закончиться. По крайней мере, в прогнозе погоды на его телефоне было указано, что дождя не будет всю ночь.       Как верить прогнозу погоды, если сейчас дождь идёт?       Глядя на быстро летящие сверху вниз капли, Ян не замечает, как непроизвольно начинает стучать о доски его левая нога.       — Много задано? — с неподдельным интересом неожиданно поворачивает голову обратно к Сонхуну он.       — Нет, — безразлично отвечает Пак, сосредоточенно сверяя написанный им текст с другим, на том помятом листе, который, по всей видимости, является черновиком. — Я уже почти закончил...       — Здорово.       Ян вновь отворачивается, решая, что пялится на человека, который чем-то занят, будет не очень здорово. Тем более зная, что Сонхун в принципе как будто не любит никакое внимание.       Что ещё за все эти недели понял Чонвон, так это то, что Пак Сонхун, по всей видимости, просто боится рассказывать любую информацию о себе. Сонхун мало говорил и много молчал. Неизменно. Прямо, как и сейчас. Будто боялся, что любое его слово могут обернуть против него самого. И что немного не сходится, так это то, что формулировки у Сонхуна бывали слишком точными, но мысли у него то будто почти путались, то, кажется, их и не было вовсе.       Нервно сжимая челюсти, Чонвон снова переводит взгляд наружу, замечая покачивающиеся деревья и как-то само собой перестаёт стучать о пол ногой.       Он старается вдыхать воздух глубже и пытается избавиться от беспорядка из мыслей в голове, но получается так себе. Продолжая учащённо дышать, почти жадно глотая воздух, он не в силах связать мысли в одно целое.       То, что сейчас происходит на улице, не назвать тишиной, поскольку она явно нарушается звуками дождя, но сегодня Чонвон был бы рад слышать только эту "тишину", лишь бы кошмар в его голове чуть подуспокоился.       — А те-бе? — по слогам мило произносит Сонхун, возвращая младшего в реальный мир, в то время как сам продолжает записывать что-то в тетрадь (как обычно, на ответы Чонвона ему всё равно).       — Мне? — спрашивает Ян, будто не услышал вопроса, вновь резко устремляя взгляд к старшему. — Нет. Не то чтобы. Я уже всё сделал.       Это правда. Чонвон привык к тому, что нужно успевать делать домашнее задание до занятий вечером. Иначе у него просто не будет времени для того, чтобы выспаться.       Но Сонхуну, видимо, не привыкать... к такому.       Они просидели под крышей этого маленького домика чуть меньше часа, прежде чем дождь совсем закончился. За всё это время Чонвон больше не стал предпринимать попыток заговорить, а старший был занят своей домашней работой.       Домашнюю работу надо выполнять дома.       Они не говорили и не смотрели друг на друга, а если быть до конца честным, то под звуки дождя Чонвон почти заснул, пока, уперевшись спиной в стену того домика, он смотрел на то, как качаются деревья.       Уже ночь потому что...       Наконец, дождь заканчивается, и они оба вылезают из домика.       Разминая шею, Ян зевает и затем уже второй раз за этот вечер застывает на месте, не зная, как реагировать.       Пак Сонхун, как ни в чем ни бывало, встаёт ногами на скамейку и присаживается на её спинку, убирая наушники в свою сумку.       Чонвон уже как-то наблюдал похожую картину до этого, но забираться на скамейку таким образом? Они что, невежи какие-то?       Пак Сонхун вообще не заботится, какой пример подаёт?       Встречаясь взглядом с младшим, Сонхун спокойно кивает на место рядом с собой. Вскинув брови, Ян окончательно просыпается, и ему требуется ещё пара секунд, прежде чем он, опустив голову, выдыхает и садится так же, рядом со старшим, кладя рюкзак на колени.       Да. Невежи.       Благодаря белому свету фонарей посреди ночи деревья вокруг на удивление казались самым живым в этом дворе. Тихий ветер так или иначе шевелил листья, из-за чего складывалось ощущение, что они буквально переливались под белыми светом.       Это было красиво. Очень красиво, по мнению Чонвона.       Но так было только с деревьями, на которые падал свет фонарей. Деревья, стоящие в тени, создавали лишь атмосферу ужаса.       — Ты после танцев, да?       Не ожидая вопроса, Ян ведёт головой, а после кивает, опуская глаза.       — После танцев, — он переводит взгляд на свои сцепленные в замок руки и стучит большим пальцем о другой.       Нужно сказать. Нужно сказать, потому что ради этого Ян и пришёл.       — Почему ты-       — Ты можешь ночевать у меня, — неожиданно для старшего выдаёт Чонвон.       — У тебя? — хитро ухмыляется Сонхун и косится на парня, обводя его взглядом с ног до головы и обратно.       — Ну да. У меня в комнате хотя бы тепло будет, — Чонвон встаёт, спрыгивая со скамейки, и, закидывая рюкзак на плечо, в последний раз окидывает взглядом старшего: — Как ты ещё не умер от холода в этой кожанке... — фыркает Ян. — И в этих перчатках... — закатывает глаза он, после чего делает шаги в сторону своего дома.       — Классные перчатки, — пожимает плечами Пак. — Мне нравятся.       — Ты идёшь? — измученно оборачивается Ян, останавливаясь.       — Прости, я в постель к первым встречным не прыгаю.       На секунду Чонвон тупит, но когда до него доходит смысл и пошлость всего сказанного, он вновь закатывает глаза и на этот раз уходит, не собираясь останавливаться.       Воображала.       Пак Сонхун просто невыносим. Он кажется интересным, но в то же время он всегда какой-то грустный или резкий. Он апатичный и нелепый, слишком прямолинейный. Что ещё хуже — он точно осведомлён о своей красоте, так что, может, в этом и есть причина, почему он такой высокомерный.       Лучше не лезть. Так же, как и лучше не навязываться с вопросами и вниманием, которое Сонхуну от Чонвона, судя по всему, явно не нужно. В конце концов он старше Чонвона, так? Значит решит всё сам. Уже взрослый мальчик.       И такого рода шутки! Кем он себя возомнил?       — Так и быть, — внезапно весело раздаётся со спины, и Чонвон, держась за лямку рюкзака, всё-таки оборачивается. — Пойду к тебе, — спрыгивает со скамейки Сонхун, направляясь в сторону Яна.       Чонвон не говорит ни слова, дожидаясь старшего, но когда они уже вместе возобновляют шаг, лицо Сонхуна приобретает серьёзность.       — Прости, что... тебе приходится звать меня, — не так громко говорит старший, глядя себе под ноги, но ни в коем случае не на Яна.       — Ничего, — мирно отвечает Чонвон. — Я лишь хочу, чтобы ты не умер здесь.