Правила поклонения

Появившаяся буквально из ниоткуда, идея создать культ, была очень пленительной. Таким образом, можно увеличить своё влияние везде: в поп-культуре, в карьере и даже в личной жизни. Так, осталось собрать участников. Мёрдок был уверен, что все поддержат его идею, но проломился. Нудл, ничего толком не понимавшая на английском, сначала сузила и без того небольшие глазки, потом мило улыбнулась и потащила Никкалса играть вместе с ней в куклы. Рассел же посмотрел на басиста, словно на психопата и попросил не заниматься такой хернёй. Это было вполне ожидаемо и всё же надежда Мёрда не умирала. Надо уговорить, нет, заставить Туди. Или Стюарта, но по словам Мёрдока, этот сопляк вообще не заслуживает имени. Сказать, что между вокалистом и басистом были предвзятые отношения, и то, предвзятым был только Фауст, это не произнести толком ничего. Мёрдок ненавидел Туди за его характер добродушного мальчика-зайчика, за его внешность, которая, несмотря на изъян в виде вылетевших глаз, была очаровательна, но больше всего за то, что Мёрд разрушил жизнь этого милого паренька. Стю мог всё так же работать в магазине с музыкальными инструментами и всё так же встречаться с чертовски горячей Паулой. Никкалс до сих пор не понимал, как такая сучка дала такому дурачку, как Таспотт. Но тут внезапно в жизнь врывается он, случайным образом делает этого паренька инвалидом на всю жизнь. «Где эта синяя тупоголовая башка?»—как обычно выругался Мёрд, не совсем грамотно, но выругался. Ему было абсолютно всё равно на грамотность, на правила приличия при общении с Туди. Не найдя его нигде, Мёрдок хотел послать эту идею далеко, но не надолго, как вдруг заметил Стюарта, медленно идущего по коридору студии Конг. Тот беспечно шёл, глуповато улыбаясь и утопая в своих мыслях. —Где тебя, блять, носило?–это было ещё очень мягко по сравнению с тем, как обычно он отчитывал Тасспота. —Я-я…—Пот начал заикаться, но затем продолжил—я сначала пошёл в магазин, затем Нудл заставила меня с ней поиграть. Второе, если и можно понять—маленькой девчонке скучно в их компании, вот и просится, чтобы с ней поиграли, то первое…Разве Стью не помнит, что ему нельзя ходить в магазины без разрешения?! —Разрешения своего я что-то не припоминаю…—Никкалс сказал это с наигранной сладостью и нахмурился. Обычно, Туди всегда сжимался и начинал трястись, когда басист пребывал в ярости. Но не в этот раз… —Вообще-то, утром я спросил тебя: «Хлеб закончился, могу ли я пойти за ним?». Ты кивнул…—голос вокалиста звучал не слишком уверенно, но достаточно, чтобы шокировать Мёрдока. Таких выходок Стюарта он не мог ожидать и уж тем более простить. —Пошёл ты–Мёрд отвесил синеволосому неслабую пощёчину. Пот не отступал. —Почему? Скажи: что я сделал не так? Купил нам хлеб? Сходил с твоим разрешением?–если бы глаза Таспотта были на месте, то он явно смотрел бы вопросительно, его бы взгляд был похож на взгляд грустного щеночка. Но даже это не помогало. —Завали ебало, Туди, ты сам не понял? Или откуда у тебя столько смелости спорить со мной, сучонок?–басист склонился над ним, злобно ожидая ответа. Так прошла минута, пока оба не встретились взглядами. Стюарт с выбитыми глазами с опаской смотрел на Мёрдока, но всё ещё надеялся на прощение. Мёрдок же окинул Таспотта пустоватым и холодным взглядом, затем кинул фразу: —Я хотел попросить тебя помочь, но ты этого не достоин.—Мёрдок умел манипулировать довольно хорошо и почти всегда добивался своих целей. Стюарт резко развернулся: —А? Да, Мёрд? Я всё ещё могу помочь тебе?