Общая частота

Ретчет засиделся допоздна над изучением синтетического энергона. Он чувствовал себя измотанным и решил, что перед сном ему нужно немного расслабиться, чтобы снять напряжение. Он притушил свет в своей комнате, удобно расположился на стуле и, убедившись, что все тихо, начал удовлетворять себя. В своем сосредоточенном состоянии он забыл запереть дверь, полагая, что все уже спят. Но оказалось, что это не так. Уилджек, тоже не спал. Его мучила боль в левой руке, пострадавшей во время последней миссии. Он не решился обратиться к Ретчету за помощью при всех, да и тогда боль казалась терпимой. Но теперь рука болела нестерпимо. Решившись, Уилджек встал и направился к комнате Ретчета. Он тихонько открыл дверь и замер на пороге, ошеломленно глядя на происходящее. Ретчет, блаженно прикрыв глаза, самозабвенно предавался самоудовлетворению. "Не думал, что ты можешь заниматься подобным, док…" – невольно вырвалось у Уилджека тихим шепотом. Ретчет вздрогнул от неожиданности. Он резко обернулся, испуганно глядя на Уилджека. Его лицо вспыхнуло краской смущения. Он судорожно запахнул халат, пытаясь прикрыть себя. "Уилджек! Что ты здесь делаешь?!" – закричал Ретчет, стараясь скрыть свое замешательство за привычным ворчанием. – "Почему ты не спишь? И почему ты входишь без стука? Ты меня чуть до искрозамыкания не довел!" Уилджек, казалось, не обратил внимания на его крики. Он с каменным лицом выслушал нотации Ретчета, а затем подошел к нему вплотную, глядя прямо в глаза. "Я пришел, потому что мне нужна твоя помощь…" – проговорил Уилджек тихим, но твердым голосом. – "И я сам не верю, что добровольно к тебе пришел… Поэтому, если ты занят… то я могу помочь тебе… а ты поможешь мне. Идет?" Не успел Ретчет осмыслить смысл его слов, как Уилджек схватил его за пах и начал удовлетворять. Ретчет застыл, парализованный неожиданностью. Он не успел ни возразить, ни сопротивляться. Руки Уилджека двигались уверенно и умело, доставляя Ретчету нарастающее удовольствие. Он перестал ворчать и стоять столбом, откинулся на спинку стула, отдаваясь своим ощущениям. Вскоре Ретчет достиг разрядки, его тело затряслось в конвульсиях. Но Уилджек не остановился. Он продолжал ласкать его, будто не слыша его стонов и не видя его покрасневшего лица. Он зашел дальше, намного дальше, сломав все границы и запреты, существовавшие между ними. Он целовал его, касался его тела, шептал ему на ухо грязные слова. И только когда они оба были совершенно измотаны, когда прилив страсти отступил, Уилджек отстранился. Ретчет, тяжело дыша, попытался привести себя в порядок. Он отряхнул халат, пригладил волосы и взглянул на Уилджека, ожидая увидеть в его глазах насмешку или сожаление. Но в глазах Уилджека было лишь спокойствие и… что-то похожее на благодарность. "Ну, теперь твоя очередь," – сказал Уилджек, указывая на свою левую руку. – "Она болит, как тысяча чертей." Только тогда Ретчет вспомнил, зачем Уилджек пришел к нему. Он отбросил все свои чувства, вернувшись в свой привычный капкан рациональности, и принялся лечить его руку. Он осмотрел рану, обработал ее и наложил шину. Закончив, Ретчет с ворчанием выгнал Уилджека из своей комнаты и рухнул на койку, пытаясь осмыслить произошедшее. Уилджек, в свою очередь, хоть и не до конца понимал, что это было, остался доволен. Он получил то, что хотел – избавление от боли и новый повод для подколок над доктором. Он нашел новый путь, как пробраться за врачебную ширму Ретчета, коснуться его чувств и эмоций. И этот путь ему, безусловно, нравился.