Chains of Desire.

      Pov Author.       Whitmore.       2012.       Вечерний воздух был густым от запаха дождя и мокрого асфальта. Летиция стояла у окна своей мастерской, наблюдая, как по стеклу стекают капли, оставляя за собой извилистые дорожки. В руках она держала старинный фолиант, страницы которого шелестели при каждом её движении.       Дверь в мастерскую распахнулась с лёгким скрипом, и в проёме появился Клаус. Его пальто было слегка промокшим, а в глазах читалась привычная смесь дерзости и усталости.       — Летти, — произнёс он, слегка наклонив голову. — Как всегда, твой дом пахнет корицей и магией.       — А ты как всегда врываешься без предупреждения, — ответила она, но в голосе не было раздражения, только лёгкая усмешка. — Что на этот раз?       Клаус шагнул вперёд, доставая из внутреннего кармана потрёпанный свиток.       — Мне нужно снять заклятие. Наша матушка вернулась из мира мертвых и решила нас всех убить, потому связала нас заклинанием, — говорит гибрид. Летиция подняла бровь.       — Прекрасно, — протянула она, закрывая фолиант с лёгким хлопком и откладывая его на стол. — Мать, вернувшаяся из мёртвых, семейные узы, смертельное заклятие… Ты даже на один вечер не можешь принести что-то обыденное, вроде проклятого зеркала или ожившей куклы?       Клаус усмехнулся, но напряжение в его плечах не исчезло. Он положил свиток на рабочий стол, бережно развернул его, открывая строки, написанные дрожащей рукой и покрытые пятнами крови.       — Это не обычное заклятие. Она привязала нас друг к другу так, что если один умрёт — остальные последуют за ним. И судя по её словам, она не планирует оставить никого в живых, — говорит Майклсон.       — Это магия крови… — Летиция нахмурилась, вчитавшись в символы. Имена пятерых детей Эстер.       — Я принес, — говорит Клаус и ставит на стол четыре колбы с кровью.       — Добавишь своей? — спрашивает Летти, готовя ритуал.       Закончила она ритуал, когда в доме раздался громкий смех, а следом — топот ног по лестнице.       — Ма-ам! Мы дома! — кричит Грейс.       Клаус обернулся к двери как раз в тот момент, когда в мастерскую ворвались две фигуры. Кая и Грейс.       Кая, рыжая, как осенний лист, с глазами, полными огня, остановилась на пороге, увидев Клауса. Её губы растянулись в широкой улыбке.       — Ник! — воскликнула она и, не раздумывая, бросилась к нему, обвивая руками шею.       Клаус, обычно избегающий подобных проявлений чувств, на этот раз не отстранился. Напротив, его руки автоматически обняли её, а в глазах мелькнуло что-то тёплое.       — Посмотри на себя, — прошептал он, отстраняясь, чтобы рассмотреть её. — Совсем взрослая.       — А ты всё такой же высокий и мрачный, — засмеялась Кая, слегка толкнув его в плечо. — Где Кол? Ты вернул его?       Клаус на мгновение замер бросая взгляд на руку девушки, где все так же был браслет сделанный его младшим братом, но тут же ответил: — Занят. Но он… передаёт привет и обещал заглянуть к тебе.       Грейс, стоявшая чуть поодаль, тихо улыбнулась. Она выросла в стройную, изящную девушку с тёмными волосами и спокойным взглядом.       — Привет, Ник, — сказала она мягко. — Мама говорила, что ты можешь заглянуть.       — И я заглянул, — кивнул он. — Хотя, похоже, вы и без меня прекрасно справляетесь.       Летиция покачала головой, наблюдая за этой сценой.       — Девочки, завтра экзамен по истории, вы же помните? — напоминает она.       — О нет, только не это, — застонала Кая, закатив глаза. — Мы же договорились, что сегодня отдыхаем!       — Ты отдыхаешь каждый день, — с усмешкой заметила Грейс. Клаус наблюдал за ними, и в его обычно холодных глазах появилось что-то, что Летиция видела редко — ностальгия.       — Знаешь, Летти… может, я задержусь до завтра? — неожиданно предложил он. — Кажется, у нас с твоими дочерьми есть о чём поговорить.       — Ты остаёшься на ужин? — Кая тут же схватила его за руку.       — Останься, мы все очень скучали по тебе, — говорит Грейс. — Ты приходишь все реже.       Клаус замер на мгновение, будто слова Грейс задели что-то глубоко внутри. Его пальцы слегка сжали край стола, но он быстро взял себя в руки, привычной ухмылкой скрывая внезапную уязвимость.       — Я знаю, — тихо ответил он, и в его голосе прозвучало нечто, что Летиция не слышала уже давно — искреннее сожаление.       Кая, не обращая внимания на его настроение, тут же схватила его за рукав и потянула к двери: — Тогда идём! Мама как раз собралась готовить, а ты знаешь её печенье с корицей — оно просто божественно!       — Кая права. Останься. Хотя бы на сегодня. — Грейс покачала головой, но улыбка выдавала её одобрение.       Клаус бросил взгляд на Летицию, будто ожидая, что она его остановит. Но та лишь скрестила руки на груди и подняла бровь.       — Что, боишься, что я отравлю твой чай? — пошутила она. Он рассмеялся, и этот смех был неожиданно лёгким, без привычной горечи.       — С твоими кулинарными навыками? Скорее умру от восторга, — говорит Клаус с улыбкой показывая им ямочки.       Летиция фыркнула, но её глаза смягчились: — Тогда иди уже, помоги девочкам накрыть на стол. А я закончу здесь и присоединюсь.       Клаус кивнул и позволил Кае утащить себя в коридор. Грейс последовала за ними и исчезла за дверью.       Оставшись одна, Летиция провела рукой по страницам фолианта, размышляя. Клаус редко задерживался где-то надолго. Его жизнь была чередой побегов, сражений и потерь. Но здесь, в этом доме, среди запаха корицы и смеха её дочерей, он, казалось, на мгновение забывал, кто он. И, возможно, именно поэтому он возвращался.       Внизу раздался громкий смех Каи, потом возмущённое ворчание Клауса — явно она снова его о чём-то дразнила. Летиция улыбнулась и закрыла книгу.

***

      Whitmore.       2014.       Дождь стучал по крыше старого дома Летиции, будто пытался пробиться внутрь. Она сидела в гостиной, поправляя плед на диване, когда в дверь раздался резкий стук — не осторожный, не вежливый, а твёрдый, требовательный.       Летиция нахмурилась. Кто-то чужой. Она подошла к двери, не спеша, и открыла её. И замерла. На пороге стоял Кай.       Его волосы были чуть длиннее, чем двадцать лет назад, но глаза — всё те же. Холодные, насмешливые, без возраста. Он выглядел ровно так же, как в тот день, когда она в последний раз видела его — молодой, красивый, опасный.       — Привет, Ция, — произнёс он, и его голос звучал ровно так же, как тогда, но уже с опасностью направленной на нее, а не на других. Она не ответила. Не могла. — Что, не рада? — он усмехнулся, склонив голову набок. Кай сделал шаг вперёд, не спрашивая разрешения. — Может, впустишь? Или боишься?       — Чего мне бояться? — Она не отступила. Кай рассмеялся, низко, почти зверино.       — Меня, конечно же, глупышка, — усмехается он. Его глаза скользнули по её лицу, ища морщины, ища старость. Но их не было. Она выглядела молодо, не как Джо, которая изменилась и ее было не узнать.       — Ты не изменилась, — пробормотал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме насмешки. — Я просто хотел увидеть, — продолжил он, медленно обходя её, как хищник. — Стоило ли оно того?       Дождь за окном усилился, превратившись в глухой рокот. Кай стоял посреди гостиной, его пальцы нетерпеливо постукивали по рукояти ножа, спрятанного в кармане пальто.       — Ты не ответила, — его голос был мягким, почти ласковым, но в глазах горело что-то опасное. — Стоило ли оно того? Помочь ковену закрыть меня. Убежать. Спрятаться. Думать, что я тебя не найду.       Летиция не отводила взгляда. Она знала его слишком хорошо. Он не пришёл просто поговорить.       — Я ни от кого не пряталась, — ответила она спокойно. — Просто у меня появилась жизнь, в которой тебе не было места, в котором нет места ковену.       Его губы дрогнули в кривой ухмылке.       — Ошибаешься, — Он сделал шаг вперёд. Она — шаг назад. — Ты все еще часть ковена. Летиция почувствовала, как холодный металл упёрся ей в живот ещё до того, как осознала движение. Нож. Кай вонзил его резко, без предупреждения, с той же звериной грацией, с которой когда-то целовал её. — Помнишь, я говорил, что я никогда не отпущу тебя? — Её рука схватила его запястье в последний момент, отклоняя удар. Лезвие прошло мимо, лишь слегка задев бок. — Как мило, — прошипел Кай, не скрывая разочарования. — Ты всё ещё умеешь драться.       Она не отвечала. Вместо этого резко ударила его в горло локтем, заставив отступить, а после прочла заклинание, оттолкнув его и поднялась бегом на второй этаж, закрываясь в одной из комнат. Рана на боку кровоточила и ей приходилось зажимать ее. Она хватает телефон быстро набирая сообщения.             Кому: Грейс.             «Грейси, ужин отменяется меня позвали на место стройки, там что-то стряслось, идите на вечеринку, которую хотела Кая.»       — Ция, — зовет ее Кай, — ты ведь знаешь, прятки моя любимая игра, Джоуи тоже пытался спрятатся.             Кому: Ник             «Позаботься о Грейс и Кае, если что-то случиться со мной.»       Летиция прошептала заклинание, заставляя телефон гореть и выбросила его в угол, слыша, как Кай идет открывая по очереди двери. Когда дверь открылась пропуская Кая в комнату Летиция была готова. Она схватила вазу со стола и разбила её о его голову.       Стекло разлетелось в осколки, Кай захрипел, на мгновение потеряв ориентацию. Этого хватило. Она рванула к двери, но он схватил её за волосы, резко дёрнув назад.       — Нет-нет, Ция, мы ещё не закончили, — прошептал он ей в ухо, слишком близко.       — Отпусти меня, — требует Летти вскрикнув из-за боли.       — Черт, ведьмочка, а ты все такая же горячая, — шепчет Кай прижимая ее к себе. Они вспоминают, момент, когда он так же прижимал ее к себе, заставляя потерять рассудок.       Дождь бил в окна, словно пытаясь ворваться внутрь. Кай держал Летицию так близко, что она чувствовала его дыхание на своей шее — горячее, неровное. Его пальцы впивались в её запястья, прижимая к стене.       — Никто не придёт, — прошептал он, губы скользнули по её виску. — Ты ведь помнишь, что я — социопат, раньше это не работало с тобой. Я думал ты будешь моим лекарством, спасением, но ты все разрушила.       Летиция стиснула зубы. Рана на боку пульсировала, кровь пропитывала ткань рубашки.       — Ты уничтожил нас, в тот самый момент, когда ударил меня, чтобы я не мешалась, когда выкачал из меня всю мою магию. Прошло двадцать лет, а она все еще не вернулась полностью. Я не могу больше нормально колдовать из-за тебя. Ты отнял у меня все. — её голос дрожал, но не от страха. От ярости. — И после этого ты всё ещё думаешь, что можешь меня запугать?       — Нет, Ция. Я знаю, что не могу. — Кай рассмеялся — низко, почти нежно. Он отпустил её запястья, но не отошёл. Вместо этого провёл пальцем по её щеке, смазывая каплю крови. — Но ты же помнишь, как было между нами? Как ты дрожала не от страха, а от чего-то другого?       Летиция резко дёрнулась, пытаясь вырваться, но он поймал её за подбородок, заставив смотреть в свои глаза.       — Перестань, — прошипела она.       — Почему? Ты боишься вспомнить? — Он наклонился ближе, губы почти касались её уха. — Ты боишься, что тебе это всё ещё нравится?       Летиция резко вцепилась ему в волосы, оттягивая голову назад. Он не сопротивлялся. Наоборот — улыбнулся, будто ей удалось сказать что-то смешное.       — Ты давно сошел с ума, Кай, — говорит Блэквелл. — Ты настолько уничтожил меня, что я больше не могла смотреть на кого-то. Вся моя любовь, была заперта с тобой в мире 94-го. Моя жизнь практически закончилась из-за тебя.       Тишина повисла между ними густым, тяжёлым полотном. Даже дождь за окном будто замер, ожидая, что скажет Кай. Он не засмеялся. Не усмехнулся. Его пальцы разжались, отпуская её волосы, но он не отошёл.       — Ты думаешь, мне было лучше? — его голос был тихим, почти человечным. — Каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел тебя? Ты, с твоей сломанной магией. Ты, с твоей ненавистью. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел твое предательство. — Летиция не отвечала. — Я разрушил тебя? Ты — рассказала моему отцу, о моем плане, вы отняли мою жизнь. Я был заперт на двадцать лет, — он наклонился ближе, его дыхание обжигало её губы. — Хочешь знать сколько раз я пытался убить себя? Сотни? И я ни разу не умирал, окончательно. Каждый раз, думая, что наконец умру, я воскрешал. А ты? Ты жила здесь, построила свою жизнь.       — Ты забрал у меня эту возможность, — прошептала она. — Ты забрал у меня возможность жить. Мне было семнадцать, я только закончила школу и знаешь, что со мной было, сколько раз я резала вены пытаясь умереть, но каждый раз мой отец останавливал меня. А потом, когда я перестала пытаться, я узнала, что беременна. Беременна от чудовища, вроде тебя. Знаешь кем? — Кай молчал. Смотря на женщину с ошарашенными глазами. — Близнецами. Это были худшие мои месяцы. Я не могла есть, спать, пить, умереть… Я чувствовала, что тону, пока не узнала, что у меня будут девочки. Возможно, в тот момент во мне проснулся материнский инстинкт. Я полюбила их больше жизни, но знаешь, каждый раз, когда в них проскальзывали твои черты, ненависть к тебе становилась все больше и больше.       Кай отпрянул, будто её слова ударили его физически. Его глаза, секунду назад наполненные странной нежностью, вдруг потемнели, стали пустыми и ледяными.       — Близнецы? — его голос звучал неестественно ровно, как перед бурей. — Ты… родила… ? У меня есть дети?       — Они не твои. — Летиция не отводила взгляда, хотя её пальцы дрожали.       Кай засмеялся. Это был не смех — а что-то ломающееся, рвущееся изнутри. Он рванулся вперёд, схватив её за горло. Летиция пыталась сопротивляться, использовать магию, но каждый раз, когда Кай касался ее он вытягивал крупицы ее магии, намеренно. Его пальцы сжались сильнее, но вдруг… отпустили. Кай отступил, его лицо исказилось в гримасе ярости и боли. Он схватил нож с пола, лезвие блеснуло в тусклом свете.       — Я уничтожу весь Ковен Близнецов. Каждого. Даже если среди них окажутся… — Он замолчал, но Летиция поняла.       — Даже если среди них окажутся твои дочери? — её голос был тихим, но режущим.       — Я убью их всех, — бросил он вновь пырнув ее ножом, на этот раз в живот. — И ты не сможешь меня остановить.       Летиция попыталась сопротивляться, но её тело не слушалось. Кровь заливала пол.       — Кай… — её голос прервался, когда Кай схватил ее на руки вытягивая всю ее магию.       — Нужно было двадцать лет назад сделать это, — говорит Паркер, смотря как Летиция падает ему в руки, он опустился с ней на пол залитый ее кровью. Тьма накрыла её окончательно. А Кай… Кай остался сидеть на полу, держа её тело, пока дождь за окном стихал. — Я так сильно любил тебя, Ция, — шепчет Кай. — Как никого и никогда, тебе нужно было просто оставаться со мной, на моей стороне, ты ведь была моим всем.       Кай сидел на залитом кровью полу, прижимая к себе безжизненное тело Летиции. Его пальцы дрожали, когда он откинул с её лица прядь волос, оставив кровавый след на бледной коже.       — Ты всегда была слишком упрямой, — прошептал он, голос сорвался на хрип. — Даже сейчас… даже в смерти ты нашла способ наказать меня.       