—Стю всегда помогал Никкалсу, чтобы подняться в его глазах. Но этого никогда не случится. Таспотт ожидал, переминаясь с ноги на ногу. Он хотел снова быть чем-то немного побольше, чем обычной блохастой псиной для Мёрдока. —Есть одно дельце. Хочу прославить себя…нас, то есть, и создать свой…ну наш, культ. Рассел же настолько глуп, что не понимает важности моего плана. А ведь только представь: на тебя боятся даже вздохнуть не так, не то что поглядеть, все будут умолять дать поцеловать им твои ноги и самое главное—власть, безграничная власть. Только представь—Мёрд утопал в своих больных рассуждениях. Туди знал, что это неправильно, но он верил Мёрдоку. Он всегда ему верил. Он всегда готов его простить и даже простил за то, что тот изнасиловал его девушку. Таспотт не понимает сам, любовь это, или же страх, но он готов подчинится басисту своей группы. Никкалс оторвал его из своего маленького мирка рассуждений: —Ты слушаешь вообще меня? Не хочешь вступать по-хорошему, будем по-старинке, по-плохому. Ибо сучьи дети понятия не имеют, что случится, если игнорить само Божество, самого Мёрдока Фауст Никкалса!—Мёрд взбесился не на шутку и, столкнув вокалиста, навис над ним. —Д-да, я в-вступлю, конечно, Мёрд—Туди уже взял в привычку нервную дрожь, когда Никкалс срывается на него, он как всегда закрывает лицо руками. Он не справился с заданием, теперь в глазах Мёрдока он даже не псина с помойки. Он хуже, он дерьмо этой псины. Будь бы у паренька глаза, в них бы царило отчаяние и безысходность, неуверенность и просьба о помощи. Но даже так, ему бы никто не помог… —Что же, как будущий член моего культа—Мёрд уже не скрывал своих планов создать свой, именно свой собственный культ. Затем, отстранившись от Туди, добавил—что делали с Иисусом в Библии? —Е-его р-распяли?—первое, что вспомнил Тасспот, ибо из-за тревог все его мысли перемешались. —Его целовали. Что? Мёрдок, сам Мёрдок хочет, чтобы Стюарт его…поцеловал? Лицо залилось румянцем, в животе появились бабочки, а пальцы на ногах нервно сжались. —Ох, Мёрд, ты же знаешь, я только за…—в параллельной Вселенной, где у вокалиста глаза были на месте, они бы уже давно вылетели. Но в той параллельной Вселенной вряд ли Мёрдок был настолько жестоким… —Но я гораздо могущественнее самого Бога, я и есть Бог! Ты же, простолюдин, воссоздан из пыли у моих ног. А из чего создан, тем и питаешься!—Стю не настолько глуп, чтобы не понять намёк. Даже слишком не глуп. С одной стороны, это неправильно, со второй стороны он слаб, чтобы оказать хотя бы малейшее сопротивление. Морально слаб и истощён. Поэтому все его бросили, ведь он бесхарактерная мямля и подстилка, об которую вытирают обувь. Подстилка, которую не жалко потом выкинуть. С третьей же стороны, его тянет к Мёрдоку. Много причин, почему, но самая главная до сих пор ему непонятна. Зависимость от него? Возможно. Мёрдок иногда даёт почувствовать Стюарту себя немного значимым? Редко, но метко. Это нужно для вступления в культ. Таспотт всегда видел в Никкалсе бога. Всегда, безусловно. Он всегда готов склониться перед ним и нередко падал на колени. Сейчас же, это перерастает во что-то ужасающе мерзкое, насколько и воодушевляющее. Может, Мёрд оценит его, как последователя культа? —Что же…Ох, М-Мёрд…—Стюарт начал заикаться. Это знакомое чувство полного подчинения, чтобы тебе не сделали ещё больнее. Во всех ли группах такие натянутые отношения с коллегами? Если да, то как им удаётся врать настолько хорошо? Даже на интервью, Никкалс относился к Туди как к редкостному куску дерьма. Мёрдок ударил своей ногой в спину вокалиста. Стюарт упал к ногам басиста, это, видимо, и было целью того удара. —Агх—дрожащим голосом вскрикнул Таспотт. Боль в позвоночнике была неприятной, но терпимой. Туди заметил, как Мёрд снял сначала свои старые ботинки, которые гораздо старше Нудл, затем дырявые и грязные носки. Запах потных ног был мерзок. Ещё были заметны длинные ногти и грибки на них. Кожа, разумеется, была зелёной, грязно-зелёной. «Знает ли он что-то о гигиене? Моется ли он?»