Сансара

Когда ты трезвый, на тебя действуют рамки и принципы, прививающиеся тебе с самого детства. Ты все ещё пытаешься быть вежливым, не думать и не говорить то, что не дОлжно, оставлять некоторые свои хотелки на потом. Алкоголь расстворяет эти ограничения, открывая миру твою истинную сущность. Ты громко смеёшься над кринжовыми и похабными шутками, не стесняешь свои речевые способности, вытворяешь такое, о чем завтра, вероятнее всего, будешь жалеть. Макс, к счастью или сожалению, до такой стадии опьянения ещё не дошёл, но уже спустил с поводка своего внутреннего монстра, помышляющего всякими непотребствами. Однако, стоит заметить, дальше мыслей они пока не заходили. Наверняка и это покажется мелочью через час-другой. Наверняка, желание расцеловать затылок Кашина, тоже. Но, что уж скрывать, он иногда тайком, иногда в открытую кидал на Даню взгляды, полные интереса в доле с хитрецой. Замечал их тот или нет – кто б знал? Да и какая разница сейчас? – Мне надо покурить, я ненадолго. Ты со мной? – спрашивает он, повернувшись к Максу. – Да нет, холодно чёт. Давай в следующий раз, я кофту возьму. – Макс коснулся Даниного плеча, заплетающимся языком и с пальцами в волосах объясняя, почему не пойдёт. – Но мы тебя ждём там, в доме, так что давай бегом. – Хорошо, я быстро. Действительно, большинство людей уже двинулось в дом, поэтому в курилке на веранде не было ни души. Даня торопливо достаёт сигарету и закуривает, надеясь получить свою дозу никотина как можно скорее, ведь его там ждут, а в следующий раз обещали даже составить компанию (!), поэтому нельзя медлить. Сам же Макс решил сходить на кухню и намешать себе коктейль в долгую перспективу. Пора, наверное, заканчивать. Вот этот, может, ещё что нибудь по мелочи, и хватит. Он уже не сопротивлялся кринжовым строчкам из тиктоковских траляляек и курлыкал их себе под нос, замешивая что то типа олд фэшна, но попроще. Наконец Даня, быстро расправившись со своей никотиновой зависимостью на ближайшие пару часов, проходит в гостиную, в которой уже намечался очередной движ. В этот раз шпана придумала кое-что поинтереснее бир-понга... И вот такая картина: Макс, значится, с улыбкой и трубочкой в зубах, заходит в зал, а там... Точнее нет, он заглядывает в зал из-за плеча Дани, который тоже только что пришёл. Так вот, значит. Заглядывает в зал, а там клубок из ног, рук и чьих то длинных волос, Искандер с картонкой в руках сидит на диване рядом и смеётся, а Ксюша, похоже, вышедшая из игры только что, пыталась хоть как то вернуть причёску в божеский вид. – Ты пойдёшь в следующую партию? – приподнимается он на носочки, чтобы дотянуться до Даниного уха. Это было приглашение, кстати. Это было... смело, наверное? Это ощущалось примерно как первый поцелуй в игре в бутылочку. От голоса Макса совсем рядом Даня невольно вздрагивает. Ходит тут как тень, понимаете ли! Однако, предложение было слишком привлекательным, чтобы от него отказаться, но для вида поломаться стоило. – Да, куда уж мне деться, - немного показушно вздыхает он, заходя в гостиную. – Так, никто не против заново сыграть? Тут аж два желающих появилось. – Блять, Дань! Илья наконец-то встаёт на ноги и отряхивается. Одного взгляда на этого рыжего амбала было достаточно, чтобы понять, что любому, кто окажется под ним – очевидная и безоговорочная пизда. Но тот, видимо, питал уж слишком радужные надежды на эту весёлую игру для маленьких и лёгких людей. – Ты нас убьёшь нахрен! - продолжает он, с небольшой опаской смотря на Даню снизу вверх. Стинт, текилой и чей то тушей обездвиженный, потихоньку отполз в сторону диванов – в этой партии на него рассчитывать уже не стоило. Дрейка в комнате не было уже минут 5. Вобщем-то, команда дрим тим. Искан крутит барабан, на поле 4 пьяных тела. Начиналось все с легкого хихи-хаха, но когда Мазеллова скрутило раком, Ксюша упала, потому что нй банально пришлось стоять в планке, чтоб дотянуться до свободной фишки, а ноги Макса с Даниными скрутились в что-то страшное, в тему были только мат и хохот.

***

– Правая рука на красный! – откровенно ржёт Искандер. – Ох, чую, щас жопа будет у кого то красная... – вздыхает Макс: все ближайшие фишки были заняты.