За окном дождь стих, оставив после себя гнетущую тишину. Кай поднял голову, его глаза блестели в полумраке — не от слёз, а от безумия, которое окончательно захлестнуло его разум.       — Но ты ошиблась, Ция, — он медленно поднялся, оставляя её тело на холодном полу. — Ты думала, что, рассказав мне о них, остановишь меня? Наоборот… теперь у меня есть причина идти до конца. Его пальцы сжали окровавленный нож. В воздухе запахло озоном — магия, даже украденная, не хотела покидать это место. — Я найду их, — пообещал он пустому дому. — И когда они будут умирать у моих ног, я расскажу им, как их мать предала нас всех.       Последний раз оглянувшись на Летицию, Кай шагнул в темноту. Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком, оставив в доме только тишину, кровь и холодный лунный свет, падающий на лицо мёртвой ведьмы.       Где-то в городе завыла сирена. Где-то его дочери взволновано звонили их матери, спеша домой, внезапно почувствовав, как что-то важное навсегда оборвалось. А Кай шёл по пустынным улицам, и его тень растягивалась за ним, длинная и бесконечно одинокая.

***

      Дождь уже прекратился, но воздух все еще был тяжелым от влаги, когда Кая и Грейс подошли к дому. Всю дорогу Кая болтала без умолку, смеясь над чем-то, что произошло на вечеринке, но Грейс молчала.       — Что с тобой? — Кая толкнула сестру плечом. Грейс даже не ответила. Ее пальцы сжали ключ так сильно, что металл впился в кожу. — Грейс?       Но сестра уже толкнула дверь. Она не была заперта. Первое, что они почувствовали — запах крови. Кая замерла на пороге.       — Мама? — ее голос прозвучал неестественно громко в тишине дома. Никто не ответил.       Грейс шагнула вперед первой. Ее дыхание участилось, но она шла, словно во сне, по коридору, к лестнице. Кая первая заметила следы крови на перилах идущие на верх, она не раздумывая бросилась вперед поднимаясь на второй этаж, все двери были открыты, но кровавый след вел в кабинет Летиции.       Кая, замерла на пороге смотря на пол. Летиция лежала на полу, в луже собственной крови, глаза прикрыты, будто спала. Но слишком бледная. Слишком неподвижная.       — Что там? — спрашивает Грейс, обходя младшую близняшку и идя вперед. — Нет… — Грейс упала на колени, руки дрожали, но она не решалась прикоснуться.       Кая стояла позади, не дыша.       — Мама? — снова позвала она, уже тише. — Нет, Грейс, нет. Она жива, слышишь? — Кая бросается к матери, пытаясь нащупать пульс. — Нет, нет, нет, Грейс, ну же, надо сделать, что-нибудь, — в бреду шепчет рыжая, под конец повышая голос, она делает матери массаж сердца, — Ну же мама, твое сердце не может просто так остановится, — шепчет она, — Грейс, звони в скорую, слышишь? Сделай же что-нибудь? — Плача и не останавливаясь кричит Кая. Она продолжает делать Летиции массаж сердца, не останавливаясь. Игнорируя потерю крови. Она училась на хирурга, но не хотела верить, что бессильна в этот момент и не сможет спасти мать. — Грейс… аптечка… в ванной… принеси, быстро! Грейс была как вкопанная, её пальцы судорожно сжимали край дверного косяка. В глазах сестры отражалась вся боль мира, но тело отказывалось двигаться. — Грейс! — Кая буквально взвыла, не отрывая ладоней от материнской груди. Каждый толчок разбрызгивал кровь, пачкающую её руки, лицо, рыжие волосы. — Быстрее, черт возьми!       Резкий крик словно разорвал оцепенение. Грейс рванулась в коридор, ноги подкашивались, но она бежала, цепляясь за стены. В ванной вырвала аптечку из шкафчика так, что пластиковая коробка треснула, рассыпая бинты и пузырьки. Когда она влетела обратно, Кая уже перешла к искусственному дыханию.       — Она же… она же… — Грейс не могла выдавить слова.       — Молчи и помоги! — Кая рванула аптечку из её рук, с дикой скоростью нащупывая адреналин. Игла дрожала в её пальцах, когда она вонзала её прямо в сердце матери, нарушая все медицинские протоколы. Ничего. Только тихий хруст рёбер под нажатиями.— Чёрт… чёрт, чёрт… — Кая била кулаком в пол, снова и снова нажимая на грудь Летиции. — Мама, ну пожалуйста…       Грейс вдруг резко схватила её за плечи: — Кая. Остановись.       — Нет! — Кричит на сестру рыжеволосая.       — Она умерла! — Грейс вскрикнула так, что стёкла задрожали. — Ее больше не спасти понимаешь!       Кая замерла. Её руки, окровавленные до локтей, наконец опустились. Мать не дышала. Её губы посинели. Зрачки расширились. Кая отпрянула, как от удара.       — Нет… — это уже не крик. Это сломанный шёпот. — Не может быть… — Грейс попыталась обнять её, прижать к себе, хотя сама дрожала как лист, но Кая вырвалась из ее рук.       В этот момент они увидели Клауса, который так же замер смотря на Летти. Он выехал сразу же получив ее сообщение, захватив с собой Ребекку. Кая замерла увидев его и незнакомую ей девушку. Нет, они знали о сестре и братьях Клауса и знали их внешность, но общались только с Колом. Он поднял голову, его глаза встретились с Каей.       — Ты… — ее голос дрожал. — Ты обещал… Ты обещал быть рядом. — Клаус не ответил. — Ты обещал! — она рванулась к нему, ударила кулаками в грудь, царапалась, рыдала. Клаус не сопротивлялся. Он просто стоял, принимая каждый удар, пока Кая не обессилела и не рухнула на пол. Тогда он опустился рядом с ней, обнял, прижал к себе, несмотря на то, что она вырывалась.       — Я знаю, детка, — прошептал он. — Я знаю…       Грейс стояла в стороне, её пальцы бессознательно сжимали и разжимались. В глазах отражалась пустота — та самая, что наступает, когда разум отказывается принимать реальность.       — Кто… — её голос звучал неестественно ровно, — Кто это сделал?       Клаус поднял голову, его руки всё ещё обнимали рыдающую Каю. Взгляд встретился с Ребеккой — сестра стояла в дверях, бледная, с дрожащими губами.       — Я не знаю, — говорит он. — Единственный с кем у нее был конфликт, заперт в магической тюрьме и не может выйти. Грейс, сейчас… вам нужно отдохнуть.       Грейс не ответила. Она просто повернулась и ушла — в свою комнату, в темноту, в одиночество, которое теперь будет вечным.       Клаус бережно подхватил Каю на руки, чувствуя, как ее хрупкое тело дрожит от рыданий. Она не сопротивлялась больше, словно вся ее ярость и отчаяние вытекли вместе со слезами.       — Все будет хорошо, детка, — тихо прошептал он, шагая в ее комнату. За спиной слышалось, как Ребекка начинает наводить порядок внизу — ее движения были резкими, злыми. Она тоже любила Летицию.       Комната Каи была такой, какой он ее помнил — яркие плакаты на стенах, беспорядок на столе, разбросанная одежда. Но теперь все это казалось призрачным, как музейная экспозиция о жизни, которой больше нет. Он аккуратно уложил ее на кровать, но Кая тут же вцепилась в его руку.       — Не уходи, — ее голос был разбитым. — Пожалуйста.       — Я никуда не денусь, — Клаус сел на край кровати, проводя рукой по ее спутанным рыжим волосам.       Кая прижалась к его плечу, и снова начали катиться слезы.       — Как… как мы теперь будем без нее? Она же… она же все для нас… — шепчет девушка. — Сначала Кол, теперь мама, я не могу Ник, не могу это вынести.       Клаус сжал зубы. Он не знал ответа на этот вопрос. Вместо слов он просто обнял ее крепче, позволяя выплакаться. Иногда слова были лишними — нужно было просто быть рядом.       За окном медленно светало. Кая наконец уснула, измученная слезами, но даже во сне ее пальцы цепко держались за его руку. Клаус не шевелился, боясь разбудить. Он смотрел, как первые лучи солнца падают на ее бледное, заплаканное лицо, и клялся себе, что больше никогда Кая не будет плакать, как сегодня.

