Ромашка

Было солнечно. Солнечные лучи, светящиеся ярко за окном, проникали даже через тёмные шторы. Молодой мужчина, стоявший неподалёку от окна, раздражённо смотрел на теперь освещённую комнату. Было только 9 утра, что являлось очень ранним временем суток для молодого человека. И всё же Фридрих был уже бодр и полон сил. "Дурацкое солнце", — думалось ему, — "хотя, если бы не оно, мы бы все сдохли". Он достал из кармана телефон чтобы посмотреть на время, и увидел сообщение от своего соседа (и друга), которое гласило: "Доброе утро! Как дела? Ты наверное сейчас спишь, но я хотел спросить. Не хочешь со мной позавтракать?:D" Фридрих ещё минуту смотрел на телефон, ощущая как тепло и что то трепетное разливалось в груди. Ни солнце, даже ни бесячий смайлик ":D" его не раздражали. В конце концов, со слегка дрожающими руками он быстро написал ответ, напечатав что он придёт. *** Фридрих накинул халат и, выйдя из своей квартиры, постучался в соседнюю дверь, ожидая Петра. Тот долго ждать не заставил, и через несколько секунд уже встречал гостя с той самой доброй улыбкой. -Заходи, пожалуйста, - сказал Пётр, вставая чуть в сторону и вводя гостя внутрь. -Вкусно пахнет. Вы пекёте пфанкухен? - спросил Фридрих, заходя в кухню и усаживаясь за стол. -Что? -Пфанкухен. Такая выпечка, которую обычно делают на завтрак. Пётр подал тарелку блинов перед Фридрихом, вместе со сгущёнкой и вареньем. Он в недоумении смотрел на немца, пока сам немец презрительно смотрел на тарелку блинов. -Они плоские, - наконец то заговорил Фридрих. -Ну да. А какими они должны быть? -Пышными, конечно. -Но это блинчики. Они должны быть...плоскими. -Бли...что? -Блинчики... -Понятно "Что-то из славянской кухни", - подумал Фридрих, осторожно взяв один блин и попробовав кусочек. Было очень даже неплохо. В то время как Пётр, постояв ещё немного в небольшом культурном шоке, повернулся и налил чай в две кружки, поставив их на стол. Взяв свою кружку, Фридрих немного отпил горячего чая и подумал: "Совсем новая...значит он планировал эту встречу...неужели ему приятно проводить со мной время...?". От этой мысли в груди сново стало тепло, а сердце словно трепетало от счастья. Он чувствовал как поступает румянец на его щёки, поэтому опустил голову, позволяя волосам прикрыть лицо. Однако просидел Фридрих так недолго, ибо он почувствовал как рука осторожно убирает пряди волос за его уши, что заставляло его краснеть только сильнее, а сердце биться более учащённо. -Может соберём тебе их? Мне кажется они тебе мешают, - нежным голосом предложил Пётр, проводя пальцами по волосам Фридриха. -Нет, - возразил тот, отсраняясь от прикосновений, хотя ему этого не хотелось. Хотелось и дальше чувствовать как эти руки гладят его по волосам. Пётр только улыбнулся и отстранил руку, вместо этого возвращаясь к трапезе. Фридрих наблюдал как он макнул так называемый блинчик в сгущёнку, а затем в варенье, и решил повторить за ним. Было ещё вкуснее, чем просто блинчик без никакой добавки. Они какое то время наслаждались завтраком в тишине, пока Пётр, нарушив её первым, спросил: -А вообще что такое пфанкухен? Фридрих посмотрел на него, и, пожав плечами, ответил: -Просто те же блинчики (он говорил это слово с небольшим акцентом, если что), только пышные. Ничего удивительного. -Понятненько...а кстати какие у тебя планы на сегодня? -Да никакие. Пойду к себе обратно, может почитаю книгу, но это маловероятно. -Получается ты свободен? -Да -Тогда может быть мы могли бы пойти в парк? -Ну незнаю. Сегодня мне как то лень, если честно. Хочется просто лежать и ничего не делать. -Ну, мы всегда можем просто полежать в парке, где нибудь на лугу. Как тебе? Подумав немного и успокоив свое уже быстро бьющееся сердце, Фридрих просто кивнул в знак согласия, пытаясь собрать все мысли воедино и сдержать улыбку. *** Когда солнце возвышалось высоко на небе, они уже шагали по тропинке в сторону парка. Фридриху казалось, что Пётр восхищался зеленью, то и дело, смотря на деревья и на траву. Самого же его раздражали радостные возгласы детей и громкий смех подростков. Пётр ввёл его в глубь парка, в тихое и довольно одинокое место, спрятанное между деревьями. Он постелил белое полотно, жестом приглашая Фридриха прилечь, что тот и сделал. Так он и смотрел на чисто голубое небо, а, повернув голову, мог вблизи видеть цветы. Было приятно вдыхать чистый, свежий воздух с ароматом полевых цветов. Присев в более удобную позу, Фридрих заметил маленький росток и потянулся чтобы аккуратно погладить его. Мягкий на ощупь росток восхищал его светло-зеленой окраской, словно бы олицетворяя хрупкость и нежность. Почему то это напомнило ему абсолютно противоположную вещь - возможно, это было связано с его своеобразной жизнью, наполненную криминалистикой. Поэтому, повернув голову в сторону Петра, он спросил то, что было у него на уму довольно долго. -Вы сможете ответить на мой вопрос максимально честно? Тот кажется даже не вздрогнул от внезапного вопроса, а просто, закрыв глаза, ответил спокойным голосом. -Я всегда максимально честен. -Как священник, смогли бы Вы простить самых жестоких и кровавых убийц? Фридрих мог видеть напряжение в лице Петра, что давало понять, что тот явно размышлял о вопросе. Через некоторое время, открыв глаза, он заговорил. -Если эти люди искренне сожалеют о содеянном, тогда они заслуживают прощения. Но если они получали удовольствие от каждого момента, думаю им следует пройти лечение. Фридрих заметил как Пётр улыбнулся и, недовольно фыркнув, отвернулся. Кто вообще улыбается когда речь заходит о такой теме? Вдруг, в какой то момент, он почувствовал как ему вставили посторонний предмет за волосы. Поняв что это ещё и цветок, Фридрих хотел было снять его, но рука и нежный голос Петра остановили его. -Не надо, пожалуйста. Тебе очень идёт. Он чувствовал как Петр, осторожно положив руку на его подбородок, повернул его к себе. Он чувствовал как вспыхнули щёки, как волнительно билось сердце, как пархали бабочки в животе, заставляя его смущаться только сильнее. Закрыв глаза, Фридрих попытался хотя бы немного успокоится, но когда он сново открыл глаза, он видел как Пётр тепло улыбался, любуясь им как будто он само произведение искусства. -Ромашка тебе к лицу, - нежно сказал он, проводя пальцами по его щеке. Фридрих только вздохнул, но впервые за всё время позволил себе улыбнуться. Он чувствовал себя самым дорогим и любимым человеком и это согревало его сердце, наполняя его тихим, но в тоже время огромным счастьем.