Искан разразился фирменным смехом, Макс, потянувшийся в другой угол за свободной точкой, звучно прыснул и зацепил плечом Илью, повалив того за собой. По итогу цепной реакцией был сбит и Даня, и все они в конечном счёте всё-таки складываются в какую-то неведомую конструкцию, что несёт за собой настоящий кавардак, и в итоге Даня принимает на себя весь удар, пытаясь не дать упасть Максу и ловя ускользающего куда-то Илью. А ведь он просто практически сидел, лишь немного оставив ногу в сторону, на зелёный! Шансы на победу имелись, хотя.. кто вообще за этим следит в пьяном угаре? Убить-то никого не убил, не покалечил даже, что уже можно считать успешным выполнением миссии в твистере. После того, как Ксюша покинула поле боя, ему стало немного проще, хоть и его сокомандники были куда более хрупкими, чем он сам, но сломать девочке ногу или руку... Перспектива не самая заманчивая.

И где то спустя несколько минут после окончания игры, продолжать как то расхотелось. Бывает ведь такое, когда все резко понимают, что пора завязывать. Есть ещё куча разных занятий, игр и, в конце концов, напитков. – Пошли пробздимся что ли, а то я чуть не взмок там весь от духоты. – И снова, будто ведущий в мафии без карт, Макс одними пальцами коснулся Даниного плеча, и ушёл в коридор за джинсовкой. Вот это да — то он собирался просто согласиться на приглашение, ответить, так сказать, а тут сам позвал... Даня едва успел соскрести себя с пола и наконец разогнуться в полный рост, как снова почувствовал лёгкое касание, которое оставил Макс перед тем как раствориться в темноте коридора. Он чуть было не шагнул вслед за ним, едва не оставив худи на спинке кресла, уж слишком заманчиво прозвучало это предложение. Что то подобное наверно испытывают собаки, услышав от хозяина слово "гулять". Кашин в спешке одевается, залпом допивает стоящий на подоконнике джин-тоник и покорно ждёт у двери, пока Макс найдет среди кучи вещей свою джинсовку. Выйдя на улицу он наконец-то вздыхает полной грудью. Сестрорецкий ночной воздух был чистым, свежим и чуть отдававшим морем. Несмотря на лёгкий бриз, холода совсем не чувствовалось: то ли от количества горячительных напитков в организме, то ли от аномально тёплой осени. Если бы не абсолютная темнота, то Даня решил бы, что сейчас конец мая, ведь именно тогда потихоньку начинаются те самые белые ночи. Но в мае... всё было совсем по другому. Хотя... Макс уже был, и это радует. – Куда пойдем? Выбирай, уж если позвал. – Даня немного топчется на месте, пытаясь стоять ровно. Макс даже не ожидал такой реакции. Он почему то ждал, что Даня ещё помнется, пожмется, скажет "давай минут через 15", а тут бах – и чуть с ног не сносит. С детства он обожал вечера загородом. Этот воздух, эти запахи, небо с серо-синими облаками... Парень закутался в куртку и зачесал волосы назад – о причёске уже даже не думал, просто чёлка бесила. Ну как теперь гулять, если единственным желанием сейчас было просто забиться в угол Дане под крыло и... ну, и килограмм ананасов кубиком бы не был лишним. – Может, к берегу сходим? – Да, пойдем. Кашина если бы сейчас на Майорку позвали – всё равно согласился бы. Душа требовала приключений, но при этом, допустим, вырывать с корнем ёлку с чужого участка и тащить за собой не хотелось, а вот добрести до моря – самое оно. Появилось навязчивое желание забрать с собой бутылку какого-нибудь розового вина, но последние крупицы здравого смысла в Данином мозгу всё же победили, поэтому он, засунув руки в карманы, неторопливо двинулся в сторону калитки, ведущей на улицу. Он знал, что Макс также медленно пойдет следом, но всё же обернулся, чтобы убедиться, что тот не скатится по ступенькам, а спустится как положено.

Как дельфины, мы уходим в плаванье,

Ища вторую половину,

Ища стабильность, сильную спину

Вот она – ситуация, в которую рано или поздно попадает каждый. Путаешь реальность со сном, с воспоминанием. Нити их, тонкие, фантомные, переплетаются в одно полотно, образующее все вокруг: и песок, и воду, и лёгкую костровую дымку, дразнящую нос. Наверное, примерно такое определение можно дать слову дежавю.

Я жду опять, когда не будем как они

Мы притворяться сильными или бояться быть некрасивыми

Прошли через двор, свернули к морю, там по дорожке. Максу отчаянно хотелось чуть больше контакта – может, взять под локоть или заговорить, но первое сейчас было бы неудобным, а второе... он все никак не мог придумать тему для разговора. – Спасибо, что позвал меня сюда. Так круто... и компания классная. Я вот люблю такие вещи иногда. – Начинает издалека. – Не за что, - отвечает Даня и сам удивляется громкости своего голоса, поэтому на следующей фразе заметно понижает тон. – Рад, что тебе здесь нравится. Тишина, которая возникла между ними, его почему-то не напрягала. Сейчас ему было важно прочувствовать всю силу момента "сейчас", и чтобы человек рядом тоже это ощущал и понимал ценность происходящего без слов. Но и когда Макс заговорил первым, он не расстроился, скорее даже наоборот, потому что всё происходило удивительно вовремя и точно тогда, когда хотелось, чтобы что-то произошло. А хотелось... многого.