***

      Холодный ветер шевелил черные платья Каи и Грейс, срывал с веток последние осенние листья, кружил их над свежей могилой. Все уже разошлись — друзья, коллеги, знакомые из ковена. Остались только они.       Клаус стоял чуть поодаль, руки в карманах, взгляд прикован к надгробию.       «Летиция Блэквелл. Любимая мать, друг.»       Ребекка тихо стояла чуть дальше, она не знала Летицию, но знала, что Кол и Клаус были привязаны к этой семье.       Грейс стояла ближе всех к могиле. Не плакала. Не шевелилась. Просто смотрела, будто ждала, что земля дрогнет, и мать выйдет, отряхнется, скажет «Что, испугались?» и рассмеется. Но земля не шевелилась.       А Кая… Кая сидела на мокрой траве, обхватив колени, и смотрела в никуда. Ее рыжие волосы, обычно такие яркие, казались тусклыми, будто выгоревшими.       Тишина повисла тяжёлым покрывалом, прерываемая лишь шелестом опавших листьев под ногами Ребекки, которая медленно приблизилась к могиле. Она остановилась рядом с Грейс, не решаясь нарушить её скорбное оцепенение.       Клаус тяжёлым шагом подошёл к Кае и опустился рядом на колени, не обращая внимания на сырую землю, пропитывающую его брюки. Его пальцы осторожно коснулись её плеча.       — Пойдём, солнышко, — прошептал он, голос охрипший от сдерживаемых эмоций. — Здесь уже слишком холодно.       Кая медленно подняла на него глаза, которые были опухшими и красными, она не плакала после того дня, казалось, что выплакала все.       — Я не хочу уходить, — её шёпот был едва слышен. — Если я уйду, это станет… настоящим.       Грейс вдруг резко повернулась, её сжатые кулаки дрожали.       — Оно уже настоящее! — вырвалось у неё, голос сорвался на крик. — Она не вернётся, Кая! Никогда!       Тишина после этих слов показалась ещё громче. Кая медленно поднялась, её движения были механическими. Она подошла к надгробию и положила ладонь на холодный камень.       — Я знаю, — сказала она наконец. — Но я всё равно буду приходить, потому что люди умирают, только тогда, когда умирает память о них.       Грейс резко выдохнула, её плечи дёрнулись в беззвучном рыдании. В следующий момент Грейс оказались в объятиях Каи, цепко держась, как в детстве во время грозы. Впервые с момента смерти она позволила себе заплакать.       Клаус отвернулся, давая им эту минуту. Его взгляд встретился с Ребеккой — в её глазах читалось понимание. Они оба знали: сегодня закончились похороны, но началось что-то другое. Что-то, что изменит близняшек навсегда.       — Пойдёмте, — тихо сказал Клаус, когда сёстры наконец разомкнули объятия. — Домой.