спор на счастье

Губы Елены Юрьевны были такими же холодными, как и она сама, но через мгновение Мария почувствовала, как они дрогнули — то ли от шока, то ли от чего-то ещё. Преподавательница не отталкивала её, но и не отвечала. Казалось, время остановилось. А потом — резкий рывок. Елена Юрьевна отстранилась, глаза её горели. — Ты совсем рехнулась?! -её голос дрожал, но не от злости, а от чего-то необъяснимого. Мария, задыхаясь, отпрянула к стене. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. — Вы сами этого хотели! - выкрикнула она. — Вы вечно лезете, вечно провоцируете! Что, думаете, я не вижу, как вы на меня смотрите?! Елена Юрьевна замерла. Впервые за всё время Мария видела её растерянной. — Как я на тебя смотрю? - её голос звучал тихо, но в нём дрожала какая-то странная нота. — Как на проблему. Как на досадную помеху. Как на… Мария не закончила. Потому что в этот момент Елена Юрьевна шагнула вперёд — и сама прижала её губы своими. Этот поцелуй был совсем другим. Горячим. Злым. Ненавидящим. Жаждущим. Мария попыталась отстраниться, но Елена Юрьевна вцепилась в её волосы, не давая вырваться. — Ты права, Браун,- прошептала она, отрываясь на секунду. — Ты действительно не даёшь мне покоя. —Мешаю..? не дав закончить, её снова затыкают. И снова поцелуй. Мария не сопротивлялась. Но и не отвечала. --- Когда Елена Юрьевна наконец отпустила её, в туалете воцарилась гробовая тишина. Преподавательница медленно вытерла губы тыльной стороной ладони, её глаза блестели. — Вернёшься на пару. Или тебе нужен ещё один урок? Мария, дрожа, провела языком по губам. — Вы… — Я ничего. -Елена Юрьевна резко повернулась к зеркалу, поправляя волосы. — Ты сама начала. — Но вы… — Я уже закончила. Она бросила последний взгляд в зеркало — на отражение Марии, стоящей с распухшими губами и широкими глазами - и вышла, не оборачиваясь. Дверь захлопнулась. Мария осталась одна: С мокрым лицом, с горящими губами и с мыслями, которые теперь невозможно было остановить. "Что, чёрт возьми, только что произошло?!" Но ответа не было. Только след её помады на губах Марии. И ощущение, что всё только начинается. --- Маша достала из кармана телефон и быстренько напечатала сообщение Наташке, надеясь что та ответит довольно быстро: -это пиздец. я просто не понимаю эту биполярную. -ты о ком? что уже натворила? вот так и оставляй её одну. -то целует,то отталкивает -таак..Машка, ты о снежной королеве? походу продвижение идёт очень быстро. -ЭТО ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ КАЧЕЛИ, ЕЙ БОГУ. Я тебе позже всё расскажу,если приедешь вечером. -С пивом? -возьми. пригодится может быть .. хотя зная что после него происходит я уже боюсь пить -успокойся, прорвёмся. --- Мария судорожно засунула телефон в карман, когда за дверью туалета раздались шаги. Её сердце бешено колотилось -а вдруг это она вернулась? Но нет. Вошла какая-то первокурсница, бросила на неё странный взгляд и скрылась в кабинке. "Чёрт, надо выбираться отсюда". Маша наспех вытерла лицо бумажным полотенцем, смахнула остатки помады с губ и выскользнула в коридор. Сколько она проторчала в туалете - не известно, но уже прозвенел звонок с пары на перемену, благо одногруппник Андрей взял её сумку, за что ему было отдельное "спасибо". Последующие пары прошли более-менее спокойно, на практической Мария закончила одна из первых я потому что хорошо знала материал, на химии её сначала начало клонить в сон, но потом начал действовать утренний кофе, и к сожалению далеко не