Учесть ошибки прошлого так несложно

Но пожалуйста, давай сейчас останемся

Искать на небе линии твоего и моего имени

Здесь можно было бы пройтись, погулять по светлому и трезвому. Весело наверно было бы, работали бы ларьки всякие, ресторанчики. Может, играла бы музыка. Но сейчас... Не нужно было ничего из этого. Луна набирала обороты, шумело море, витиеватая скамейка уже ждала, пока Даня с Максом до неё дойдут и умостят на ней свои непослушные ноги.

Как здорово, что мы остались в тишине

Размышлять над крышами, как эти голуби

– Я вот только думаю... неужели, подобные пьянки для тебя – обыденность? Неважно, что последует за этим вопросом. Макс теперь вряд ли смог бы отвернуться от Дани даже узнай он вдруг о... Ну допустим, если бы тот наркоманом был или алкоголиком. Было бы тяжело, было бы грустно, невкусно, обидно, но и без него никак. Наконец-то бесконечно долгий путь, который казался ещё более бесконечным из-за того, что перед глазами плыло, а ноги так и норовили увязнуть в песке, завершился возле скамейки, будто она специально стояла именно там, где нужно. Даня с выдохом облегчения усаживается на нее, вытянув ноги, и на секунду задумывается прежде чем ответить. Макс садится по левую руку от него. – Такие? точно нет. Не помню, чтобы я с кем-то вот так...на море. Помнится, мы с Дрейком и Илюхой году так в двадцать втором бухали в каком-то лесу и жарили шашлык на стриме, но это ж когда было! А в целом...в последнее время я стал гораздо меньше пить. Как-то оно вот так сложилось, но меня это совсем не парит. Раньше собраться с друзьями в баре было действительно обыденностью, но меня это сейчас почему-то... пугает. Хуй знает, короче, – завершает он свой пьяный рассказ и уже привычным движением лезет в карман за сигаретами. – Пугает... – горько усмехается он, глядя в песок под ногами. – Меня тоже, быть честным. Нет, нет, нет, ну зачем сразу тянуться к сигаретам? Вышли проветриться, а по итогу провонялись! Макс еле сдерживается, чтобы не закатить глаза и просто отворачивает голову. Все это он уже видел. Ощущение было сродни тому, какое бывает у киношных путешественников во времени, попадающих в прошлое. Ты уже знаешь, что будет дальше, потому что проходил это. Макса раздражает курение не только из-за отвратного запаха, перебивающего парфюм за 50к, но больше из-за того, что с них все начинается. Потом такие парни понимают, что конопля – это круто, а потом...

Ты не подделка, нет

Его лицо вижу мельком

Будто дьявол предложит мне

сделку с ним

Люди разные, да. Но, может, Макс просто по привычке ищет в новой любви отголоски прошлой, шрамы которой заросли совсем недавно. Он убеждал себя, что Даня другой, но противный голос за кадром язвил, что они друг друга совсем не знают. Не скажет же он, что торгует наркотой, допустим? Или, например, убил какого нибудь ботаника в 8 классе? Он закончил вечернюю школу, в конце концов!

Пессимист и оптимист в душе у Макса дрались на смерть. Оба до жути напуганы, но выбрали разные тактики – один хочет спрятаться в бронебойную скорлупу, другой — искать то новое, что перекроет осадок старого. Пугает эта самая "обыденность". Хотелось заорать "да все вы, мужики, одинаковые, все козлы!", а потом самому же заржать с этого кринжа и закрыть лицо руками. Максим разгибает спину и подсаживается ближе, прям под самый бок к Дане. – Извини, если затрагиваю неприятную тему, просто... боюсь нафантазировать себе всяких ужасов, и... вы просто собирались по выходным и пили? – кажется, голос только что сел и связки не хотят, не могут выдать следующее предложение, отсушивающее мозговую кору – Или что то серьёзнее? То, как Макс произнёс свою последнюю фразу, не осталось без внимания. Из-за опьянения и некоторой завесы тайны Дане было очень тяжело прочитать эту эмоцию, но он на всякий случай придвинулся ближе, стукнувшись о чужое плечо. – Каждый раз по-разному.

