Танцы

Когда Пруссак и Британец остались одни. Пруссия вальяжно сел на кресло ухмыльнувшись во все зубы. Казалось перед Британией сидел хищник который готов ему глотку выгрызть. Эти острые зубы и эта противная ухмылка. Да он облажался. Его роман с Францией спалил этот проклятый немец. Но делать нечего. Нужно слушать что он предложит в обмен на молчание. -Британия . Британия. Ну как же так~ я думал ты выше всего этого. Ну чтож . мои условия просты. Я хочу союз с тобой. Мне нужна помощь против моего брата Австрии . и тебе этот союз будет выгоден ~ так что? — с чего ты вообще взял что мне этот союз будет выгоден? Ты дьявол что прикидывается святым . ты был в этот день в моем дворце потому что я уважаю твоего отца. С призрением сказал Британия. Да он уважал Священную Римскую Империю . но его дети. Все до жути тщеславны и противны. Хотя. Ладно самый противный из них это Австрия . но сейчас он питает не приязнь к Пруссии. -ну раз так. Я пойду принесу своей жене очень интересную новость на распространение. — не смей! Мх. Ладно. Давай свои проклятые бумаги. - вот так бы и сразу~ Пруссия протянул Британцу бумаги об Уайтхоллский договоре. И внимательно прочитав тот подписал его. — какая же ты все таки змея Пруссия. - называй меня как хочешь. Это политика. И тут каждый сам за себя. Пруссак хмыкнул и забрав бумаги ушел. А Британия наконец то поехал обратно в свою резиденцию . в которой не был две недели. На улице смеркалось. Ветер нагонял прохладу с глади воды. Британец постоянно поправлял выбивающиеся из чёлки волоски, опускал задирающиеся полы одежды. Кареты всегда были медленными, но сегодня это ощущалось как нельзя сильно. После двухнедельной разлуки время текло будто нехотя, будто кто-то не хотел, чтобы Британия встретился со своим возлюбленным. Скрипя и потрескивая, карета наконец прибыла к резиденции англичанина. Он не глядя ступил на него. Его тут же сгребли в объятья сильные руки, знакомый аромат парфюма из роз с несильным запахом пота после тяжёлого дня — наконец он ощутил его. Тело тут же расслабилось, он обвил руками мощную шею, уткнулся носом в воротник и глубоко задышал. — Я скучал, — франц потёрся кончиком холодного носа об ухо, в котором на мочке висела подаренная им серёжка. Больших трудов стоило уговорить Британию проколоть ухо. Только после полученного подарка он согласился. Франция сам носил вторую. — Я тоже, очень сильно, — для Британии сказать такое было тяжело, но после долгого отсутствия француза в радиусе пяти метров — весь стыд и смущение куда-то испарились, сменившись радостью от встречи. Идя по коридорам резиденции. Они продолжали прижиматься друг к другу, прислушиваясь к дыханию. Наверное, им стоило бы побеспокоиться о том, что их мог кто-то заметить, ведь их могли понять неправильно — Британия и француз. Но здесь , кроме слуг их точно никто не видел, тут редко кто из слуг бывает вечерами, в основном днём, когда убираются . Они шли медленно. И в объятиях они чуть не пропустили момент, когда надо было отпустить друг друга. Неловко поправляли одежду, пытались сдержать улыбки, чтобы не подумали что-то странное, когда они выйдут из этого коридора. Шли чуть на расстоянии друг от друга, здоровались со слугами. Путь к кабинету показался бесконечным:их несколько раз останавливали, чтобы поговорить, что-то спросить, передать. Когда за спиной закрылась дверь, Франц едва в это поверил, а в следующий миг его развернули и притянули ближе, прижимаясь к губам. Тяжелый выдох сорвался с губ Британца, держащего в ладонях лицо француза. — Мне вчера привезли новую пластинку, хочешь послушать? — Франц знал, что Британия любил слушать музыку, сидя в кабинете за бумагами. Все произведения известных композиторов, вот только ничего нового. Самой новой пластинке больше десятка лет и то её покупала его мать Англия. Империя отстранился и горящими глазами посмотрел на француза. Франц мягко отстранил его руки от своего лица, сжал одну ладонь и повёл к лестнице. Чужая ладонь даже сквозь перчатку казалась обжигающей, хотя обычно всегда были холодными. Иногда франц брал руки Британии и согревал в своих, параллельно расцеловывая кончики пальцев. Как много моментов было упущено из-за работы и этого немца, но как же сильно они были дороги им двоим. Наверху почти ничего не поменялось, но в глаза сильно бросалась пустота на