«Ты кто? Че тебе от меня надо?»
«Поболтать :<»«И о чем же?»
«Как дела? Как тебя зовут? Сколько тебе лет? Где учишься/работаешь? У меня к тебе ещё уйма вопросов! Просто мне скучно, а ты единственный, с кем я могу поболтать сейчас :(» Джимми закатил глаза от недовольства- он только почувствовал кайф от окружавшей его атмосферы, а сейчас он вынужден о себе что-то писать. Да в пизду! Или же…Ай ладно, жалко чела, поди давно тож без общения сидит… хотя сомнительно про себя рассказывать.«Ну я если честно не хочу общаться щас, ну от слова совсем»
«Ну пжжжжжжж»«Да отстань пж а»
Джимми убрал телефон и продолжил идти, слушать музыку и наслаждаться окружавшей его атмосферой. Но новоиспеченный собеседник оказался настойчив и дальше написывал Джиму сообщения, но второму не было да него никакого дела и старался игнорить его. Нужно продумывать план как выбираться отсюда, обратно на корабль, к своей пусть и ненавистной, но родной команде. Хотя…может тут остаться? Тут красиво, тихо. Брюнет лег на траву и всматривался в ночное небо. Оно поражает своей красотой и загадочностью, усыпано тысячами мерцающих звёзд, которые кажутся настолько близкими, что можно дотянуться до них рукой, имеет глубокий тёмно-синий цвет, почти чёрный, словно приглашая заглянуть в бесконечность космоса, в котором сейчас находится экипаж Тулпара. Как же их тут не хватает Джиму, если честно. Мужчина посмотрел на экран телефона- 286 сообщений от этого нежеланного «друга». Блять, это существо никак не отъебется, во настырное. Джимми стоял, читал всю эту бессмыслицу из рандомных символов, но последнее сообщение его насторожило: «Джимми… Как думаешь, они беспокоятся за тебя? Особенно Керли?» На что Жме незамедлительно написал ответ:«Чо. Я же тебе ничего ни про себя, ни про коллег не написал. Откуда ты знаешь?»
«Не знаю, просто предположило :Р Так ответь на мой вопрос, пожалуйста»«Я откуда знать могу? Я в их голову не залезу, да и вряд ли они бы меня пустили»
«А почему? Может, потому что ты ведешь себя вечно как мудень?» -Чт…Бля, да как он заебал, а. Джимми заблокировал неизвестного и встал с травы. Надо идти вперед и искать выход отсюда. Мужчина медленно брёл по деревенской улице, и тёплый майский вечер постепенно превращался в что-то страшное. Его карие глаза с тревогой всматривались в темноту. Искажения реальности становились всё более явными с каждым шагом Джимми. Сначала это были едва заметные детали: окна домов начали менять форму, превращаясь то в узкие щели, то в огромные провалы. Двери скрипели сами по себе, открываясь и издавая неприятный скрип. И из них порой выглядывали люди с одной лишь улыбкой на лице. Тени на земле приобрели странную консистенцию – они стали густыми, вязкими, словно тёмная смола. Когда Джимми пытался переступить через них, они будто сопротивлялись, создавая невидимый барьер. Фонари теперь горели прерывисто, создавая причудливую игру света и тени, где контуры предметов постоянно искажались. Воздух стал плотным и тяжёлым, как перед грозой, небо же было будто в помехах- какие-то звезды часто мигали, какие-то прыгали с места на место, где-то появлялись полосы. Звуки искажались самым жутким образом: шелест листьев превращался в шёпот на незнакомом языке, далёкие крики птиц звучали как человеческие крики. Время от времени Джимми слышал шаги за спиной, но оборачиваясь, видел лишь пустоту. Дома начали менять свои размеры и расположение – только что пройденный поворот теперь вёл в другую сторону, а знакомые постройки оказывались в неожиданных местах. Нет, они повторялись, будто мужчина ходит под одной и той же локации туда-сюда. И каждый метр появлялись на домах глаза, которые следили за каждым его шагом. Карие, черные, зеленые, с центральной гетерохромией. Но Джимми боялся больше всего чисто голубые глаза. Они будто смотрели сквозь тело в душу, знали, что там найдут. Второй пилот всегда ловил себя на мысли, что не может смотреть в глаза людям с голубыми глазами и уже стал бояться, что он аутист, но в глаза других цветов он смотрел спокойно. Дороги извивались, как живые существа, уводя всё глубже в этот искажённый мир. В какой-то момент Джимми заметил, что его собственное отражение в лужах стало двоиться и искажаться. Одна его половина выглядела как обычно – кареглазый брюнет средних лет, а вторая становилась всё более искажённой, приобретая неестественные черты, а когда-то была полностью черная фигура, будто его оголенное пустое нутро, отделившееся от носителя. С каждым новым искажением давление на голову усиливалось. Казалось, что сам воздух становится твёрдым и Джимми вынужден проталкиваться сквозь него, как через невидимую стену. Реальность вокруг него медленно, но неуклонно превращалась в кошмар, где каждый элемент привычного мира искажался до неузнаваемости. Но из всего этого кошмара выделялся синий туннель. Может, это и есть спасение? Брюнет рванул к нему, будто это его единственный шанс выжить. И вдруг ему в голову прилетает что-то твердое.