Я хочу быть с тобой

Одним целым, одним целым

Макса эта тема почему-то тревожила, но Даня никак не мог взять в толк почему. Понятное дело, что пьянки-гулянки у одного из них раньше занимали бо‌льшую часть жизни, но... Сейчас же всё не так, верно? И смысл тогда тревожиться? Однако, он решил для начала прощупать почву и принялся отвечать с некоторой осторожностью, чтобы не задеть Макса своей беспечностью. – Она не неприятная. Даня начинает издалека, стараясь щадить Макса, но... Реальность такова, что правда в нашем мире эквивалентна врагу в видеоиграх, от которого нужно убегать. Отличие только в том, что в, условно, Poppy play time убежать все же можно, а в жизни... никак. – Иногда мы собирались большой компанией. Юлик и Лиззка снимали себе какую-то странную квартиру, и мы часто пили там. Иногда заваливались ко мне, я уже тогда жил в двухэтажной квартире с входной дверью прямо в арке, - немного ухмыляется он, хоть и чувствуя, что это было немного невпопад, а затем берёт двухсекундную паузу, чтобы собраться с мыслями. – Они... иногда баловались чем-то. Аптекой, в основном. Я не употреблял с момента как переехал из Казани в Питер. Дома по дурости пробовал что-то, но это было несерьёзно. Пару месяцев. Здесь же никогда не составлял им компанию. Но некоторых из тусовки...тянуло на кое-что похуже. Мы пробовали амфетамин и экстази, - наконец выдыхает он. Сам разговор об этом уже давно не доводил Даню до каких-то расстроенных чувств, но с Максом было что-то нечисто, и уловить суть этого состояния не получалось. Увы. Это, конечно, резануло ножом по сердцу, хотя скорее ковырнуло старую и чуть зажившую ранку. Сразу вспомнился разговор в первые дни их знакомства. Столько времени утекло с тех пор, но тот диалог Даня запомнил достаточно отчётливо. «Мне не было нужды опускаться на дно, вот и всех дел.» Тогда Даня в этом был уверен. Всё ведь до одури просто – Макс не такой, он далёк от этой темы. И это доставляло Дане некое подобие спокойствия. Он любит чистоту: чистоту от наркотиков,чистоту в голове, чистоту в людях. Теперь же... что-то надломилось. Но это не разочарование и не страх. Это лишь... тревога? Проблеск эмпатии? Он поворачивается к Максу, пытаясь поймать его взгляд. – Почему ты боишься? Слишком простой вопрос для такой сложной ситуации. Но под воздействием алкоголя это единственное, что он может спросить.

«Мне не было нужды нельзя было опускаться на дно, вот и всех дел.»

Макс выдохнул весь воздух из легких, и тут силы покинули бренное тело. Снова то ощущение беззащитности, уязвимости... срочно нужен был рядом кто нибудь большой и сильный, кому можно уткнуться в плечо и заплакать. И сейчас здесь тот Даня, какого он хотел видеть. А тот, другой, из-за которого плакать как раз и хотелось... Как было бы хорошо, если бы он все таки остался далеко в прошлом. Как змеиная шкура – Даня сбросил бы его, оставил бы на том дне, от которого когда то оттолкнулся, и больше никогда, совсем никогда не вспоминал.

***

А, я жгу ещё одну ночь и тону

В записях, когда ты всё

готовишься ко сну

Лёшке, кажется, все идёт. И белый, и чёрный, и розовый. И длинные волосы, и короткие... пожалуй, ярче всего на нем смотрелся парик цвета кислотного трипа, который Макс покупал для съёмок пародии на "Дорогая, мы убиваем детей". В нем он немного напоминал принцессу Жвачку. Именно в этом парике он сидел у Макса на кухне, ел невероятных для середины мая размеров клубнику и будто специально мазал в ней пальцы, чтобы потом приходилось их облизывать, как в рэп-клипах американских негритянок. И черт возьми, это выглядело просто неебически красиво! – А как ты её купил? Неужто с родителями помирился? Фараон, ещё минуту назад давивший лыбу с какой то тупой шутки собственного производства, тут же загруженно опустил глаза на свои руки. Килограмм таких ягод в середине мая – удовольствие не из дешёвых, а работать Лёше не то, чтобы была необходимость. Его полностью содержали родители – коренные петербуржцы и наследники крупной торговой компании. Однако неделю назад он с ними в пух и прах разругался и остался совсем без денег, без заначки, и даже без ключей от мотоцикла. – А ты к чему спрашиваешь? – А что, почему тебя это напрягает? – Да ничего, тебе это знать необязательно. Макс не знал, что прямо в тот же момент незнакомые ему семиклашки курили по второму косяку, купленному в полтора раза дороже, но зато у какого то знакомого брата парня сестры друга. Ему эта правда не понравилась бы. – Да заработал я. – О, а че мне не сказал? Куда устроился? – Макс, родной, не задавай таких вопросов глупых, а? Бесить начинаешь. Иногда слова могут резать больнее, чем зубная боль. Иногда общаться с любимым человеком больнее, чем есть кислый апельсин после того, как искусал все щеки и губы изнутри. И страшно, что у Лёши появляются левые деньги, о которых он даже ему не сказал – такого никогда раньше не было. И обидно, что банальный интерес он обзывает глупостью. Атмосфера веселья и предвкушения летних каникул тут же куда то пропала, уступив место густому, тяжелому ощущению налипших на тело страхов и незаданных вопросов, забивающих воздух между ними. Казалось бы, что такого? Но это никак не вписывалось в их дружбу, где никогда не было секретов. Ну, разве что, один-единственный... но не суть. Вывод один – у Макса за спиной начинается что то нехорошее. Что то, что в будущем будет иметь серьёзные последствия.