столе, где обычно были огромные стопки документов. Граммофон притягивал взгляд, вскоре он зазвучит, исполняя прекрасную, но не незнакомую, мелодию. — Хочешь что-нибудь? — Франц отошёл к столу, отпустив чужую руку. — Что можешь предложить? — Британия пошёл следом и занял кресло. Фоанц встал позади. — Чай, вода или вино, — он уже знал, что выберет британец, поэтому потянулся за графином. — Вино. Франц застыл. Это было не похоже на Британию, который всегда отказывался от других напитков. Франц снял перчатку с правой руки и положил её на бледный лоб, проверяя температуру. От таких действий империя вздрогнул, но не отстранился. Прикрыл глаза и опустил руки с подлокотников на колени. По телу прошлись мурашки. — Ты не заболел? Всегда же чай выбирал, — франц ехидничал. Попытался убрать руку, но чужая в перчатке прижала сильнее, а потом опустила на щёку, затем ладони коснулись прохладные губы. Британия повернул голову и поцеловал запястье. — Иногда нужно пробовать что-то новое. Думаю, момент настал. Франц улыбнулся и отошёл, чтобы налить вина в два бокала. Ему нравилось, что рядом с ним Британия пробует что-то новое, из-за него меняется. Это проявлялось в мелочах, но даже их было вполне достаточно. Даже сейчас, смотря как империя крутит в пальцах бокал с жидкостью, которую никогда не пробовал, франц радовался. Свой бокал поставил на стол недалеко от Британии, отошёл к граммофону и достал новую, ещё нераспечатанную, пластинку. Достал из плотного конверта и установил её в граммофон, подвёл тонарм и, опустив ножку звукоснимателя, отошёл обратно к столу. Франц взял свой бокал и присел на край стола, сразу сделав маленький глоток. По кабинету разлилась музыка. Британия пригубил вино, сжал губы, будто пытаясь распробовать, а потом сделал небольшой глоток, смакуя сладкий и совсем не крепкий вкус. Он прислушался к мелодии и прикрыл глаза. — Похоже на вальс, — вынес вердикт империя. — Давай потанцуем, — ни секунды не думая, предложил француз. Поставил свой бокал и поднялся. — Не думаю, что это хорошая идея, — Британия отвёл глаза, выглядя виновато. — Почему? — Я плох в танцах. — Я тоже, поэтому давай практиковаться вместе, — франц аккуратно забрал бокал из рук империи, поставил рядом со своим и взял обе руки Британии в свои, призывая вставать. Британия скованно шёл за ним на середину кабинета, старался не смотреть в голубо красные глаза, которые так и искрили. Франц остановился. Он был немного ниже, но это не помешало ему чмокнуть бледную щёку, которая вскоре порозовела. Британец посмотрел на француза, который уже положил одну руку ему на плечо и потянулся к другой. Он отдавал ведущую роль империи, что приводило в замешательство. Британия положил свою руку на тёплый бок, сжал ткань и выдохнул. Они прижались друг к другу ближе. Даже сделать шаг было сложно. Каждый из них не раз видел, как танцуют вальс, сами танцевали, но знать и действовать — совсем не одно и то же. Всё же имеерия первый сделал шаг. Сердца стучали в такт, глаза в глаза и одно дыхание на двоих. Они неловко вальсировали по кабинету, не попадая в такт музыке, но даже так были рады. Казалось, будто они стали ещё ближе, чем были до этого. Прижимаясь ближе, кружась в танце, смотря друг на друга — всё казалось сейчас особенным. Когда музыка начала стихать, Британия остановился и приблизился к лицу француза, потёрся кончиком носа о чужой и посмотрел так, будто умолял поцеловать. Франц не смел сопротивляться этой мольбе и прижался к мягким губам с привкусом вина. Самозабвенно они ласкали друг друга губами, делили дыхание на двоих и были не в силах оторваться друг от друга. Нежный поцелуй перешёл в страстный. Франция первый отстранился, чтобы посмотреть в потемневшие сапфировые глаза. Он знал, что в итоге этим и кончится. — В комнату? — франц обнял его за шею и почувствовал руки, сжимающие бока. — Или попробуем что-то новое? — он кивнул на стол. — Тут. Империя не переставал удивлять. Франц отпустил его и повёл к столу, на который собирался сесть, но Британия его остановил, поворачивая к себе. Франц сразу понял, почему его остановили. — Не слишком ли много нового за вечер? Британия всего два раза за всё время их отношений был в принимающей роли. Сам он это аргументировал тем, что франц сам не предлагает меняться, что было правдой. Его всё устраивало, главное что с ним. С