Это мой брат, Сенджу!

Прошлая тактика оказалась провальной, поэтому Тобирама решил действовать от противного. Если у него будет официальная причина для взаимодействия с Мадарой, тогда у Учихи не останется другого выбора. Ему придётся подчиниться, если распоряжение поступит от Хаширамы. Всё же, очень удобно, когда твой брат – Хокаге. Хоть младший Сенджу только вернулся, прохлаждаться было некогда. Пора приниматься за дело. Архитектурные чертежи и прочие столярно-плотницкие работы он поручит молодой бригаде, которая хорошо себя зарекомендовала ещё на первоначальных этапах строительства деревни. В первую очередь предстояло накидать примерный перечень учебных дисциплин для изучения, а также составить список шиноби, которые возьмут на себя роль наставников и учителей для подрастающего поколения. Тобирама скрупулёзно просчитывал на каких именно этапах намеченной деятельности у него получится обратиться к Мадаре по поводу того или иного вопроса, чтобы это выглядело сугубо вынужденно, и никак иначе. Таких «разов» к утру собралось внушительное количество, с чем Сенджу себя и поздравил. Даже если Хаширама захочет поторопиться с возвращением, то его всё равно быстро не отпустят. А за это время Тобирама если и не найдёт подхода к Мадаре, то определенно сблизится с ним в такой мере, чтобы начать называть его по имени. Неформальное общение открывает двери, за которыми находятся новые возможности для более тесной коммуникации. Они не церемонятся. Один из них, оказавшись у Мадары за спиной, зажимает ему шею внутренней стороной локтя, притягивая к себе. Мадара пытается вывернуться из этой хватки, но шиноби усиливает её до такой степени, что Учихе становится нечем дышать. Он начинает задыхаться, перед глазами темнеет. Несмотря на это, Мадара пинается из последних сил, поэтому второй шиноби в это время всё никак не может устроиться между ног у Советника Хокаге. - Жаль будет ломать такие красивые ноги. Но придётся, если ты не перестанешь пинаться, - буднично оповещает второй. - Какой энергичный. Несмотря на то, что я его почти придушил, - первый, продолжая лишать Мадару воздуха, кунаем срезает с него одежду. - Опа-на. Смотри-ка, а его уже недавно кто-то довольно интенсивно пользовал, - комментирует первый, с любопытством рассматривая укусы Изуны на шее мужчины.  - Ну, ты же не думал, что будешь у такого красавчика первым. - И то верно. Когда его кусают за сосок, Мадара слабо дёргается. - Какой чувствительный. Люблю таких, - от одобрительного тона Мадару выворачивает ещё сильнее. Он никогда не чувствовал себя настолько омерзительно. Не мог чувствовать. Но смутное воспоминание о схожем ощущении шевелится где-то на задворках сознания. - А меня больше забавляет то, что он до сих пор молчит. Даже не пытается звать на помощь. Гордый какой. - Да не. Просто привык подстилкой быть. Сам же видел, - второй возвращается к своему прерванному занятию, продолжая вылизывать грудь Мадары. Но после пары движений языком он замирает. А потом начинает дёргаться, схватившись за голову, которая раздувается, словно мыльный пузырь и через секунду лопается с оглушительным хлопком, заляпывая всё вокруг содержимым черепной коробки. Первый шиноби в шоке смотрит сначала на оставшегося без головы друга, чьё тело грузно заваливается назад, а потом переводит взгляд на материализовавшегося из ниоткуда Изуну. Красноватое свечение в чёрных провалах не сулит ему хорошего исхода. - Отпусти его, - голос Изуны звучит глухо, как из-под земли. Объятый невероятным ужасом, оставшийся в живых шиноби, дрожащей рукой прижимает кунай к горлу Мадары. Хоть его и сковывает страх, но он понимает, что этому монстру мужчина в его руках нужен живым. - Не п-подходи ко