(Подожди)

Я хочу ещё раз услышать твой голос И мне плевать, что скоро вышибет так далеко нас

***

Вот она – романтика серых панелек. Выжившие ещё дергались на танцполе, потерпевшие поражение – спали, кто куда дополз. Те же, кто не подходил ни под одно из этих описаний, забились в норы и сдели кучками. – Смотри, че принёс! – М? Макс сидел на кухне и переодически подсасывал из кастрюли с пуншем. Танцевать он уже устал, курить не курил, а спать ещё не хотелось.А вот Лёша до этого момента ещё относил себя к категории "выжившие".Он залетел на кухню, чуть не порвав рукав от гвоздь, торчащий из дверного косяка: занесло на повороте. Ну и картина: синяки под глазами, отросшие тёмные корни с белой чёлкой, немного чокнутая улыбка... и несколько странных маленьких свертков в руке.

Жизнь дарит бонус,

но как по ошибке

И кто-то хочет всё забрать

до последней улыбки

– Это что? – Ща, держи и смотри. Фараон скинул пару штук на подоконник, распахнул деревянную форточку и вынул зажигалку. Со второго раза прикурил самокрутку и протянул жигу Максу. – Охуенно, тебе зайдёт. – Да ты знаешь... я чёт не особо горю желанием. – Ой, да ладно тебе,это ж лёгкое, казахи таким вообще за лекарство юзают.У меня брат там двоюродный, говорит, весь Костанай травкой душу лечит.

На мне нет даже ухмылки,

я всплываю на поверхность

Я как труп, ты даже

не проверишь мою верность

Лёша – как потерянный сын Романовых. Высокий, с чёткими вытянутыми чертами лица, тонкой кожей с явными венами, хрупкими на вид щиколотками и пальцами, почти аристократической мимикой... он даже косяк умудрялся держать так, будто это не дрянь какая, а благовония в мундштуке, точеном на заказ. – Да я не курю же, ну. – Как знаешь. Потерянный император, чёрная звезда, тайная мечта... Он – верх Эвереста, который Макс часто видел в кино и никогда – в живую. Так близко, но так далеко... настолько, что он даже немного начинал завидовать уже наполовину выкуренной сигарете, которую Фараон плотно охватывал бледно-розовыми губами. Они так и сидели молча, окруженные сероватым облаком дыма, который не успевал выветриваться в крохотную форточку. Макс тайком залипал на Лёшу, Лёша задумчиво пялил на рандомную ёлку в окне... а потом, будто ненарочно, глубоко так затянулся и притянул Макса к себе, выдыхая дым прямо ему в губы. Тот, естесственно, охренел знатно. Как это вообще называется? На поцелуй похоже лишь издалека – не бывают они такими горькими! И все же, как бы оно не называлось, расцепились парни только спустя минуты две, когда Лёша обжег себе пальцы хабариком. Вот такие они, пацанские нежности. – Понравилось? – Ну... – Вот видишь! - нет, так ухмыляться могут только черти... – А я говорил. От чего это голова сейчас кружилась? От косяка, или же...

***

Даже не верится, что это не сон! И белые, высушенные супрой волосы, отсросшие за зиму, и острые бледные скулы, и худые руки с двумя странными точками на локте, и красные, зацелованные, абсолютно и неприлично пошлые пятна на шее, припухшие губы... неужели все это не сон?

И скажи, куда засунуть это чувство

Твои губы — я не хочу прощаться с их вкусом

Залей в меня коньяк или вискарь

Я влюбился, как пацан

и не хочу отпускать,

ведь мы с тобой

У Лёши веснушки на ключицах. Замечательнейшие, милейшие бледные веснушки, от самого загривка чуть ли не до середины плеча. Макс зацеловывал их, стараясь ни одну не пропустить. Запомнить, записать как touch id, чтобы узнать снова, когда придёт время.

Связаны.

***

Нет, это не сон, это настоящий ночной кошмар. Они сидели на съёмной однушке где то в жопе Питера, на которую Лёша сбежал из родительского дома после очередного скандала. Он сидел прямо на полу посреди комнаты и истошно рыдал. Его трясло и ломало. Он пытался кричать, но осипшее горло выдавало только страшные хрипы.

