Недовольство в ассортименте

— Как можно было так парковаться, чтобы не заметить дерево? Дерево, мать твою! — Угу       Этот незамысловатый диалог, если его вообще можно так назвать, продолжался всю дорогу. Романо все никак не мог поверить, что его «драгоценный супруг» умудрился, паркуясь, врезаться в дерево, да так, что у машины отлетел бампер, и разбилась фара. Машину пришлось отдать в ремонт на пару дней, и как на зло в эти «пару» входило воскресенье, которое мало того, что было выходным, тем самым увеличивая время ремонта, так еще и именно в это воскресенье Романо и Антонио планировали съездить в магазин и закупиться на ближайший месяц. Доехать можно было минут за 20, и даже на автобусе это заняло бы не больше часа, но Романо настоял, чтобы они шли пешком, дабы наказать неосторожного испанца. В итоге всю дорогу ныл именно он. Антонио был выносливым, и такая затяжная прогулка не была для него трудной, а вот для домоседа-Романо это было настоящей пыткой. Он уставший от полуторачасовой ходьбы уже понемногу сгибался, но, не переставая, ругал мужа. — Как можно быть таким… Таким… Боже, Антонио, глупее тебя только мой бесполезный младший братец! Томатный ты ублюдок… — Романо, ну я же уже извинился, — плелся за ним обвиняемый во всех грехах парень, — даже за ремонт плачу только я…       Аргументы до его вечно недовольного супруга не доходили, да Антонио и не пытался до него достучаться. Он настолько привык к постоянным упрекам по причине и без, что различал по интонации на какие из них стоит обратить внимание. Но иногда ему влетело откровенно ни за что. Однажды Антонио пол часа выслушивал в свой адрес оскорбления за то, что он перепутал местами соусы в холодильнике. Все это время в голове испанца крутилась одна единственная фраза «главное — не заржать. Держись, а то еще и по голове получишь». Хотя в какой-то степени его умиляла сердитость Романо. Ругань была его языком любви, и так он выражал свои чувства. Антонио прекрасно это знал и никогда не принимал оскорбления супруга близко к сердцу. — Из-за тебя премся теперь в такую даль, тварь. — все никак не унимался Романо.- Я уже устал… Ублюдок — Хех, ни слова больше.       С этими словами Антонио подбежал сзади, словно пёрышко подхватил любимого на руки и понес, бодро шагая по тротуару. — Э-э-э. Эй. Ты что творишь, придурок?! Живо опусти меня на землю! — итальянец брыкался, всячески пытаясь вырваться, но испанец был неумолим. — Романо, но ты же сам сказал, что устал, поэтому я понесу тебя на руках, принцесса ты моя. — Да ты совсем охренел, что ли? Поставь меня, сволочь!       Но долго это не продлилось. Романо покорно принял свою судьбу, не переставая бурчать, надул щеки, всем видом показывая, что он против всего происходящего. Так они шли на протяжении аж получаса. Антонио держал Варгаса на руках, даже когда те стояли у светофора. — Романо, будь так добр, нажми на кнопочку. — Арррх, да чтоб тебя, — итальянец закатил глаза, но кнопку все же нажал, правда носком ботинка.       К тому времени к светофору начали сходиться люди, желающие прейти улицу, и все они хотя бы на секунду бросали недоуменные взгляды на странную романскую семейку. Среди них была женщина с маленьким мальчиком, который с любопытством их рассматривал — Мааам, а почему этого дядю с завитушкой несут на руках? Он же не маленький. Он что болеет? — Да, у него обострение наглости, — насмешливо отозвался Антонио, за что мгновенно поплатился, получив крепкий подзатыльник.       Загорелся зеленый, и люди хлынули на дорогу. Испанец на своих журавлиных ногах за несколько шагов преодолел переход так легко, будто не нес на руках почти 70 килограмм живого веса. Так они шли еще несколько минут, пока перед ними не предстало огромное здание ТЦ. — А вот и место назначения, — победоносно констатировал Антонио. — Шикарно, а теперь отпусти меня вниз, в конце-то концов!       Ноги Романо наконец коснулись земли, и он сразу же почувствовал как сильно затекла его спина. — Ауууч. да что ж такое? теперь еще и спина болит… — Эх, тебе не угодишь, — умиленно улыбаясь, сказал Антонио тихо, чтобы не схлопотать еще один подзатыльник, и уже громко добавил, — ну что, пойдем, или мне снова на руках тебя понести? хехе.       Ответом послужил поднятый вверх средней палец, хозяин которого скорым шагом направился в сторону входа.