чего вдруг империя сейчас захотел поменяться — так и останется загадкой. Британия не отвечал. Фраец вздохнул и поменял их местами, усаживая мужчину на стол. Синие волосы рассыпались по спине, когда заколка оказалась на столе. Мягкие и шелковистые, их приятно перебирать между пальцев и массировать кожу головы. Империя закусил губу и откинул голову назад, упираясь руками в деревянную поверхность. Он полуприкрытыми глазами следил за тем как франц одной рукой снимает жабо, расстёгивает рубашку, предоставляя прекрасный обзор на крепкий торс. Британия потянулся, чтобы стянуть рубашку с плеч и откинуть в сторону, следом снял свои перчатки. Франц убрал руку с его головы, стал расстёгивать одежду, чтобы скорее добраться до кожи. Снял накидку и сразу вытянул рубашку из штанов, оттянул её груди и надавил, чтобы империя лёг. Впалый живот с бархатной кожей манил. Он опустился и поцеловал кожу у кромки штанов, провёл языком до пупка. Британия задышал громче и прогнулся в пояснице, прося больше. Отстраниться было сложно, но нужно было двигаться дальше, ведь им хотелось больше и ближе. Пуговицы на белой рубашки поддавались с трудом. Пальцы дрожали и отказывались слушаться. Наконец белая ткань оказалась на краю стола и не мешала. Франц уткнулся лбом в острую ключицу и прижался голой кожей к горячему телу, потёрся пахом о чужой, получив ещё один тяжёлый выдох в ответ. Поцеловал шею, поднялся выше, покусывая, языком мазнул по уху, прикусил мочку,где красовалась серёжка. Британия вздрогнул. Франц отстранился, почувствовав что-то неладное. Не зря — империя сдерживал себя, кусая губу. Кровь выступила под острыми клыками. — Не кусай себя, — он чмокнул сжатые губы, слизал каплю крови и посмотрел в глаза. — Нет ничего страшного в том, что тебе хорошо. Не сдерживай голос, мне нравится тебя слышать. Теперь нашлось объяснение тому что Британия так редко был в принимающей роли — боялся реакций своего тела. Он и в активной роли был очень тихим. — Сегодня вечер, когда ты пробуешь много нового, — франц знал, что донёс свою мысль. Империя неуверенно кивнул. Франц поцеловал его глубоко и страстно, вместе с этим потираясь о чужой пах. Внизу уже всё болело от напряжения. Британия коснулся бугорка на штанах Франца и мягко сжал, настойчиво поглаживая. Тот прервал поцелуй и снова опустился к бледной шее, затем к соскам, которые всегда подолгу сосал и облизывал, этот раз не стал исключением. Наконец империя тихо застонал, зарываясь пальцами в короткие жёсткие волосы. Казалось невозможным терпеть дольше, он сжал чужие волосы и отстранил от своей груди. — франц, быстрее, — перестал сжимать волосы, взял чужую руку и положил себе на пах. — Обычно из нас самый нетерпеливый я, — усмехнулся Франция, расстёгивая чужие брюки. Он не впервые это делает, но сейчас даже застеснялся. В этот раз он будет между сильных бёдер. От одной мысли, что скоро он окажется в манящей тесноте сносило крышу и хотелось наплевать на всё — войти резко, без подготовки, и до основания. Но он никогда бы так не поступил, даже в порыве ярости. Британия помог снять с себя брюки с нижним бельём, а затем стал наблюдать как франц кладёт руки на его колени, аккуратно раздвигает ноги. Его глаза потемнели, он сжал бледные бёдра до красноты. Империя не смог сдержать короткого стона. Повернул голову вбок и прикусил указательный палец, не отводя взгляда от возлюбленного. Франц поставил раздвинутые ноги так, чтобы было видно всё и сделал шаг, чтобы рассмотреть. Внизу Британия был так же прекрасен. — Нравится? — Очень. Франц опустился на колени и, пока судья не понял, что он задумал, раздвинул ягодицы и языком провёл по сжимающемуся кольцу мышц. Реакция была вполне очевидной — британия попытался свести ноги вместе из-за чего пятки соскользнули со стола и голова француза оказалась в тисках. Тот не прекратил, только усилил напор, входя языком глубже. Ноги задрожали, по комнате разнёсся первый протяжный и громкий стон — услада для ушей. Франц с трудом раздвинул сжимающие его ноги, поднялся чуть выше и облизал яички, переходя к аккуратному члену . — Франция, хватит меня дразнить, — империя в очередной раз за волосы оттянул того от своего члена. Франц кивнул и, когда его отпустили, взял член наполовину. — Я не это имел ввиду... — он изогнулся, толкаясь во влажное тепло. Франц усмехнулся и всё таки