Связаны цепями и лентами

Большими надеждами

И вечными «но», «но», «но»

Но мы с тобой связаны

Макс гладил его по спине и слегка укачивал, как маленького. На бледной коже выступали капли холодного, отвратительно пахнущего кошачьим секретом пота. Когда то он осыпал эти плечи нежными поцелуями, а сейчас прикасался через силу. Зачем он здесь? Неужели настолько любит? Неужели из нежности тычет носом в немытый затылок и шепчет, что все пройдет?

А, не надо, я прошу не надо

Не отпускай меня в тот мир, где я останусь гадом

Я буду также держать, а ты — падать

Буду также называть тебя

«Радость», и я «Не радость»

Когда то блестящие и стриженные в дорогом барбершопе, сейчас тонкие и поредевшие волосы у Алекса сальными патлами свисали до самых плечей. Макс неумело заплел их в два кривоватых колоска, чтобы не лезли в лицо и не пачкались.

Ты тонешь в моих руках

Красивая, как невеста

Я тону в твоих глазах,

Так по-детски и честно

В них весь мир,

Но в этом мире так тесно

В твоих руках одно сердце,

И ему в этом мире нет места

Лёшу тошнило тут же, в комнате. Он извивался от боли, жмурился, заламывал руки, шептал что то Максу, выплевывая только едкую желчь и колу с сахаром, которую тот пытался в него заливать. А Максу и самому было не лучше. Нет, его не ломало, ему просто было жутко и мерзко. Некогда любимый ему человек сейчас больше походил на душу Вольдеморта, посланную умирать в чистилище, а он ничего не мог с этим сделать. От запаха рвоты, мефа и грязных полов уже кружилась голова.

***

Когда Фараона забрали в наркодиспансер, Макс был счастлив. С тех пор они больше не виделись.

Не отпускай мои губы, постой, не хочешь слышать?

Я могу молчать, как будто немой

Я всё понял и вижу, но

не могу быть, как будто не твой

Это всего лишь время и цели

Он закончил колледж, перестал общаться с людьми, которые его помнили как единицу в двоичном коде, где нулём был их Фараон, их лидер. В его жизни появился новый свет – тоже белый, но не ледяной, как крокодильи слезы, не горячий, как сбитое дыхание, а тёплый, как слова в комментариях под видео с миллионными просмотрами. Жить без любви, отдавая себя работе, было намного легче. Наконец можно было дышать полной грудью.

Купидон — ублюдок, мы

стали мишенью

***

– Слишком уж сложная эта работа, тащить из болота кого то. Тупо было сейчас сидеть так с человеком, чьё прошлое тебя так отталкивает. Но Максим что мог с собой сделать? Это как... Сказать ребёнку, что у него аллергия на шерсть и убить его любимого питомца. – Меня тащить неоткуда. Я сам себя выволок оттуда несколько лет назад. И возвращаться не собираюсь. Я и не был торчком, по сути. Просто окружение такое. Оказалось, что если окружение поменяется, то и желание употреблять волшебным образом пропадает. Значит, блокировка практически всех своих друзей во всех соцсетях того стоила?... Это цена победы? Слышать постоянные отсылки на себя в песнях? Может, оно все таки того стоило? – Я просто уже проходил все это, и возвращаться не хотелось бы. – Макс прислоняется щекой к его плечу и закрывает глаза. Он думал, что пережил Фараона, забыл его, и тут... Одно воспоминание — настроение испорчено, как и ламповая прогулка под луной. – Не переживай, не вернёшься. Я и сам не хочу туда, слишком много сил было положено на то, чтобы начать жить. По настоящему жить, а не прожигать жизнь. Ну конечно! В жизни каждого уважающего себя правильного и хорошего пацана должен быть тот самый друг, который регулярно нашёптывает на ухо «Давай раскумаримся по полной». Теперь пазл в пьяной голове более или менее сложился, что приносит Дане некоторое облегчение. Хотя, это сулит и новые трудности, но... Неужели их придётся преодолевать прямо сейчас? – Чтобы начать жи-и-и-ть... – повторил Макс на манер удивленно-восхищенного ребёнка, глядя в точку где то на горизонте. – красиво... – Ага. Красиво жить не запретишь. Я вот недавно едва не купил себе хату огромную в центре. Мог бы я тогда мечтать об этом? Блять, - добавляет Даня. – Я превращаюсь в какого-то Мишу Литвина. – Мне нравится, как у тебя все просто. Спасибо. – А должно быть сложно? - сдержанно усмехается Даня. – Не за что. Не потребовалось пускаться в долгие объяснения, чтобы Макс поверил ему. Как хорошо иметь под боком (в данный момент в прямом смысле этого слова) человека, у которого нет проблем с доверием. Хотя, может просто их случай такой исключительный?