***

— Так, что там дальше по списку? — Эээ, погоди, Романо, я потерялся, ээээ… — Боже, за что мне такой бестолковый муж?.. — А, нашел, жидкое мыло!       В ту же секунду ему в лицо полетели две бутылки. Но Антонио не был бы Антонио, если бы не увернулся, ловко подвел тележку и мыло аккуратно спланировало, как баскетбольный мяч в кольцо. — Так, дальше нам в отдел с крупами, не отставай, придурок.       Романо уверенным шагом направился в нужный отдел, и за ним, опершись на колесики тележки с придурковатым, но довольным лицом ехал Карьедо. Колеса косили, и горе-гонщика немного заносило, но это его совсем не беспокоило. Так они обошли весь магазин. Варгас чувствовал себя матерью малолетки, за которым невозможно было уследить. Хотя эта «малолетка» была на несколько лет его старше и на пол головы выше. — Ромааано, давай чипсов купим? — Ты смеешься? Тебе сколько лет? — Ну пожааалуйста, — умолял Антонио, самым жалобным голосом, на какой только был способен, — тут мои любимые — с томатами и паприкой. Давай возьмем, они как раз по скидке. — Они в список не входили, так что НЕТ!       2 минуты щенячьих глаз и заламываний рук, и итальянец наконец-то согласился. — Да бери уже, бери, идиотина, только мне возьми тоже.       В тележку полетели две желанные чачки пипсов. — Все, пошли на кассу, меня уже тошнит от этого места и от тебя.       К большой радости Романо кассиром оказалась хорошенькая девушка, а с дамами итальянец имел обыкновение общаться исключительно доброжелательно. — Ооохохо, похоже боги меня балуют, раз дают возможность лицезреть такую красавицу. Ciao-Ciao! — Д-добрый день, и спасибо — девушка смущенно отвела взгляд, пытаясь скрыть улыбку, — пакет нужен? — О нет, спасибо, я должен наказать своего, — итальянец исподтишка пнул Антонио, — непутевого мужа. — Эхех, он шутит, давайте, а в идеале два, — Карьедо пытался отшутиться, но получил еще один подзатыльник.       Девушка пожалела бедного парня и пробила пакеты. Дабы не получить еще один удар, Антонио начал спешно складывать пробитые товары.

***

— Твое счастье. Знаешь же, что я из принципа не спорю с дамами.       Романо возмущался всю дорогу от магазина до самого входа в метро. Обратно они решили поехать на метро. Точнее не они, а Варгас, невероятно уставший от этой прогулки-пытки. Антонио нес два огромных пакета с покупками, но шел бодрее и быстрее, чем его еле живой от жары муж. — Романо, не отставай, — испанец с легкой издевкой подгонял плетущегося за ним мужа, всем видом показывая, как ему хорошо. — Сейчас зайдем в метро еще и прохладно будет.       Тот рыкнул, огрызнулся по-итальянски и с гордо поднятой головой быстрым шагом направился ко входу в подземный переход.       Турникет, эскалатор, в общем ничего необычного, и парни спокойно спустились побрели по платформе. Выбрали самый последний вагон, чтобы не стоять в окружении людей. Хоть это и была конечная станция, электричка стояла 5 минут оставалось около минуты до отправления и все вагоны были битком заполнены. Романо и Антонио встали у самого входа, найдя небольшое пространство у стены. Карьедо не удержался и ему пришлось выставить руку и нависнуть над итальянцем, словно хотел подкатить к нему. — Ээээ, а ты можешь нормально встать, придурок? — Прости, милый, но никак не могу. — Карьедо с насмешкой посмотрел на мужа, — места очень мало. — Я вижу, но это не дает тебе права так делать, слышишь? Быстро встань нормально, а не то…       Договорить он не успел. Антонио резко опустил голову прильнул к губам Варгаса. Не глубокий, но горячий и страстный поцелуй. Романо размяк и забылся, всецело отдаваясь во власть Антонио. Щеки пылали не то от злости, не то от смущения. Испанец в это время перестал нависать и нежно взял Романо за подбородок. Все внимание его было сконцентрировано на губах итальянца. Немного напряжённых, но отвечающих на малейшее движение. Карьедо мастерски игрался с ощущениями. Он словно хотел углубить поцелуй, но невидимая преграда не давала ему это сделать. Дразнил кончиком языка мягкую часть губ, заставляя супруга немного дрожать. — Какой же он идиот, — подумал Романо. — Как же я его люблю, — подумал Антонио. *ОСТОРОЖНО, ДВЕРИ ЗАКРЫВАЮТСЯ*