сжалился, отстранившись. Было бы больше терпения — продолжил бы ласкать Британию , но в штанах уже было тесно настолько, что казалось они сейчас лопнут. Он расстегнул ширинку и вместе с боксерами снял, откинув к остальным вещам, лежащим на полу бесформенной кучей. Пристроился между чужих ног, потираясь своим членом о чужой. Британия протянул руку и сжал толстый и длинный член. Их члены были практически одинаковыми. Империя прошёлся рукой по всей длине, оставляя влажный след . Он направил головку к кольцу мышц, но его руки остановили. — Я понимая, мне тоже не терпится, но ты ещё не готов. — Ты не заметил? — Британия выгнул одну бровь и опустил свободную руку вниз, входя сразу тремя пальцами. — Ты заранее всё продумал, — франц улыбнулся и отпустил тонкое запястье, закидывая себя на плечи ноги мужчины. Британия направил головку в себя и выдохнул, расслабляясь. Приятное чувство растяжения, затем наполненности, когда головка была полностью внутри — этого он ждал очень давно. Франц старался входить медленно, смотрел как аккуратные пальчики не дают члену выскользнуть из узкого отверстия. Британия откинул голову назад и старался в голос не закричать, когда член коснулся простаты. Дыхание сбилось, тупая боль от растяжения совсем не ощущалась. Он положил руку францу на бок, подталкивая ближе к себе, но встретил сопротивление. — Мне не стоит входить полностью, для тебя это будет слишком, — пояснил тот. — Если ты сейчас не войдёшь до конца — больше никогда не зайдёшь в меня или мои владения, — пригрозил империя. — Даже если так. Я не хочу тебе вредить. — Не навредишь, — уже шёпотом. — Пожалуйста, любимый. И это был запрещённый приём. Франц не имел права отказать на такое, а ещё молящий взгляд Британии давал понять, что всё будет в порядке. Франц выдохнул и подался вперёд, продолжая входить. Он не без причины беспокоился — первый раз империи в принимающей роли сопровождался кровью. Франц до сих пор с дрожью вспоминал тот опыт. Рука на боку сжалась сильнее, а Британия заскулил, стискивая чужой член сильнее. Сам франц и не заметил как вошёл до конца. Присмотрелся внимательней. — Всё хорошо, иди ко мне, — Британия протянул руки для объятий. Франц спустил ноги с плеч и потянулся за поцелуем. Империя обнял его ногами за талию и прижал ближе, скуля в поцелуй. Они не двигались, стараясь привыкнуть к ощущениям, ведь непривычно было меняться местами, так ещё и на новом месте. Внезапно Британия сжал ноги сильнее. — Двигайся. И кто Франция такой, чтобы не подчиниться? Он качнул бёдрами, поцеловал острую ключицу. По телу Британии прошёлся разряд, заставивший задрожать. Поцелуи ощущались везде как ожоги, но такие приятные, что течение времени притупилось. Франц не ускорялся, двигался медленно, ловя сладкие стоны губами. Целовал нежно и глубоко, сжимал бока и ягодицы почти до боли, но им обоим это нравилось. — Быстрее, — в самые губы прошептал Британия с прикрытыми от удовольствия глазами. Он сжимал руками чужие волосы, когда удовольствие было через чур сильным. — Мы поменялись местами, но ведёшь всё равно ты, — ответил франц и поцеловал опухшие губы. Совсем немного ускорился. Он почувствовал, что скоро кончит, но пришлось остановится. Британия задрожал и почти закричал, внутри него стало теснее и всё пульсировало. Франц посмотрел на полное блаженства лицо любимого и поцеловал его подбородок. Он медленно, чтобы не доставить дискомфорта, стал выходить, но и в этот раз его остановили. — Ты ещё не всё. — Закончу рукой. — Нет, — Британия притянул его обратно. Он ещё дрожал после оргазма, но от этого сил меньше у него не становилось. — Ты меня с ума сведёшь, — франц покачал головой. Он опёрся руками по обе стороны от талии империи и стал входить быстро и резко. Британия прогнулся в пояснице, откинул голову назад и закусил губу. Он был очень чувствительным, а такой напор со стороны франц был просто катастрофой. Франц долго не продержался и, последний раз войдя до упора, кончил, громко застонав. Пытаясь отдышаться, вжался носом в искусанную шею. Британия , спустя какое-то время, положил руку ему на макушку и погладил. — Нам стоит чаще практиковаться в танцах, — сказал он и услышал тихий смешок и тихое:"Да". Франц поднялся ровно настолько, чтобы поцеловать любимого. Для них этот момент очень важен, как и все остальные, проведённые вместе.