Знаешь, это меня не покидает

Ты именно та, не подделка

из Китая

А, клеим счастье из проталин

Это не стена, но история простая

Воспоминания успокаивались. Жуткий образ Дани Кашина из 2017 года со шприцом в вене уползал обратно в свой омут. С Максом остался большой, добрый и тёплый Даня – надо сказать, один из самых обнимательных людей планеты по версии ежедневника "The news vysers of BrianMaps". Макс закидал параноика внутри жжеными тряпками и просто поверил. Вот так просто, как сделать шаг на веревочную лестницу в горах под 30000 метров.

Я верю в чудеса, слышу все голоса

Они смеются, а ты пой, пой со мной

Make some noise

А по факту мы не знакомы, но

О тебе я знаю всё

– Не знаю. Но ты звучишь так, будто мне не стоит этого делать. Макс вдруг придумал, как мог бы доказать Дане и по большей части самому себе, что страха у него почти не осталось. Он из-за этого даже пренебрег желанием обхватить его руку, чтобы удобнее сидеть. Ох уж эти жертвы...

Ты уснула в кольце рек,

а хотела в кольце рук

Между капель дождя,

посильней руки сжав,

разрывать тугих сансар круг

На месте Макса Кашин всё равно продолжал бы бояться. Но портить момент и разглагольствовать о своей тёмной стороне и о том, что конечно дело не в наркотиках, а в воспитании было бы совсем ни к месту. Они всего лишь двое бухих пацанов, сидящих на лавке где-то в Сестрорецке. Вокруг тишина, море и ни единой души. Какие к чёрту разговоры о проблемах? Только о вечном и только о высоком. – Да че ты теребишь её? – переводит взгляд на пачку сигарет в Даниных руках. – Да блять, я её не тереблю! Я просто жду удобного момента чтобы закурить. Как-то не очень круто было бы дымить пока ты меня боялся, а я рассказывал какие-то стрёмные вещи. Будешь, кстати? Из головы почему-то напрочь вылетело то, что Макс вообще-то не курит. Хотя кто знает, может сейчас и согласится? Ну, для атмосферы. Не каждый же день можно вот такой перекур устроить!

Я спрятал свою любовь,

Может ее найдешь

Во дворах, когда растает снег

На губах тает где-то или ветер

Снова гоняет нас, как детей

– So cute... нет, спасибо. Жаль даже, что жизнь не дамское кино. А то сейчас бы заиграла фоновая музыка в ля мажор, засветились бы звезды, может, оператор бы поймал ракурс, при котором лицо Дани бы блестело в свете полной луны... Нет, здесь было тихо и довольно темно, и Макс видел только кусочек его рукава и блики на воде. Даже жаль, толика романтики не помешала бы...

Не узнаешь, пока не попробуешь ничего

Пары слов избегал, но теперь они со мной

Сквозь боль, сквозь страх,

прячутся во дворах

– Как скажешь. Даня всё-таки открывает злополучную пачку, какое-то время борется с зажигалкой, которая уже была на грани, и наконец затягивается. Этот момент... был удивительно знакомым, и он был готов поклясться, что точно помнил его. Но как это возможно? Может, они с Максом давно уснули где-то на диванах гостиной, утомившись игрой в твистер, и это лишь сон? Или же... абсолютно необъяснимое и пугающее странное дежавю? Но тревога прошла за считанные секунды, осталось лишь удовлетворение от того, что ему посчастливилось прожить этот момент ещё раз. А может, получится и целую ночь, кто знает? Просыпаться не хотелось; уж слишком уютно устроился Макс совсем рядом и уж слишком тягуче-приятной была сигарета.

Приснился светофор, я выбираю путь

И с этих самых пор я не могу заснуть

Пожалуй, жизнь – это бег по кругу. Подтверждением тому будет куча литературы со схожими метафорами (например, Бегущий человек) и даже пословицы (как белка в колесе, например). Человек вечно бежит по индентичной траектории и собирает на своём пути ачивки и всякие ништячки. Те же, кто ничего не хочет с этим делать, все время натыкаются на одно и то же. Более настырные получают жизнь на мотив игры в змейку: одно яблоко съел, получил новое. Двух одинаковых яблок, к счастью, в реальной жизни не бывает. Но Макс, кажется, разорвал свой круг и теперь бежит по спирали...