мне, чудовище! И инач-че, я у-убью его... Изуна стоит, не двигаясь, и продолжает на него смотреть. Шиноби из Деревни Скрытого Камня становится страшнее с каждой секундой. Потому, что хоть у Изуны и нет глаз, но неудачливый шпион чувствует, как нечто невообразимо жуткое наблюдает за ним из глубины пустых глазниц. Этот… нет… ЭТО!! Это не может быть человеком! - Демон! П-пообещай мне, что отпустишь меня, ин-наче ему конец! Демоны ведь не могут нарушить своё слово! Да, точно, если хочешь чтобы он остался в живых, дай мне слово! Когда нервы у него почти иссякают, Изуна спокойно отвечает, склонив по-птичьи голову набок. - Я не убью человека в этой комнате, и готов отпустить его отсюда невредимым. А теперь опусти оружие. Шиноби начинает истерично смеяться. Он вскакивает с пола, оттолкнув от себя Мадару, и направляется, было, к двери. Но когда он проходит мимо, Изуна хватает того за горло. - Ты же обещал, - хрипит он, пуская сопли и хватая ртом воздух. - Да, я обещал отпустить отсюда че-ло-ве-ка. А ты - не человек. Ты - грязная, мерзкая свинья. Для тебя в этом мире не осталось ничего святого. От твоей душонки, за версту веет смрадом всевозможных грехов и пороков. И я с удовольствием отправлю её в Ад. Младший Учиха с размаха кидает шиноби на пол. Тот не успевает опомниться, как Изуна оказывается сверху, коленями фиксируя его руки, и крепко вцепившись пальцами в голову, держит лицо своей жертвы напротив своего. - Не смей отводить взгляд, жалкое отродье. Мадара свой взгляд не отводил и смотрел, вам, ублюдкам, прямо в глаза, - тело под ним не просто трясётся, оно ходуном ходит, словно шиноби мечтает превратиться в желе и утечь, просочившись сквозь щели в полу. - В отличие от своего дружка ты так просто не отделаешься, - шипит Изуна, широко раскрывая рот, полный заострившихся зубов. Из его рта начинают сыпаться пауки, которые, быстро перебирая маленькими лапками, бросаются в атаку. Они заползают под одежду, а затем и под кожу незадачливого исполнителя. Кричать не получается, а получается только давиться пауками, что проворно лезут и в рот тоже. Изуна отпускает чужую голову, но только затем, чтобы в следующее мгновение вонзить руку с заострёнными чёрными когтями в грудную клетку и вытащить оттуда ещё бьющееся сердце. От которого он с истинным наслаждением откусывает большой кусок. Определённо, одной фаланги ему было недостаточно. Как же хочется есть. Кожа трупа бугрится от бегающих под ней пауков. Изуна, сосредоточенный до сих пор исключительно на своей еде, замирает. Мадара. Он же тоже в этой комнате. Наблюдает за ним всё это время. И как теперь смотреть старшему брату в глаза? Наполовину съеденное сердце падает из рук, а сам Изуна весь съёживается, закрывая лицо руками, и начинает плакать. Тобирама определённо не был тактильным человеком, но, к несчастью, эта особенность совершенно не волновала Хашираму, а теперь, в довесок, ещё и его новоиспечённую супругу. - Как жаль, что вы пропустили нашу свадьбу. Господину Хашираме вас очень не хватало. Мито заключила младшего Сенджу в длительные и довольно крепкие объятия. Не ожидавший такой цепкой хватки, Тобирама издал звук, подозрительно похожий на писк. Чем знатно повеселил Хашираму, который заржал во весь голос, даже не попытавшись сдержаться. - Он столько про вас рассказывал, - Мито разжала руки и отстранилась с мягкой улыбкой. - Да? И что же, позвольте узнать? – рёбра нещадно ныли, но Тобирама был рад вдохнуть полной грудью. За спиной жены Хаширама корчил забавные рожицы и у Тобирамы зачесались кулаки. - Если вкратце: у него самый лучший брат на свете, и что он его очень сильно любит. Мне отрадно видеть, что в семье моего мужа такие прекрасные семейные взаимоотношения. Тобирама