бодростью. А панической атакой, "-это конечно было ожидаемо, но блять, был шанс что её не будет"-про себя подумала Мария. Благо уже был конец этой пары, но вот следующая то -физра. Надо было ещё переодеться, снять эти бинты, но руки немного начинало трясти. Раздевалка пахла потом, дешевым дезодорантом и чем-то еще — может, плесенью, въевшейся в старые шкафчики. Мария сидела на скамейке, сжимая в дрожащих пальцах бинты. Они прилипли к обожженной коже, и каждый рывок отзывался острой болью. "Черт, черт, черт..." Она стиснула зубы, отрывая последний слой марли. Под ним — красная, воспаленная кожа и пара мелких волдырей. Красиво. Дверь с скрипом распахнулась. — Браун! Ты записалась тут на ночлег? — Иду! — голос Марии прозвучал слишком высоко, почти истерично. Она швырнула бинты в переполненную урну и выбежала в коридор. --- Зал. Яркий свет ламп, отражающийся в потных полах. Гул голосов, смех, скрип кроссовок. И — она. Елена Юрьевна. В спортивном костюме, с холодным взглядом, будто ничего не произошло. Мария стиснула зубы и встала в строй. — Наклоны вперёд. Начинаем. Голос преподавательницы резанул по нервам. Мария наклонилась. И тут мир поплыл. Темные пятна поползли перед глазами. Сердце забилось так, что стало больно. Ладони моментально покрылись липким потом. "Нет, нет, только не сейчас..." — Браун? Андрей. Он стоял рядом, его широкое лицо расплывалось в тумане. — Ты выглядишь, как призрак. — Всё... норм... — язык будто одеревенел. — Да ну? Звуки стали далекими, как будто кто-то вывернул громкость на минимум. И вдруг — резкий, как удар хлыста, голос: — Всем продолжать! Браун, ко мне. Елена Юрьевна. Мария подняла голову. Преподавательница стояла в двух шагах. Руки скрещены на груди. Губы сжаты в тонкую ниточку. Глаза - ледяные. — Идем. И это не было просьбой. --- Медпункт. Пусто. Только белые стены, запах йода и скрипучая кушетка. — Садись. Мария рухнула на жесткий матрас. — Ты пила кофе? Или что-то кофеиносодержащее? Голос Елены Юрьевны был ровным, но в нем дрожала какая-то странная нота. — Да. — И зная, что тебе нельзя? — Да. Преподавательница резко развернулась к аптечке. Плечи напряжены. Движения резкие, точные. Достала валидол, налила воду в пластиковый стакан. — Жуй. Мария послушалась. Таблетка прилипла к небу, горькая, как и все в этом проклятом дне. — Глупая. — Спасибо, - Мария фыркнула. — Это не комплимент. Тишина. Только часы над дверью тикали, отсчитывая секунды. И вдруг: — Почему? Мария подняла глаза. — Почему что? — Почему ты его выпила? *Потому что не спала всю ночь.* *Потому что думала о тебе.* *Потому что я идиотка.* — Я не знаю. Это была ложь. Елена Юрьевна пристально посмотрела на нее. Взгляд скользнул по дрожащим рукам, по бледным губам, по каплям пота на висках. — Врешь. И в этот момент — звонок с пары. Резкий, пронзительный. Спасение? Или просто отсрочка? Звонок с пары резанул по нервам, но Елена Юрьевна не двинулась с места. Ее пальцы впились в запястье Марии с такой силой, что на белой коже тут же проступили красные отметины. — Ты никуда не идешь. Голос низкий, опасный. Не преподавательский — какой-то другой, новый. Мария попыталась дернуться, но железная хватка не ослабла. — Отпустите! — ее собственный голос звучал хрипло, срываясь на крик. — Только когда скажешь правду. — Какую правду?! — Почему ты пьешь кофе, зная, что будет плохо? Почему выглядишь такой замеченной? Мария резко рванулась, отбрасывая стул. Он грохнулся об пол, эхом разнесясь по пустому медпункту. —Потому что куча мыслей