Я не могу молчать, все это как в бреду

Мне нужно рассказать как я к тебе иду

Он изподлобья наблюдал за Даней. Шутка ли, а его почему то всегда привлекали мужчины, которые и курят красиво. Ржавый смаковал сигарету, будто растягивая ее, выпуская густой белый дым и, как ему показалось, специально смотрел куда то вперёд, чтобы не наткнуться на ответный взгляд. В то же время в голове у Дани копошились те мысли, которые на трезвую никогда бы не пришли в голову. Все обещания, которые он давал сам себе, внезапно стёрлись из подсознания; упали замки запретов, и размышления потекли по новым руслам, которых он так боялся. Взгляд ушёл в расфокус, поэтому он снова уставился на какую-то воображаемую точку на горизонте. Даня чувствовал взгляд Макса на себе, но пока что не мог выйти из своего транса, потому что хотелось уже к чему-то прийти, а не бросать всё на полдороги, как он это по обыкновению делает. Но, с другой стороны, уместно ли это сейчас? Ускользает ли этот момент, который надо жить обязательно здесь и сейчас? Ответ был на удивление ясным: нет, потому что так надо. Именно сейчас ему это надо, чтобы потом двигаться дальше. В голове мелькнула мысль, от которой он едва заметно улыбнулся: любой нормальный пацан на его месте сейчас бы зря время не терял и своей девчонке бы уже давно как минимум положил руку на коленку. У него самого даже инстинктивно дёрнулась рука, но почему-то Даня решил, что сделает это когда-нибудь попозже. Не "никогда", а просто позже. Пока что ему было слишком хорошо и так. И он надеялся, что Макс считает также.

Я пересек проспект на непонятный цвет

Еще вопросы есть?

Вопросов больше нет.

Я пересек проспект,

Там мне сигналят пусть

Назад дороги нет – туда я не вернусь

Несколько долгих минут они сидели вот так, молча, будто бы разговаривая через мысли. Казалось, Даня уже знает все что было, и что будет. И он, наверное, совсем не удивится.

Твои глаза напротив светятся огнями

Никто не видит больше этой красоты

Макс аккуратно перехватывает его руку и почти не делая усилия прикуривает бычок из его пальцев. Не вдыхает дым, чтобы не закашляться с непривычки и не испортить момент, а просто набирает его в рот. Вроде ничего такого, но тогда этот момент казался жутко интимным, личным.

Пусть это дальше остается между нами

Мы не больны и не пойдём с тобой к врачу

Над пропастью во ржи

Держи меня руками

Ведь, между нами...

И здесь ещё можно было остановиться и просто подумать. Проглотить и выдохнуть, не делать глупостей. Но кто он такой, чтобы не делать глупостей? Выпрямив спину, Макс приоткрыл губы, чтобы дым клочками вытекал в воздух и отпечатывался по даниной щеке. Если тот не подхватит или не выкупит прикола, можно будет списать все на случайность или что то подобное.

Я давно тебя хочу!

– А я говорил, что лучше не терять возможность покурить в таком месте, - улыбается тот, послушно протягивая руку, но пока что продолжая смотреть вдаль. Хотя, кажется, ему уже стоило вернуться с небес на землю. Но... возможно, и пресловутой земли как таковой сейчас не существовало, потому что он через несколько секунд почувствовал, что дым легко коснулся его щеки. «Что?...» Даня всё же поворачивается влево, чтобы убедиться, что ему не почудилось. Но нет, кажется, что Макс...

Руки в твои,

Надеюсь, я знаю тебя.

Давай помолчим,

Надеюсь, я знаю тебя.

Решать надо быстро, и он, сдавшись и окончательно проиграв здравому рассудку, принимает правила игры, покорно впуская в себя дым и наклоняясь даже чуть ближе, чем нужно, задевая выбившуюся из челки непослушную тёмную кудряшку.

Кожа тонкая, как дым

Вот бы вдохнуть всего тебя

Спустя секунды, которые, как ему показалось, тянулись столь долго, Даня чуть слышно смеётся и всё же отстраняется. Чувства смешались, и он не мог толком понять, что только что произошло, но на него нахлынуло некое умиротворение, а значит, всё случилось так, как должно было случиться.

Я тысячу раз сделал это неправильно...

Чтобы сделать всё круто в конце.

В конце концов, то что было на Сестрорецком пляже....останется только между ними.

За побережьем море,

Море, за морем горы, кручи

В небе шальные птицы,

Им бы только не разбиться

Но вероятен случай...

Обычно, такие моменты характеризуют появлением бабочек в животе, мурашками, салютами в голове. У Макса же почему то было ощущение, будто он встал на гвозди обеими ногами и даже, кажется, почти протрезвел. Не самое типичное описание счастья, но шок делает свое дело!

Просто ты одинокий остров

На море, где так часто тонули корабли....

Его проясняющийся мозг готов был взорваться вопросами, догадками теориями, планами. Даня же выглядел так заразительно спокойно, будто ничего и не произошло. Может, все действительно так, как должно быть, и со временем судьба сама все расскажет?

Может, судьба тебе поможет

И ты не будешь больше отшельником любви...

Макс запустил пальцы в волосы и отвернулся, сделав вид, будто серьёзно задумался. Зачем? Кто его знает, может, просто защитная реакция такая. – Странно, что вы не взяли кальян. Он явно вкуснее был бы.

То, что стоит — навеки,

Остальное — разговоры

Ты всё поймёшь однажды,

А уже когда –не важно

Но, может, очень скоро...