не мог видеть своё лицо, но взгляд Хаширамы, полный чистейшего довольства и губы, растянутые в улыбке, не давали ни единой возможности усомниться в том, что он определённо точно покраснел. - Изуна, - он слышит голос старшего брата, который смог подняться и подойти к нему. Мадара присаживается напротив младшего, а его руки ложатся Изуне на плечи. - Это я виноват! На тебя напали из-за меня, - выпалил Изуна, поднимая перепачканное кровью лицо на Мадару. Его вид мог показаться кошмарным любому. Любому, кроме Мадары. Изуне очень хочется протянуть руки и обнять Мадару. Прижать к себе так крепко, настолько это возможно, но он не смеет коснуться старшего брата без разрешения. Он также не просит прощения, ведь уверен, что не заслуживает его. - Изуна, - вновь всё так же ласково повторяет Мадара имя младшего брата. На лице - тёплая улыбка, а в глазах нет ни намёка на осуждение или отвращение. Его руки теперь разведены широко в стороны. Вся поза Учихи говорит об одном. Он ждёт, пока Изуна обнимет его. Изуна наспех трёт рукавом губы и подбородок, но тот пропитан кровью, так что толку от этого мало. Они заключают друг друга в объятия. Зачастую одним прикосновением можно выразить куда больше, чем множеством слов. Пауки бросаются врассыпную, скрываясь в тёмных углах дома. В комнате воцаряется тишина. Но совсем ненадолго. Изуна замечает синяки от чужих рук на коже Мадары. «Только я могу оставлять следы на его теле». Когда Изуна резко и без предупреждения входит, Мадара сильно выгибается, издавая удивлённый стон. Ведь он не был влажным, и Изуна его перед этим совсем не подготовил. «Внутри так тепло и тесно. Не могу прекратить. Не хочу прекращать». Изуна трахает брата рядом с трупом, чьё изъеденное пауками лицо застывшей посмертной маской пялится на старшего Учиху. Мадара хочет хотя бы отползти подальше, но Изуна его не отпускает, притягивая ближе к себе. - Ты меня не хочешь? - Дело не в… ммм… - даже во время разговора младший брат не собирается останавливаться. - Не… в этом… - у Мадары больше не осталось сил, поэтому он прекращает попытки ответить, да и не похоже, что Изуну волнуют такие мелочи. Так что Советник Хокаге просто отворачивает скалящийся на него череп в сторону. Это единственное, на что его сейчас хватает. Изуна кончает, и, не вынимая, переворачивает Мадару к себе спиной, укладывая на правый бок. Сгибает ему ногу в колене и отводит в сторону. А потом идёт на второй заход. Мадара, дышащий рвано и часто, сжимает правый кулак и бьёт им по мокрому от крови бывших грабителей татами, начиная сжиматься на члене Изуны, а пальцами левой руки перехватывает руку брата под своим коленом. (Примечание. Референс того, как Мадара лежит. Только выражение лица у него, разумеется, не такое враждебное. https://i.quotev.com/qb6dpdaqaaaa.jpg) - Что такое? Я попал в твоё сладкое местечко? – тут же интересуется Изуна, специально замирая, чтобы проверить свою догадку. - Получается, это твоя любимая поза? В ней ты быстрее всего становишься отзывчивым, - подмечает он для себя этот факт, когда неожиданно для Мадары толкается вперёд и слышит протяжный стон сквозь плотно сжатые губы. Когда измученный Мадара кончает, Изуна раздражается громким, демоническим хохотом. - Что это? – спрашивает Изуна, когда возвращается обратно после утилизации трупов. Татами Мадара решает позже сжечь на заднем дворе. - Это печати, скрывающие присутствие. Я изменил стандартный текст, который для них обычно используется, поэтому ты их не узнал. - Зачем в них иероглиф «ёкай»? - Они для твоей защиты, Изуна. Как я уже и говорил, это и твой дом тоже. Ты должен быть в безопасности здесь. «Ведь моя обязанность быть опорой для тебя во всём, младший брат».