не покидают голову, потому что у меня есть проблемы со сном, потому что.. когда ты смотришь на меня так, будто я тебя бешу, мне хочется.. Она замолчала, осознав, что только что сказала. Тишина. Только тяжелое дыхание. Елена Юрьевна стояла, не шевелясь. Ее пальцы наконец разжались, но глаза... Глаза горели. — Хочешь знать, как я на самом деле на тебя смотрю? Она сделала шаг вперед. Мария отступила, ударившись спиной о стену. — Я вижу тебя. Каждую твою глупость. Каждую попытку сделать себе хуже. Еще шаг. — Вижу, как ты кусаешь губы на парах. Как мнешь руки. Ее дыхание обжигало кожу. — И знаешь что? Последний шаг - и между ними не осталось ничего. — Это сводит меня с ума. Их губы снова встретились - уже без злости, без ненависти. Только голод. Только правда. Где-то в коридоре зазвенел звонок на следующую пару. Но им уже было все равно. Губы Елены Юрьевны жгли, как спирт на свежей ране — больно, но Мария не могла оторваться. Руки преподавательницы впились в её бёдра, прижимая к стене так, что рёбра болезненно упирались в штукатурку. И вдруг — щелчок в голове. "Нет. Так не пойдёт." Мария резко отстранилась, ловя ртом воздух. Елена Юрьевна нахмурилась, её пальцы сжались сильнее - но не успела она ничего сказать, как Мария перехватила инициативу. — Ты всё делаешь слишком грубо, -прошептала она, намеренно медленно проводя языком по нижней губе. И - толкнула. Елена Юрьевна не ожидала этого. Она отступила на шаг, споткнулась о тот самый опрокинутый стул и рухнула на кушетку. Её глаза расширились — в них мелькнуло что-то новое. Испуг? Удивление? Мария не дала опомниться. Она пристроилась сверху, упёршись коленями в матрас по бокам от преподавательницы, и наклонилась так близко, что их дыхание смешалось. — Теперь моя очередь. Елена Юрьевна попыталась приподняться на локтях, но Мария прижала её обратно ладонью к груди. — Ты... — Я. И если хочешь продолжения - замолчи. Преподавательница замерла. Мария не спеша провела пальцами по её шее, чувствуя, как под кожей учащённо бьётся пульс. — Вот видишь, - она наклонилась ещё ближе, губы почти касаясь уха Елены Юрьевны, —ты не такая хладнокровная, как притворяешься. Тот ответил не словами, а резким движением — обхватила затылок Марии и притянула к себе. Поцелуй был уже другим. Равным. Где-то за дверью раздались шаги, смех, голоса студентов, спешащих на пары. Но в этот момент их мир сузился до скрипучей кушетки в медпункте. Мария не заметила, как её рука скользнула под спортивный топ преподавательницы, как пальцы нащупали горячую кожу на рёбрах. Елена Юрьевна резко вдохнула через нос — и вдруг... Замерла. — Стой, -её голос прозвучал хрипло, но твёрдо. Мария не сразу поняла. Продолжала целовать её шею, пока Елена Юрьевна не схватила её за запястья и не отстранила. — Я сказала, стой. Глаза преподавательницы были тёмными, зрачки расширены, но в них появилась та самая привычная холодность. Мария отпрянула, как обожжённая. —Опять меня отталкиваете? Может стоит определиться, чего сами хотите? То выстаиваете черту и толкаете, то целуете. Вы сами-то чего хотите? — Ты переходишь границы, Браун... — Какие границы? Те, что ты сама разрушила в туалете? Или те, что выстроила в тот вечер? Или может.. —Хватит! Ты ничего не понимаешь! — Ну так объясните мне. Но снежинка уже шла к двери. —У меня - совещание. —И это всё? —На сегодня - да. "Ну это теперь точно день-пиздень" -- на телефон пришло сообщение: -Машка, я сейчас в магазине. Пиво или что-то брать? -Да. И явно не одну бутылку. -Походу кто-то раскис. Через экран чувствую запах. -И сигарет купи. За них деньги переведу. -Ну началось..