В объятиях исцеления

На столе дымились чашки с горячим чаем. В одной из них был чай с молоком и одной ложкой сахара, в другой - просто обычный чёрный чай без всяких добавок, а в третьей чашке плавала душистая веточка мяты. За окном лениво кружились снежинки. Сегодня выпал первый снег, но на кухне всё так же было тепло и уютно. Вот только Бубновому почему-то было холодно…        Пик и Куромаку сидели рядышком на небольшом пуфике и о чём-то оживлённо разговаривали, держась за руки. Но Данте их не слышал. В ушах стоял сильный звон, перед глазами всё плыло, а в висках отдавало пульсирующей болью. Голова болела так, будто на лоб надели стальной обруч и затянули потуже, а всё тело била мелкая дрожь.     - «Надо бы добавить лимон в чай…» - подумал парень, стараясь сфокусировать взгляд на своей чашке. Данте попытался встать из-за стола, но тут его ноги предательски подкосились, будто не смогли выдержать веса своего хозяина, и он завалился набок. Благо, Пик моментально среагировал на это и успел подхватить бедолагу за плечи. Ещё бы чуть-чуть, и Данте ударился головой об угол стола.     - Данте, что с то… боже, да ты весь горишь! - вскрикнул Пик, помогая тому подняться. От Красного действительно исходил сильный жар.    - Я просто горячий парень, - слабо улыбнулся Бубновый, держась дрожащими руками за талию Пикового. В горле саднило, поэтому голос его прозвучал хрипло.     Тут уже подоспел встревоженный Куромаку. Он осторожно приподнял голову Данте ладонью и прижался губами к его раскалённому лбу.     - У тебя определённо температура, и причём высокая, - вынес вердикт Маку, отстранившись от парня. Он нежно погладил Данте по щеке. В глазах на секунду промелькнула тревога и страх за любимого, но рациональный Трефовый быстро взял себя в руки, прогнав плохие мысли.     - Я приготовлю постель. Пик, ты знаешь что делать, - Серый и Фиолетовый переглянулись, кивнули друг другу, и Куромаку быстро удалился в другую комнату. Данте лишь непонимающе хлопал глазами.     Пик снова взял Красного за плечи и бережно усадил его обратно на стул. Парень принялся медленно и аккуратно раздевать Данте, словно фарфоровую куклу. Осторожно стянул с него футболку, а затем и шорты. Бубновый не сопротивлялся. Сил совсем не было. Да он и не хотел особо. Ему всегда нравилось, когда его раздевали…    - Знаешь, в таких ситуациях людей обычно, наоборот, стараются потеплее одеть, - Данте остался в одних трусах и ещё сильнее задрожал от холода. Он обхватил плечи ладонями, пытаясь хоть немного согреться.     - Сейчас всё будет! - Куромаку вернулся на кухню с большим пуховым одеялом в руках. Серый развернул его, передал один краешек Пику, и парни быстро и ловко укутали Данте в одеяло, словно маленького ребёнка.     - Эээ, ребят, я, конечно, всё понимаю, но я же не младенец какой-то! Сам могу о себе позаботиться, в конце концов, - Бубновый лишь для приличия возмутился, а на самом же деле ему понравилась такая «агрессивная забота» со стороны парней. На щеках выступил лёгкий румянец, и он поглубже зарылся носом в одеяло.     - А ну тихо! - хором ответили Пиковый и Трефовый. Так как Пик был самым физически сильным в их троице, он взял Данте на руки и понёс его в спальню. Куромаку последовал за ними, прихватив с собой градусник, таблетки и стакан воды.     Серый, словно заботливая птица, соорудил целое «гнездо» из подушек и одеял на кровати. Пик усадил Данте в центр этой незамысловатой конструкции, и сам уселся рядом, продолжая придерживать его за плечи. Куромаку поставил воду и таблетки на прикроватную тумбочку и встряхнул градусник. Красный вынул руку из под одеяла, позволяя Маку подложить градусник ему под мышку. Трефовый сел на край кровати, поправил очки на носу и окинул больного недовольным взглядом.     - Ну и где ты умудрился заболеть? - выдохнул он. В ответ Данте лишь пожал плечами.     - Да он одевается слишком легко, я же вижу! Вечно без шапки и шарфа ходит и с курткой нараспашку! А на улице, между прочим, не май месяц! И ветер такой холодный… - проворчал Пик, взъерошив красные волосы парня. Данте тихонько хихикнул. Ему было забавно с того, как его отчитывали.     - У меня иммунитет сильный, я же обычно никогда не болею! - сказал Бубновый и тут же закашлялся.     - Никогда не говори никогда, - Пик сочувствующе погладил его спине.    - Я и не думал, что могу простудиться, - закончил фразу Данте, прочистив горло. Он плотнее прижался к Пиковому.     - Иногда ты вообще не думаешь, - покачал головой Куромаку, вынимая градусник. Серый и Фиолетовый прекрасно понимали, что ругать Красного бесполезно. Этот гений всё равно всё будет делать по-своему…     - 39 температура! - ахнул Маку, поднеся градусник ближе к лицу.     - Что ж, будем лечиться, - фыркнул Пик, недовольно посмотрев на Данте. Тот лишь неловко улыбнулся…    Куромаку протянул Данте жаропонижающее. Тот взял таблетку и положил её в рот. Маку поднёс стакан с водой к губам парня, помогая ему запить лекарство. Закончив пить, Данте с благодарностью кивнул. Куромаку слегка улыбнулся в ответ, поставив стакан обратно на тумбочку.     Пик встал с постели и тоже разделся, оставшись в одних боксёрах. Он распутал Бубнового из одеяла, словно бабочку из кокона, и аккуратно уложил его спиной на подушки.     - Всё, а теперь быстро спать, - Пиковый потянулся, широко зевнул и удобно устроился рядом с больным. На улице уже как раз стемнело.    - Правильно, сон - лучшее лекарство, - Куромаку также снял с себя лишнюю одежду и очки. Он выключил свет в спальне, закрыл дверь и лёг к ребятам.         Парни облепили Данте с двух сторон, не давая ему и пошевелиться. Он лежал на спине, глядя в потолок и отдавая всего себя им.     Справа был Пик. Он бесцеремонно закинул на Данте ногу, прижимая ближе к себе, а его сильные руки гуляли по телу Красного. Он бережно гладил Бубнового по животу. Пальцы Пикового вырисовывали на горячей коже Данте причудливые фигуры. Пик зарылся носом в огненные волосы, вдыхая их приятный тёплый аромат.    Слева был Куромаку. Он сполз чуть ниже, прижавшись к плечу больного. Одну ладонь он положил на грудь Данте, а второй принялся гладить его лицо. Длинные пальцы поглаживали лоб, щёки, нос, а затем перешли и к шее.    От разгорячённого тела Красного исходил жар, но Маку это не пугало. Он прильнул ближе и принялся целовать больного в шею. Эти невесомые, мягкие и лёгкие касания губ, оставляющие влажные следы на коже, вскружили и без того затуманенный разум Данте. Пик последовал примеру Серого, но его поцелуи оказались более настойчивыми. Губы Пикового зацеловали всё лицо Красного, а затем спустились ниже, к шее и плечам. Фиолетовый даже легонько укусил его за ключицу, чтоб не расслаблялся. Данте еле слышно простонал, а Пик довольно замурлыкал. Куромаку, тем временем, перешёл к груди больного, также лаская кожу губами.     Руки парней скользили по всему телу Красного. Гладили, сжимали, растирали, словно пытаясь забрать болезнь. Они прижимались к нему всё ближе, хотя, казалось, ближе уже некуда. Данте блаженно закрыл глаза, утопая в этом нежном потоке. Было уже не холодно, приятное тепло волнами разливалось по телу. Ласковые прикосновения парней согревали лучше любого одеяла. Голова уже тоже не так сильно болела, да и температура будто снизилась. Вот она, сила любви! Хотя, возможно, это просто подействовала таблетка.        Несмотря на простуду, Данте был на седьмом небе от счастья! Он чувствовал себя таким любимым и желанным. Бубновый знал, что он в надёжных руках.    Пик и Куромаку сбавили обороты и теперь просто лежали с Данте в обнимку. Красный потихоньку начал засыпать.    - Вы же тоже так заболеете, - сонно пробормотал он.     - Замолчи, - хором ответили ему Фиолетовый и Серый. Парни одновременно чмокнули его в обе щеки. Красный зажмурился и широко улыбнулся. Хоть Маку и Пик были довольно скупыми на приятные слова, они отлично выражали свою любовь через поступки. Бубновый даже подумал, что было бы неплохо почаще вот так болеть, чтобы регулярно получать такую нежную «терапию».     Через пару минут Пик захрапел прямо Данте в ухо. Куромаку тоже уже мирно посапывал с другой стороны. Ребята не так часто спали вместе в одной постели, поэтому этот момент был особенно ценным. Данте ещё немного полежал, наслаждаясь приятными покалывающими ощущениями в душе и теле, и вскоре тоже провалился в сон.     Разумеется, на утро Куромаку и Пик проснулись с температурой. Но вместе болеть было уже не так страшно.  Конец.