Ночёвка

      Фил посильнее закутывается в одеяло с головой и закрывает было глаза, когда его телефон в очередной раз жужжит два раза – новое уведомление. Экран загорается ярким светом в тёмной комнате.       Время уже подходит к трём часам ночи, а он всё ещё не спит, хотя, кажется, только что собирался. Но всё это – цветочки, по сравнению с Уильямом, который никак не может остановиться присылать ему сообщения. Он тот ещё полуночник, и каждое утро под его аватаркой в мессенджере можно увидеть что-то вроде “был в сети сегодня в 6:02”. И вовсе не потому, что Уильям встал рано – наоборот, ещё не ложился.       За приоткрытым окошком шумит летний дождик. Двадцать первое июля – самый разгар каникул, и, наверное, это большой грех, будучи школьником, спать по ночам в такое время.       Они договариваются встретиться у местного магазинчика в восемь часов вечера. Солнце опускается ниже и ниже, и всё вокруг – широкая дорога, деревья, высаженные по обочине, и крыльцо магазина, начинает утопать в тёплом свете его лучей. Несмотря на прошедший ночью дождь и вечер, приближающийся к концу, снаружи всё ещё стоит жара. Фил такую погоду терпеть не может и прячется под крышу магазина – та отбрасывает на асфальт небольшую тень.       Вдалеке он замечает кого-то, катящегося на велосипеде, и, к счастью, этот кто-то вблизи оказывается Уильямом. Он тормозит рядом с Филом прямо в луже, так и не высохшей после дождя, и, полностью игнорируя её присутствие, слезает с велосипеда. Его жаркое лето, видимо, не так сильно смущает, поэтому одет он в сиреневую толстовку. На его коленке Фил замечает пластырь с разноцветными сердечками. Уилл смеётся:       – Это Ники приклеила, – объясняет он.       На сегодня у них грандиозные планы – дядя и тётя Фила отправляются в поездку, а это значит, что дома ночью никого. Не считая, правда, Ирэн, которую, впрочем, за обещание мыть посуду всю следующую неделю, Фил смог уговорить куда-нибудь уйти.       – Чтобы ночёвка удалась, – начинает он у входа в магазин, – нужно просто тщательно к ней подготовиться. И так, как в прошлый раз, точно больше не получится.       О том, как было в прошлый раз, Фил предпочитает не вспоминать: тогда Ирэн включила по телевизору канал с караоке и собиралась заставить их петь вместе с ней. Уильям, не в силах ей отказать, просидел с ней весь вечер, распевая попсовые песни, а Фила убедить участвовать в этом так и не удалось – даже за деньги, которые его сестра откладывала с подработки. Потом он, кажется, пытался утащить Уилла от неё в свою комнату, и они с Ирэн чуть не подрались. А часом позже Уильям уснул за настольной игрой, на следующий день объяснив это тем, что караоке были слишком выматывающими.       – Сегодня мы точно не будем спать вместе всю ночь – вот, смотри! – Фил достаёт из кармана шорт свёрнутый клетчатый листок и самодовольно протягивает его Уильяму.       Развернув его, тот видит написанный на нём список дел и мельком пробегает по нему глазами – купить вкусняшек, устроить бой подушками, посмотреть фильм – что-то вроде того. Напротив каждой строчки стоял нарисованный пустой квадратик, видимо, для того чтобы поставить в нём галочку, когда дело будет выполнено.       – Это же советы из интернета?       – Какая разница?!       В магазине Фил бросает в корзину две плитки молочного шоколада и коробку с брауни. Уильям берёт с полки пачку маршмеллоу.       Больше, кроме них, покупателей здесь нет, и стоит тишина, прерываемая разве что приглушённой музыкой, доносившейся из старенького радио на кассе.       Они останавливаются возле стеллажа с чипсами.       – Ты больше любишь крабовые, да?       – На “сметану и лук” тоже согласен.       Заветная пачка стоит на самой верхней полке. Сотрудницы магазина обычно пользуются специальной “ступенькой”, когда раскладывают на ней товар. Фил, привстав на носочки, тянется к полке рукой, и Уильям делает то же самое. На одной и той же зелёной пачке их ладони секундно сталкиваются.       – Я возьму, – быстро говорит Уилл, и чипсы оказываются в его руках.       У Фила тёплая ладонь, и Уильям чувствует, как на месте мимолётного прикосновения остаётся приятный зуд.       Чипсы с крабом они тоже решают взять – мелочи, завалявшейся на дне кошелька и выскребленной из каждого кармана, как раз хватает.       Пакета ни у кого не оказывается.       Некоторые покупки теперь прижаты маленьким багажником велосипеда, а всё остальное приходится нести в руках всю дорогу до дома.       