Ты уверена? В этом месяце урезали стипендию. -Уверена. --- Университетский двор. Холодный ветер. Осенний дождь. Погода заметно испортилась. Как и настроение. Мария шла, не разбирая дороги. Просто чтобы идти. Чтобы отвлечься. Но отвлечься не получалось. Губы всё ещё горели. Пальцы непроизвольно тянулись, проверяя - реально ли это вообще всё, мол она медленно и постепенно сходит с ума. По ней сходит. —Мари! Голос. Знакомый, но не тот, которого она боялась. Это была Наташка. Видимо она решила после магазина встретить подругу. —Ты чего тут шляешься? -подруга подбежала, звеня пакетами и запыхавшись. И тут же впилась в неё взглядом. —Охуеть. У тебя губы.. —Заткнись. -прошипела Мария, озираясь по сторонам. —Ну и ну, -Наташка присвистнула. —Так это правда про "то целует, то отталкивает"? —Правда. —И что, она тебя прям в универе? —В туалете. В медпункте. Наташка закатила глаза. —Так она мне ещё и косметику перед этим смыла! Своими же руками! -прошипела опять Маша. —Романтика. — Это не романтика, это пиздец! - Девушка схватила её за рукав. —Она меня ненавидит! Она издевается! Она.. —Она тебя хочет. -Наташка перебила её, ухмыляясь. И ты тоже её хочешь. Фактически ты выиграла наш спор. —Я.. Мария открыла рот, чтобы возразить, но не могла. Потому что это была правда. --- Вечер. Квартира Мари. Пиво. Чипсы. Сигареты. И долгий разговор. —Так, давай по порядку. -Наташка хлопнула банкой по столу. - Ты её целуешь. Она тебя целует в ответ. Потом отталкивает и делает вид, будто ничего и не было. И что ты чувствуешь? Мария закатила глаза. —Как будто я сошла с ума. —Ну кроме этого. —Я..не знаю. Ложь. Она знала. Она чувствовала это с самого начала. С того самого дня, когда Елена Юрьевна бросила на неё этот взгляд - холодный, оценивающий, заставляющий сердце биться чаще. —Ты влюбилась.- Констатировала Наташка. —Я ненавижу её. —Одно другому не мешает. Мария застонала и уткнулась лицом в подушку. —Что мне делать? Дым сигареты вился в воздухе, смешиваясь с запахом пива и чипсов. Мария затянулась, чувствуя, как горький дым обжигает лёгкие. —Ты хочешь, чтобы я дала совет? -Наташка хлопнула по банке с пивом. —Или просто выговориться? —Не знаю. -Мария выпустила дым колечками, наблюдая, как они растворяются в воздухе. —Может, и то, и другое. Наташа приподняла бровь. —Ты действительно в неё влюбилась? —Я уже сказала - ненавижу. — Да брось. -Подруга махнула рукой.— Ты бы не парилась, если бы просто её ненавидела. Ты же не бегаешь по ночам мыслями о том, как ненавидишь, например, куратора. Мария фыркнула, но промолчала. —Она старше тебя. Наш препод. Она.. —Биполярная стерва.-закончила за неё Маша. —Но тебя это не останавливает. Мария потянулась за пивом, чувствуя, как холодная жестяная банка прилипает к пальцам. —Ты знаешь, что это самоубийство, да? —Что? —Роман с преподавателем. Наташка прищурилась. — Особенно с такой, как она. Это же не просто "ой, мы переспали". Это может разрушить тебе жизнь. —Мы не переспали! -Мария резко поставила банку на стол, пиво расплескалось. —Пока что. Тишина. Где-то за окном проехала машина, осветив на мгновение комнату фарами. —Ты права, - наконец прошептала Мария. — Это самоубийство. —Но? —Но я не могу остановиться. Наташка вздохнула, откинувшись на диван. —Ну тогда держись, подруга. Потому что если она уже начала эту игру - она не остановится. Мария закрыла глаза. Она знала. Она знала это с самого начала.