—Таспотту было противно не столько от картины, сколько от своего унижения и опущения. Это хуже, чем просто быть изнасилованным, гораздо хуже. —Быстро, блядь!—эти слова вернули Стюарта в реальность, в проклятую реальность. Мёрдок слегка приподнял ногу для удобства. Вокалист высунул язык и сначала начал неуверенно облизывать кончики пальцев, переодически смотря своими ямами, которые были заместо глаз, со страхом, а затем наполовину взял в рот большой палец левой ноги. Он старался не касаться кожи зубами и, кажется, у него неплохо выходит. До поры, до времени, ведь басист хочет большего. Мёрдок пытается положить в рот Таспотта больше пальцев. Запах ужасен, всё грязное и можно подхватить много болячек, но Стю приходится подчинятся. Туди спустился языком ниже и облизал то небольшое расстояние между большим и указательным пальцами. Туди вылизывает уже всю стопу, изредка прикасаясь к ней своими розоватыми пухловатыми губками. Медленно покрывает пятку своей слюной, стекающей с подбородка. Снова щекочет стопу языком, наслаждаясь сбившимся дыханием басиста. Через минуту он отстраняется и замечает: у Мёрдока встал, но не немного, а так, как не стоял на обычных шлюх. Никкалс конечно знал, что у него есть ну уж очень много странных пристрастий, но только сейчас он узнал, что он педик. Но то, как вокалист вылизал его ноги, было божественно… А нужно продолжать, ибо стояк даёт о себе знать. —Расстегни мои джинсы. Быстро, блядь!—хриплым голосом скомандовал басист. Стюарт быстро справился с ширинкой, затем снял и нижнее бельё. Таспотт начал рассматривать его член. Он был не маленьким, но и не большим, чуть больше среднего, с множеством вен и немного корявым. Туди нервно сглотнул и начал слегка подрагивать. Он понимал, что сейчас будет. Прекрасно понимал, и от этого больше трясся. Запах тухлой вони, сигаретного дыма и чего-то полугнилого всё ещё присутствовал. —Чего смотришь? Соси быстрее, сучка!—послышался недовольный голос Мёрдока. Рассеянно кивнув, Стюарт медленно лизнул головку. Затем провёл линию языком по выпирающей венке. Немного осмелев, Таспотт медленно взял немного в рот. Осторожно посасывает и не забывает щекотать головку языком. Затем он отрывается и спускается к яичкам и так же нежно посасывает и решает поцеловать одно. —Чёрт возьми, никто до этого не целовал мои яица!—восторженно произнёс басист, и вокалисту это нравится. Нравится быть хорошей и послушной сучкой в его глазах. В глазах его хозяина, в глазах его бога. Он хочет от него похвалы, но и от унижений его заводит. Так он делает минуты три, пока у Никкалса не сорвало крышу. Он схватил Туди за голову и начал насаживать его почти до конца, быстро махая бёдрами. Вокалист был шокирован. Он чувствовал что-то в горле, не только пенис басиста, но и адскую боль. Когда темп стал настолько быстрым, а затем Мёрд остановился, Стю понял, что это может означать. Вязкая, горько-солоноватая на вкус жидкость внутри была подтверждением. Туди еле смог подавить рвотный рефлекс, однако половина спермы вытекла из рта. Мёрдок размазал её по всему лицу Стюарта со злобным смехом. Только от этого Таспотт готов заплакать, но сейчас дела обстоят ещё хуже. У него встал после этого всего. Неужели ему так нравится быть униженным? Неужели он готов лизать ноги, словно последняя псина? Вести себя как проститутка? Ситуацию ухудшило то, что Никкалс заметил его стояк. —А ты течная сучка…—Мёрдок хищно облизнулся, затем усмехнулся и продолжил издеваться над вокалистом. Басист поднял ногу немного вверх и специально задел член Туди. Боль в паху стала сильнее, а Стюарт постанывал не сколько от