Дом.       Уильяму всегда нравилось дома у Фила – там было гораздо спокойнее. С тех пор, как они стали одноклассниками в прошлом году, им часто приходилось тусоваться здесь вместе – сначала сидя над совместными школьными проектами, а потом и над какой-нибудь видеоигрой в жанре “сдохни или умри”. Так оба и не заметили, как из одноклассников превратились в друзей, а из друзей – в лучших друзей. Единственной их проблемой до сих пор оставалось лишь то, что дядя и тётя Фила (сначала Уильям думал, что они, на самом деле, их с Ирэн родители) никогда не разрешали устраивать ночных посиделок, поэтому вечером им всегда приходилось расходиться. Поэтому о сегодняшней ночёвке они никогда и ни за что не должны были узнать.       Десять часов вечера. Ирэн стоит у зеркала в прихожей и красит губы гигиенической помадой. Этой весной ей исполнилось шестнадцать лет – она уже почти совсем взрослая, поэтому может делать, что хочет. Например, пойти гулять ночью со своими такими же взрослыми друзьями. По крайней мере, пока дядя и тётя не видят.       – Чего Софи с собой не взяли? Вы же хорошо общались втроём, – Ирэн убирает со лба чёлку, завязывая её в “мальвинку” на макушке.       – Вряд ли ей разрешили бы пойти на ночёвку с нами, – отмахивается Фил, понимая, что явно лжёт.       – Как знаешь.       Софи и Фил дружили с детства, и её родители доверяли Блумфилдам на все сто, если не на двести. Просто сегодня не тот день. Просто ему почему-то хочется провести с Уиллом больше времени вдвоём. Просто так.       – Ну, я пошла.       Ирэн, хотя и теперь они уже почти одного роста, по привычке треплет Фила с Уильямом по голове.       – Ведите себя хорошо, иначе…       – Ладно, – Уильям улыбается.       – Всё, иди уже, – машет ей рукой Фил.       Дверь за Ирэн захлопывается, и они остаются одни. Фил выглядывает в окно и, убедившись в том, что на улице её действительно встречают Элиот, Анджело и Оливия, возвращается в комнату.       Он ставит розовым текстовыделителем яркую галочку напротив строчки “купить вкусняшек”. Пришло время как следует развлечься.       – Чай будешь? – спрашивает он у Уильяма, на что тот положительно кивает.       Вскоре на полу перед экраном телевизора появляются две кружки с зелёным и чёрным чаем, бутерброды с колбасой и шоколадки с маршмеллоу из магазина. В ящике стола у Фила всегда лежит какой-нибудь хлам, причём в полном беспорядке. Но он утверждает, что каждая вещь здесь – на своём месте. Поэтому среди всего этого быстро становится найденной старенькая флешка с “той самой”, как назвал её Фил, игрой. Затем “та самая” возникает на экране.       По зловещей музыке и мрачной картинке Уильям сразу понимает, что её сюжет, наверняка, как-то связан с заброшенными зданиями, монстрами и выживанием. Такие игры нравились им обоим, наравне с теми, где нужно было исследовать мир, собирать артефакты, строить себе жилище из палок и решать для этого головоломки.       “Вы оказались в заброшенной усадьбе, и теперь вас преследует дух старухи-владелицы, прячьтесь от него, где угодно, но если попадётесь – вам полный капец” – как-то так.       Фил одной рукой ест свой молочный шоколад, откусывая его прямо из упаковки, а другой пытается зажать все кнопки на игровой консоли одновременно, чтобы избежать печальной участи. Когда он во что-то играет, то всегда крутится из стороны в сторону, туда, куда нужно поворачивать его персонажу – как будто ему это чем-то поможет; а ещё щурит глаза – как-то осенью у него диагностировали близорукость и даже выписали очки, которые теперь лежат где-то среди всего этого хлама в ящике и которые он носить категорически не хочет. Однажды Уилл решил примерить их на себя, но ничего не увидел – закружилась голова от поплывшей картинки.       Они оба сидят в позе лотоса, и их коленки иногда сталкиваются друг с другом, но Фил, кажется, либо не против, либо вообще не замечает этого, слишком увлечённый игрой, поэтому Уильям невзначай двигается ближе, вроде как, для того, чтобы рукой было проще тянуться к зефиркам в раскрытой пачке.       На экране уже в третий раз появляется разочарованное “Вы проиграли”.       – Тебе совсем не везёт в этой игре, – делает смешок Уильям.       – Тогда теперь твоя очередь.       Фил успевает только наблюдать за тем, как быстро двигаются его пальцы, нажимающие на кнопки. Уилл аккуратно обходит ловушки одну за другой и прячется в нужных местах в нужное время – настоящий профессионал хоррор-игр. Ещё и сидит с таким спокойным видом, будто каждый день в этот особняк наведывается, а может быть, даже живёт там, одним из местных привидений.       – И как у тебя это выходит?       Уильям отвлекается, поворачиваясь к Филу, и на него тут же нападают какие-то вопящие призраки. “Вы проиграли” – вновь высвечивается знакомая надпись на экране.       Он пожимает плечами.       Следующим важным делом в списке было ничто иное, как “приготовить клубнично-банановый коктейль”. Кажется, готовка – важная часть каждой ночёвки – по крайней мере, это понял Фил, пока читал разные сайты в интернете.       Рецепт он даже записал на отдельный листок и прикрепил магнитиком на холодильник. Он был простой – всего лишь клубника, бананы, молоко и сахар, которые нужно смешать миксером, и самый вкусный коктейль вашей ночи будет готов. Но, как выяснилось, клубники дома не оказывается. Поэтому приходится на ходу менять клубнично-банановый на просто банановый коктейль.       Все нужные инструменты и продукты выкладываются на стол, и на кухню даже приходит Корица, видимо, решившая, что готовить собрались именно для неё. Фил подсыпает ей кошачий корм в миску.       На макушке он завязывает мальвинку, подобную той, что сделала Ирэн, чтобы убрать мешающую чёлку. Некоторые пряди пушистыми завитками выпадают из неё. Уильям думает, что у Фила волосы наверняка очень мягкие.       Они нарезают бананы кубиками и складывают в стеклянную плошку, засыпают сахаром и заливают молоком.       – Что ж, – Фил достаёт миксер – самую опасную вещь в мире, детям до десяти лет в руки не давать – и втыкает его в розетку.       Миксер начинает жужжать, опускается в плошку, и кухню внезапно наполняет визг, стук тарелки и громкий “Мяу!” Корицы, поспешившей поскорее покинуть это место.       Только потом Уильям и Фил поймут, что, пользуясь миксером, другой рукой нужно придерживать плошку, чтобы она осталась стоять на месте, а её содержимое не расплескалось по всей кухне. А сейчас они оба отмывают стену, пол и столешницу от последствий простого рецепта.       Лучше бы они снова приготовили кекс в кружке – пускай он и был не особо вкусным, да и вообще каким-то резиновым, Уильям всё равно всегда его ел, а Фил был доволен своим шедевром кулинарного искусства.       Остатки былого коктейля, не выскочившие из плошки, отправляются в раковину, а галочка напротив строчки “приготовить клубнично-банановый (позже исправленный на просто “банановый”) коктейль” всё равно ставится. Главное, что попытка была предпринята.       – Как тебе это? – спрашивает Фил, указывая на пункт с “боем подушками”.       – Не хочу тебя бить.       – Могу понять, – наверное, единственным человеком в его жизни, которого можно было без угрызений совести побить подушкой, была Ирэн. Правда, она почти всегда побеждала – сначала Фил уверял себя в том, что это просто потому что она выше, а потом понял, что просто искуснее, когда дело касается техник этой борьбы.       В конце концов они останавливаются на пункте “посмотреть фильм”, и Фил, со словами “сейчас я покажу тебе кое-что интересное” включает “Тетрадь смерти” по телевизору.       Свет в комнате гаснет (единственный его источник теперь исходит от экрана), а в большую миску насыпаются чипсы – крабовые и “сметана и лук” вперемешку. Фил всё-таки надевает свои злосчастные очки, и они оба садятся на диван, укрывшись одним пледом – для атмосферы.       Лайт Ягами говорит что-то о сотворении идеального мира, где будут жить только ответственные и добрые люди, а миска с чипсами уже опустела. Здесь, в этой комнате, на этом диване, под этим пледом, рядом с человеком, которого хочется оставить возле себя как можно дольше, спокойно и совсем не тревожно. Уильям чувствует, как сонная пелена застилает глаза.       – Эй, ты что, спишь? – шёпотом говорит Фил и легонько толкает его локтем.       – Что? Нет, – он мотает головой.       Время близится к часу.       Фил смотрит на окончательно уснувшего Уильяма. Он уютно сложил голову на спинку дивана, зарывшись лицом в своей длинной светлой чёлке, и, наверняка, видел уже десятый сон.       Вот их ночёвка и подошла к концу.       Завтра Фил точно недовольно спросит Уилла о том, почему он сидит допоздна каждую ночь, а в его доме засыпает уже во второй раз, не дождавшись даже трёх часов ночи.       Но сейчас ему тоже хочется снять давящие с непривычки на переносицу очки и закрыть глаза под негромкий шум телевизора.       И, может быть, даже поближе прижаться к тёплой сиреневой толстовке.