Wanna See Me Stripped?

If you like what you see, end your curiosity

Let your mind roam free, won't you pay attention, please?

Britney Spears — Get Naked

      Красный маленький мяч прокатился по зелёной траве после удара молотка от крокета. Пройдя сквозь маленькие барьеры, он остановился — скука. Даже не знаешь, каков приз за преодоление этой всепоглощающей серой тоски.       — Вероника, твой ход. — облокотившись о молоток со вздохом сказала Чендлер, явно выражая свою скисшую радость, а недовольное лицо это лишь подтверждало.       Сойер прекрасно читала эту тягучую и напряжённую обстановку — она видела, как Хезер желала поскорее закончить нудную игру в душную жару бабьего лета. Впрочем, она знала, что сегодня её подруга никуда не спешит, а ещё две Хезер… МакНамарра на репетиции для чирлидерш — Дьюк упала в обморок оттого, что решилась на изнурительную голодовку и, как итог, она весь день пролежала на койке в лазарете и попросту была не в состоянии сопровождать свою компанию. Так что привычный пёстрый квартет сегодня это дуэт — после этой мысли в голову Сойер уверенно подступила рискованная, но интригующая подростковое сердце авантюра.       — Хезер… — начала она, немного неуверенно, даже несмотря на то, что Чендлер рассматривала свои красные ногти, не обращая внимание на собеседницу и пытаясь занять себя, — я тут подумала…       Серые и холодные глаза девушки уставились на Веронику, заставляя её ноги ощутить наступающий тремор, но смелость твердила продолжить дальше:       — Может, чтобы разбавить скуку, — с неловкой улыбкой произнесла та, — мы… сыграем крокет на раздевание? — последние слова вылетели из неё высокой и кривой нотой.       «Дура…» — корила себя Сойер.       Сначала в лице Хезер читалось недопонимание: ей послышалось то, что сказала Вероника? Всё же, видимо поверив своим ушам, медленно края губ, намазанных красной блестящей помадой, смыкались к щекам, образуя улыбку — она посмеялась.       — А что? — после смеха она продолжила: — ищешь повод, чтобы наконец-то унять свою пизду?       Так она и знала — на что Вероника рассчитывала, предлагая Хезер такую нелепую идею? В конце концов, она бы однозначно согласилась, если бы тут были пацаны с футбольной команды: Чендлер же нравится скакать на чужих хуях, а всякие лесбийские штучки для неё это мерзопакостная грязь, которую очень легко можно превратить в оружие против любой девочки, чья натура не соизволит понравится ей — Хезер Чендлер.       И собиралась Вероника уже выдать своё дрожащее «А-а-а, шутка…», как тут:       — Ну ладно, всё равно, как я вижу, на деньги ты играть не можешь. — говоря это, фирменный пиджак Хезер буквально впохыхах сползал с неё, обнажая белую блузу, сквозь которой виднелся след бюстгальтера внутри.       Сойер не обратила внимание на колкое замечание девушки об её финансовом состоянии: шок, что подступил резким движением к её сердцу, блокировал всякое восприятие действительности. Но сегодня милость Хезер (как же для Вероники это звучало унизительно) решилась одарить её пылкий от гормонов разум — как же это всё заманчиво.       — Чего стоишь? — грубо спросила Хезер.       — А-а-а, ничего. — Сойер тут же принялась за синий мячик.       Происходящая картина могла разве что явиться в бреду Вероники, но не как найти своё таинственное исполнение в реальности. Видимо Хезер действительно злая ведьма Запада из детской книжки, способная дать окружению понять всю мощь её злобных, но пленительных чар. Вот только в отличие от злодейки Баума, у неё не было зелёного цвета кожи, нос был ровный и слегка вздернутый, как у эталонной американки — может это тоже часть её заклинания, дабы наглым образом опьянить разум Сойер? Мысли так беспорядочным торнадо вертелись в голове, что она по итогу проиграла.       — Что ж… — снисходительно сказала Чендлер, — я хочу чтобы ты сняла свою юбку.       Придя в себя, после слов девушки, Вероника сначала помолчала — потом посмеялась, снимая с себя плиссированную юбку. Кажется, Хезер нравится эта игра.       — Значит хочешь сразу начать с интересного? — с лёгкой и безобидной иронией, выдала она.       Чендлер лишь хмыкнула, наблюдая за девушкой, светлые ноги которой уже не закрывала юбка, однако увидеть заветное нижнее бельё мешал конец блузы. Сойер привстала.       — Один-один, ты следующая.       В девушках проснулся азарт — кто же при следующем проигрыше рискнет своей тряпкой на теле, дабы оголить желанную соперницей часть? Впрочем, нельзя сказать, что кто-то из них желал рьяно выиграть, скорее утешить своё женское любопытство, с которым девушки часто встречаются в раздевалках, где если не прокомментируют, то обратят внимание на цвет нижнего белья. Таким образом, крокет — игра, чьё упоминание сразу же уносит в сад червонной королевы, стала полна непристойных комментариев, в частности со стороны Чендлер.       