наслаждения, столько от желания кончить. —Терпи, сучка—снова нелестное замечание от Мёрда. Снова чувство униженности, но безотказности. Пот не может по-другому, он не может отказывать. Никкалс решил зайти дальше и уже несильно надавил всей ступнёй на промежность вокалиста. Постепенно сила, с которой прижималась нога, возрастала, но после последнего прикосновения, которое чуть не оставило Стюарта без пениса, у Туди сорвало крышу. Он сам начал тереться промежностью об ещё не убранную ногу Мёрдока, всхлипывая от унижения, изредка постанывая от удовольствия. Разум был затуманен возбуждением, боязнь к басисту ушла дальше последнего плана, стояк всё ещё мешал. Пару странных и неосторожных прикосновений ступни Никкалса и члена Таспотта спустя, Таспотт всё же кончил. Это самый мерзкий и худший оргазм в его жизни. Так ещё по совместительству с тем и единственный на всю жизнь. Да, он такой лузер, которому даже его же девушка не даёт. Но больше всего пугает реакция басиста. Его взгляд… Полон мерзкой похоти и, чёрт возьми, он явно задумал что-то не очень хорошее! —Ты тот ещё грешник, Таспотт— Туди в шоке. Его бог назвал его по фамилии. Если бы были возможности, у него бы опять встал, но это было бы ещё позорнее…—знаешь ли ты об обряде крещения из Библии? Конечно он знает, он готов Библию наизусть вызубрить ради Мёрдока, хотя тот и был сатанистом. —Придумал быстро какую-нибудь молитву для моего культа! Обряд мы проведём, даже если ты не будешь против, но ты же у нас хороший мальчик? Стюарт готов на всё что угодно ради похвалы Мёрда. Но его и возбуждают унижения от него. Два факта сами по себе мерзкие, а если их объединить в один, то это полный абсурд… Никкалс снова снимает штаны, стираные последний раз когда была гора «Обезьяна», из которой шёл огонь. Что-то снова будет? Светло-желтоватая жидкость из уретры полилась струёй на волосы вокалиста. Иного можно было даже не ожидать. Стюарт не удивлен. Теперь Мёрдок—псина, которая ссыт на него, как на столб. Ни в коем случае не метит, метил бы он явно не так. Туди порядком устал, зевнул и моча попала ему в рот. Вкус был схож со сладковатой горячей водой. У басиста снова встал. Для его возраста это крайне странно снова возбуждаться через пятнадцать минут, как считал Таспотт. —Задницу подставляй, шлюха!—раздражённым хриплым голосом рявкнул Мёрд. Ему вставит его Бог. Кажется, он должен всплакнуть от счастья, а не реветь от омерзения и беспомощности. Сняв с себя нижнее бельё, Мёрдок рывком вставил в Туди. Ощущения в заднем проходе были зверски больными. Всё жгло и каждый сантиметр оболочки внутри не сильно, но рвался. Благо, темп в начале был терпимым, но вскоре стал бешеным. Стюарт не хныкал и не стонал, он ревел и орал. Но эта боль казалась ему сладкой… Было очень больно ближе к пику оргазма Мёрдока. Из ануса стекала струйка крови, тело пробивала нервная дрожь и от перенапряжения Таспотт не был в силах что-то сказать или даже всхлипнуть. Он должен это терпеть, он вытерпит! И станет членом культа, которого, может и нет… —Где молитва?—недовольный басист больно стискивал пальцы на ягодицах синеволосого, трахая того в быстром темпе. —С-сейчас…—Мозг Туди был явно не в рабочем состоянии, но стоит напрячь извилины…— М-мёрдок—бог?…—Никкалс явно довольно ухмыльнулся, услышав это. —Мёрдок—бог.—чуть уверенне произнёс Стюарт. —Мёрдок—бог!—уже громко и уверенно тот начал быстро додумывать. Постарайся понять это, грешник—последнее было с умирающим вздохом Таспотта, когда Мёрд кончил в него. Он испытал оргазм примерно в один момент с басистом. Мёрдок ушёл, а Туди продолжал лежать на холодном полу сырого подвала, вырубаясь. «Существует ли этот культ вообще?»—задал вопрос неизвестно куда вокалист прежде, чем отключился.