Снова проигрыш — с Вероники уже слетает синий пиджак, что спокойно приземляется на землю. Включенный распылитель в саду безостановочно брызгался водой, попадавшая на блузки — белая ткань, казалось, сжимала телеса, обрисовывая на себе изящный рельеф лифчика, а бежевый цвет стал слегка просачиваться через мокрую серость. Так, де-факто, они уже стояли раздетые друг перед другом, но желалось увидеть ещё.       Так, сквозь быстротечные течения азарта, пролетели то ли минуты, то ли часы. Вся приличная одежда незатейливым образом лежала на газоне и две женские фигуры буквально сияли от солнца и воды.       Кто бы мог подумать, что затейницей такой картины, где Чендлер в одной юбке посреди сада у дома, будет никто иная, как в прошлом тихоня-дурнушка Вероника Сойер. И сейчас, на стройном теле желанной всеми квин би пестрит белый, кружевной бюстгальтер, который явно в этой ситуации был лишним.       — Так, что же ты хотела бы с меня снять?       — Давай лифчик       — Что-о-ж…       Хезер неосознанно возбуждал тот факт, что Вероника сейчас с интересом смотрит разглядывает её. Раздеваясь перед ней, чувство уязвимости хоть и настигало, но не страшило её — с Чендлер, в любой непонятной ситуации, оставалась её горделивая натура сучки.       — Роника-а-а, признайся… — с нарочитой игривостью начала девушка, четко произнося букву «р», — ты ведь с самого начала желала меня поиметь?       Сойер раскраснелась.       — Не-ет, что ты?!       — А как ты объяснишь то, что тут распылитель работает?       И без того смущённая ситуацией Вероника была окончательно обескуражена, впав в ступор — её взгляд остановился на Чендлер, что с явной театральностью снимала с себя лифчик, нарочно выпячивая в сторону девушки грудь. Два простых движения — щелчок и одежда была в ладони. В глазах Сойер лишь отражался голый торс Хезер, с её грудью третьего размера. По набухшим сосцам было видно, как они просились найти выход. Капли вновь попали на тело Хезер, заставляя почти обнажённое тело сверкать под бронзовыми лучами вечернего солнца оранжевым цветом. Всё-таки, в своей душе Сойер призналась, что пацанам, доводившимся провести бесстыдную ночь с Хезер, крупно повезло. После того, как лифчик бесшумно упал на траву, заворожённая Вероника упустила из вида Чендлер, прямо настигающую её — намерения лезли наружу из её многозначительного взгляда.       — Погоди, но я же не предлагала секс.       — 'Роника, боже… обычно когда люди предлагают раздеться перед друг другом, то это значит, что они вот-вот потрахаются. — сказала Хезер ей, словно это единственное и общепринятое правило жизни. — к тому же, когда ты немного сбросила вес, ты стала выглядеть горячо — я это признаю.       Этот чёртов снисходительный тон Чендлер, что часто солью сжигал раны слабаков, для Вероники сейчас звучали, как призыв шепотом, похожий на змея-искусителя. Однозначно, соблазнение — сильная сторона Хезер, в которой ей нет равных. Как морская сирена, она пленила каждого морского путника, кто встречался ей на пути, и Вероника одна из них, безбожно потерянных средь океана, над которым слышится зловещий, но не менее очаровательный голос.       Трогая Сойер, Хезер ринулась её неистово целовать, а девушке лишь оставалось, как неловко отвечать на её горячий пыл. Это не любовь — это вновь проснулась в Чендлер та часть её юношеского сердца, которая желала испробовать все стороны той самой, «взрослой жизни», кою увидишь дрожащей рябью на голимых кассетах, с пометкой R или NC-17. Голова Хезер, продолжая неистово целовать подругу, буквально толкала её, тем самым две девушки упали на землю. Чендлер убрала лицо от Вероники — своим хищным взглядом она любовалась её растерянными глазами, чьи зрачки буквально пытались найти выход из тёмно-коричневых радужек, лишь бы не сталкиваться с раскаленной сталью во взоре Хезер. Из неаккуратно окрашенных алой помадой губ Вероники лишь выходило беспрерывное дыхание — грудь вздымались вверх.       — Хезер… — пытаясь прийти в себя, обращалась к ней Сойер, — мои родители могут явиться в любой момен…       — Заткнись… — перебила, в типичной каждодневной грубости, её Чендлер, — я сейчас ничего не хочу слышать ни о твоих долбанных родителях, ни о Дьюк и МакНамарре… и даже о Курте и Рэме. — она схватила её лицо за подбородок, — да даже если они приедут, то пусть видят, чем занимается их дочь!       И снова последовал крепкий поцелуй — Вероника пыталась оказывать сопротивление действиям подруги, однако она поняла, что все случаи, связанные с перепихоном, будут во власти Чендлер, особенно учитывая, что Сойер являлась девственницей и это ещё вопрос: останется ли она таковой, после сегодняшнего. Что ж, весьма сомнительно, ибо с виду хрупкие, но хищные по поведению руки Хезер уже приближались к нижнему белью Вероники.